Чешская идентичность: лингвокультурологический аспект (на материале немецкоязычного романа Л. Мониковой "Die Fassade"


Глава 2. Иноязычные вкрапления и места культурной памяти в романе Либуше Мониковой «



страница2/6
Дата22.06.2019
Размер1.15 Mb.
ТипОсновная образовательная программа
1   2   3   4   5   6
Глава 2. Иноязычные вкрапления и места культурной памяти в романе Либуше Мониковой «Die Fassade»

2.1. Либуше Моникова и роман «Die Fassade

Либуше Моникова – чешская немецкоязычная писательница, родившаяся 30 августа 1945 года в Чехословакии, в Праге. С 1963 по 1968 гг. она изучала англистику и германистику в Карловом университете в Праге, успешно защитила свою работу по Шекспиру, но в 1971 году была вынуждена эмигрировать в Германию. Причиной этого стала не только сложная политическая ситуация в Чехословакии тех лет (что позже отразилось и в её произведениях: Либуше Моникова занималась проблемами оккупации и бархатной революции, и намеки на эти события щедро рассыпаны в её произведениях), но и её знакомство с будущим мужем – биологом Михаэлем Герцогом, гражданином Германии.

Либуше Моникова начала свой литературный путь еще в Чехословакии, однако здесь её произведения поначалу не были оценены по достоинству. По мнению Ивана Филкорна [Filkorn 2012] причина заключалась в том, что тематика произведений Л. Мониковой была слишком знакома чехословацкому читателю. Автор не предлагала читателям новой информации, и потому её произведении некоторые могли даже посчитать скучными. Однако то, что могло оттолкнуть чехословацких читателей, привлекло читателей зарубежных, и прежде всего, немецких, что подтверждается немалым количеством наград: в 1989 году она получила литературную премию имени Франца Кафки, в 1991 – премию имени Альберта фон Шамиссо, Берлинскую литературную и Бременскую литературную премии, в 1993 – литературную премию Vilenica, в 1994 – премию города Майнца, в 1995 – немецкую литературную награду «Росвита», предназначающуюся только для женщин, в 1997 – стипендию Арно Шмидта и медаль им. Масарика от чешского президента Вацлава Гавела, т.н. «медаль за заслуги».

Свой первый роман «Eine Schädigung» (рус. «Повреждение») Либуше Моникова начинает писать сразу после приезда в Германию, при этом совмещая писательскую деятельность с трудовой: Либуше устраивается на работу в школу учителем литературы. Начав повествование романа на чешском языке, она вскоре понимает, что описываемые ею события слишком психологически тяжелы для нее, особенно написанные на родном языке. Поэтому она отказывается от чешского языка и переходит на немецкий, видя в этом приеме создание некоторой дистанции от описываемых событий. Все последующие произведения писательница также создавала на немецком языке.

Помимо романов («Eine Schädigung», «Pavane für eine verstorbene Infantin» (рус., «Павана на смерть инфанты») «Die Fassade», «Das Treibeis» (рус. «Плавучий лёд») и «Verklärte Nacht» (рус. «Просветленная ночь»)) Либуше Моникова писала рассказы, эссе, статьи, публиковалась в газетах.

С 1981 года, когда вышла ее первая книга, Либуше Моникова оставила работу учителя и посвятила себя литературному творчеству. Все её произведения, по мнению Ивана Филкорна [Filkorn 2012] так или иначе касаются сложной ситуации в Чехии 70-х годов. Кроме того, в них то и дело упоминается Прага – город, имеющий для Либуше Мониковой немалое значение.

В своих произведениях Либуше Моникова показала себя как писатель, искренне переживающий прошлое и настоящее родной страны и радеющий за её будущее; кроме того, в её произведениях ярко выражена феминистическая и мистическая составляющие.

12 января 1998 года Либуше Моникова умерла в возрасте 52 лет, не закончив свой последний роман, который должен был бы иметь название «Der Taumel» (рус., «Головокружение»).

Роман «Die Fassade», анализу которого посвящено наше исследование, вышел в свет в 1987 году и повествует о сложном времени после ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это первое произведение Либуше Мониковой, которое было переведено на чешский язык.

Роман разделен на три части: первая часть, действие которой происходит в Чехии, носит название «Böhmische Dörfer» (рус. «богемские деревни» - помимо прямого значения это выражение имеет и переносный смысл: «что-то совершенно неизвестное, непонятное»). В ней автор знакомит нас с главными героями произведения: их имена – Подол, Патера, Мальтцан и Ортен. Это четверо друзей-реставраторов, работающих над восстановлением фасада в замке Фридлант.

Одна из самых замечательных глав в этой части представляет собой спектакль, который разыгрывают между собой главные герои. Каждый из них принимает на себя роль одного из участников национального чешского возрождения: Подол играет роль Магдалены Добромилы Реттиговой, которая представлена в романе как завистливая болтушка, поддерживающая патриархат в чешском обществе и семье; Патера берет на себя роль национального композитора Б. Сметаны, Мальтцан становится историком и драматургом Алоисом Йирасеком, а Ортен – Яном Евангелистой Пуркине. Все эти представители чешского возрождения предстают в романе, однако, не как герои. Либуше Моникова делает из них иронические фигуры, которых пародирует, почти высмеивает, так как не считает их культурное наследие достойным. Авторский тон, однако, меняется, когда речь заходит о Божене Немцовой – её иронический тон автора обходит стороной. Такая же смена тона заметна в репрезентации таких важных культурных деятелей Чехии, как, например, Карел Гинек Маха или Леош Яначек.

Во второй части романа под названием «Potemkinsche Dörfer» (рус. «Потемкинские деревни») главные герои пытаются попасть в Японию, но долгое время вынуждены пребывать на территории СССР. В ней довольно ярко представлена одна из сторон литературного стиля Л. Мониковой – обращение к сказочным и мифическим мотивам. Так, например, чтобы выбраться из СССР, героям приходится выполнить три задания, а после выполнения последнего один из героев попадает в сказочную страну Eluenehs. Читатель не понимает, является ли это сном или явью. Эта страна представляет собой место, в котором живут одни лишь женщины. Либуше Моникова предстает здесь как феминистически настроенная писательница: сказочный мир, представленный автором, показывает самостоятельность исключительно женского коллектива, его способность процветать и мирно существовать без мужчин.

В третьей части романа «Ohn´ Unterlas» (рус. «Без перерыва») герои возвращаются на родину, так и не сумев добраться до далекой Японии.

Для нашего исследования в данном произведении наиболее интересно то, что роман написан автором в эмиграции на немецком языке – т.е. мы можем назвать его транснациональным романом – романом, написанным автором с гибридной идентичностью. На глубинном уровне роман представляет собой «реставрацию» истории: всемирной, немецкой, чешской, русской и отчасти других. Обилие в романе реалий, цитат, упоминаний других культур является, поэтому, вполне закономерным.



2.2. Чешские вкрапления и места культурной памяти в романе

На протяжении всего романа главные герои произведения время от времени используют в своей речи или же во внутренних монологах элементы чешского языка, что обусловлено их национальностью. При этом чешские вкрапления чаще всего связаны с обозначением тех или иных элементов культуры, которые, по мнению автора или героев, играют важную роль для Чехии, являются яркими свидетельствами её самобытности, истории и культуры. Потому анализ иноязычных вкраплений в данном романе неотделим от синхронного анализа мест культурной памяти, упомянутых в произведении.

По способу выбора языка в иноязычных вкраплениях мы можем выделить два типа:


  1. Переводимые и переведенные ранее на немецкий язык, но написанные автором на чешском языке;

  2. Непереводимые и непереведенные на немецкий язык реалии и элементы культурной и общественной жизни.

Первый тип оформления иноязычных вкраплений интересен тем, что Либуше Моникова, осознавая наличие немецкого варианта того или иного слова, выбирает для его написания чешский вариант. Это, скорее всего, говорит нам о том, что перед нами в таких случаях предстают не реалии чешской культуры, а те её элементы, которые автор считает настолько важными для Чехии, что их употребление возможно лишь на языке их происхождения.

К этому типу мы отнесем, во-первых, художественные произведения, упоминающиеся в романе и созданные чешскими авторами; произведения же, созданные зарубежными авторами, даны в романе исключительно на немецком языке. Примеров такого рода иноязычных вкраплений в романе немного:



  • Повесть «Die Babi

  • ka» von B. Němcová [Moníková 1987:209];

  • Ария «Proč bychom se netěšili» Б. Сметаны из оперы «Проданная невеста» [Moníková 1987:126];

  • Либретто для оперы Б.Сметаны «Libuše» von Wenzig [

  • Moníková 1987:130].

Остановимся на этих примерах подробнее.

Повесть Б. Немцовой «Бабушка», написанная в 1885 году, является одной из самых известных работ чешской писательницы и издается в Германии с переведенным названием «Die Großmutter» или «Großmutter». История перевода при этом берет начало в далеком в 1858 году: это был перевод Яна Охэраля. Затем переводы возникают и в 19, и в 20 веке: переводы Антонина Смитала – 1885 г., Камила Эрбена – 1924 г., Петера Деметца – 1959 г., Гюнтера Яроша – 1962 г. и другие. Но именно Божену Немцову Либуше Моникова считает наиболее значительной фигурой в процессе чешского Возрождения и именно она является для Мониковой «литературным примером», что ощущается по тому теплому, уважительному тону, по тому благоговению, которое сквозит в моментах упоминания её имени в романе. Именно поэтому автор игнорирует наличие немецких переводов произведений Божены Немцовой и стремится подчеркнуть их чешское происхождение.

Судя по всему, Б. Сметану писательница также оценивает достаточно высоко, так как с ним связаны еще два чешских вкрапления, которые Л. Моникова оставляет без перевода, несмотря на то, что название оперы, Б. Сметаны «Проданная невеста» (нем. «Die Verkaufte Braut»), её основных арий также полностью переведены на немецкий язык, как и в опере «Libuše» (нем. «Libusa»).

Всё вышесказанное подтверждает тот факт, что Либуше Моникова осознанно использовала чешские наименования, несмотря на наличие немецких вариантов. Этот приём кажется нам тем более ярким, что в романе Либуше Мониковой присутствуют разные способы написания чешских произведений. Так, названия некоторых чешских произведений переданы согласно традиции немецкого языка: напр.,



  • Произведение Дворжака «Neuer Welt» [Moníková 1987:129];

  • Трактат одной из первых чешских поэтесс, активистки национального чешского движения М. Реттиговой „Ratschläge für die junge Hausfrau, wie sie ans Werk gehen solle, um die eigene und des Gatten Zufriedenheit zu erlangen“ (рус. «Советы молодой хозяйке о том, как своей домашней работой удовлетворить себя и супруга») [Moníková 1987:126] и др.

Возникает закономерный вопрос: почему автор использует разные варианты написания в этих случаях? В то время как имя Реттиговой вряд ли широко известно во всем мире, имена Дворжака, Сметаны, Немцовой весьма популярны и, по крайней мере, названия их произведений, были переведены на европейские языки.

Возможно, с помощью чешской транслитерации Либуше Моникова указывает на те культурные памятники, которые наиболее близки чешскому народу, на которых строится их культурная самобытность. Либуше Моникова намеренно старается выделить такие произведения, как бы отделить их от общемировой культуры, чтобы указать на их особую значимость для чешского народа. Таким образом, с помощью приёма «контраста» писательница указывает читателю на те места культурной памяти, которые наиболее ценит. Однако и в этой, строго выстроенной, казалось бы, системе, возникают исключения. Так, упоминая имя К.Чапека с уважением и благоговением, Либуше Моникова всё же делает написание рядом стоящего произведения немецким: Čapeks «Moderne Französische Poesie» [Moníková 1987:134]. Дело в том, что этот текст не является оригинальным произведением Чапека, это – его перевод. И, видимо, именно поэтому автор использует нейтральное немецкое написание, справедливо не используя в наименовании чешский алфавит.



К этому же типу относятся некоторые географические названия Чехии, у которых имеются точные параллели в немецком языке:

  • Litomyšl [Moníková 1987:1316] (нем. Leitomischl) – Литомышль (или Литомишль), город (а также замок) на востоке Чехии, первое упоминание о котором датируется 981 годом. С замком Литомышль связаны некоторые старинные легенды Чехии (например, легенда о заколдованной комнате). Среди известных достопримечательностей можно отметить площадь имени композитора Б. Сметаны, ренессансный архитектурный ансамбль дворца-замка и др. Сегодня замок является национальным памятником культуры Чехии.

  • Der Vyšehrad [Moníková 1987:139] (нем. Wyschehrad, или Prager Hochburg) – Вышеград, древняя крепость и исторический район Праги, возникший в 10 веке. По чешскому преданию, именно здесь легендарная княжна Либуше предсказала расцвет и мировую славу чешской столице — Праге. Кроме того, сегодня на территории Вышеграда находится Национальное кладбище, на котором похоронены известные культурные деятели Чехии, такие как, К. Чапек и его жена, Б. Сметана, А. Дворжак и др. В 1883 году Вышеград был присоединен к Праге и стал одним из её административных районов.

  • Zámek Hluboká [Moníková 1987:139] (нем. Schloss Frauenberg) – чешский замок, впервые упомянутый в 13 веке. Своему названию «Глубока» замок обязан лесу, некогда обрамлявшему территорию замка, а ныне почти исчезнувшему. Сегодня замок является государственным музеем.

  • Šumava [Moníková 1987:139] (нем. Der Böhmerwald) - горный хребет, проходящий по границе Чехии, Германии и Австрии, а также национальный парк-заповедник;

  • Třeboň [Moníková 1987:140] (нем. Wittingau) – небольшой исторический город в Чехии, основанный в 12 веке;

  • Zvíkov [Moníková 1987:140] (нем. Klingenberg) – один из старейших замков на территории Чехии, основанный в 13 веке. Сегодня замок Звиков признан национальным памятником культуры Чехии. Чешский историк профессор Август Седлачек называл замок «королём чешских замков».

  • Malše (нем. Maltsch), Lužnice (нем. Lainsitz), Nežárka (нем. Naser) [Moníková 1987:139] – реки в Чехии.

  • и некоторые другие.

Видимо, вышеуказанные наименования играют большую роль в культуре Чехии, по мнению Либуше Мониковой, в частности, из-за их древней истории. В связи с этим интересно рассмотреть непоследовательное использование наименований районов Праги в романе:

  • Die Südstadt,

  • Nordstadt,

  • Hostivař (нем. Hostivar),

  • Prosek (нем. Prossek) [Moníková 1987:152].

Как видим, первые два наименования переведены на немецкий язык, в то время как другие два оставлены без перевода и указаны в их чешском написании, что, видимо, говорит о важности этих мест для носителя чешской культуры, особенно для пражца.

Возможно, история указанных районов играет определяющую роль в выборе способа написания их названий. Район «Южный город» - это относительно новый район в Праге, большой жилой комплекс, строительство которого началось лишь в 1971 году. Чешский вариант наименования - Jižní Město. Это название прочно вошло в лексикон пражцев, о чем говорит наличие укороченных, разговорных вариантов названия района: Jižnak и некоторые другие. Однако автор всё же оставляет в тексте немецкий вариант написания. В то же время район Hostivař имеет намного более долгую историю. Название этого района впервые упоминается в 1058 году: в то время Hostivar был небольшой деревней под Прагой. В будущем название было переведено на немецкий и английский языки (нем. Gästekoch и англ. Guestcook), а деревня была присоединена к Праге в качестве одного из районов лишь в 1922 году.

Как видим, исторические корни района Hostivař уходят вглубь веков. История этой деревни связана с историей Праги, их связи укреплялись с течением времени. В то же время история нового района «Южный город» только начинается, и автор не воспринимает его как важное для Праги в историческом и культурном смысле место культурной памяти.

Таким образом, возможно, исторические корни, история и значимость первых приведенных примеров (Литомышль, Вышеград, Нежарка и др.) являются причиной для выбора Либуше Мониковой чешского написания.

Стоит также отметить, что среди выбранных Либуше Мониковой географических наименований чаще всего в тексте романа встречаются названия старейших замков Чехии. Возможно, именно замки писательница считает наиболее яркими компонентами чешской культуры, хранителями её истории.

К первому типу относятся также те интересные случаи, когда Либуше Моникова использует в тексте чешское слово бытового характера, имеющее точный перевод в немецком языке. Это, например, использование слова «nanuk» [Moníková 1987:99] без перевода на немецкий язык, хотя данный предмет не является реалией и, можно сказать, интеркультурен. «Nanuk» переводится с чешского как «эскимо», однако Либуше Моникова оставляет чешский вариант этого слова. Сюда же относятся, например, слово čapka [Moníková 1987:347] (рус. «шапка», нем. Die Mütze), которое автор использует с артиклем die, или же слово šodó [Moníková 1987:138] (рус. «(заварной) крем», нем. Die Creme). Во всех этих случаях интересно то, что Либуше Моникова использует рядом с обозначенными словами немецкие лексемы, как бы смешивает элементы разных культур: напр., mürbe Buchteln mit Šodó («рыхлые пироги с Šodó»). При этом слова, написанные по-чешски, то есть сами иноязычные вкрапления, не являются реалиями чешской культуры, что говорит о том, что в данных случаях, скорее, имеет место желание автора раскрыть языковую личность героев, которые те или иные предметы устойчиво соотносят с родной чешской культурой.

Рассматривая представленные выше примеры, мы отметим еще одну деталь: чешские вкрапления-существительные подвергаются влиянию грамматики немецкого языка, «обрастают» артиклем и пишутся с заглавной буквы, как и все существительные. И лишь в одном случае – čapka [Moníková 1987:347] автор, несмотря на использование артикля, оставляет начальную букву прописной. Если отказаться от объяснений такого наблюдения невнимательностью автора, то можно предположить, что и столь мелкая деталь играет свою роль для раскрытия языковой личности героя. Если считать, что, чем сильнее написание слова приближено к грамматической системе немецкого языка, тем менее глубока связь с чешской культурой в сознании героя, то мы можем предположить, что обозначенная нами деталь отдаляет чешское слово от немецкого текста.

Итак, к первому типу мы относим: произведения искусства чешских авторов, важные для культуры Чехии, географические и исторические наименования, значение которые во многом определяется их древней историей, а, следовательно, более глубокой связью с Чехией, и некоторые предметы быта, имеющие параллели в немецком языке, не являющиеся реалиями чешской культуры, а потом используемые авторов, прежде всего, для раскрытия языковой личности героев.

Ко второму типу мы отнесем используемые в романе имена, важные для чешского народа, такие как: Jaroslav Hašek, Leoš Janáček, Magdalena Rettingová, Jan Žižka, Svatopluk Čech, Alois Jirásek, Božena Němcová, Bedřich Smetana, Jan Evangelista Purkyně, Josef Sládek, Jan Amos Komenský, Karel Ćapek и другие. Мы относим эти случаи именно ко второму типу, так как в немецком языке, согласно его правилам, имена и фамилии передаются часто через исходную языковую систему, потому использование чешского языка, скорее всего, не является в данном случае маркированным. Однако учитывая особенности романа Л. Мониковой, возникает проблема перевода на другие языки, в первую очередь, кириллические. Хотела ли Либуше Моникова как-то выделить их имена или же это просто следование правилам немецкого языка? Сложно сказать.

Некоторые имена, использованные в романе, имеют свой переводной вариант в немецком языке: например, имя чешской мудрой правительницы из легенд – Libuše [Moníková 1987:34] (нем. Libussa или Libuscha) – согласно «Чешской хронике» Козьмы Пражского, одной из трех дочерей чешского князя Крока, а после его смерти – мудрой княгини, предсказавшей строительство и величие Праги. Однако, несмотря на наличие немецкого варианта написания её имени, в романе оно фигурирует в чешском варианте. В этом случае использование чешского варианта, скорее всего, говорит o глубокой связи чешского народа с этой легендой. Либуше Моникова намеренно выбирает данный вариант написания, чтобы подчеркнуть принадлежность этого мифологического персонажа к чешской культуре.

Образ Либуше встречается во многих произведениях искусства – не только чешских, но и немецких и др.


  • Clemens Brentano: «Die Gründung Prags», драма (1812);

  • Joseph Carl Bernard (1781–1850): «Libussa», романтическая опера в трех актах (1822);

  • Franz Grillparzer: «Libussa», трагедия (1848);

  • Bedřich Smetana: «Libusa», опера (1881);

  • Miloš Urban: «Pole a palisáda», роман (2006);

  • Tereza Vanek «Die Träume der Libussa» (рус. «Мечты Либуше»), исторический роман (2008);

  • Стихотворение «Vielgeliebte Libuše» (рус. «Любимая Либуше»), автор Günter Grass (2015).

Как видно из приведенных примеров, имя княгини Либуше нередко видоизменялось немецкими авторами, однако Л. Моникова отказывается от немецкого написания её имени. Пожалуй, имя Либуше – единственное из имен в романе, имеющее столь древнюю историю своего перевода на немецкий язык, но все же написанное по-чешски. Этот пример мы отнесем к первому типу чешских вкраплений.

Встречаются в романе и истинные реалии чешской культуры, написанные по-чешски:



  • Laskonka [Moníková 1987:138] - традиционное чешское и словацкое пирожное или печенье;

  • Polárka [Moníková 1987:99] - сорт мороженого в Чехии;

  • Deko [Moníková 1987:137] - принятая в Чехии мера веса, равная десяти граммам, и др.

Их употребление в речи героев усиливает колорит чешской культуры и её самобытность.

Ко второму типу использования чешских иноязычных вкраплений в романе мы также отнесем несколько отдельных примеров, которые сложно отнести к какой-то либо из представленных выше смысловых групп. Это такие иноязычные вкрапления, как:



  • Названия чешских и словацких журналов, которые не переведены на другие языки, в том числе и на немецкий, хотя имеют такой потенциал:

      • «Čechoslovan» [Moníková 1987:71];

      • «Mladá fronta» [Moníková 1987:173];

      • «Lidová demokracie» [Moníková 1987:173];

      • «Práce» [Moníková 1987:173];

      • «Večerní Praha» [Moníková 1987:173];

      • «Život stranу» [Moníková 1987:173] – единственный из упомянутых чешских журналов, после названия которого автор дает немецкий перевод его названия – «Das Leben der Partei».

  • Чехословацкий фильм-мюзикл «Kdyby tisíc klarinetů» 1965 года [Moníková 1987:310], название которого было переведено лишь на английский язык. То есть мы не можем отнести данное художественное произведение к первому типу иноязычных вкраплений из-за отсутствия перевода на немецкий язык.

Итак, ко второму типу чешских вкраплений, то есть для непереводимых на немецких язык элементов, в романе относятся чешские имена, чешские реалии быта, а также некоторые произведения искусства и печатные издания, которые не были переведены на немецкий язык ранее и потому представлены в романе по-чешски.

На периферии чешских и русских вкраплений стоят некоторые слова русского языка, транслитерированные в немецкоязычном романе по-чешски. Это очень интересный феномен, который также требует рассмотрения и который будет проанализирован далее.


Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проблемы перевода пользовательских соглашений
11701 -> Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций
11701 -> Притулюк Юлия Леонидовна Туризм в Абхазии: основные аспекты и перспективы развития Выпускная квалификационная работа бакалавра
11701 -> Оценка выводов компьютерной экспертизы и их использование в доказательстве мошенничества
11701 -> Костная пластика на нижней челюсти с использованием малоберцовой кости и гребня подвздошной кости
11701 -> Выбор вида и способа анестезии на детском стоматологическом приеме


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница