Фрейдкина Л. М. Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко


Январь Репетирует четвертый акт «Вишневого сада». Январь 16 или 17



страница20/56
Дата05.03.2019
Размер8.59 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   56

1904

Январь


Репетирует четвертый акт «Вишневого сада».

Январь 16 или 17


В Большом театре слушает оперу «Демон» с участием Ф. И. Шаляпина.

Январь (до 17)


Накануне премьеры пишет Книппер-Чеховой о роли Раневской: «… Надо будет помнить больше всего о двух контрастах роли, или, вернее, души Раневской: Париж и вишневый сад. Внешняя легкость, грациозность, brio всего тона, — это проявлять во всех случаях, где скользят мелочи, не забирающиеся в глубь души. И ярче — смешки, веселость и т. д. С такой же яркостью резкий переход на драму.

… Отчего Вас беспокоит, что “нет слез”? Драма будет в контрасте, о котором я говорю, а не в слезах, которые вовсе не всегда доходят до публики. Вот! В. Немирович-Данченко», (Архив О. Л. Книппер-Чеховой).


Январь 17


Во время премьеры «Вишневого сада» посылает Чехову записку: «Спектакль идет чудесно». Просит его приехать. После третьего акта, во время чествования Чехова, произносит речь: «Сегодня ты именинник, по народной поговорке “Антон дня прибавил”. С твоим приходом в наш театр у нас сразу “дня прибавилось”». («Ежегодник МХТ» за 1944 г., т. I, стр. 168; «Русское слово», 1904, № 10).

Январь (после 17)


Пишет Л. М. Леонидову о роли Лопахина («Вишневый сад»): «… Если играть не роль только, а образ, а этого живого человека, и не играть его, а все глубже, ярче и тоньше создавать, то спектакль никогда не потеряет для актера интереса. В каждом спектакле можно за какой-то фразой находить новую черточку характера и заботиться о передаче, о воплощении ее, не меняя рисунка и мизансцены. Вживаться глубже во все черты этого сложного характера и все дальше и дальше уходить от приемов театра, чтобы в конце концов получалось лицо, не похожее на Леонидова, хотя и созданное Леонидовым». (Избранные письма, стр. 262).

{194} Февраль 24


«У Владимира Ивановича масса дела: вырабатывает новый устав, работает в школе… едет в Петербург устраивать сцену для Цезаря». (Из письма Книппер-Чеховой к Чехову. Архив О. Л. Книппер-Чеховой).

Март 12


Выезжает в Петербург.

Март 14


Из Петербурга приезжает к Горькому в Сестрорецк, чтобы послушать его пьесу «Дачники». «Пьесу он на днях окончит. Читал мне много из пьесы. Некоторое понятие я составил. Она еще сырая. Придется ему, вероятно, переписывать. Но много интересного уже есть. Хороши женские образы… А потом он сейчас же хочет приступить ко второй пьесе. Думает к осени быть вооруженным сразу двумя. Разговор у нас с ним был совершенно откровенный вовсю… Сначала мне было у него очень скучно, потому что оба мы чувствовали стену между нами, а в присутствии третьего лица (у него был гость) не могли эту стену разрушить. Но когда остались одни, — разговорились и, наконец, сбросили все “занавесочки”. Я уехал от него ночью с последним поездом я буду видеться в среду, — он приедет в Петербург. Расстались мы очень дружно». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1600).

Март (между 16 и 21)


«Немирович — был, читал я ему отрывки из пьесы, он очень хвалит, но я ему не верю. Длинно и скучно». (Из письма Горького к Е. П. Пешковой. М. Горький, Собр. соч., т. 28, стр. 307).

Март 17


В день именин А. М. Горького встречается с ним в Петербурге, в доме К. П. Пятницкого. (Из письма Горького к Пешковой. А. М. Горький, Письма к Е. П. Пешковой. «Архив А. М. Горького», т. V, Гослитиздат, 1955, стр. 107).

Март 18


«Скажи Немировичу, что звук во II и IV актах “Вишн[евого] с[ада]” должен быть короче, гораздо короче и чувствоваться совсем издалека»121. (Из письма Чехова к Книппер-Чеховой. А. П. Чехов, Полн. собр. соч. и писем, т. 20, стр. 251).

{195} Март 24


«Леонид Андреев ворчал на Художественный театр, на “Юлия Цезаря” и проч.». (Там же, стр. 256).

Март 26


«Владимир Иванович орудует вовсю», — пишет Книппер-Чехова Чехову о репетициях «Юлия Цезаря» в Петербурге122. (Архив О. Л. Книппер-Чеховой).

Март


Из секретного донесения обер-полицмейстера Трепова: «Директор Художественного театра Владимир Иванович Немирович-Данченко… был одним из инициаторов устройства в своем Художественном театре так называемых “утренников”, в видах привлечения на них рабочих. Впоследствии эти утренники послужили сближению рабочих с интеллигенцией с пропагаторской [пропагандистской] целью». («Дело о запрещении публичных лекций и литературных чтений». «Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. II, стр. 544).

Апрель 2


После представления «Вишневого сада» в Петербурге посылает телеграмму Чехову: «Общее настроение за кулисами покойное, счастливое и было бы полным, если бы не волнующие всех события на Востоке»123. (Избранные письма, стр. 264).

Апрель 6 – 7


На собрании членов Товарищества ставится вопрос о режиссуре Станиславского и Немировича-Данченко и выносится решение: «Необходимо, чтобы… непременно оба участвовали в постановке… волнения, споры и муки не должны останавливать этого порядка, так как только через такие муки проявляется творчество». (Протокол собрания Товарищества МХТ. Музей МХАТ).

Апрель 18


Горький читает свою пьесу «Дачники» труппе Художественного театра.

Апрель 20


«Через день после чтения г[осподин] Горький сказал мне, что за лето он окончит пьесу и пришлет ее мне к 15 августа, {196} прибавив, что если бы он сам остался недоволен этой пьесой, то у него уже задумана другая, причем тут же в беглых чертах рассказал мне ее замысел… Что произошло потом, я не знаю. Кажется, г[осподин] Горький решил, что я не понял “Дачников”». (Черновой набросок карандашом от 18 ноября 1904 г., по-видимому, предназначенный для прессы. Записная тетрадь 1904 – 1911 гг.).

Апрель – май


Посылает Горькому подробную рецензию о «Дачниках». Упрекает его в «озлобленном», «пристрастном», «тенденциозном» изображении интеллигенции. «На кого он [Горький] так обозлился, что написал пьесу, до такой степени озлобленную, что не может быть и речи об “уважай человека”?

… Если бы автор был безупречно объективен, беспристрастен, он бы иначе рисовал картину, его выводы звенели бы в пьесе помимо его воли. Но он пристрастен…

… Все это лишь материал для пьесы… хочется, чтобы автор очистил пьесу от банальностей». (Архив А. М. Горького, письмо без даты).

Из ответного письма Горького о «Дачниках»: «Внимательно прочитав Вашу рецензию на пьесу мою, я усмотрел в Вашем отношении к вопросам, которые мною раз навсегда, неизменно для меня решены, — принципиальнее разногласие. Оно неустранимо, и потому я не нахожу возможным дать пьесу театру, во главе которого стоите Вы». (Черновик. Архив А. М. Горького).


Май (до 10)


Слушает поэта К. Д. Бальмонта — его перевод пьес М. Метерлинка: «Там внутри», «Слепые», «Непрошенная».

Май 12


Е. Чириков в письме к Немировичу-Данченко рассказывает о работе над своей пьесой «Иван Мироныч». (Первоначальное название — «Замужем»), (Архив Н-Д, № 6255/3).

Май 20


В последний раз видится с Антоном Павловичем Чеховым, который на прощание советует ему обязательно писать пьесу. (Черновик письма Немировича-Данченко к Горькому, июль 1904 г. Архив Н.-Д, № 680).

Май 26


В Нескучном. «Прекрасные, мирные, лирические картины, тихая жизнь, полная радостей природы, лирических звуков мира, — все это уже не производит впечатления тех радостей, какие испытывал: мысль о том, что там, где-то, на {197} Востоке льется кровь — отравляет все». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

«Тунеядство вообще скверно, но тунеядство в военное время — преступление. … То, что называют “подъемом духа” в военное время, глубоко и достойно почтения, если это — подъем работоспособности, подъем творческих сил, подъем стремления к расцвету сил страны. Если же это только патриотическая гордость, то она сводится к чванству за чужой счет и похожа на чванство титулованных тунеядцев.

Говорят, война не популярна, ее создали дипломаты, чиновники. Пусть так! Надо будет заставить их дорого заплатить за потерю сильных храбрецов, отцов и братьев, за трату огромных капиталов страны. Но сначала завоюйте право заступаться за тех, кого вовлекла эта война… Фанфаронство, патриотическая болтовня не дают вам это право. Вы его можете получить только напряжением ваших сил, вашей трудоспособности». (Там же).

Май (после 26)


В черновых набросках к пьесе «Курган» названы Николай II, Плеве, Витте. «Витте ловкий и практический, опирающийся на власть, как на единственную возможность поддержать свое благополучие».

В перечне действующих лиц: «Свободный художник; Убежденный мещанин; Мещанин, хватающийся за свою корку хлеба, жалкий, несчастный и противный; Деятель — фарисей и лицемер; Тунеядец и др.». (Там же).


Май 30


Запись: «Цыгане — антиподы мещан. … Цыгане, мещане, земля и пессимист — элементы для драмы хорошие. Дело в деревне». (Там же).

Май 31 – июнь 20


Каждый день делает наброски к будущей пьесе. Среди записей — рассуждения о земле и деревне, заводах, дельцах.

Июнь 1


«На днях ко мне приходили крестьяне всем сходом, человек 70, благодарить за одно дело, которое я справил для них в Петербурге (в министерстве государственных имуществ), и расспросить о войне, — что она, какая, зачем, к чему приведет и т. д.». (Из письма к Книппер-Чеховой. Архив О. Л. Книппер-Чеховой).

Июнь 4


«Писать я еще, конечно, не пишу. Дай бог если начну в конце июня. Но в образах пьеса складывается интересная.

{198} Есть и поэтический подъем, и философская, историческая и социальная точки зрения. И даже намечаются три роли прекрасные, т. е. уже чуются лица. А это ведь самое важное, чтоб чуялись лица, — до тех пор и думать писать нельзя. Надо мне будет для пьесы кое-куда проехать, чтобы подышать ее воздухом. Недалеко где-нибудь найду жизненные мотивы». (Там же).


Июнь 14


Запись: «Четыре пьесы:

Новороссийская с украинским оттенком — Земля или Курган;

Ниццская драма124 — Угасшая правда, что ли — Клевета;

Крымская — “Одна” или “Последняя привязанность”;

Московская — “Игрушка”.

Какую писать?» (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).


Июнь 20 – 21


В Мариуполе.

Июнь 23


Снова в Нескучном.

Июнь 27


«Пробую писать». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

«А сезон, — чем больше приближается время, тем больше он пугает меня». (Из письма к Книппер-Чеховой. Архив О. Л. Книппер-Чеховой).


Июнь (конец)


Из неоконченного и неотправленного письма к Горькому: «Каждый раз, когда вспоминаю минувший сезон, испытываю точно ссадину на сердце — это Ваше отношение к нам за последнее время. “К нам” — это значит Худож[ественный] театр. Ваше недружелюбие как-то слилось с резким охлаждением Саввы Тимофеевича125. Откуда пошло все это, — от Вас ли, от него ли, или от неудовлетворенности Марьи Федоровны126, разобрать нет возможности.

{199} … В последние дни я чаще возвращаюсь ко всем этим воспоминаниям: начинаю больше думать о предстоящем сезоне. Думаю, — Вы скоро переделаете Ваших “Дачников”, или напишете новую пьесу. Интерес огромный. Какова бы ни была Ваша пьеса, — в ней будут блестящие сцены, образы, мысли. Театру, который займется этой пьесой, достанется славная, живая работа. И нам Вы можете ее не дать! За что?!

… Вы и Художественный театр должны срастись в одно целое. Значение его, достойное Вашего имени, Вы никогда не отрицали, даже по окончании нынешнего сезона.

Вы обязаны держаться этого театра и работать для него до тех пор, пока он не свернул с своей, чисто-художественной, дороги, или пока деятельность его не обесславлена поступками, противными Вашей душе». (Черновик. Архив Н-Д, № 679).


Июнь 30


«Вчера весь день опять сомнения, мучения, — рассеянность мысли. Как приобрести “стойкость замысла”, сосредоточенность на одном плане?! От “Учителя”127 ушел… Получился какой-то Бальмонт или Аренский… все начало казаться плохим…». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

«Кончившийся художник очень использовано мною же в Мертвой ткани и отчасти в Литературных хлебах. Этот мотив надо отбросить». (Там же).


Июль 1


В письме к Книппер-Чеховой: «Пьеса моя не двинулась ни на шаг. Колебания, сомнения, отсутствие “стойкости замысла” — все это мучает меня изрядно». (Архив О. Л. Книппер-Чеховой).

Июль 3


Получает телеграмму о смерти Чехова: «Badenweiler 15, 8, 12 Anton Pawlowitsch plötzlich an Herzshwäche gestorben. Olga Tschechoff»128.

«Пришло это ужасное, ошеломляющее известие о смерти Антона Павловича, — известие, так взбудоражившее меня, что, мне кажется, я уж никогда не буду таким, каким был до сих пор». (Из письма к Горькому, середина июля 1904 г. Черновик. Архив Н-Д, № 680).


{200} Июль 10


Был на панихиде по А. П. Чехову. Позднее писал Горькому; «Когда я Вас увидел на панихиде 10-го, у меня явилось сильное желание побыть с Вами, поговорить. По меня опять удержала мысль, что это — сентиментально и что хотите ли Вы этого сами… Но пусть! Пусть Вы знаете, что я часто думаю о Вас с чувством, в котором гораздо больше теплоты, чем это кажется с виду, и с такой болью, которой Вы и не подозреваете». (Там же).

Июль (после 10)


Перестал писать свою пьесу и решил ставить «Иванова».

Июль (до 13)


Смотрит декорации В. А. Симова к спектаклю «У монастыря». «Суреньянца подстегнул129. То, что я видел (куски), показались мне холодны». (Из письма к Станиславскому от 13 июля 1904 г. Избранные письма, стр. 266).

Июль 13


«Но может быть, еще и Горький вернется. Хочу писать ему письмо». (Там же).

Июль 19


Выезжает в Ялту.

Июль 25


«Смерть Чехова обнаружила такую любовь к нему русского общества, о какой мы и не подозревали. Никогда при жизни его не ставили на ряду с Пушкиным, Толстым и выше Тургенева, а теперь это почти единодушно». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1602).

Июль (конец)


«Война? Представьте себе, что, следя за нею очень внимательно, я начинаю верить, что к открытию нашего сезона мы будем уже беспрерывными победителями. А это очень возрадует дух общества». (Там же, № 1603).

«Что касается Горького, то если он напишет пьесу — она будет у нас, — я в это верю». (Там же).


Август 6


Возвращается в Москву.

Август 11


«Помните, я Вам рассказывал, что написал письмо Горькому? {201} Спрашивал его о положении пьесы и в конце уверял, что мое отношение к нему остается неизменным.

Получил ответ, приблизительно такой: “Пьесу я решил сначала напечатать, а потом пусть ее играют все, кто хочет. А что до Вашего уверения в том, что Ваше отношение ко мне остается неизменным, то позволю себе сказать Вам, что мне всегда было важно и интересно мое отношение к людям, а не отношение людей ко мне. А. Пешков”.

Я с трудом пережил это оскорбление». (Из письма к Книппер-Чеховой. Архив О. Л. Книппер-Чеховой).

Август (после 11)


Письмо к Горькому: «Алексей Максимович! Придет время и Вы убедитесь, что оскорбили меня, без всякого с моей стороны повода, и пожалеете об этом. Или же я приду к убеждению, что Вы не стоили того, чтоб я так мучительно принял Ваше письмо. В настоящую же минуту я бессилен отстранить Вашу обиду. Вызывать Вас на объяснение, — Вы не пойдете, да теперь уж и очевидно, что оно ни к чему не привело бы, а ударить Вас словами так, как Вы меня ударили, — я не умею. Вл. Немирович-Данченко». (Черновик. Архив Н-Д, № 678).

Август 15


Из письма Чирикова к Немировичу-Данченко: «Получил Ваше письмо и рукопись. Просто изумлен нелепостью цензурных придирок!.. Отнимают возможность работать на легоньком литературном поприще». (Архив Н-Д, № 6255/2).

Август 21


В режиссерских набросках к постановке пьесы Чехова «Иванов» характеризует политическую обстановку 80-х годов: «И пошли запрещения, ссылки, гнет над всеми, кто пытался еще громко высказываться. Наступило то, что в истории общественной мысли России называется реакцией. С другой стороны широкая русская жизнь развернула явления революционные, куда ушли все нетерпимые, пришедшие к убеждению, что добром ничего не поделаешь. … С другой стороны — люди, ловящие рыбу в мутной воде, расплодившиеся Разуваевы, Колупаевы не только в мужицкой среде, но и в интеллигентной и, наконец, люди надломленные, типом которых является чеховский Иванов». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

Сентябрь 10


«“Там внутри”130 репетирую. Толпу приготовлю Вам двояко: {202} обще-реальную (как и написано131), т. е разные фигуры, будут они на сцене кто выше, кто ниже и будут принимать участие, — ну, словом, по обыкновению. И совсем иначе, по-метерлинковски. В последнем случае, до конца пьесы она только успеет приблизиться и совсем не будет участвовать в финале. Престо с ухода старика, ее видно, она движется как медленно волнующееся море; вся медленно вправо, вся медленно влево, вся вправо, вся влево (немножко трудно, говорят, голова кружится). Так она двигается. При этом каждый тихо говорит “Отче наш”, отчего происходит легкий ропот и несколько человек тихо поют похоронную молитву. … Признаться, мне реальная толпа изрядно надоела132, — оттого я это и придумал Но может быть, это никуда не годится». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1605).

Сентябрь – октябрь


Ставит «Иванова». «Пьесу надо было ставить с невероятной быстротой. Мизансцены, которые надо создавать в течение полных, свободных 5 – 6 дней на акт, мне приходилось лепить, урывая утра или вечера, — это меня раздражало.

… Я должен был вести репетиции, когда Качалову играть Иванова не хочется, Конст[антин] Серг[еевич] уехал в Крым, Бабакиной нет, Боркин не клеится, Саша не ладится, Лебедев сух и холоден!

… При таких условиях репетировать — значит по три раза в день раздражаться или впадать в уныние.

… я, может быть, первый, самый первый из тех, кто заботится о том, чтобы наш театр не стал шаблонным». (Из письма к Книппер-Чеховой. Архив О. Л. Книппер-Чеховой).


Октябрь 2


Запись в день премьеры трех метерлинковских одноактных пьес: «Мне хочется предсказать исход спектакля. … Театр виноват, что он не только не облегчил, а еще затяжелил пьесы и громоздкостью постановок, не согласной с духом поэта, требующим воздушности… и темпом, слишком замедленным, и малой истинной вдохновенностью, легко зажигающей — у актеров. Легче и интенсивнее! — такой лозунг, мне кажется, не раздавался во время репетиций». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

{203} Октябрь 19


Премьера «Иванова». «Я, как режиссер, испытывал удовлетворение только в 3-м действии, которое лилось у меня из души». (Из письма к Станиславскому от 8 – 10 июня 1905 г. Архив Н-Д, № 1614).

Октябрь 24


Из Петербурга посылает телеграмму Станиславскому о том, что нужно ставить «Авдотьину жизнь» Найденова: «Пьеса будет талантливым и художественным протестом против стоячей лужи и стремлением к свету необразованной женщины». Видит связь пьесы с «современными настроениями общества»133. (Там же, № 1607).

Октябрь 26


Возвращается в Москву.

Октябрь – ноябрь


Поддерживает Станиславского в его намерении поставить инсценировки рассказов Чехова («Миниатюры»): «“Мертвое тело” очень хорошо в смысле лиризма декорации. … “Унтер Пришибеев-” прямо великолепно. Цензура почеркает кое-что, но это ничего. … “На чужбине” тоже отлично… но мелко, мимолетно. Хорошо среди 4 [четырех] рассказов. “Хамелеон” не успеете декорацию сделать и проч. “Мечты” не выйдет, по декорации». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1610).

Декабрь


На репетициях пьесы П. М. Ярцева «У монастыря» спорит с актерами, которые «тянут на узкий, мелкий реализм». Стремится «слить тонкую, изящную характерность с тоном лирического стихотворения. Я не мог торжествовать победу. Ни пьеса этому не помогла134, ни времени не было достаточно…» (Из письма к Станиславскому от 8 – 10 июня 1905 г. Там же, № 1614).

Декабрь 21


На премьере пьесы Ярцева «У монастыря» испытывает «художественную неудовлетворенность». (Там же).

Декабрь 21 – 22


Вводит Н. Н. Литовцеву в спектакль «Иванов» (роль Сарры). «Эти две репетиции дали мне так много». (Н. Н. Литовцева, «Из прошлого Московского Художественного театра», «Ежегодник МХТ» за 1943 г., стр. 388).

{204} 1905

Январь 9


Из записей Немировича-Данченко о первой русской революции: «Революция… Японская война показала всю гниль правительства. Бессмысленная по задачам, неподготовленная, разорительная, она обнаружила воровство и неумение… Сражались только по долгу перед родиной, перед отечеством. Кончилась она, вот и пошла революция. Тут уж недовольство так сильно, что правительство ничего не может поделать… Правительство сошлет в Сибирь 10, а на их место выходит 100. Правительство — этих 100, а на их место 200.

Уже лет 30 идет пропаганда среди рабочих. Книжки запрещенные. Беседы. Попадались, их ссылали, а шли другие. Вот рабочие уж подготовились. Тут они стали сильнее. 9 января прошлого года и Гапон. Рабочие в Петербурге. Вот и пошли забастовки.

… Испугалось и правительство. Государь потерялся. Взял Витте. Уступки Витте. Мир и первая конституция не удовлетворили никого». (Набросок карандашом. Датируется 1906 г. по фразам: «9 января прошлого года» и «слухи о разгоне Думы», т. е. до 9 июля 1908 г. Архив Н-Д, № 7266).

Январь (до 28)


Репетирует пьесу С. Найденова «Блудный сын».

Январь 28


Премьера пьес Найденова и Чирикова: «Фигура Ивана Мироныча в замечательном исполнении Лужского приобрела почти историческое значение. Она отражала целую эпоху и Чириков исполнением артиста поднимался почти до Гоголя»135.

{205} (Из выступления Вл. И. Немировича-Данченко на «творческом понедельнике» МХТ 17 марта 1919 г. Музей МХАТ136).


Январь 30


Запись в режиссерском дневнике Станиславского: «Немирович читал вслух “Призраки” мне, Симову и Колупаеву…

Заговорили с Владимиром Ивановичем о распределении ролей. Кто Освальд? Москвин?.. После долгих разговоров пришли к заключению, что Москвину надо сказать, чтоб он с самого начала роли был нервен и помнил, что в его душе засела драма: он знает о своей болезни». (К. С. Станиславский, Собр. соч., т. 5, стр. 258).


Январь 31


Вместе с К. С. Станиславским, В. А. Симовым, И. М. Москвиным, Н. А. Колупаевым и другими рассматривает материал, собранный для постановки «Призраков» Г. Ибсена137.

Февраль 11


Из режиссерского дневника Станиславского («Привидения»): «… Была беседа. Разбирали характеристики действующих лиц, хотели по-немировически докопаться до всех мелочей, но я остановил. Довольно на первое время для актера общих тонов роли, так сказать, основного колорита ее… Я замечал, что, когда режиссирует Немирович и досконально на первых же порах докапывается до самых мельчайших деталей, тогда актеры спутываются в сложном материале и часто тяжелят или просто туманно рисуют образ и самые простые и прямолинейные чувства.

… Потом пошли на сцену. Немирович (узнавший уже mice en scène пьесы) читал мои ремарки, в то время как актеры читали громко свои роли и записывали переходы и мои замечания». (К. С. Станиславский, Собр. соч., т. 5, стр. 268 – 270).


Февраль 12


На репетиции «Привидений» объясняет актерам режиссерский план Станиславского. (Там же).

Март


Вместе с другими деятелями МХТ подписывает письмо протеста против увольнения Н. А. Римского-Корсакова из консерватории: «Но чем бы ни пытались оправдаться лица, осмелившиеся Вас уволить, весь несмываемый позор этого поступка падет на них же. … И мы верим, что недалек тот {206} день, когда волна общественного самосознания вырвет судьбы родного искусства из рук непризнанных вершителей и вручит их Вам и подобным Вам: истинным художникам и истинным гражданам». (М. Янковский, Римский-Корсаков и революция 1905 года, М.-Л., Гос. муз. изд-во, 1950, стр. 52):

Март 24


Избирается председателем общего собрания Русского театрального общества («Театральная Россия», 1905, № 13).

Март 31


Премьера «Привидений» Ибсена.

Апрель


Находится в Петербурге с Художественным театром.

Май 5


Присутствует на первом сборе Театра-студии138, слушает речь К. С. Станиславского, который говорит, что в стране пробудились общественные силы, что театр не имеет права служить только чистому искусству: «он должен отзываться на общественные настроения… быть учителем общества». (К. С. Станиславский, Статьи. Речи. Беседы. Письма, «Искусство», 1953, стр. 175).

Об этой речи Станиславского Немирович-Данченко писал ему: «Вы были очень крупный человек, и я глубоко, всей своей мужской душой зрелого человека, любовался Вами, — на такого хочется смотреть снизу вверх». (Архив Н-Д, № 1614).

Выступает на совещании сценических деятелей и драматических писателей, посвященном защите театра от цензурных притеснений: «Мои столкновения с драматической цензурою в течение более двадцати лет привели меня к следующим выводам: … она легко разрешает к представлению все, что мелко, пошло, ограничено, что не возбуждает ни сильной мысли, ни сильного чувства, а к таким драматическим произведениям, ев которых в ярких образах поднимаются важнейшие вопросы жизни… драматическая цензура никогда не проявляла дружелюбия… Поэтому на сцене важнейшие мотивы жизни отсутствуют, а типы, допущенные цензурою, являются фикциями… Студент не может говорить о студенческих волнениях, родитель его не может говорить об опасности для юноши поплатиться за свои благородные увлечения, рабочему {207} цензура не позволит говорить о рабочем вопросе, крестьянину — о малоземельи и т. д.». («Театральная Россия», 1905, № 37).

Май 8 – 22


Работает над режиссерским планом «Горя от ума». Собирает литературный материал, ездит по особнякам и имениям.

Май 22


Окончил режиссерский план первого акта «Горя от ума». «Очень много времени отнимает у меня Фамусов, которого я никак не могу схватить». (Записка к Станиславскому от 25 мая 1905 г. Архив Н-Д, № 1620).

Май 29


Горький из Куоккалы сообщает Станиславскому, что «Дети солнца» будут готовы через неделю, и приглашает его приехать вместе с Владимиром Ивановичем послушать пьесу: «Приезду Вашему будем рады, места у нас много. Берите с собой и Владимира Ивановича. Делая серьезное дело — нужно уметь устранять все, что могло бы помешать наилучшему осуществлению задач — так?» (Приписка А. М. Горького в письме М. Ф. Андреевой к Станиславскому. Фотокопия. Музей МХАТ, № 4858).

Июнь (начало)


Из неотправленного письма к Станиславскому: «В последние два года из нашей же школы начали нестись желания нового движения в театре, тот же “Мир искусства” в истрепанных экземплярах валялся год-два на Малой сцене, о Бёклине, Штуке, о Гамсуне и Д’Аннунцио не прекращались разговоры, я же выкарабкал “Драму жизни” (благодаря Адурской), я же заговорил с Мейерхольдом о том, что пережил, когда ставил “Монастырь”, и о надоевшем натурализме, — все это прошло мимо Вас, не задевало Вас. И вдруг все это в устах Мейерхольда оказалось новым словом». (Архив Н-Д, № 1613).

Июнь 8 – 10


«Без ярких, истинно поэтических образов театр осужден на умирание. Чеховские милые, скромно лирические люди кончили свое существование. Вы это блестяще увидите на “Чайке”139. Это будет успех знакомых мелодий, успех “Травиаты”, когда накануне шел “Князь Игорь”, а завтра должен идти “Зигфрид”. А истинную поэзию я вижу в {208} Бранде и Агнес, в Эллиде, несомненно — в “Джиоконде”, в “Аглавен и Селизетт” и т. д. … Я очень давно не горел таким истинно художественным исканием…

Мейерхольд, которого я знаю с первого курса… теперь мне кажется просто одним из тех поэтов нового искусства, которые стоят за новое только потому, что обнаружили полное бессилие сделать что-нибудь заметное в старом». (Из письма к Станиславскому. Там же, № 1614).


Июнь 17


Работает над режиссерским планом «Горя от ума». Видит в Фамусове «убежденного крепостника». «Нахожу отдельные черты… общего тона не могу уловить». (Из письма к Лужскому. Избранные письма, стр. 268).

Июль 8


Приезжает в Кисловодск.

Июль


Пишет режиссерские комментарии к третьему действию «Горя от ума».

Июль 14


«Всего лучше было бы, если бы А[лексей] М[аксимович] сам прочел пьесу труппе»140. (Из письма к Станиславскому. Избранные письма, стр. 270).

Июль 15


Узнает о забастовке на Владикавказской железной дороге.

Июль 20


Пишет Лужскому о режиссерских экспериментах Вс. Э. Мейерхольда в Театре-студии: «Что в Пушкине сейчас идет наполовину пустое баловство, — я в этом ни минуты не сомневаюсь. А. Конст[антин] Серг[еевич] говорит, что по рапортам, которые он получает оттуда, там кипит хорошая работа». (Архив Н-Д, № 1012).

Июль 21


«Сижу над мизансценой и проверкой, текста [“Горя от ума”].

… Мне хотелось бы, чтоб Вы прослушали и много из моего “толкования” и — в особенности — те новости в тексте, которые я ввожу на основании проверки и музейной рукописи (по изданию Якушкина). Мизансцена — это огромный труд, здесь не только планировка обстановки и актерских {209} “мест”, здесь и характеристики, и психологические отступления, и экскурсы в эпоху, и социально-литературные толкования». (Из письма к А. Н. Веселовскому. ЦГАЛИ).


Июль 22


«Управление дороги ведет себя возмутительно, а забастовщики корректно, твердо и умно. … Сегодня объявлен последний срок выселения забастовщиков из общественных квартир. Объявлено, что не желающих выселиться добровольно заставят силой. Управление дороги, видимо, жаждет революционных беспорядков или в самом деле чувствует себя сильным». (Из письма к Южину. Архив А. И. Южина. ЦГАЛИ).

Август 2


Приезжает в Москву. Вносит некоторые поправки в декорации Симова к первому и второму действиям «Горя от ума».

Август 2 – 3


Просит Горького прочитать труппе Художественного театра пьесу «Дети солнца». (Черновик телеграммы. Архив Н-Д, № 681).

Август 3


Поручает Симову подготовить макет декорации третьего действия «Драмы жизни» К. Гамсуна.

Август 5


В связи с возобновлением «Чайки» осматривает вместе с художниками Симовым и Колупаевым декорации первого и второго действий.

Август 8


Горький читает труппе Художественного театра пьесу «Дети солнца».

Август 8 или 9


Немирович-Данченко вносит небольшие добавления в текст «Детей солнца», о которых Горький пишет: «Хорошо. Автор». (Архив Н-Д, № 59).

Август 9


Проводит беседу о «Детях солнца» в присутствии А. М. Горького.

Вечером на репетиции «Драмы жизни».


Август 10


Беседует с художником Н. А. Колупаевым об оформлении спектаклей «Горе от ума» и «Чайка».

{210} Август 11


«Константин Сергеевич [этот день] посвятил “Студии”. Лужский с Симовым поехали в Рязань за материалом для “Детей солнца”. Я — делал план работ». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Август 13


Утро. На репетиции «Драмы жизни».

Вечер. Устанавливает декорации «Чайки».

Посмотрев работу Вс. Э. Мейерхольда в Театре-студии, пишет Станиславскому: «Если же бы Вы показали мне то, что я вчера видел, раньше, до того, как Вы спрашивали у меня совета, как Вам поступить, — я бы сказал: чем скорее Вы покончите с этой грубейшей ошибкой Вашей жизни, тем будет лучше и для Худож[ественного] театра и для Вас самого, даже для Вашего артистического престижа…». (Избранные письма, стр. 271).

Август 14


Утро и вечер. Горький второй раз читает «Детей солнца» исполнителям.

Август 16


Вечером вместе со Станиславским приезжает в Иваньково к Лужскому, чтобы начать режиссерскую работу над первым действием «Детей солнца».

Август 17


«К. С. с Калужским [В. В. Лужским] мизансценирует 1-е действие “Детей солнца”. Я готовил макет 3-го действия “Чайки”». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Август 18 – 20


Репетирует «Детей солнца»: «Искание тонов». (Там же).

Август 21 – 22


Вечером ведет репетиции отдельных сцен «Чайки» с новыми исполнителями.

Август 21 – 31


Вместе со Станиславским репетирует «Детей солнца».

Август 25


Намечает план беседы с учащимися, принятыми в школу Художественного театра: «Театр принадлежит поэзии. На {211} сцене, как ни в одном искусстве, — задача культивировать личность». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).

Сентябрь


Станиславский пишет режиссерский план («мизансцену») «Детей солнца», Немирович-Данченко работает с исполнителями.

Сентябрь 3


«Утром Горький прочел “Варвары” (вне театра)». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Вечером Немирович-Данченко репетирует третье действие «Детей солнца». «Репетиция в тонах и темпе, с остановками, переделками мизансцены в частностях, с подробностями характеристик. В присутствии автора». (Из дневника репетиции. Музей МХАТ).


Сентябрь 4


После репетиции «Детей солнца» пишет Станиславскому: «Горький был на репетиции, сидел рядом со мною и часто говорил свои замечания. Возможностью высказывать их был очень доволен. … Замечания он делал, так сказать, психологически-литературные. Против всевозможных вставок и переделок мелкого разбора ничего решительно не имеет. Очень протестует только против пульверизатора141, говоря, что такая трусость делает Протасова не только смешным, но и глупым. Чем заменить, — пока еще не знаю». (Архив Н-Д, № 7223).

Сентябрь 5


Ведет репетицию третьего действия «Детей солнца» в присутствии Горького: «Мизансцену кое-где меняли. Кое-где сократили паузы.

К сожалению, чувствую этот акт только вечером, — кончать при лампах (Антоновна могла бы вносить одну лампу и зажигать другую вместо убирания стаканов чая). Днем очень нелепы все эти разговоры. Финал вызывает странные споры, какие-то непонятные142.

{212} Сейчас вечером будем репетировать 2-е действие. Его с тех пор, как Вы прорепетировали, на сцене не трогали — только за столом». (Там же, № 7224).

Сентябрь 6


«Вчерашняя репетиция (2-е действие) — одна из тех, когда хочется “взять шапку и палку и идти, идти куда глаза глядят”. Или когда думаешь, что театр не стоит таких жертв…

Вы хотели уйти от банальностей автора и покрыть их “жизнью двора” и “завтраком”. Но это заводит в такие дебри натяжек и неудобств, что выйти из них можно только или с Вашей же помощью или путем новой мизансцены, т. е. исправленной.

Автор ведет себя очень мягко и мило. Я предупреждал его, чтобы он не обрушивался на то, что ему покажется неподходящим. И он не обрушивался. Однако путем замечаний, даже с явным оттенком любовного отношения к Вам, отрицал все детали мизансцены.

Может быть, у меня, в самом деле, острое самолюбие. Но, находясь между его замечаниями, которые в большинстве я не могу не признать резонными, с другой стороны желанием не нарушать Вашей мизансцены, с третьей неловким чувством перед автором, который не хотел моего участия в пьесе, и наконец — мыслью о необходимости решать так или сяк, чтобы не терять времени, — путаясь во всем этом, я — нельзя сказать, чтоб чувствовал себя важно.

Положение и обидное и глупое.

… Буду заниматься только первым и третьим актами, в которых я лишь в пустяках ушел от Вашей мизансцены. И приготовлю эти два акта вчистую. А второй отложу до нашего свидания, прочтя его раза два за столом. А может быть, приготовлю измененную мизансцену и Вам покажу, когда приедете». (Там же, № 7225).


Сентябрь 7


Неудовлетворен репетицией «Детей солнца»: «Плохо. Прошли все, начали снова». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Сентябрь 8


«Вчера прорепетировали 1-е действие.

… В сотый раз я сталкиваюсь с тем, что все точно боятся, что будет скучно и нажимают педали раньше времени. Я давно пришел к убеждению, что яркость исполнения, — как противовес той “бледности”, к которой я якобы склонен, — яркость исполнения, когда нет в основе роли верного тона, хуже всякой бледности и никогда не имеет истинного успеха. Лужский сразу старается оживлять, тогда как вся прелесть Чепурного в спокойствии и внутреннем юморе, в спокойствии, {213} доходящем до полнейшего отсутствия игры. А если этого нет, то никакая яркость не доставит мне радости. Книппер сразу доводит сцену до слез143. И это преждевременно, я еще не знаю, кто она, что она… Нужно, чтоб каждое лицо было ярко по своей характерности и по жизненности, простоте тона. А если этого актеры не могут достигнуть, то мне становятся безразличными и их старания оживить, и успех или неуспех пьесы — да и весь театр. Высшими точками нашего, реального, искусства кажутся мне: простота, спокойствие и новизна и яркость образов. Никаких искусственных нажимов. Высшее искусство, по-моему, у нас больше всего есть в “Вишневом саде” и в том, как один раз играли “Дядю Ваню” в Петербурге. С этим Вы, конечно, согласны. Расходимся мы только в путях к этому. … “Дети солнца” несомненно написаны так: все идет в чеховских тонах и только пятна — горьковски-публицистические. Это можно соединить». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 7226).


Сентябрь 8 – 9


Утром и вечером репетирует «Детей солнца»: «У нас актеры совсем не умеют работать дома. Очень в этом избаловались. Им не только надо дать мизансцену и помочь в отыскании образа, мало даже совсем показать им, они привыкли, чтоб тут же на сцене с ними добивались так, как бы они работали дома. Чтоб их заражали режиссеры темпераментом, нервами, как бы вкладывали в них свои нервы и свой темперамент.

… И хорошо еще, что понимают это. (Впрочем, до первого успеха, понимают только тогда, когда чувствуют беспомощность с новой ролью)». (Там же, № 7227).


Сентябрь 10 – 12


Утром и вечером ведет репетиции «Чайки» с новыми исполнителями.

Сентябрь 12 – 14


Продолжает работу над «Детьми солнца». На репетициях устанавливает декорации первого действия, пробует гримы.

Сентябрь 14


«С 12 час. на сцене установка декорации, бутафории, света и звуков 1-го и 3-го действий “Детей солнца”. Устанавливал Вл. И. Немирович-Данченко. — Приехал Конст. Серг. Станиславский». (Из дневника репетиции).

Вечером показывает Станиславскому черновую генеральную репетицию первого и третьего действий «Детей солнца»: {214} «По окончании репетиции К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко делали свои замечания». (Там же).


Сентябрь (до 17)


Ходатайствует перед цензурой о разрешении «Детей солнца».

Сентябрь 15


Утром вместе со Станиславским репетирует «Детей солнца». Вечером работает с М. П. Лилиной над ролью Нины Заречной в «Чайке».

Сентябрь 16


Утром ведет репетицию «Детей солнца» (третье действие). Вечером репетирует «Чайку».

«Когда составляющий репертуар (недельный) не считается с тем, в какой мере утомит репертуар того или другого актера — это значит, что ремесленный характер уже ворвался в театр». (Из записной тетради 1904 – 1911 гг.).


Сентябрь 17, 19 – 24


Ведет репетиции «Чайки».

Сентябрь 18


«“Дети солнца”. 3-е действие в полной обстановке. Прошли весь акт с остановками. Репетицию вел Вл. Ив. Немирович-Данченко». (Из дневника репетиции).

Сентябрь 25


«Полугенеральная» 1-го, 2-го, 3-го действий «Детей солнца». «Мизансцена 2-го действия окончательно не принята. Репетиции поэтому остановлены». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

В дневнике репетиции «Детей солнца»: «Репетицию вели Вл. Ив. Немирович-Данченко и К. С. Станиславский… Присутствовал автор».


Сентябрь 26


Из дневника репетиции «Чайки»: «Владимир Иванович читал свои замечания по генеральной репетиции 24 сентября. За столом прошли почти всю пьесу.

… Цель: поднять тон некоторых сцен, уничтожить лишние паузы; все начало установлено в гораздо более бодром тоне с меньшим количеством пауз».


{215} Сентябрь 27


«Утром вымеряли на сцене новую планировку 2-го действия “Детей солнца”». (Из дневника репетиции).

Сентябрь 28


Вечером ведет репетицию «Чайки». «Присутствовали М. Горький и Е. Н. Чириков». (Из дневника репетиции).

Сентябрь 29


Ведет репетицию «Одиноких». «Кончили в 4 часа, затем до 5 часов Владимир Иванович читал свои замечания». (Из дневника репетиции).

Сентябрь 30


О первом представлении возобновленного спектакля «Чайка»: «Исполнение ровное, чистое, но без настоящего нерва и трепета. Прием очень сухой. Настроение у публики, правда, не театральное вообще, еще подорвано известием о смерти Трубецкого144». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Октябрь 1


В связи с началом сезона утром ведет репетицию «На дне» (народная сцена третьего действия).

Октябрь 3 – 4


Вместе со Станиславским делают новую планировку второго действия «Детей солнца».

Октябрь 5


Станиславский и Немирович-Данченко репетируют четвертое действие «Детей солнца»: «Установили mise en scène в новой декорации и много раз прошли народную сцену». (Из дневника репетиции).

Октябрь 6 – 14


Вместе со Станиславским ведет репетиции «Детей солнца».

Октябрь 14


«Утром “Дети солнца”, полная генеральная. После 2-го акта погасло электричество. Спектакли и репетиции приостановлены». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Октябрь 14 – 17


Художественный театр прекращает работу и присоединяется к всеобщей забастовке: «14 окт[ября] в 4 часа и в 8 час. {216} вечера и 15 окт[ября] утром — заседания труппы, на которых решено присоединиться с сочувствием к забастовкам, но не объявлять мотивов, так как с этим опоздали». (Там же).

Октябрь 18


«Манифест о свободе». (Там же).

Октябрь 19


Вечером генеральная репетиция «Детей солнца».

Октябрь 20


После забастовки Художественный театр возобновляет свою работу. Идет «На дне» в пользу семей бастовавших рабочих.

Октябрь 21


Вместе с другими деятелями МХТ подписывает письмо протеста против «возмутительного расстреливания народа, возвращающегося с похорон Баумана». (См. статью М. Л. Рогачевского «Художественный театр в эпоху первой русской революции». Сборник «Первая русская революция и театр», «Искусство», 1956, стр. 119).

Октябрь 24


Премьера «Детей солнца»: «Переполох в публике во время сцены бунта в 4-м действии». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

«Первое представление [“Детей солнца”] застряло в гуще политических событий». (Вл. И. Немирович-Данченко, Из прошлого, стр. 271).


Октябрь 25


Во время третьего действия спектакля «Дети солнца» репетирует народную сцену четвертого действия, «чтоб смягчить ее». (Из записной тетради 1905 – 1906 гг.).

Октябрь 26


Утром репетирует «Чайку».

Октябрь 28


Утром репетирует «Горе от ума».

Вечером встречается со Станиславским для беседы по постановке «Горя от ума».


Октябрь 31


Читает актерам режиссерский план первого и части второго акта «Горя от ума».

{217} Ноябрь 3 – 4


Ведет репетицию «Горя от ума» при участии Станиславского.

Ноябрь 8


Вместе со Станиславским репетирует сцены Фамусова и Чацкого (Фамусов — В. В. Лужский, Чацкий — В. И. Качалов).

Ноябрь 10


Читает труппе пьесу Л. Андреева «К звездам».

Ноябрь 15


Пробная репетиция третьего действия «Горя от ума».

Ноябрь 19


Репетирует роль Фамусова с Лужским.

Ноябрь 19 – декабрь 7


Репетирует «Горе от ума».

Декабрь 7


Утром репетирует «Дети солнца» с новой исполнительницей роли Лизы — Л. А. Косминской. Вечером репетирует «Горе от ума».

Записывает в дневнике: «Забастовка».


Декабрь 9


Вооруженное восстание. Театр прекращает спектакли и его здание превращается в лазарет.

Декабрь 11


Репетирует бал у Фамусова, «пока выстрелы не раздались под самыми окнами театра и не ворвались, наконец, во двор театра… Потянулись мрачные дни осады Пресни, военное положение». (Вл. И. Немирович-Данченко, Из прошлого, стр. 278).

Декабрь 26


Отказывается выполнить приказ генерал-губернатора Дубасова о возобновлении спектаклей после подавления вооруженного восстания.

{218} 1906

Январь 7


Канцелярия Главного управления по делам печати извещает Немировича-Данченко, что пьеса Л. Андреева «К звездам» «признана неудобною к представлению». (Архив внутренней жизни театра. Музей МХАТ, № 5403).

Январь


Едет в Берлин для организации гастролей Художественного театра.

Февраль 10


Перед открытием гастролей МХТ в Берлине просит И. М. Москвина не затягивать пауз в «Царе Федоре», «конечно, не жертвуя выразительностью!» (Избранные письма, стр. 271).

Февраль 15


Знакомится с немецким писателем Г. Гауптманом. «Он был у нас самым дорогим гостем в Берлине. Но особенно стал близок после того, как он взволнованно, не переставая в 4-м действии вытирать слезы, слушал “Дядю Ваню”. Стало понятно его тяготение к русской литературе». (Вл. Немирович-Данченко, «Художественный театр за границей», «Русские ведомости» от 8 декабря 1913 г.).

Февраль 17


Из статьи «Berliner Tageblatt» о гастролях МХТ: «80 % немецких режиссеров должны бы поучиться у русских, как сценический образ может быть насквозь проникнут правдой без излишних подчеркиваний. Смотрите, как правдиво тут все! Артисты, учитесь здесь играть просто, но так, что ваша игра будет проникать до глубины сердец, учитесь служить замыслам автора, забывая себя, превращаясь на сцене в другого человека, а не просто переодеваясь в другое платье».

Февраль


Встречается в Берлине с Г. Гофмансталем, Л. Барнаем, И. Кайнцем, А. Зонненталем, М. Рейнгардтом и другими представителями немецкой литературы и театра.

Март 15 – 17


Гастроли Художественного театра в Дрездене.

Март 20, 21


Спектакли в Лейпциге.

{219} Март 23


В Праге слушает оперу «Проданная невеста» композитора Б. Сметаны, поставленную в честь Художественного театра.

Март 26


В Праге, в газете «Народни листы», опубликовано письмо К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко: «Глубоко кланяемся Вам за то, что Вы нас ознакомили с великолепной чешской оперой в таком превосходном исполнении». (Из статьи Ш. Ш. Богатырева «МХТ и Пражский национальный театр начала века». Рукопись «Ежегодника МХТ» за 1953 – 1958 гг.).

Март 27


После прощального спектакля «На дне» обращается к зрительному залу: «Поездка требует от нас самоотречения и жертв, — ведь мы все уехали с родины в ответственнейший момент ее истории. Но все эти жертвы охотно забываются, когда нас встречают так сердечно и искренно, как у Вас. Примите за все это наш поклон, а с Вами вся Прага». (Архив Н-Д, № 7265).

Март 29


Приезжает в Вену.

Апрель


В журнале «Čезку Svět» («Чешский мир») приводится беседа Немировича-Данченко с известной чешской актрисой Г. Квапиловой: «Война проиграна, революцию постигла неудача и, если бы еще и мы провалились, я никогда не вернулся бы, как Куропаткин145, на родину». (Архив Н-Д, машинописная копия, № 7265).

Апрель 6


Из Парижа сообщает Станиславскому о том, что гастроли МХТ во Франции не состоятся.

Апрель 11


В Карлсруэ.

{220} Апрель 12


В Висбадене. «Самым блестящим спектаклем между Веной и Варшавой оказался спектакль в Висбадене». (Вл. Немирович-Данченко, «Московский Художественный театр за границей». «Русские ведомости» от 22 декабря 1913 г.).

Апрель 13 – 15


Во Франкфурте-на-Майне.

Апрель 16


В Дюссельдорфе.

Апрель 21


В Ганновере.

Апрель (конец)


В Варшаве. «Спектакли в Варшаве имели свою миссию. … Хотелось, чтобы под знаменем искусства сошлись непримирившиеся национальности». (Вл. Немирович-Данченко, «Московский Художественный театр за границей». «Русские ведомости» от 22 декабря 1913 г.).

Май 5


Вместе с Художественным театром возвращается в Москву: «Тем горделивее было наше чувство победы, когда мы возвращались на родину». (Там же).

Май (конец)


Ездит к В. А. Симову в Иваньково и вместе с ним и В. В. Лужским работает «усердно и успешно» над «Брандом». (Сделали 5 макетов). С Лужским беседует о толковании образов, сокращениях, планировке «Бранда». (См. письмо к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1621).

Июнь (начало)


Живет в Ялте. Делает наброски комедии «Красавица». (Комедия осталась незаконченной).

Июнь 9


Приезжает в Нескучное.

Июнь (после 9)


Готовится к постановке «Драмы жизни» К. Гамсуна. Читает роман Гамсуна «Пан»: «Там портрет Терезиты и прекрасно выражены все чувства, ею возбуждаемые. И “Бог жизни”, царящий весной и засыпающий зимой». (Из записной тетради 1906 – 1907 гг.).

Июнь 19 – 30


В Москве.

{221} Июнь 21


«Деревня так несравненно обнаружила свой рост за один революционный год…

… Учительница Времьевской школы (Мариупольского уезда) Марья Платоновна Егорова читала крестьянам самые дозволенные книжки… И тем не менее она была увезена, просидела в Мариуполе в тюрьме и теперь по пути в ссылку (прислала письмо с пути) вместе с еще десятью учителями Мариупольского уезда. Явление безбожное — и не знаешь, куда ткнуться, чтобы заступиться за нее… И крестьяне говорят: “За нас пострадала, добра нам желала!”

… Наш екатеринославский крестьянин, вообще молчаливый, заговорил громко. … Теперь только можно ясно увидеть, до чего комичны те, которые беспрерывно утверждали, что крестьянин не подготовлен к выборному правительству. Если бы у меня было время, я набросал бы несколько юмористических фигур, — господ, которые год назад еще твердили: “Сначала научите мужика, а потом давайте ему право выбора”, а теперь стоят с разинутыми ртами перед поразительными результатами… за один год!

… Все [крестьяне], с кем я говорил, сходятся на одном желании — увеличение земли.

… Отношение к монарху — я Вам уже, кажется, писал — более равнодушное, чем могут ожидать те, которые слишком хотят опираться на крестьянский монархизм». (Из письма Немировича-Данченко к П. Д. Долгорукову. Черновик. Архив Н-Д, № 730).

Июль (начало)


В Кисловодске. Готовится к постановке «Бранда» Г. Ибсена: «Бранд — гигант… Но и Бранд — человек. … Ибсен для сценического воплощения толкает исполнителей на путь банальных героических приемов. От нас зависит избегнуть этого и путем скромных жизненных приемов приблизить трагедию к душе зрителя…». (Из рукописи «Требования, подсказанные мне моим личным вкусом. К сведению режиссера». Режиссерский экземпляр «Бранда», № 10317).

Июль 9


Посылает В. В. Лужскому режиссерский экземпляр «Бранда» с произведенными купюрами. Просит передать художнику В. А. Симову открытки с видами Норвегии. Сообщает, что там церковь и дом пастора обычно выкрашены в один цвет. (См. письмо к Лужскому. Архив Н-Д, № 1016).

Июль 10 или 11


«И вот раздался первый звонок — роспуск Думы146. Не {222} знаю, как где и как у Вас, у нас же Кисловодск сразу поднялся на ноги. В 2 – 3 часа дня было известно о роспуске Думы, а в 8 толпа уже шла с красными знаменами в курзал… Сегодня с утра забастовка, всеобщая…

Идеал открытия [сезона] был бы “Бранд”. Потому что это самая революционная пьеса, какие я только знаю, — революционная в лучшем и самом глубоком смысле слова»147 (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1622).


Август – сентябрь


Ставит вместе со Станиславским «Горе от ума».

Сентябрь 24


Генеральная репетиция «Горя от ума»: «Что такое успех? Я как-то особенно ясно понял это сегодня. Успех — это солнечный свет, заливающий прекрасные предметы искусства. Вы можете с любовью творить их, беречь, но без успеха — они в темной комнате и не сияют радостью, как при ярком солнце, ворвавшемся в окно.

В 3-м действии залп аплодисментов на паузе картины, ее красоты». (Из записной тетради 1906 – 1907 гг.).


Сентябрь 25


Прочел пьесы «Коринфское чудо» А. И. Косоротова и «Бог мести» Ш. Аша.

Сентябрь 26


Премьера «Горя от ума». В записной тетради — впечатления от премьеры: «Публика сдержанна. … Как играли актеры, — так их и приняли: сдержанно, осторожно. В антрактах очень много комплиментов, но чувствую, что они идут от генеральной репетиции, понаслышке. — … После 3-го [действия] жду залпа аплодисментов. Ничего подобного. … Зала холодна ко всей красоте. … Я подавлен. Публика хочет хвалить, но чем-то неудовлетворена. Играют хорошо. 4-е действие принято довольно горячо, но как на всех сценах. … Это не триумф, не шумный успех, даже не крупный успех».

{223} Сентябрь 29


Смотрит «Детей солнца» М. Горького с новыми исполнителями.

Октябрь 9


Читает пьесу В. А. Рышкова «Склеп».

Октябрь (после 10)


Получает от С. А. Найденова его новую пьесу «Стены».

Октябрь 18


Смотрит репетицию первого действия «Драмы жизни» на сцене, в декорациях.

Октябрь 19


Читает труппе драму Л. Андреева «Жизнь Человека».

Октябрь


Ведет репетиции «Бранда».

Ноябрь 12


Пишет Станиславскому, что пьеса Чирикова «Легенда старого замка» сделана «очень слабо». (Архив Н-Д, № 1628).

Ноябрь (после 12)


«Отметно, что всех реалистов потянуло на что-то другое. Горький хочет написать какую-то сказку, Косоротов пишет “Коринфское чудо”, Чирикав “Легенду замка”. … Не пойму, зачем Чирикову понадобилось уйти от своего мастерства. Какая жалостливая попытка! Ни истинного, жгучего, хотя бы даже Горьковского, а не Гюго — романтизма! Ни брызжущего остроумия! Ни заразительного темперамента! И характеристики очень банальны, так не изобретательны!» (Из письма к Станиславскому. Там же, № 1629).

Ноябрь – декабрь


Ведет репетиции «Бранда».

Ноябрь 26


А. И. Южин присутствует на репетиции «Бранда».

Декабрь 18


Генеральная репетиция «Бранда». «“Свои” отнеслись до смешного отрицательно ко всему спектаклю». (Из записной тетради 1906 – 1907 гг.).

{224} Декабрь 20


Первое представление «Бранда»: «Первая картина удивила внешне; 2-я (фиорд) вызвала дружные аплодисменты и три вызова. 3, 4, 5-я шли, по-видимому, постепенно на decrescendo [декрещендо], 6-я (новая церковь) дала громадный, редкий успех. 7-я — потрясение. Успех колоссальный, а ввиду трудности пьесы — успех очень большого значения». (Там же).

Декабрь 22


«“Бранд”. Успех как и в первый раз, но весь послабже». (Там же).

Декабрь 24


Уезжает в Берлин. «Я решил убежать из Москвы. Вы должны меня понять. Мне надо выспаться, одуматься, “найти самого себя”». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1630).

Декабрь (конец)


Из Берлина пишет В. И. Качалову: «Размышляю здесь о театре и его будущем…

Кураж исчез и из труппы. Мечты обратились в изготовление конфеток для публики первого представления — в мелкий жанр, маленькое изящество, севрские статуэтки…». (Избранные письма, стр. 272).





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   56


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница