Фрейдкина Л. М. Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко



страница40/56
Дата05.03.2019
Размер8.59 Mb.
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   56

{458} 1934

Январь 1


В «Вечерней Москве» сообщается, что постановка МХАТ «Егор Булычов и другие» будет приурочена к XVII съезду ВКП (б).

Январь 2, 4


Репетирует третий акт «Егора Булычова».

Январь (после 4)


У себя дома работает с Леонидовым над ролью Булычова: «Слушал он меня очень внимательно, несколько раз я брал его к себе домой, чтобы спокойно репетировать вдвоем. Каждый раз он уходил от меня окрыленный, что-то записывал, но в результате исполнял только то, что подсказывали ему его взвинченные нервы». (Из письма Немировича-Данченко к Станиславскому, февраль 1934 г. Избранные письма, стр. 393).

Январь 12


Дома ведет репетиции «Травиаты».

Январь 14


После репетиции «Егора Булычова» устанавливает свет и «симфонию уличных звуков»: «С начала спектакля сцена должна быть пуста, а потом появляются актеры. Первый Шумовой кусок должен быть очень большим. Это увертюра к спектаклю… вся увертюра должна быть ярко нарастающей. Шум финала 1-го акта хорош. Шум проводов хорош… “Умер бедняга” — петь громче. Занавес должен открываться в темноте. Свет начинает врываться “снопами” вместе с шумом, затем, постепенно, вместе с нарастанием шума и свет рассеивается и переходит в установленный для 1-го акта. В финале пьесы свет (другого цвета) так же врывается снопами. Принцип освещения начала и финала должен быть один и тот же. Попробовать и поискать (если не получится свет “снопами”) свет мигающий (в первом акте — белый, а в финале мигающий — красноватый). Свет от рампы и софитов неоправдан». (Из протокола репетиции).

Январь 15, 16


Работает над отдельными сценами «Травиаты».

Январь 21


После генеральной репетиции «Егора Булычова» беседует с режиссером и исполнителями.

{459} Январь 22


Леонидов записывает в дневнике: «Вчера Немирович-Данченко [был] недоволен моим первым выходом, костюм слишком строг, а сегодня звонок: все замечательно, и именно так и только так, и костюм правильный. Что это? Просто ли подбадривание или действительно вчера всего не увидел?» (Л. М. Леонидов, Воспоминания, статьи, беседы, переписка, записные книжки, стр. 403).

Январь 23


Работает с отдельными исполнителями «Егора Булычова».

Январь 24


Премьера оперы Д. Шостаковича «Катерина Измайлова» в Музыкальном театре.

Январь 25


На генеральной репетиции «Егора Булычова» в МХАТ.

Январь 28


Проводит за столом репетицию «Егора Булычова».

Январь 31


Репетирует финал третьего акта «Егора Булычова».

Февраль 3


Устанавливает вместе с Сахновским финал спектакля «Егор Булычов»: «Шурка кончает пьесу у окна, не подходя к Булычову». (Из протокола репетиции).

Февраль 4


Встречается с режиссером Судаковым и художником Рабиновичем для беседы о постановке «Грозы».

Февраль 7


Ведет репетицию «Грозы».

Февраль 10


После премьеры «Егора Булычова» посылает телеграмму Горькому: «Работали с глубокой добросовестностью, стараясь схватить смысл и краску каждой запятой. Немирович-Данченко, Сахновский, Леонидов и другие». (Избранные письма, стр. 389).

Февраль (середина)


Из Ленинграда пишет Горькому о спектакле «Егор Булычов»: «Я верю, что Вам спектакль понравится. Знаете, без всякого преувеличения, я не помню, чтобы у нас когда-нибудь текст доходил до публики с такой точностью, даже в интонациях. {460} Может быть, в этом отношении мы даже были слишком добросовестны. В пьесе есть 2 – 3 маленьких куска, которые, кажется, следовало бы сократить, так как они что-то задерживают. Может быть, Вы меня даже упрекнете за то, что я этого не сделал, но это совсем мелочь. В общем спектакль получился — не боюсь сказать — замечательный по актерскому мастерству. … У меня на первом месте стоят Павлин, Глафира, Мелания, Шурка, Варвара и во многих частях роли сам Егор. Очень хороши маленькие роли — Тятин, Достигаев, Пропотей, Таисья, Лаптев, Трубач, Антонина. Если бы Леонидову роль удалась до конца, спектакль был бы исключительным. Но мои опасения все-таки оправдались. Вы знаете Леонидова. Сцены большого потрясения, часто удивительная простота, когда искусство совершенно исчезает, до того актерская индивидуальность сливается с ролью, а в то же время образ неуловим. Рисунок то и дело возбуждает сомнения. Некоторые куски роли пропадают, как будто бы даже тяготят его. Конечно, он все-таки имеет очень большой успех и производит сильное впечатление. И все-таки, по-моему, Вы будете довольны.

Комнаты очень удались: просто, реально, содержательно… Конечно, сразу же раздались упреки в излишнем натурализме, в том, что детали могут отвлекать от актеров. Но я хитрый, я приготовил ответ: по открытии занавеса, не меньше трех полных минут, за окнами симфония улицы в военное время. За эти той минуты зрителю представляется возможность рассмотреть комнату во всех подробностях, чтобы потом он уже не смел упрекать режиссуру в том, что она отвлекает его внимание от актера. Если он это будет делать, то просто по скверной привычке придираться к режиссуре Художественного театра. Очень удался финал, когда с улицы врываются радостные крики демонстрации и отблески ночных факелов». (Там же, стр. 390 – 391).


Февраль (до 25)


В письме к Станиславскому из Ленинграда рассказывает о том, как создавался спектакль «Егор Булычов и другие»: «… работа была длительная. Дело в том, что, как я Вам предсказывал, Леонидов пошел совсем не по той дороге, по которой мне хотелось вести пьесу. Бог знает с чего, он решил, что эта пьеса написана на тему о смерти. О смерти вообще. Будто бы даже тут что-то есть от “Смерти Ивана Ильича”. И сразу же он себя наладил на очень мрачный тон. Сразу начал репетировать Булычова угнетенным и дряхлеющим. А я хотел — сильным и несдающимся.

… И другие лица Сахновский повел так, что мне пришлось довольно долго спорить с ним. Как Вы знаете, и с юоновской планировкой я не совсем сходился». (Там же, стр. 391).


{461} Февраль 25, 26


Репетирует отдельные сцены «Грозы».

Февраль 27


Владимир Иванович рассказывает актерам свои впечатления от просмотра трех актов «Грозы». (См. запись в протоколе репетиции).

Март 1


Вл. И. Немирович-Данченко введен в почетный президиум комиссии по празднованию юбилея Н. И. Собольщикова-Самарина.

Выступает на конференции музыкальных драматургов299. «Около трех часов аудитория наслаждается исключительной острогой мысли мастера, остроумием его сравнений и обобщений, меткостью даваемых им характеристик». («Говорит В. И. Немирович-Данченко», «Литературная газета» от 4 марта 1934 г.).


Март 3


Репетирует «Грозу», анализирует образ Кабанихи. «Зерно — власть, сквозная линия — покорять. … страсть власти — сильнее всякого запоя». (Из протокола репетиции).

«Дорогому Владимиру Ивановичу от совращенного им на погибельный путь драматургии бывшего беллетриста К. Тренева», — с такой надписью получил Владимир Иванович от Тренева его «Избранные произведения». (Музей-квартира Вл. И. Немировича-Данченко).


Март 4


Подписывает обращение советских художников к мастерам сцены всех стран: «Мы зовем вас стать на нашу сторону», («Известия»).

После общей беседы с исполнителями работает с К. Н. Еланской над ролью Катерины в «Грозе».


Март 5 – 7


Вместе с режиссерами П. А. Марковым и П. С. Саратовским репетирует первый акт «Травиаты». После общих репетиций работает с исполнителями партий Виолетты и Альфреда — М. С. Федосеевой и Н. И. Тимченко.

Март 6


Вл. И. Немирович-Данченко приветствует тт. Димитрова, Попова и Танева, приехавших в Москву, и приглашает их посетить спектакли МХАТ. «Театр рвется хотя бы в ничтожной {462} доле заплатить вам художественной радостью за те чувства, какие возбуждает в нем ваша героическая жизнь.

Директор театра — народный артист республики Вл. И. Немирович-Данченко». («Правда»).


Март (начало)


«Поздравляю с огромным успехом оперы Шостаковича, — пишет Станиславский. — Если он гений, это отрадно!» (Архив К. С.).

Март 10 – 18


На репетициях «Травиаты».

Март 17 – 19


Ведет репетиции «Грозы».

В «Советском искусстве» и «Литературной газете» опубликован отчет о встрече МХАТ с драматургами и критиками, о выступлении Вл. И. Немировича-Данченко: «Значительную часть своей речи В. И. посвящает полемике с критиками, обвиняющими МХАТ… в “непреодоленном бытовизме”». («Литературная газета» от 18 марта 1934 г.).

«Быт — это сама жизнь. Театр не имеет права выбрасывать жизненных красок из спектакля… Но это вовсе не натурализм… Художественный театр не увлекается бытом ради быта…». («Советское искусство» от 17 марта 1934 г.).

Март 23


Беседует с артистами и режиссерами МХАТ об опасности «сентиментализма» и «резонерства»: «Сентиментализм губит драматический театр уже на протяжении 50 – 60 лет. … Станиславский всегда преследовал наигранную, сентиментальную женственность». На вопрос М. М. Яншина, нет ли сентиментализма в постановке Мейерхольда «Дама с камелиями», Владимир Иванович отвечает: «Пьеса Дюма пронизана сентиментализмом: общество отвергает куртизанку Маргерит, в конце же все эти люди оказываются очень хорошими, все происшедшее объясняется недоразумением. Мейерхольд поставил “Даму с камелиями” мужественно, ибо сентиментализм не равнозначен сентиментальности300

{463} … Отказавшись от линии художественного максимализма, мы застрянем в быту, быт не будет отточен до высокой идейности — наоборот, он может снизиться до мещанства, а простота — до скуки». (Запись В. Я. Виленкина. Архив Н-Д, № 7538).


Март (после 23)


Смотрит спектакль «Бойцы» Б. Ромашова в Малом театре: «Я с особой яркостью ощущал то, что сентиментализм начинает проникать в современный репертуар и современную публику… искусство утешающее, успокаивающее, благодушное: все, мол, в жизни благополучно, какие бы тревоги ни были». (Из стенограммы беседы с труппой МХАТ от 2 апреля 1934 г. Архив Н-Д, № 7539).

Март 31


Репетирует с М. Н. Кедровым первый акт «Врагов».

Апрель 2


Из беседы с труппой МХАТ.

«Вопрос, заданный В. К. Новиковым: Вот Вы недавно пришли к нам на репетицию “Врагов” и сразу поставили целый ряд задач почти перед всеми действующими лицами, причем совершенно другое направление дали. Что Вас заставило это сделать?

Ответ В. И. Немировича-Данченко: Одни идут от идеи, другие от жизненной картины, отдельного образа, того или иного случая. Я шел от идеи. Идея ясна и проста — враги. Вот Михаил Скроботов, которого репетирует М. И. Прудкин… это враг пролетариата… Артист должен играть так, чтобы чувствовался во всем бешеный темперамент Скроботова, он бешено несется по жизни. … Я еще Прудкину советовал два раза споткнуться, чтобы резче подчеркнуть его стремительность.

… Скроботов говорит несколько слов и умирает. Вбегает Жена. Слезы, крики, истерика. Тут же на сцене стоит убийца. Важнейшая сторона репетиции — выбрать верную задачу — отсюда идет и большая идея. Часто мы схватываем мелкие задачи, а более глубокие, важные для идеологии пьесы, упускаем». (Из стенограммы беседы. Архив Н-Д, № 7539).


Апрель 3


На репетиции «Врагов» анализирует характеры действующих лиц.

Приходит на репетицию «Грозы». Не удовлетворен тем, как исполняется монолог Катерины «Отчего люди не летают?» Хвалит Б. Г. Добронравова: «Тихон — замечателен.

{464} Его несколько скупых жестов схвачены верно». (Из протокола репетиции).

Апрель 4, 5


Работает над первым актом «Травиаты».

Апрель 7 – 11


Ведет репетиции «Грозы».

Апрель 12


Запись в дневнике Леонидова: «Вчера наконец у нас на “Булычове” Горький. Накануне у него Немирович-Данченко. О чем разговор, не знаю». (Л. М. Леонидов, Воспоминания, статьи, беседы, переписка, записные книжки, стр. 404).

Апрель (до 13)


Пишет статью для журнала «Рабис» о засорении и вульгаризации языка в современной литературе и театре. (Черновик. Архив Н-Д, № 7328; см. «Рабис», 1934, № 4).

Апрель 13


В Музыкальном театре проводит совещание с композиторами Д. Шостаковичем, В. Шебалиным, А. Александровым, Б. Шехтером. Говорит о путях создания советской оперы, о том, что в ней должна быть «композиция большой музыкальной формы… Какая это будет опера… будет ли это реальная драма, как, например, “Катерина Измайлова”… могут быть и большие ораторные произведения, которые требуют больших хоров, статических дуэтов, трио, ансамблей, как будто уже невозможных в реальной опере. … Может быть, возможен был бы и такой эксперимент. Меня сейчас Малый театр просит поставить “Медею” Еврипида с В. Н. Пашенной. Музыкальный театр решил, что было бы лучше написать для этой трагедии музыку, хоры и создать представление, в котором великолепные драматические актеры выступили бы в роли Медеи и Язона…

Необходимо, чтобы композиторы приходили к нам в театр, как в родной дом». (Из стенограммы совещания. Архив Н-Д, № 7591).


Апрель 21 – 23


Ведет репетицию четвертого акта «Грозы».

Апрель 22


Из беседы Немировича-Данченко с участниками массовых сцен «Грозы»: «Относительно атмосферы четвертого акта… ничего не надо играть. Надо найти в себе какую-то тупость. Мозги не двигаются. Наевшись до отвала, они выспались хорошенько, нарядились и пошли гулять. … Ищите {465} в себе, идите от себя. Всегда, что найдено от себя, бывает просто и хорошо. Идя от себя… вы найдете индивидуальное в образе, не заслоненное общетеатральным»301. (Из записей помощника режиссера В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Апрель 30


Вечером смотрит спектакль «Карменсита и солдат». Уточняет задачи оркестра, задачи всего ансамбля. Просит хор передавать большую жизнерадостность, страстность, упоенность, наслаждение, с которыми хор следит за событиями. (Тогда не будет впечатления мрачности, обреченности). Напоминает, что в финале третьего акта «Хозе не встает, а только глазами заставляет Карменситу пятиться назад, а в четвертом, после того как Хозе убивает Кармен, исполнитель роли Хозе М. Кутырин должен медленнее опускать тело Кармен на землю.

В связи с переменой светового оформления, увеличением аппаратуры, преобладанием желтого цвета, который съедает краски грима, Владимир Иванович дает задание художнику и гримерному цеху найти новые тона красок грима». (Из дневника спектаклей. Музей Музыкального театра).


Май 1


Из статьи Вл. И. Немировича-Данченко «Освобожденное творчество»: «Революция внедрилась в театр вширь и вглубь. Нигде в мире театр не является, как у нас, большим государственным делом. Когда я говорю за границей о нашем театре, мне или не верят, или завидуют». («Известия»).

Май 2


Смотрит спектакль «Страх» и советует исполнителю роли Боброва не брать на руки пионерку Наташу… «Это еще остатки от сентиментально трактованной раньше сцены». (Черновой набросок. Архив Н-Д, № 62).

Малый театр приглашает Владимира Ивановича для постановки, предоставляя право выбора пьесы302.


Май 4


Советует М. М. Тарханову, играя Дикого, не говорить на «о», так как это чрезвычайно избито. (См. записи В. В. Глебова. Музей МХАТ).

{466} Май 17


В «Советском искусстве» опубликована статья Немировича-Данченко «Вопреки театральной традиции. “Гроза” в МХАТ имени Горького»: «Революционный дух, заложенный в этой драме, настолько силен, что если идти от авторского текста… то обнаружится такое огромное революционное содержание, которое не будет нуждаться ни в каком тенденциозном истолковании».

Май 25


Просматривает второй и пятый акты «Грозы», упрекает А. П. Зуеву в том, что она «играет» образ Феклуши, повторяя уже сыгранное ею в других ролях: «… ищите и Вы сможете создать новый образ». О. Н. Андровскую просит в интонациях Варвары идти от себя, но сохраняя логические ударения Островского. Подробно останавливается на финальном монологе Катерины, разбивает его на куски. Репетирует сцену прощального свидания Бориса я Катерины. (Из записей В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Май 26


Работает с К. Н. Еланской и С. Г. Яровым над сценами Катерины и Бориса в «Грозе».

Июнь 1


Вместе с П. А. Марковым, Б. А. Мордвиновым, П. С. Саратовским репетирует «Травиату».

Июнь 11


В. Г. Сахновский в статье «История двух спектаклей» пишет: «Я бы сказал, что Владимир Иванович до педантичности требователен к тому, чтобы не только не вставляли своих слов, но и чтобы порядок слов был тот в репликах актеров, каков он в тексте автора. … Неясности словопроизнесения, просыпание слов, дикционная мазня уничтожают возможность услышать и понять мысль автора, понять и оценить язык автора». («Советское искусство»).

Июнь 13


Просматривает костюмы для первого акта «Грозы».

Июнь 19


Из статьи Немировича-Данченко в «Правде» «Простота героических чувств»: «Героическая эпопея челюскинцев должна не только произвести огромное впечатление на театр, на актеров и режиссеров, — она должна быть ими глубоко продумана.

У нас до сих пор и актеры и постановщики, представляя героев, становятся на ходули. До сих пор исполнители не {467} только всех Раулей, Марселей (“Гугеноты”), Дон Карлосов, маркизов Поза, героев Гюго, но даже героев простого русского репертуара всегда стремятся к созданию каких-то непростых человеческих фигур. В жесте, в интонации, в мимике — во всем они ищут таких внешних исключительных красок и черт, благодаря которым самое геройство кажется надуманным.

И вот пример челюскинцев показывает, что героями могут быть люди самые простые…

Театры и, в частности, актеры должны подумать над тем, каким огромным внутренним огнем, какой стойкостью, какой преданностью своему народу должны обладать люди, чтобы быть подлинными героями в самых простых бытовых проявлениях, и каким пафосом необычайной простоты должен обладать актер, стремясь к созданию такого героического образа.

… простота вовсе не означает приниженности чувств и задач…». (Вл. И. Немирович-Данченко, Статьи. Речи. Беседы. Письма, стр. 50).

Июнь 21


Выезжает в Берлин и Карловы В ары.

Июнь 30


«“Грозу” оставил почти совсем готовой по актерской линии. И совсем не готовой по постановочной. Все эскизы утверждены и почти закончены, но на сцене был готов только первый акт.

… “Враги” в самом зачаточном виде. У бедного Кедрова не было ни одной репетиции с полным составом, все время болели. Кроме того, он до сих пор не столковался с художником. Мне даже надоело уже сводить его с Юоном. Договориться они не могут303. … “Чудесный сплав” Киршона успех имеет громадный. … Это — чистейший водевиль с серьезной темой. Иногда переходит в чистейший фарс. … Исполняется у нас отлично — молодо, весело, очень просто и искренно. Все исполнители имеют большой успех… Грибов играет с особенным мастерством и художественностью, — самой настоящей, высокой марки. Для молодых актеров это великолепная школа — чувствовать положение и подавать слова, не изменяя простоте и задачам.

… На будущий год ждем пьесу от Бабеля, от Афиногенова — он уже читал мне в черновике…

… С чеховским репертуаром нельзя откладывать. Вахтанговцы поставят “Чайку”, Симонов уже репетирует “Вишневый сад”. И там и там, конечно, “разобьют на эпизоды” и {468} вообще осовременят. Мы обязаны иметь классическое исполнение пьес Чехова; наиболее совершенное в наших возможностях и в нашем искусстве. Тогда пусть рвут на клочья! Но когда на нашей сцене Чехов отсутствует совсем, — им как бы дается carte blanche304 делать с ним что они хотят. Такое инертное отношение нам могут не простить. Мы обязаны противопоставить своего Чехова». (Из письма к Станиславскому. Архив Н-Д, № 1810).


Август 12


«Мы уезжаем из Берлина 17-го, будем в Москве от поезда до поезда (19-го) полным инкогнито. 21-го рассчитываем быть в Ялте. В Москву не раньше первых чисел октября. … сказать Сейлеру, что меня нет в Москве именно потому, что я хочу в октябре послать ему конец книги»305. (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 472).

Август 26


Из Ялты пишет Станиславскому: «… К 75-летию Чехова совершенно обязательно что-нибудь сделать. … Лучше всего, разумеется, “Чайка”, как самая тонкая, самая грациозная, самая молодо-искренне-лирическая. Дальнейшее, т. е. “Три сестры” и “Вишневый сад”, уже больше произведения мастерства, чем непосредственной лирики. Не поставить нам “Чайку” — какой-то грех. Т. е. грех отдать ее другим театрам на новое сценическое искусство — раздирания на клочья, — не испробовав самим применить к ней все то совершенное, чего мы достигли в искусстве за 36 лет, — применить к ней самые вершины и глубины наших достижений.

… У меря лично такие чувства:

“Чайку” я могу воспринимать совсем заново. Приблизиться так, как будто я никогда не участвовал в ее постановке…». (Избранные письма, стр. 394 – 395).

Сентябрь 11


В письме Станиславского к Немировичу-Данченко: «О Кедрове я высокого мнения — он подлинный художник и твердый человек». (Архив К. С.).

Сентябрь 20


Немирович-Данченко пишет Станиславскому: «Признаюсь, у меня на Ваше возвращение были другие расчеты… В моем понимании наша мудрость должна заключаться в умении заставить людей работать так, как надо для {469} дела. Для нас ценны и те и другие, и у тех и у других имеются достоинства и недостатки. … “Не могут ужиться друг с другом” — непристойная для серьезных людей, любящих дело, отговорка. Я считал нашей трудной и неэффектной обязанностью требовать такого отношения к делу, где каждый работник уважал бы труд другого и без чванства боролся бы со своими собственными недостатками. Ради дела». (Архив Н-Д, № 1815).

Сентябрь (после 20)


Получает извещение, подписанное А. М. Горьким, о том, что он избирается членом Пушкинского комитета при ЦИК Союза ССР в связи с приближающимся 100-летием со дня смерти поэта. (Музей МХАТ).

Сентябрь 26


«Телеграфируйте адрес Афиногенова. “Портрет” в настоящем виде репетировать нельзя. Требуется серьезная художественная чистка. Думаю, что и вообще пьеса не для основной сцены. Роли распределены поверхностно, без глубокого замысла». (Телеграмма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 477).

Октябрь 2


Получает телеграмму из Наркомпроса, в которой сообщается, что по решению ЦК ВКП (б) он введен в состав советской делегации на международный театральный конгресс в Риме. (Архив Н-Д, № 3369).

Отказывается от поездки на конгресс: «К величайшем) сожалению физически не могу: 6 ночей в вагоне туда и 4 назад!!. Я послал в форме привета конгрессу короткий доклад по-французски». (Из письма к Бокшанской от 3 октября 1934 г. Архив Н-Д, № 480).


Октябрь 3


В письме к Бокшанской: «О “Портрете”. Афиногенов был у меня проездом из Одессы в Сочи во время остановки парохода. По художественной части мы договорились. Но вот… когда он уже уехал… я прочел в “Советском искусстве” о чтении им пьесы в МХАТ 2… Но я категорически протестовал против этого. Говорил и Афиногенову и Киршону. Не хочу я работать, если рядом торопятся обогнать, причем сам автор или автор и художник (“Катерина Измайлова”). … И считаю вообще такое положение для Художественного театра оскорбительным. Если автор не желает открыто предпочесть наш театр другому, — пусть и отдает ему». (Там же).

{470} Октябрь 5


В письме А. Н. Афиногенова о пьесе «Портрет»: «Над пьесой думаю… Многое, очень многое из Ваших беглых наметок карандашом принял к исполнению и руководству… Не совсем пока принимаю — мать, ее измененную роль, разве только пройтись кое-где, как ретушью… но изменять образ?.. Не знаю… Потому, что упор пьесы — на то, что в этой новой семье — и отношения новые, без надрыва и угрызений совести… И Михаил не может быть таким старым… Но что безусловно правильно у Вас — это указание на язык Михаила… Здесь я нашел для себя благодарный материал для перемен в строении фраз, мыслей, без изменения сцен и каркаса актов… Готов на всякие уступки, лишь бы осуществить пьесу под Вашим руководством»306. (Архив Н-Д, № 3133/1).

Октябрь 10


А. О. Степанова спрашивает: оставил ли Владимир Иванович мысль о постановке «Ромео и Джульетты» или отложил ее. (Из письма Бокшанской. Архив Н-Д, № 3369).

Октябрь 12


В письме к Афиногенову Владимир Иванович возражает против того, чтобы «Портрет» одновременно ставился в другом театре: «Остаюсь глубочайшим противником этого параллелизма. Вы приводите примеры: “Булычов”. — Но вот именно после “Булычова” я начал особенно упорствовать на своем отрицании. “Враги”. — Но если бы Вы знали, с какой отчаянной неохотой занимаются актеры, — опять-таки потому, что пьеса только что сыграна307. “Любовь Яровая”, — все потому же еще неизвестно, пойдет ли. Пример “Грозы”, разумеется, не подходящ — это классика. Совсем иные задачи остановки, чем для новой пьесы. Да и то я вот задумываюсь — над “Ромео”, ставить ли, раз в другом театре уже год работают.

Почему я против параллелизма? Потому, во-первых, что нас всегда обгонят. А обгонят не потому, что мы ленивее, а потому, что мы видим дальше и больше, чем они, и ставим задачи глубже, чем они, — и авторские и актерские. А так как наша работа не может остаться в тайне, то они используют и те углубления, разъяснения и “оправдания”, которые будут найдены нами. Ничем Вы меня не убедите, что этого можно избегнуть. … Если бы я написал пьесу, то я искал бы возможностей показать ее в сильном монолите, сработанном {471} в спокойных условиях сосредоточенного, глубокого труда, с театральными художниками, наиболее подходящими к моей пьесе, даже без дублеров, ничем не засоряя работы — ни “темпами”, ни так называемыми “соревнованиями”, ни моей жаждой скорейшей популярности. Потом, когда пьеса прошла и укрепилась, — пусть другие театры или пользуются этим, или стараются создать лучшее…». (Архив Н-Д, № 2470).


Октябрь 16


Возвращается из Ялты в Москву.

Октябрь (до 21)


Ведет репетиции «Травиаты» в Музыкальном театре.

Октябрь 21


Вступает в репетиции «Грозы». Недоволен медлительностью, тягучестью исполнения. (См. записи В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Октябрь 22


Из беседы с исполнителями «Грозы»: «То, о чем мы мечтали, уже сейчас доходит… Две стихии — Катерины и Кабанихи. Что Кабаниха “грозная” — это доходит. Очень выразительны у Вас308 глаза. Кабаниха ненавидит Катерину до слез. У меня мечта из Кабанихи сделать монумент, пропитанный жизнью… В глазах Катерины может быть и радость и смерть и сияние, но просто бодрость — это не в ее плане». (Там же).

Октябрь 23


Делает замечания по репетиции третьего акта «Грозы», упрекает Тарханова в том, что его Дикой не страшный, а добродушно-пьяненький; «Катерина слишком много целует Бориса… что вообще не в ее психологии. Там дальше у нее фраза: “Мне умереть захотелось”, какой же тут угар в поцелуях. Разглядывание Бориса в начале сцены было великолепно. До того, как бросается на шею, никаких поцелуев не должно быть. Да и кидается на шею, может быть, без поцелуев, а с самочувствием: “Вот здесь бы умереть”. После этого опять рассматривает его. Он еще далек ей. Она гораздо глубже по натуре своей. Постепенно идет приближение к нему. Все ближе, ближе рассматривает его, впивается в него глазами. А от этого и придет состояние “делай со мной, что хочешь”». (Там же).

Предполагает сократить в «Грозе» первую картину {472} третьего действия: «После того как показано “темное царство” в финале второго действия, нужно либо давать простор, либо такую темноту и мрачность, которая была бы еще сильнее, чем во втором акте». (Из протокола репетиции).


Октябрь 31


Просит художника И. М. Рабиновича «переписать декорации четвертого акта в стиле реальных декораций первых трех действий: и камни и арки настолько аккуратны, с прямыми линиями, что это сразу дает впечатление фальши». (Из записей В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Ноябрь 1, 2


Репетирует «Грозу». «После спектакля молодой зритель должен подумать: “что делали со свободным духом!”… Придя за кулисы я сразу должен понять по вашему состоянию, что вы сегодня играете — трагедию, драму или водевиль». (Там же).

Ноябрь 4


Репетирует четвертый акт «Грозы». Хочет, чтобы «все сцены шли на народе», на гулянии. Определяет отношение толпы ко всем событиям, к Катерине, Дикому, Кабанихе, к сквозному действию пьесы. Выверяет линию поведения Катерины и Бориса в четвертом акте. (Там же).

Ноябрь 5


Ведет репетицию «Травиаты».

Ноябрь 6


Из беседы с А. Корнейчуком о постановке «Платона Кречета» в МХАТ: «Уже первые встречи с В. И. Немировичем-Данченко дали мне не только много радости, но и обогатили творчески. Никогда не забуду ту теплоту, с которой меня встретили руководящие работники театра». («Литературная газета»).

Из воспоминаний А. Корнейчука о первой встрече с В. И. Немировичем-Данченко: «Пришел к нему. Он увидел, что я очень взволнован. Успокоил меня… — Читайте. Я сказал: “Это на украинском”. — Я пойму. Я же Данченко. … Когда я прочел, он сказал: “Художественный театр будет ставить Вашу пьесу”»309. («Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. I, стр. 110).


{473} Ноябрь 9


Работает над четвертым актом «Грозы», делает указания исполнителям народной сцены. О Кабанихе и Тихоне говорит: «… у Кабанихи — в финале: “Вот воля-то куда ведет…” такое торжество, такое отвратительное злорадство, что этим злорадством она захлестнула весь финал. У Тихона — очень сложное внутреннее состояние. Что он стоит около Катерины — этого мало. Ему и обидно и ее жалко. Как увидел это лицо маменьки… захотелось защитить Катерину от матери». (Из записей В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Ноябрь 11


Просматривает репетицию пятого акта «Грозы», критикует «затяжной» ритм акта. Говорит Добронравову: «… у Вас все великолепно, только краски расположены не по-трагедийному… Надо взбудоражиться, разметаться вовсю, а не проезжаться на своих полутончиках, и конец — не на покое, а на колоссальном драматическом взрыве. Как трагедии Шекспира кончаются…». (Там же).

Ноябрь 13


Работает над пятым актом «Грозы»: «Пусть Борис первую фразу говорит в темноте, а свет дать тогда, когда они увидели друг друга. … Фраза Катерины — “Вот мне теперь гораздо легче сделалось” — у Вас получается… “теперь я могу жить”. Этой фразой Вы возвращаетесь к жизни, а должно быть наоборот и смысл ее — “могу теперь умереть”. Отсюда и начинается смерть.

… Только после слов “Тяжело тебе, Катя” они впервые отрываются друг от друга. Отсюда и начинается самая драма… здесь начинается прощание. Близкие, теплые интонации жизни начинают исчезать и появляется большой холод. Внутренне спокойней, огромней… тоски уже нет, а что-то могильное… умру. Здесь в ней уже перемена. Катерина уже не та, что была в начале сцены. У нее в глазах уже не слезы… а смерть.

… Пафос Кулигина, исступление Кабанихи и страдание Тихона — вот финал». (Там же).

Ноябрь 17


Репетирует четвертый акт «Грозы». Останавливается на сцене обывателей с Кулигиным: «Как стая волков, способны в любой момент разорвать его…». (Там же).

Ноябрь 19


Пишет статью для сборника «Москва социалистическая». «В Европе или Америке театр — только одно из звеньев бесконечной цепи балов, кутежей, фешенебельных клубов, роскошных гостиных и т. п. У нас же театр занимает первейшее, {474} глубоко значительное место в духовных развлечениях народа». (Черновик. Архив Н-Д, № 7331).

Ноябрь 20


У себя дома репетирует отдельные сцены «Травиаты».

Ноябрь 26


Присылает записку в театр по поводу репетиций «Грозы»: «Против купюры о Москве не спорю, так как здесь смех съезжает до зубоскальства. Поэтому же прошу Судакова, Ливанова и Андровскую подумать над куском, когда Кудряш и Варвара становятся около целующихся Катерины и Бориса. Не съезжает ли и здесь комизм до дурного фарса? Как бы они ни старались делать это осторожно». (Архив Н-Д, № 485).

Декабрь 1


Узнает, что убит С. М. Киров, который только три дня тому назад был в МХАТ.

Декабрь 2


Протестует против того, чтобы шло первое представление «Грозы»: «Актеры, взволнованные убийством С. М. Кирова, не смогут играть, зрителю будет не до спектакля». (Из беседы с участниками спектакля «Гроза» 10 января 1935 г. Запись В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Декабрь 4


«Смерть тов. Кирова наполняет сердца гневом, ненавистью». (Из статьи Немировича-Данченко и Станиславского в «Известиях»).

Декабрь 16


В. В. Дмитриев сдает Немировичу-Данченко макеты декораций первого и третьего актов «Врагов». «Макеты приняты». (Из протокола репетиции).

Декабрь (до 25)


«В последние же дни я должен был с головой окунуться в генеральные репетиции “Травиаты”». (Из письма к Станиславскому от 27 декабря 1934 г. Архив Н-Д, № 1819).

Декабрь 25


Премьера «Травиаты» в Музыкальном театре.

«Я считаю “Травиату” большим шагом к наиболее совершенной постановке музыкальных произведений. Музыка здесь обнимает решительно все происходящее на сцене и, однако, глубоко сливается с драмой действующих лиц. Красота {475} музыки, ее динамика, все ее оттенки и все психологические движения актеров, все их внутренние человеческие задачи — как бы одно и то же. Это — лицо нашего театра». (Вл. И. Немирович-Данченко, Статьи. Речи. Беседы. Письма, стр. 265).





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   36   37   38   39   40   41   42   43   ...   56


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница