Дмитрий синица akcija



Скачать 372.81 Kb.
страница1/3
Дата22.05.2018
Размер372.81 Kb.
  1   2   3






Дмитрий СИНИЦА

«»

AKCIJA «NEVRIJEME»

(ОПЕРАЦИЯ «НЕПОГОДА»)



Часть вторая



Мельничный жернов



Посвящается некрофилу Ивану Ярошу…

Da se spase koji vjeruju.

Thompson.

2. 1.

Санитары леса.

Пятница, 14 июля 1995 г., 06:59.

Колонна стояла метрах в пятистах впереди. «Гладиатор» припарковался на обочине, Батчер выставил на крыше съёмную синюю мигалку, дававшую резкие двойные вспышки.

- Наша задача? – спросила Света.

- До начала движения колонны и минут пять после него – отсекать посторонний транспорт, никому не давать упасть нам на хвост… Потом – рвём с места, нагоняем «камионы», обходим и становимся в голову… Драже, Эмиль, идите положите поперёк дороги колючку!.. Слушай, кажется, рация заработала…

- Внимание на линии, внимание на линии! Я – «Волк»! – послышался в динамике рации голос генерала Новца, похожий на баритон Элвиса Пресли. – Примите ориентировку. Задержать граждан России Курвина Геннадия Ивановича и Ножикова Виктора Петровича, обоснованно подозреваемых в шпионаже в пользу Федерации Двуречья! Следуют на автомобиле «мерседес-гелендваген», цвет синий, номерной знак «“И”, три шестёрки, “Кэй-Экс”», – Анте о матерной «расшифровке» номера не догадывался и называл буквы на английский манер. – Повторяю: «“И”, три шестёрки, “Кэй-Экс”». Особая примета автомобиля – большие белые буквы «TV» на капоте и передних дверях. Внимание! Преступники вооружены и крайне опасны! Санкционирую применение оружия на поражение! Как поняли, приём?..

Светлана Огарёва поднесла к губам микрофон.

- Я 85-й, принял… приняла… – и, немного подумав, добавила: – Не волнуйтесь, господин генерал, если они выскочат на нас, МАЛО ИМ НЕ ПОКАЖЕТСЯ!..

* * *

Из протокола допроса обвиняемого СИКОРЫ Д. А.

Прокурор К. Дельгядо: Обвиняемый Сикора! Вы по-прежнему отрицаете своё участие в убийстве двух российских тележурналистов – Ножикова и Курвина?



Обвиняемый Д. Сикора: Отрицаю!

Прокурор К. Дельгядо: Вам предъявляется заключение экспертизы, согласно которому часть пуль, найденных в телах потерпевших Ножикова и Курвина, выпущены из вашего табельного оружия – автомата «АК-74». Что вы имеете сказать по этому поводу?

Обвиняемый Д. Сикора: Ах вот вы о чём! Поясняю. 14 июля 1995 года я осуществлял регулирование движения на трассе Имотски – Чаплина. Моё внимание привлёк автомобиль «гелендваген» номер «Е666КХ. Его водитель превышал скоростной режим, опасно маневрировал, пересекая двойную сплошную линию разметки, неоднократно создавал аварийную ситуацию. На сигналы жезлом и свистком не реагировал. Тогда я, в целях обеспечения безопасности участников движения, произвёл несколько выстрелов в асфальт по ходу движения машины. Однако пули срикошетировали от поверхности проезжей части и поразили лиц, находившихся в салоне автомобиля. Их фамилии мне неизвестны.

Прокурор К. Дельгядо: Кто может подтвердить показания, данные вами?

Обвиняемый Д. Сикора: Мои показания может подтвердить офицер полиции Зора Бегич. Прошу пригласить её в суд.

Прокурор К. Дельгядо: К сожалению, гражданка Бегич не может явиться в суд, вследствие своей смерти. Вашему вниманию предлагается видеозапись, найденная у одного из потерпевших…

Клара засунула в компьютер DVD…

…Сикора сразу узнал место происшествия.

Оператор снимал из машины: в кадре мелькал синий запылённый капот с буквами «TV». В левом нижнем углу светились показания таймера – 14.07.95, ниже время – 07:17.

- Поставь Булатика, – предложил один из телепиратов. – Как я люблю кавказские песнопения!

- Ты бы ещё Муцураева поставил…

- Да ладно, Витёк… Тут фээсбэшников нет, расслабься… Я просто кассету с Муцураевым в Москве забыл…

Зазвучал негромкий козлиный баритон Окуджавы…

И вдруг послышался голос Виктора:

— Ну что, Гена, позавтракаем или отработаем сначала позиции республиканцев?

— Давай уж отработаем.

— Давай, трудоголик ты наш. Пивка бы сейчас. Такой бодун!..

— Да, – согласился Курвин, – голик, и не только трудо-… и пивка бы мне не худо.

Внезапно синий «гелендваген» затормозил.

- Ты чё? – спросил сидевший справа от шофёра Курвин. – Кто ж так гальмует?

- «Скорпион»! – объяснил крутивший баранку Курвин.

- «Škorpion»? – удивился напарник. – Говорят, у них даже своя Дана Скалли есть… Неужели они здесь работают? Значит, мы близки к цели!

- Ты не понял! ЛЕНТА «Скорпион», которая шины прокалывает!..

- Ты что, мудак, думаешь: лента сама собой появилась? Короче, нам п…дец!!! Ё…ый в рот, мигалка!!!

И тут на «гелендваген» обрушились пули.

В баритон абхазского рок-барда вплетались звуки выстрелов, еле слышное шлёпанье пуль, вспарывающих борт машины и голос Виктора:

— Чёрт! Чёрт! Что они делают?

Изображение на экране резко дёрнулось — очевидно, Геннадий от испуга не удержал камеру. Мелькнуло искажённое лицо Виктора и исчезло. Хаотичное движение камеры прекратилось — видимо, Гена положил её на колени. Изображение подрагивало, на экране было видно нутро салона, ноги Вити и — в верхней части — склон у дороги…

По асфальту бегут к машине вооружённые люди… Левая штанина Ножикова пропитывается кровью.

— Что они делают? — говорит Виктор. — Что они творят?

— Ты ранен, Витька! — перепугано лепечет Курвин. — Ты ранен… Тебя нужно в госпиталь.

На синей джинсовой ткани расплывается темное пятно. Виктор кладет на раненую ногу руку. …Слышен аккордеонный и гитарный перебор… А люди, бегущие по шоссе, приближаются… Уже можно разглядеть лица… Одно из них – женское. Резко распахивается дверь машины. Всё пространство закрывают ноги в чёрных штанах, ботинки «ОМОН», да пистолет-пулемёт Томпсона на животе дамы… Какое-то время царит тишина, нарушаемая только аккордеонными переборами аккомпаниаторов Окуджавы…

— Izići iz auta! (Выйти из машины!) — наконец, приказывает ангельским голосочком с заметным украинским акцентом женщина с «Томпсоном». И добавляет по-русски: — Попались, ка-а-азлы!

— Я ранен, — произносит Виктор. И жалуется на ломаном сербокроатском: — U nogu je ranjen bio! (использовал глагол «biti» – «быть» не в первом лице, как положено, – «sam», а в третьем, «jе», получилось «он в ногу ранен был», а не «я»). Мы русские журналисты. Мы ваши братья.

— Скажи им, по-вашему, Светлана, по-украински! – просит мент…

Это Драже Ачимович? Да, он самый!

— Москаль менi не брат! – восклицает Огарёва.

- Сейчас получите и за Батурин, и за разгром Сечи, и за Круты, и за Броды, и за Севастополь! – добавляет Сикора.

Подошли ещё люди: в кадре видны их ноги. Ноги в чёрных штанах, в высоких шнурованных ботинках. Видны стволы «Калашниковых» и «Зброевок». Ещё одно женское лицо (это Зора Бегич), у неё в руке тоже пистолет-пулемёт Томми-ган и бутылка настойки «Ljuta Trava»…

Всё больше и больше кровавое пятно, расплывающееся на ноге Виктора… Кто-то нервно смеётся.

— Lеgatimacija! (Документы!) — орёт Батчер, командир «Чёрного батальона». — Давай сюда документы, jeba ti pas mater!

Мелькнула в кадре рука, протягивающая документы… Вторая рука… Макс раскрывает один паспорт… другой. Затем наклоняется и заглядывает в салон. И слышит в ответ хамский выпад.

- Вот что, сатник (капитан)! Не быть тебе боjником (майором), – зло цедит Курвин. – Завтра тебя разжалуют в позорники (рядовые)! Вот, что у меня есть. Читайте, завидуйте, пропуск «вездеход»: «Проезд и стоянка везде, проверка только в случае ДТП». Я что, кого-то переехал?

Зорка, которой командир передал ксивы, выпрямляется и опускает документы в карман чёрного бронежилета:

— Ну, ка-а-а-анечно… русские журналисты! Вы федеральные шпионы!

Она с размаху пинает омоновским ботинком Виктора в раненую ногу и орёт:

— Выключи свой поганый магнитофон, баран!!! Выключи это блеяние!!! Это турбофолк Двуречья! Я узнала его. Это ваш бард Balija Mali Kninđa. Он подло ворует наш республиканский турбофолк, переиначивает его на турецкий лад и исполняет под своим именем! Смерть балиям!!!

— Это… русская… песня, — сквозь стон произносит Виктор.

Что-то — не разобрать! — возмущённо кричит Геннадий…

Нет, уже разобрать:

- Знаете, какие у нас связи??? Мы приехали по личному распоряжению Ельцина! Вас загонят на Колыму! Вас сгноят, менты поганые, волки́ позорные!…

Прыгает картинка на экране.

Голос Зоры:

- За волков спасибо! Это тотемное животное нашего народа – серые волки (sivi vukovi) – санитары леса!..

— Если бы вы просто были шпионами Федерации, — заявляет Эмиль Шимич, – это бы было бы не так страшно. Ну, положили бы мы вас на землю, почки опустили – и отпустили… Но вы оскверняете самое святое, что есть у нашего народа!

- Наш турбофолк!!! – восклицают все полицейские хором.

- За это – одно наказание! – резюмирует госпожа Бегич.

Стволы «Томпсонов», «Калашниковых» и «Зброевок» недобро глядят в камеру.

- К-какое п-раво в-вы имеете судить нас? – Виктор от волнения заикается.

- Имеем! – авторитетно отвечает девушка-психолог. – Сказано же: «Будут вас судить солдаты из…».

- Стоп-стоп-стоп! – останавливает её комбат. – Мы не имеем право никому открывать место нашей дислокации!

- Но они же сейчас улетят на небеса… – возражает Зора.

- Всё равно! – настаивает капитан.

- По-моему, они теперь смогут рассказать это разве что апостолу Петру.

- Даже апостол Пётр не должен знать место нашей дислокации! – шепчет Батчер.

- Но святой Илья же знает…

- Святой Илья это, конечно, знает. Но не имеет права сообщать об этом даже апостолам.

- Слушай, Макс, а тебе это откуда известно?

- Мне сказал об этом генерал Новац.

- А откуда об этом знает генерал Новац?.. Ах да, ему, наверно, очередной раз являлась Дева Мария…

- За этнически чистый турбофолк – огонь!..


2. 2.

Запахло серой…

Пятница, 14 июля 1995 г., 09:00.

Колонна 13-го батальона вползла в город и остановилась на главной площади. Люди повылезали из «камионов». И всем стало не по себе. За городской чертой сияло ясное солнечное утро. Здесь – небо было серым, сумрачным, в нём гигантскими стаями носились воро́ны, во́роны, летучие мыши и какие-то совсем уж непонятные существа типа птеродактилей. Высились серые сумрачные дома причудливой готической архитектуры, без каких-либо признаков обитаемости. Брусчатую мостовую покрывал песок, скрипевший под ботинками солдат. Пахло серой. Сикора даже подумал, что напрасно в прошлом город именовался Аргентум, лучше бы Сульфур.

Света и Зора перепугано жались друг к другу, остальные полицейские – к бортам грузовиков.

Местных жителей видно не было: видать, попрятались, предчувствуя незавидную участь.

От «гладиатора» зашагал Макс в чёрной пилотке, в зубах – папироска с марихуаной. Хлопнул в ладоши:

- Значит так, хлопцы (momci)!.. И наши прекрасные дамы!.. Действовать по плану! Нам дан для отработки 95-й квартал. Как и предполагалось: выводим и – мальчики налево, девочки направо. Офицеры Бегич, Огарёва осуществляют личный обыск подозреваемых женского пола. Зора – в группе Драже, Светлана – в группе Эмиля! Грузим в «камионы», отправляем инкубов на сборный пункт во дворе школы № 13, суккубов – во двор школы № 69. После этого Зорка занимается экзорцизмом суккубов, Светлана – остаётся в резерве. Теперь внимание! Во время зачистки действовать предельно осторожно! Всем работать в касках и бронежилетах (он нахлобучил шлем «Фриц»). Попарно, страховать друг друга, как в фильме «В августе 44-го»! Малейшие сомнения – зачистка по стандартной схеме: гранату в дверь, потом заходим и достреливаем серебряными пулями ВСЕХ, невзирая на гендерную принадлежность!..

- Но генерал сказал… – ляпнула было Света.

- Мне плевать, что сказал генерал! – грубо перебил Батчер. – Пока что вами командую Я́! Антик чистеньким хочет остаться, женщин не убивать, расстрелы производить не в квартирах, а в лесу… Ничего, ему это не поможет, его первого в Гаагу потащат! А мне терять нечего, а вы нужны ЖИВЫМИ!.. Знаете, тут поступила очень нехорошая информация из агентурных источников. На вооружении противника появились якобы пистолетные патроны невиданной и неслыханной убойной силы, которые пробивают и шлемы, и бронежилеты… Так что, Светик, увидишь своего генерала, можешь сказать ему от моего имени: «Превед, Антошко!»… Ладно, не будем о плохом!.. Да поможет нам Бог!.. Начали работать!..

Светлана и девушка-психолог поцеловались и разошлись по разным опергруппам…
2. 3.

Чужие здесь не ходят.

Пятница, 14 июля 1995 г., 10:00.

- Господин капитан! Тут вот хлопцы (momci) какого-то странного типа словили (su uhapšili). Сначала думали: balija (мусульманин в плохом смысле) сбежал, посмотрели: нет, не балия! Таких балий не бывает. Высокий, метра два с половиной (еле повязали!). Весь в шерсти, глазки красные. А как воняет! Помните зачистку на Центральном вокзале, когда мы бомжей забирали? Он один воняет как десять тех бомжей! Явно чужой!.. Что дальше-то делать?..

- Ты же знаешь, чужие здесь не ходят!..

- Может, Зоре показать, она всё-таки специалист?

- Отставить! У неё и без этого хлопот полон рот… Вот что, возьми ещё двух-трёх парней из батальона… Этого… субъекта… отвести на берег Неретвы… или что там у нас протекает?.. Дрина?.. Короче, к речке – и ликвидировать! Холодным оружием, патроны не расходовать!..

- Есть, господин капитан!..

Вскоре вдали послышался нечеловеческий крик и всплеск тяжёлого тела, упавшего в воду…

Так была уничтожена последняя в Европе особь реликтового гоминоида, ин же йети, он же снежный человек, он же сасквач, он же чучунаа…


2. 4.

«Красный петух».

Пятница, 14 июля 1995 г., 10:30.

Эмиль и Светлана ворвались в шикарный трёхэтажный особняк. Кроме хозяйки, в нём никого не было. Сама владелица оказалась «совой», её выволокли прямо из постели и в чём была – босиком и в дорогом пеньюаре – повели во двор.

- Светик, ты её обшмонай, а я дом проверю! – сказал Шимич.

- О-кей!


- Пошёл мародёрничать! – прошипела богатая дама.

- Заткнись, мразь! – Огарёва подвела бабу к стоявшему во дворе «бентли» и заставила положить руки на капот собственного авто. – Оружие, наркотики, порнография есть?.. За сколько, кстати, пеньюарчик брала?

- Тебе столько до пенсии не заработать!

- Ничего, сейчас посмеёшься! – Светлана штык-ножом распорола ночное одеяние буржуйки сверху донизу. Трусов и лифчика под ним, естественно, не оказалось (ваххабитка?).

- А я знаю тебя, – неожиданно заметила обыскиваемая. – Ты пришла на моё место в Киевский райотдел.

- Ах вот оно что? То-то мне твой голос показался знакомым! Сильно ты нам тогда нагадила на перекрёстке!

- Слушай, Светка! Давай знакомиться. Меня зовут Лена, Лена Шукрич, в девичестве Решетова. Поздравляю. Я рада за тебя. Теперь мой бывший жених – Митя Сикора – с тобой…

- Нет, Ленка! Он – НЕ СО МНОЙ! Я теперь люблю другого человека… женщину…

- А Митька? – похоже, что хозяйка особняка искренне переживала за него.

- Митька? Ему х…во. Совсем никакой…

- У него никого нет?

- Никого.

- Тебе не жалко его?

- Жалко. А что поделать? Я люблю Зорочку больше жизни!

- Слушай, Светик! Отпусти меня. Я – НЕ имплантированная. Могу доказать. Пощупай у меня сзади шею. Если бы я была имплантированная, там бы торчали два проводочка – синенький и красненький.

- Верю, Лена. А щупать – у меня теперь есть кого…

- Я жена большого человека… нет, уже НЕ человека, который руководит операцией. Он работает в столице Двуречья, меня тут поселил для контроля, как смотрящую. После того как в него вселились «зелёненькие», он стал полным импотентом. Со мной практически не спит. Я нуждаюсь в мужике. Отпусти меня, лучше станет и тебе, и мне, и Мите. Я утешу его. Иди в дом, там полно евро, долларов, брюликов, прочей х…ни. Пока твой напарник всё не прикарманил.

- Хорошо, Ленчик. Сделай вид, что ударила меня по голове.

Решетова зажмурилась и несильно стукнула Огарёву по каске...

- Стой! Стрелять буду! – заорала украинка и дала очередь в воздух…

На шум выскочил Эмиль, карманы его заметно поправились:

- Что, свалила? Не бери в голову! Вокруг города стоит даже не двойное, а тройное кольцо. Основные силы «Скорпиона» прорвались-таки сквозь кордоны миротворцев. А её всё равно поймают и прикончат… (тут он увидел порванный пеньюар на плитке двора и понял, что она сбежала ГОЛАЯ). Нет, сначала её затащат в «камион» и от…бут всем батальоном во все щели… А вообще, ты могла бы деньги у неё взять, а потом её завалить.

- Slušaj, brate! – ответила она по-сербокроатски и продолжила на украинском: – Слушай, брат, я НЕ ВЗЯЛА У НЕЁ НИ ЦЕНТА!

Шимич покраснел:

- Прости, сестрёнка… Тогда будем делиться, – он выгреб из карманов ровно половину поживы и сунул в бронежилет девушке. – Знаешь, что бесит. Там столько всего: и компы, и домашний кинотеатр. Но ведь не унесёшь же!.. А тачка во дворе?

- Её, конечно, угнать можно, – вздохнула Света, – но как потом объяснишь появление нашему отделу Внутренних расследований.

- Значит, выход какой?

- Выход простой: что не унесли – сжечь!..

Эмиль вошёл в прихожую, приподнял край дорогого персидского ковра, чиркнул зажигалкой. Огарёва в это время прикладом выбивала окна автомашины…



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница