Фрейдкина Л. М. Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко



страница45/56
Дата05.03.2019
Размер8.59 Mb.
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   ...   56

{561} 1941 – 1943
Великая Отечественная война. «Вместе со всем народом». Новые творческие планы. В городе своего детства — Тбилиси. Беседы с труппой Театра имени Руставели. Замыслы шекспировских постановок — «Король Лир», «Антоний и Клеопатра». Государственная премия за спектакль «Кремлевские куранты». Статья «Кого мы защищаем? Кого и что в Отечественной войне спасаем?» Интерес к советской прозе — отзывы о «Падении Парижа» И. Эренбурга, повести Л. Кассиля «Великое противостояние» и др. Пьесы А. Толстого и Вл. Соловьева об Иване Грозном. На репетициях «Русских людей» К. Симонова. Вторая Государственная премия. «Лицо нашего театра». Мысли об искусстве, высказанные на репетициях «Пиковой дамы», «Последних дней», «Последней жертвы». Смерть. Постановление Совнаркома СССР об увековечении памяти народного артиста Союза ССР Вл. И. Немировича-Данченко.

1941

Июнь 22


«Нет ни одного человека, который, узнав сегодня о чудовищном вероломстве фашистского германского правительства, не был бы целиком охвачен чувством национального гнева и патриотического энтузиазма. … Я твердо знаю, что советский театр сделает все, чтобы его работа была полезной и нужной в осуществлении открывающихся перед нами великих всенародных задач», (Из статьи для ТАСС. Архив Н-Д, № 7373).

Июнь 25


В «Горьковце» напечатана статья Немировича-Данченко «Готовы к защите Родины».

Июнь 27


В «Правде» — статья Немировича-Данченко: «Работники искусств — вместе со всем народом».

Июль 4


«Нет большего преступления перед историей, как порабощение одних народов ради шкурного блага других». (Из речи для иностранного радиовещания. Архив Н-Д, № 7374).

Июль


Ведет репетиции «Корневильских колоколов» в Музыкальном театре.

{562} Июль 16


«Все мы, все народы нашего братского Союза переживаем грандиознейшую эпоху истории человечества, когда великая правда жизни должна утверждаться жертвенностью множества людей, может быть лучших из нас. В эту пору особенно глубоко ощущается крепкая духовная связь всех нас, преданных идее мира, всех нас, отдающих борьбе за эту идею все силы, энергию, волю, саму жизнь». (Из черновика статьи в газету «Красный Флот». Музей Музыкального театра).

Август 9


Со старейшими актерами Малого и Художественного театров эвакуируется правительством в Нальчик.

Август 15, 16


«Тут [в Нальчике] встретил и Шапорина… Мясковского, Прокофьева, который собирается написать здесь оперу “Война и мир”, и Грабаря, уверявшего, что надо поселиться поближе друг к другу… А уж позднее — Климова, Ульянова, Рыжову». (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 563).

Август (середина)


В Москве Оперный театр имени К. С. Станиславского сливается с Музыкальным театром имени Вл. И. Немировича-Данченко.

Август 23


В Нальчике проводит беседу с коллективом Кабардинского театра.

Август (до 24)


«Вдали от дел тяжко». (Из срочной телеграммы в МК ВКП (б). Текст приводится в письме к Е. Е. Лигской от 24 августа 1941 г. Архив Н-Д, № 955).

Август 25


«Отступаем. Тяжело. Неужто за Волгу? Нет, до Волги не дойдут». (Из записей А. А. Ефремова о встречах с Вл. И. Немировичем-Данченко в Нальчике. Личный архив А. А. Ефремова).

Август 27


«Помню Ваши слова, что Вы всегда без театра, вне театра тоскуете, скучаете. Вернее, если тоскуете или скучаете, то это непременно, когда Вы вне театра». (Из письма Бокшанской. Архив Н-Д, № 3383/8).

Август 29


Просит композитора Ю. Шапорина передать Комитету по {563} делам искусств, что он рвется в Москву. Посылает телеграмму за телеграммой.

Август 31


«Владимир Иванович уже собирается обратно в театр». (Из письма Качалова к сыну (В. В. Шверубовичу). «Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. II, стр. 638).

Сентябрь 3


В Нальчике работает с Москвиным и Тарасовой над сценами Фрола Федулыча и Юлии Тугиной из «Последней жертвы» Островского.

Сентябрь (середина)


Начал репетировать «Антония и Клеопатра» Шекспира с Тарасовой и Качаловым.

Сентябрь


Задумал постановку «На всякого мудреца довольно простоты» с актерами Малого и Художественного театров.

Сентябрь – октябрь


«У Вл[адимира] Ив[анов]ича всякие планы новой творческой работы». (Из письма Качалова к сыну (В. В. Шверубовичу). «Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. II, стр. 638).

Сентябрь 17


«В. И. Немирович-Данченко решил писать книгу “О спектакле”, о процессе создания спектакля: 1) почему ставится пьеса, что лежит в ее основе, 2) распределение ролей и т. д. Он сказал мне: “Смогу ли я писать? Слишком я люблю жизнь, саму жизнь… Вот хочется совершенствоваться в английском языке: А может уж поздно… Мне бы еще пятнадцать лет жизни…”». (Из записей Ефремова о встречах с Немировичем-Данченко в Нальчике).

Сентябрь 21


Днем смотрит «Женитьбу Фигаро» в Кабардинском театре: «Не ожидал, что встречу в Нальчике такую школу, такое хорошее направление реального искусства…

Национальное вливается в большое общее русло искусства». (Из письма к А. А. Ефремову. Избранные письма, стр. 430 – 431).


Сентябрь 28


Работает с А. А. Ефремовым над ролью Глумова в комедии Островского «На всякого мудреца довольно простоты». «Глумов внешне воспитан, скромен. В сцене с Мамаевым из первого акта он не должен наигрывать глупость, притворство». (Из {564} записей Ефремова о встречах с Немировичем-Данченко в Нальчике).

Сентябрь 29


«Не понимаю, как можно выкидывать [в “Пушкине”]354 последнюю картину. Идеологически, политически она необходима. И очень яркая. Безнадежная? А какая же надежность могла быть при Николае Первом? Великого поэта хоронят тайком! Как же отказаться от этой картины? Очевидно, режиссура не нашла еще формы, глубокой, простой формы, великолепного исполнения.

… Да, если даже Ольга Сергеевна [Бокшанская] не поняла этой моей (да и всех здешних) смятенности между Москвой, Нальчиком, мыслями о ближайшем будущем, работой в своем деле, путями — опасными или нет, событиями военными, оставленными родными, вынужденным безделием, вечерней и ночной тоской, — если даже так знающая меня Ольга Сергеевна не поняла, не ощутила, — то, очевидно, эта задача по психологии очень уж трудная. А описать ее в письме тоже не легко. Да, нет! Поймет и без описаний!..» (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 2947).


Октябрь (начало)


Репетирует отдельные сцены из «Последней жертвы» Островского.

Октябрь 12


«… Сегодня я как будто в первый раз ощущал великолепнейший день. Два дня был сплошной туман и мокрый снег. И холод! Здесь туман с дождем особенно нудны, особенно безнадежны; кажется, никогда в жизни не увидишь больше солнца…

Правда, все переживания, даже приятные от изумительного дня, подернуты тоской. Но с этим, уж ничего не поделаешь. В такие дни еще больше ноет “зубная боль в душе”. Тут и “прощай, жизнь!”, и облачное, туманное будущее, полное надежд для молодых и сильных, и — с неотвязной ноющей тоской настоящее. И как это ни сентиментально, а приходится признаться, что в душе все что-то плачет…

Я что-то не помню в своей жизни такого длительного ощущения одиночества». (Из письма к Е. Е. Лигской. Избранные письма, стр. 432).

Октябрь (до 28)


Приходит извещение от Комитета по делам искусств о переводе Немировича-Данченко в Тбилиси: «К сожалению, меня Комитет не забыл и в Москву не пускает. Почему, я не понимаю. {565} Я не боюсь бомбежек и спал в укрытии». (Из записей Ефремова о встречах с Немировичем-Данченко в Нальчике).

Выезжает из Нальчика. В Орджоникидзе Владимира Ивановича встречает художественный руководитель Театра имени Руставели А. А. Васадзе. По Военно-Грузинской дороге они едут в Тбилиси.


Октябрь 28


Приезжает в Тбилиси. «Стоило мне провести один день в моем родном городе Тбилиси, чтобы увидеть те поистине чудесные завоевания, какие произошли и здесь». (Из статьи «Защитим нашу Родину, нашу свободу», «Заря Востока» от 7 ноября 1941 г.).

Ноябрь 7


«В эти дни никакими силами не оторвать мысли от фронта… И я себе представляю сердце нашей страны, нашу Москву в эти дни… бодрой, собранной, готовой на все жертвы, чтобы спасти нашу свободу и уничтожить со всеми корнями гнуснейшее явление человеческого существования — фашизм». (Там же).

Ноябрь 29


«… Я здесь нахожусь вот уже месяц. Пока заканчиваю те воспоминания о моих первых театральных впечатлениях в Тбилиси, которые Вы знаете, и через неделю хочу выступить с ними в отдельном вечере (сбор с этого вечера отдам на оборону).

… Предполагаем еще поставить (уже начали репетиции) “Мудреца”.

… А я, очевидно, буду проводить мое искусство в театрах Руставели, Марджанишвили и в Большом оперном.

27-го смотрел Хораву и Васадзе в “Отелло”. Хорава Отелло замечательный. Нахожу даже, что это явление театральное.

… Но все мои мысли и волнения крепко опираются на присущий мне успокаивающий оптимизм, который, впрочем, сейчас опирается на глубочайшую веру в то, что все это тяжелое скоро окончится и все нанесенные нам раны будут живо затягиваться». (Из письма к Бокшанской. Избранные письма, стр. 433).

Декабрь 7


В Тбилиси состоялся творческий вечер Вл. И. Немировича-Данченко в фонд обороны.

{566} Декабрь 10


Готовясь к беседам в Театре имени Руставели, записывает: «Создатель спектакля — режиссер или актер, должен быть социально воспитанным человеком. Когда он начинает работу, он и как художник, и как гражданин, и просто как член человеческой семьи должен обладать чуткостью в вопросах этики, идейности, политической устремленности, гражданственности». (Архив Н-Д, № 7376/1 – 2).

Декабрь 15


«Как только донеслось до нас о провале генерального наступления на Москву, начались мечты — планы возвращения». (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 566).

Декабрь 18


В газете «Заря Востока» напечатана статья Вл. И. Немировича-Данченко «Сценическая юность».

Декабрь (до 23)


Готовится к постановке «Короля Лира», набрасывает характеристики действующих лиц. «Как художник театра сначала делает эскизы всех вторых персонажей, а уж потом главных лиц спектакля, — так и режиссер. Чем ближе приближается он к главному ведущему актеру, тем осторожнее он в выборе красок из своей фантазии и из своего опыта. Он вникает в зерно, в сквозное действие, в обстановку, он устанавливает рисунок автора, то, что психологически и бытово незыблемо, но не покушается на краски, на ритм — до тех пор, пока, сговорившись с актером, не почувствует его замыслы, его тяготения. И уж почувствовав его, начнет или подбрасывать, или мягко, издалека оспаривать…

Посмотрим. Разберемся. Разберемся в том, каковы главные драматургические и психологические пружины самочувствия Лира при первом выходе. Каково его физическое самочувствие.

Лир на самой вершине хорошего расположения. … Он так избалован поклонением, что не замечает лести. … Лесть кругом — это стало его атмосферой, его кислородом. Он блестящий король по умению пользоваться королевской властью. Но он дурной король по пониманию своих обязанностей перед народом. … Он воспитал кругом себя лесть и “слишком мало радел о тех, кто впроголодь блуждал без крова”. Он, как герои древнеклассической трагедии, сам виноват в своей судьбе». (Из режиссерских заметок к «Королю Лиру». Рукопись. Архив Н-Д, № 68/1).

Декабрь 23


«Вы, актеры грузинского театра, романтики по природе, вам подходит романтическое на сцене. Мы скоро столкнемся {567} с вопросом о романтизме, когда начнем работать над “Лиром”. Какое бы ни было направление спектакля, форма спектакля, актер должен создавать живого человека, становиться им. Искренность до дна. Фальшивая театральная романтика убивает всякое значение театра. Если театр лжет — он вреден. Поэзия в искусстве — награда за честное и глубокое проникновение в правду». (Из стенограммы первой лекции в Театре имени Руставели. Там же, № 7377).

Декабрь


Из книги Александра Берта «Москва 41 года», изданной в Лондоне, о постановке Немировича-Данченко «Три сестры»: «Я никогда не видел более совершенной постановки… В течение всех четырех часов не прозвучала ни одна фальшивая нота»355.

1942

Январь – февраль


Во время болезни в гостинице «Тбилиси» готовится к постановке «Короля Лира»: «… Лир раб лести!.. Он окружен лестью. Только шут не льстит.

… Власть явление не такое простое, как кажется. Она полна искусов. Потому что люди хитры. Власть может порождать насилие, несправедливость и впереди всего лесть. Правитель, не разбирающийся в этом, на каждом шагу может оказаться несправедливым и нести за это кару». (Из неоконченного режиссерского наброска: «Зерно» «Короля Лира». Архив Н-Д, № 67/1).


Февраль 16 – 20


Ведет заседания Комитета по Государственным премиям. Встречается на этих заседаниях с И. Э. Грабарем, Ю. А. Шапориным, Н. Я. Мясковским, А. А. Хоравой, М. Э. Чиаурели, А. К. Гулакяном, У. А. Гаджибековым, А. Б. Гольденвейзером.

Февраль 16


На заседании комитета во время обсуждения портрета летчика Юмашева, написанного художником П. П. Кончаловским, говорит: «Если судить по фотографии, это замечательная вещь. Как хорошо было бы показать этот портрет в Англии, Америке, — вот какие у нас люди! Простота, {568} в простоте сила уверенности». (Из стенограммы заседания. Архив Н-Д, № 8165).

Февраль (до 19)


Пишет отзыв о повести Льва Кассиля «Великое противостояние»: «Должен признаться, что давно не читал рассказа, написанного с такой искренностью, простотой, трогательностью и каким-то особым ароматом. Рассказ не блещет такими чертами литературного произведения, которые бы сразу ставили его наряду с вещами высших квалификаций, скажем, рядом с Толстым или Шолоховым. И поэтому речь может идти, очевидно, только о второй премии, но эту вторую премию я готов защищать… всей аргументацией, на какую я только был бы способен.

… Во всем рассказе я не встретил ни одной фальшивой ноты. Все время забываешь, что это не настоящий дневник девочки, а сочинение Льва Кассиля. Есть моменты, захватывающие до слез. … В последние годы сложилась даже какая-то стандартная программа большого романа… Автор должен изучить на месте во всех подробностях какое-нибудь производство. … Целый ряд авторов проделывает эту работу с очень большой добросовестностью. … Конечно, авторы понимают, что эти люди, их взаимоотношения, их драмы, любовные или комические столкновения, их стремления, ошибки, преступления — все это является главной задачей. Я готов верить, что они это понимают, что не для того же пишутся романы, как художественные произведения, чтобы я, читатель, познавал во всех подробностях то или иное производство. Потому что, если у меня будет эта задача, я, вероятно, буду адресоваться к более достоверным и компетентным источникам, чем художественное произведение. … Художественная задача — прежде всего во вскрытии человека. Я верю, что автор это понимает. И у некоторых из них, как, например, в романе “Фарт”356, фигуры обрисованы разнохарактерно, разнообразно, и рисуется целый ряд сцен, вполне возможных, как будто бы вполне естественных, но почему же эти вещи лишены увлекательности? … Возьмешь, прочтешь несколько страниц и опять легко отложить. Почему они лишены той внутренней динамической силы, той заразительности, которая прежде всего отличает художественное произведение… Почему все эти фигуры, взятые как будто метко и верно, не становятся читателю близкими? Читатель остается равнодушным к их судьбе.



… Почему само произведение, труд, который на него тратится, лишены, не знаю как назвать, поэзии, аромата, чего-то, что обнаружило бы заразительный пафос авторского ощущения. {569} … И в результате — или картинность фигуры, как большей частью происходит с типом хорошего большевика в романе (Черепанов в “Фарте”), или просто фальшь (одна из первых же любовных сцен в “Городе меди”357)» (Архив Н-Д, № 8164).

Февраль 19


На заседании Комитета по Государственным премиям говорит: «В “Падении Парижа” И. Эренбурга есть и внутренний мир людей, и разложение правительства, и все столкновения, которые привели Францию к гибели. Все сделано очень ярко». (Там же, № 8167).

Февраль 27


«Я прочел пьесу Вл. Соловьева [“Великий государь”]. Ни в какое сравнение с пьесой Толстого на ту же тему идти не может358. Образы какие-то худосочные. Включая и самого Грозного. … Но хуже всего, что и сам Грозный какой-то меланхолик. … Автор не любит театра, не знает его исканий, не интересуется его ростом, довольствуется старыми, избитыми формами. И этот набивший оскомину шестистопный ямб под старинку! … Есть, конечно, и хорошие куски. Остроумна, интересна и по замыслу и по выполнению картина с чернецом, лучшая в пьесе. Вот стараюсь припомнить еще подобную и не нахожу. Целая картина: монолог Грозного? Пожалуй. Актер большого темперамента может произвести впечатление. … В языке, хотя и не оригинальном, попадаются удачные метафоры и афоризмы. Автор поэт, и потому ему очень удался сказитель. Но можно ли так заканчивать трагедию? Экземпляр, бывший у меня, называется черновиком. Может быть, все недостатки от недожитости автором и образов и трагедии? Но не оставляет подозрение, что автор не обладает темпераментом для трагических замыслов». (Из письма к М. Б. Храпченко. Черновик. Архив Н-Д, № 1973).

Зима – весна


«Как часто в те времена работники грузинских театров собирались у Владимира Ивановича Немировича-Данченко. Как длительны и содержательны были эти беседы, с каким вниманием слушали мы медлительную, вдумчивую речь этого величайшего мастера сцены, гениального режиссера и знатока искусства. Хозяин наш был щедр. Он одарял нас своими крылатыми мыслями. Глубоко и серьезно вникал он во все детали нашей культурной жизни, помогал нам словом, советом, показом. Подолгу и внимательно смотрел он наши кинокартины, знакомился с актерами, учил их». (Из статьи {570} М. Э. Чиаурели «Высокое мастерство», «Литературная газета» от 23 октября 1948 г.).

Апрель 11


Вл. И. Немировичу-Данченко, Б. Н. Ливанову, А. Н. Грибову присуждается Государственная премия за спектакль «Кремлевские куранты».

Апрель 30


«И до чего мне досадно, если Толстой не позаймется пьесой еще и еще359. … Лучше Хмелева — Грозного не выдумать. … Моя мечта — право, несмотря на мой возраст, стало мечтой — “Антоний и Клеопатра”. Ах, как я хорошо и много надумал». (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 5916).

Май 15


В гостинице «Тбилиси» читает пьесу К. Симонова «Русские люди» и посылает срочную телеграмму Москвину в Саратов: «Пьеса Симонова с большими достоинствами. Мужественная режиссура преодолеет налет сентиментальности. Выдержит ли испытание времени после сотни представлений в других театрах и когда содержание начнет отходить в прошлое? Будет зависеть от яркой непосредственности исполнителей без актерщины…». (Архив Н-Д, № 100).

Май 16


«“Антоний и Клеопатра”, “Антоний и Клеопатра”, только этим и занят. Предполагал поставить здесь360, но болезнь все смяла. Ведь я болен с 23 декабря, с одним небольшим перерывом дней в 10, которые меня и свалили.

… когда я здесь говорил, как я задумал Антония, то тот и другой и третий актеры загорелись — сейчас играть…». (Из письма к Бокшанской. Избранные письма, стр. 443, 445).


Май (после 19)


Прочел в «Правде» статью композитора Д. Шостаковича о спектакле Большого театра «Иван Сусанин»361. Высказывает свое мнение о задачах оперного театра, о путях воспитания актера-певца: «В Музыкальном театре моего имени для певца существует не только дирижер, не только ритм, не только темпы, не только оттенки, но все звучание оркестра до такой степени внедрилось в исполнение актера, что {571} как бы руководит всем его поведением на сцене». (Заметки. Архив Н-Д, № 236).

Май 30


«“Гамлет” для ожидаемой театральной залы будет несвоевременен. Поэзии сомнений, пессимизму временно не будет места. “Антоний и Клеопатра” имею готовый проспект работы. Возможна небывалая инсценировка. Бурное красивое соединение трагического с высокой комедией.

Нельзя упускать Толстого. Исполнение Грозного Хмелевым может стать историческим. … Островского надо ставить… Без современной пьесы нельзя. Но не забудем — нам никогда не удавались ни второй сорт, ни приготовленное наспех». (Из телеграммы к Хмелеву. Архив Н-Д, № 1962).


Май 31


В письме к В. В. Дмитриеву о замысле «Антония и Клеопатры»: «Нет-нет, подумывайте. Над двумя вещами. Первая — не попасть в оперную “Аиду” или “Семирамиду” — в кашемир и сложенные ручки “стилизации”. И вторая — в изобретении такой сценической техники, чтоб можно было делать сцену за сценой еще втрое скорее, чем в “Анне Карениной”. Кое-что я уже надумал… (Вспомним мой план круглого, непрерывного занавеса).

Начало — пир у Клеопатры, страстный, то изнеженный, то бурный — Египет — какой-то, в самом деле, нежный и страстный. А потом — Рим, железный, мраморный, суровый, прекрасный в суровости. На всю постановку два крупных плана, резко противоположных. … Словно борьба двух миров: одного — мужского, завоевательного, в расцвете мощи, другого — женского, изнеженного, угасающего… Между ними Антоний, стихия, ураган, а не человек — и женщина. Женщина, о какой будут говорить две тысячи лет!..» (Избранные письма, стр. 446).


Июнь 2


«Когда дух поэзии отлетает от кулис, от администрации, от выходов на сцену, — отлетит и от спектакля». (Из письма к Бокшанской. Там же, стр. 447).

Июнь 4


В письме к Москвину: «Не могу отделаться от мысли, что “Гамлет” не своевременен. Я ли уж не хочу этой постановки! Я ли не взлелеял ее десятками лет!

… И вот все же думаю — “Гамлет” не ко времени. Разбираясь в репертуаре, мы представляем себе настроение залы, звучание пьесы, когда она пойдет — скажем, через год… После войны, после пережитых волнений, зрительной залы {572} бодрой, налаживающей новую полосу жизни. Жаждущей веры в лучшее… И вдруг — мятущийся в сомнениях Гамлет, пессимистически настроенный поэт и шесть смертей в одной последней сцене!.. Что было бы замечательно в годины спокойных размышлений и мечтаний, то может показаться ненужным в вечера, еще дышащие тяжелейшими испытаниями, в часы жажды яркой комедии, пафоса без малейшей меланхолии, проблем полнокровных, мужественных». (Там же, стр. 451 – 452).


Июнь 5


В письме К. А. Тренева: «Пишу Вам, дорогой Владимир Иванович, не имея, в сущности, никакого дела, если не считать самого большого дела — большой душевной потребности сказать Вам пару-другую задушевных слов.

… Живо вспомнил, как 2 года тому назад мы вместе выздоравливали в Барвихе и иногда, встретясь у комнатного фонтанчика, запросто и душевно беседовали о дорогих людях и вещах. … Наткнулся как-то на “Губернаторскую ревизию”… — я и сын с большим убеждением сказали, что это настоящая большая литература, примыкающая во многом к Чехову. … Изумительная повесть, после которой так понятно, почему ключ к “Чайке” оказался именно у Вас». («Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. I, стр. 422 – 423).


Июнь 19


«В “Русских людях” распределение ролей вызывает у меня некоторые сомнения. … На первом месте задача верно схватить аромат, своеобразие авторских образов. … Глаза Симонова, а не престо хороших актеров». (Из письма к Бокшанской. Архив Н-Д, № 574).

Июль 5


«Мы тут позанялись “Лесом” — Качалов и Книппер. Новые горизонты открываются, когда берешься за пьесу не от знакомых, старых сценических образов, а от жизни, психологии и пьесы». (Из письма к Бокшанской. Там же, № 574/2).

Июль (после 9)


Пишет статью о народном артисте СССР Климове, скончавшемся в Тбилиси.

Июль 16


Из письма В. В. Дмитриева: «Ваше короткое изложение экспозиции “Антония”, несмотря на краткость, очень точно и выразительно и в общем и в частном. Мне кажется, что философическая концепция Ваша чрезвычайно интересна и Ваши профессионально-режиссерские замечания не менее. {573} Я думаю, что важнее в “Антонии” не воспроизведение Египта или Рима в увражно реставраторском плане, не сцены из античной жизни и быта, а “плен любви” в контрасте с суровой государственной машиной Рима. Поэтому не пирамиды, сфинксы, пальмы, а жар солнца и жар любви “женщины, которую помнят 2000 лет”. И не портики, колонны, статуи и тоги Рима, такого, как на снимках Римского Форума, а строгие “сильные” неумолимые громады… Еще в “Антонии” много батальных или военных сцен, — очень интересно, как Вы их трактуете? … Обдумываю все это и жажду встречи с Вами возможно скорее». (Архив Н-Д, № 3939).

Июль (до 24)


Хмелев приезжает к Немировичу-Данченко в Тбилиси для обсуждения творческих планов МХАТ: «С Николаем Павловичем мы беседовали отлично. 7 встреч по 3 – 1 1/2 часа без перерыва. И искренно. И глубоко». (Из письма к Бокшанской от 24 июля 1942 г. Архив Н-Д, № 576).

Июль


В Тбилиси пишет статью для Всеславянского антифашистского комитета: «Кого мы защищаем? Кого и что в Отечественной войне спасаем?» (См. «Ежегодник МХТ» за 1944 г., стр. 761 – 763).

Август 26


«Мои заметки о “Лице нашего театра” готовы». (Из неоконченного письма к Е. Е. Лигской. Архив Н-Д, № 956).

Сентябрь 2


Правительство организовало быстрый и удобный перелет Владимира Ивановича в Москву.

Сентябрь 23


«Вот уже три недели, как я в Москве. … В Москве тихо, пусто. А в моем театре каждый день полно публики. Как будто и войны нет никакой. … Вечерами темно, спектакли начинаются в 6 часов. Я много работаю. Здоров. … Погода была испортилась, холод, ветер, а вот сегодня за окнами солнце, чистое небо». (Из письма к Г. К. Окольничьей. Архив Н-Д, № 2941).

Октябрь – ноябрь


В Музыкальном театре проводит пять репетиций оперы Б. А. Мокроусова «Чапаев».

{574} Ноябрь 7


Был на премьере «Фронта» А. Корнейчука в МХАТ.

Ноябрь (после 12)


Вспоминая репетиции «Кремлевских курантов», которые вел Немирович-Данченко, Погодин пишет: «Я ведь работал почти во всех театрах в Москве и могу сравнивать.

Ничего подобного я ведь нигде не видел. … Для меня лично репетиции эти — университет.

… Мы часто с ним [А. Н. Грибовым] по этому поводу говорили, как, например, преобразилась сцена на набережной, когда было предложено ему состояние “гневного человека”. Не знаю, утратил это состояние Грибов или нет… но тогда это было удивительно просто решено». (Из письма Н. Ф. Погодина. «Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. I, стр. 430).

Ноябрь 19


О постановке оперы Б. А. Мокроусова «Чапаев» Владимир Иванович говорит: «Нет героического духа, которым должна быть пронизана былина о народном герое. Это было жизненно, вернее сказать, по-житейски, но внутренне люди ходили пустые — они только исполняли мизансцены и хорошо пели. Необыкновенно снижено, фотографично, без художественного подъема сделано декоративное оформление. … Для этой оперы нужно было найти какую-то особенную форму, которая диктовалась героическим началом. … Мое волнение, мое беспокойство за театр не ограничивается неудовлетворенностью от этого спектакля». (Из стенограммы выступления. Архив Н-Д, № 190/1).

Ноябрь 21


На репетиции пьесы К. Симонова «Русские люди» говорит: «Хорошо распахано все, очень искренно». Хвалит Б. Г. Добронравова (Сафонова), И. М. Кудрявцева (Козловского) и молодую актрису А. М. Комолову, играющую Валю: «Я очень рад за Комолову — талант ее начался с “Любови Яровой”.

… В Глобе у А. Н. Грибова недостаточно чувствуется фельдшер. А. Н. Грибову, В. А. Орлову (Васину) и другим исполнителям надо искать характерности». Напоминает об искусстве характерности у К. С. Станиславского. (Из стенограммы репетиции).


Ноябрь 23


Обращает внимание режиссеров, ставивших «Русские люди», — В. Я. Станицына и М. О. Кнебель на то, что часто игнорируется физическое самочувствие действующих лиц. «Например, когда бойцы возвращаются и говорят: “Ну, на {575} этот раз отбились!” — никакого физического следа, что эти люди только что сильно отстреливались и дрались… Или… [Сафонов] несколько ночей уже не спит. … Придаю этому физическому самочувствию огромное значение, потому что от него побегут линии к психофизике, а стало быть, и к созданию образа. … Никак не могу примириться с интерпретацией образа Харитонова. … Оправдывать какими угодно философскими мотивами трусливость, оправдывать в то время, когда это качество является резкой и яркой противоположностью храбрости и мужеству, — считаю идеологически неприемлемым. … Должен признаться, что никогда не думал раньше, что во мне трусость может вызывать такое гадливое отношение». (Избранные письма, стр. 457 – 459).

Ноябрь 30


Репетирует сцену прощания командира батальона Сафонова и Вали (Добронравова и Комоловой): «Сейчас у вас пошло на лирику, на легкость. А Валя на смерть идет. Любовь громадная. Все это дает ритм не такой комнатно-любовной лирики». (Из стенограммы репетиции).

Декабрь 5


«Я охвачен по отношению к войне самым горячим оптимизмом… хорошо по своему возрасту знаю, что такое русский народ и русский солдат». (Из стенограммы беседы с труппой Музыкального театра).

Декабрь (после 10)


Домой к Владимиру Ивановичу приходит К. Симонов.

Декабрь 24


Подписывает письмо о шефстве МХАТ над ремесленными, училищами.

Декабрь


Пишет отзыв о пьесе Михаила Козакова «Дарья». (Архив Н-Д, № 7707/1).

1943

Январь 19


Погодин присылает свою новую пьесу «Сотворение мира».

Январь 26


Из письма к фронтовикам И. Гейхтшману и А. Лещанкину: «… мы непрерывно помним о всех наших славных бойцах и своей работой стараемся оправдать их жертвы ради свободы {576} и существования свободной нашей дорогой Родины». (Избранные письма, стр. 462).

Январь 27


После большого перерыва встречается с исполнителями «Гамлета».

Февраль 2


Репетирует сцену королевы и Гамлета с Еланской и Ливановым. Добивается «синтетической сложности» образа королевы в «Гамлете»: ее страсть к Клавдию, ее «чувство виноватости перед сыном», материнское в отношениях с ним, сравнивает ее с леди Анной Шекспира («Ричард III») и донной Анной Пушкина («Каменный гость»). «Такая королева и Гамлет — два океана переживаний… До смерти отца Гамлет жизнерадостный, ничем не омраченный. Смерть короля. Печаль. Но капля яда, которая отравила сознание, была в том, что мать — чистая, чудесная вышла замуж за Клавдия. Отсюда берет свое начало тема Гамлета: Что это за мир, в котором такие вещи возможны?! Что это такое? Что же это такое?! Как это может быть?!. Начинает на все окружающее смотреть другими глазами. Исстрадался. … В сцене с матерью Гамлет на грани безумия, а не трезво рассуждающий и обвиняющий.

… Существовало театральное искусство, основанное на фигуре, дикции, голосе, темпераменте. Пришло время к Шекспиру подойти нам, стремящимся к психологическому вскрытию. Но… мы должны быть насыщены той страстностью, с какою писал Шекспир. И тогда Шекспир покажется для нашего поколения новым». (Из стенограммы репетиции).


Февраль 3, 5


Вместе с В. Г. Сахновским ведет репетиции «Гамлета».

Февраль 9


Репетирует сцены Офелии и Гамлета с И. П. Гошевой и Б. Н. Ливановым: «У Крэга была такая установка: один Гамлет, а остальное — мразь и ничтожество. Офелия была просто дурочка362. Образ у меня: вначале девушка, сияющая радостью жизни. Наивное непосредственное сияние. Стихийное тяготение к Гамлету. Самая настоящая влюбленность. Уже отец и брат начинают затуманивать это сияние. Потом безумие Гамлета… Ворвалось что-то страшное, свершилось что-то необыкновенное, небывалое в ее жизни. … И вот ее смятенность, растерянность… все потемнело, сияние исчезает. И {577} вдруг — бац! — Мертвый отец. И убил кто? — Гамлет. Маленький мозг не выдержал — и сошла с ума». (Из стенограммы репетиции).

Февраль 10, 13


Ведет репетиции «Гамлета».

Февраль 12


В письме А. Д. Попова: «Прошло более месяца после нашей встречи, и я до сих пор думаю о ней; на репетициях проверяю ряд высказанных Вами мыслей. … В свои пятьдесят лет я почувствовал себя снова “берущим”, — а не только “отдающим”. В работе над “Бессмертным” — Арбузова и Гладкова (пьеса о партизанах) оказалось очень благоприятствующим проверить великолепную силу “физического самочувствия” (предлагаемые обстоятельства: на морозе — в лесу, голод, ранения и огромная физическая усталость). Ложная патетика, горячность, пафос, абстрактный темперамент, все эти враги органический жизни и подлинной правды великолепно укрощаются и снимаются, если только актеру удается зацепить верное “физическое самочувствие”». (Архив Н-Д, № 5398).

Февраль 13


Получает от Леонида Соболева его книгу «Морская душа» с надписью: «Владимиру Ивановичу Немировичу-Данченко с глубоким уважением». (Музей-квартира Вл. И. Немировича-Данченко).

Февраль 14


Вместе с М. Б. Храпченко, А. В. Покровским, В. В. Барсовой, А. И. Хачатуряном, А. М. Герасимовым, А. Г. Мордвиновым сообщает партии и правительству о средствах, собранных работниками искусств в фонд обороны. Работники искусств Союза ССР собрали, кроме ранее внесенных 48.185.572 рублей, дополнительно 13.723.130 рублей на строительство танков и самолетов.

Февраль 24


Из заметок Владимира Ивановича «Что мне нравится во “Фроле Скобееве”» для либретто363: «Во-первых, сценическая динамика.

{578} 2. Настоящие сценические комические положения. Каскад истинно смешного.

3. Блестящая роль для баритона — лучше Фигаро.

4. Превосходные два дуэта — и тенора с меццо в первом действии и баритона с сопрано во втором, — великолепное гаданье.

5. Чудесные задачи для композитора, интересные штучки музыкальной выдумки: так, например, — петь Фролу под старуху, стонать сопрано в постели, ей же, т. е. Аннушке, — выть на весь дом и т. д.

Да и не потребовать ли мамку дать мужскому голосу, — какому?.. То ли хриплому басу, то ли характерному тенору? Была же в семидесятых годах известная, отличная актриса на роли старух — г. Пузинский.

6. Хорошие роли вообще. Включая братишку.

7. Возможность распоряжаться по-новому текстом прозы.

8. Интересные задачи для композитора в области русской старины». (Личный архив А. К. Гладкова).

Февраль 26


«Чтобы не было так, как играли обычно, т. е. за версту уже видно, что Розенкранц и Гильденштерн негодяи. В таком случае зритель не понимает, почему такой умный, как Гамлет, не замечает этого. Пришли два приятеля, молодых товарища Гамлета, и прежде всего собутыльника». (Из протокола совещания по «Гамлету»).

Февраль 27


Работает с художником Дмитриевым над макетом декораций «Гамлета». «Не менее важны и нужны бытовые черты. Чтобы сделать из этого жизнь — погода, физическое самочувствие, быт… как будто мы Чехова ставим. Эти элементы в Шекспире набрать ужасно трудно, а без них легко попасть на “представление Шекспира”». (Из записей по «Гамлету» В. В. Глебова. Музей МХАТ).

Февраль 28


Экстренное заседание штаба постановки «Гамлета» на квартире Владимира Ивановича. «Последние дни штаб меня торопил с просмотром макета “Гамлета”. Ночи у меня уходят на раздумывание… От фона кольчуги будет очень мрачный спектакль. Фон в спектакле имеет колоссальное значение. Если бы в “Анне Карениной” был черный или розовый фон, то ведь это был бы совсем другой спектакль. … Меня пугает мрак, мрачный Гамлет». (Там же).

Март 12


Режиссеры В. Я. Станицын и В. О. Топорков приглашают {579} Владимира Ивановича на черновую генеральную репетицию пьесы М. Булгакова «Последние дни», и он включается в работу по выпуску спектакля: «… На почтовой станции надо дать атмосферу нехорошего. И ничего больше не нужно. Тогда вся сцена Биткова364 не прозвучит, как его покаяние. Появится, несомненно, другой ритм.

Вся сцена живет тем, “кого везут”. Что-то трагическое есть в том, что после того, как мы видели уютную квартиру, дворец, богатый салтыковский дом, спектакль кончается самой плохой избой. В этом какая-то необыкновенная глубина у Булгакова. Петербургский блеск, великолепная квартира, дворец, бал и т. д. — и вдруг: глушь… закоптелый потолок, сальные свечи… холодище… и какие-то жандармы… Это везут Пушкина. Жмутся от холода; передохнуть — и ехать дальше…

Надо, чтобы я почувствовал: “Буря мглою небо кроет…”». (Из стенограммы репетиции. Вл. И. Немирович-Данченко, Статьи. Речи. Беседы. Письма, стр. 341).

Март 17


На репетиции «Последних дней» спорит с объективистским толкованием картины «У Салтыкова»: «Когда посмотришь сцену у Салтыкова, кажется, что сделана картина легкая, комедийная, больше на смехе. А между тем, если задать себе вопрос о роли Салтыкова по отношению к зерну пьесы, то получим совсем другой ответ.

О чем пьеса? Трагедия Пушкина. Вот о чем.

… Вторая картина: Пушкин — поэт. Литературный завтрак. … И тут идет какая-то травля Пушкина.

… Я бы сказал мало злые вы все, очень добродушна общее актерское отношение к самому произведению. Добродушно актерское отношение к судьбе Пушкина. Вас мало разозлило то, как относятся к Пушкину и дома, и во дворце, и в литературе. Вам мало, что затравили, “солнце России”, “солнце поэзии”. Там, где-то в мозжечке актера, где помещается идеологическое отношение к своей роли, — там инертно, слабо, не серьезно, не зло.

… Не хватает того, чтобы у меня отложилось впечатление трагедии Пушкина». (Там же, стр. 329 – 330).

Март 18


Признается, что в последние годы жизни попал в такую полосу, когда решение вопросов теории искусства интереснее для него постановки того или иного спектакля… Таков вопрос «о “грузе”, который должен накопить актер, работая над сценическим {580} образом. Как его добиться? Возьмем, например, образ князя Долгорукова. (Вл. И. Немирович-Данченко обращается к А. П. Кторову.) Расскажите, кого вы играете? Говорите от первого лица — “я”, а не со стороны — “он такой, сякой”, — и я увижу, какую вы пьесу играете: трагедию, комедию, водевиль … я увижу ваше отношение к трагедии Пушкина: жалеете или негодуете.

“… что самое важное для меня в этом образе?”… “Ненависть к Пушкину”. Это я, Кторов, и буду наживать. Не наигрывать, а наживать. … С беспредельным темпераментом — это ненависть. Отравить его? Отравил бы.

… Нужно задавать себе вопросы: я здесь кто такой? Мое отношение к окружающим? И потом — самые ближайшие задачи: завтрак, знакомые, гости… пришел, поздоровался, сел… Эти задачи — они называются физическими действиями — я и буду выполнять. Но с тем внутренним грузом, с которым я пришел. Если этого груза не нажить, а идти только поверху, то начнете “играть”. И сейчас же появится театральная улыбка, которая обыкновенно скрывает то, что актер “не нашел”.

Когда я, зритель, буду смотреть пьесу, я это внешнее поведение актера не унесу домой, а вот груз ваш я унесу. … разгадывание за внешним поведением того, чем живет актер, есть самое драгоценное в искусстве актера, и именно это “я унесу из театра в жизнь”. Великолепно сыгранное: “смешно”, “плакал”, это испытывается как наслаждение во время спектакля. Спектакль кончился — и смех кончился, и слезы. А это я унесу с собой… Вот здесь и заключается разница между МХАТ и другими театрами». (Там же, стр. 331 – 332).


Март 20


За многолетние выдающиеся достижения в области театра Вл. И. Немировича-Данченко удостаивается звания лауреата Государственной премии.

Выступает на митинге в Художественном театре: «… нам предстоит: во-первых, выиграть войну, в чем никто ни одной секунды не сомневается; и после войны работать очень много, тяжело и сильно, потому что придется все заново ставить на ноги.

… я только этим и занят: что будет с МХАТ дальше? … Что будет с моим уходом? Вот-вот-вот я уйду, от возраста никак не скроешься… Кто будет вести дальше это искусство? Потому что люди могут стареть, а искусство стареть не смеет». («Ежегодник МХТ» за 1943 г., стр. 650).

«Корифей советского театра» — статья о Вл. И. Немировиче-Данченко в «Вечерней Москве».


{581} Март 21


Из Свердловска от Т. Хренникова получает телеграмму: «Счастлив каждому Вашему награждению. Нетерпением ладу приезда Москву, чтобы лично расцеловать, благодарить за каждый час совместных бесед. Сердцем с Вами». (Музей-квартира Вл. И. Немировича-Данченко).

На совещании по организации Школы-студии при МХАТ говорит о необходимости воспитывать актеров, «ответственных в своем поведении и творчестве». (Из стенограммы. Архив Н-Д, № 7582).


Март 25


Беседует с Б. Г. Добронравовым о роли Несчастливцева в «Лесе» Островского.

Март 27


Репетирует финальную картину «Последних дней». (Обращается к артисту Н. Д. Ковшову, играющему роль А. И. Тургенева): «Попробуйте себе наговорить громадные монологи ваших переживаний. “Я — друг дома, Пушкина считаю солнцем поэзии русской, великим поэтом. Как я увлекался его стихами!.. И вот я должен его везти таким воровским, подлым образом хоронить… с этим жандармом… Вот оно, царство-то нашего Николая!” (Владимир Иванович показывает). У меня в душе накипь негодования. Вот я собираюсь играть Тургенева. Я начинаю ненавидеть что-то очень сильно, насколько у меня хватает темперамента. “Я должен был бы стать декабристом, погибнуть, чтобы не участвовать во всей этой мерзости. Подлость — другого слова у меня нет! И это — с Пушкиным!” Станция… знакомая фигура станционного смотрителя… “Лошадей нет!” — ну, конечно (улыбнулся иронически). Холодище вдобавок… “Дайте мне чаю”. (Владимир Иванович показывает: хлебнул чай и обжегся.) Горячо! … От всего этого начинает складываться синтетическое самочувствие. Одна сплошная линия. Я сильно зацепил ненависть крупного интеллигентного человека. … И это пронизано физическим холодом… Я уже не буду такой… (Владимир Иванович показывает: сидит прямо, прямо перед собой смотрит), а вот такой: плечи опущены, голова наклонена вниз, взгляд вниз. И скрывать нужно: “Потом еще наговорят Бенкендорфу, что Тургенев ругался”». (Из стенограммы репетиции. Вл. И. Немирович-Данченко, Статьи. Речи. Беседы. Письма, стр. 341 – 342).

Март 28


Вызывает режиссера М. О. Кнебель, рассказывает ей о своем замысле «Леса», просит ее работать с Б. Г. Добронравовым {582} над ролью Несчастливцева: «Физическое самочувствие. Пешком идет из Керчи в Вологду. Дошли… Очень устал. Устал физически. Устал от театра. Груз нажить духовный. Сколько чувств, страстей накопилось, сколько образов в хорошем благородном мозгу! Актеру надо наживать, переживать страсти большие… Когда все это разольется по нервам, вдруг: усталость, старик. … Играет так вдохновенно, что заставляет купца отдать деньги. Это не шутка… Ищите вдохновения, вдохновения. Огонь, настоящий огонь — это главное. … До полного самозабвения… И вдруг наступает оцепенение, усталость мысли. Образ. Это то, что меня волнует больше всего. … Мне нужен актер, как создатель образа». (Из рассказа М. О. Кнебель о встрече с Владимиром Ивановичем. Архив Н-Д, № 74).

Март 30


В Музыкальном театре беседует с режиссерами, дирижером и исполнителями «Пиковой дамы» Чайковского: «Играть мы будем “Пиковую даму” Чайковского, а не Пушкина. … Самое существенное, самое важнейшее, чем наполнена, чем насыщена опера, чрезвычайно далеко от Пушкина. Атмосфера трагедии. … Музыкально — у меня ассоциируется с Шестой симфонией Чайковского. При приближении к “Пиковой даме” я нахожусь в такой же музыкальной атмосфере, как и в Шестой симфонии. Не только трагедия событий, а трагедия страстей. Не играть страстей, не представлять их, а ими жить». (Из стенограммы. Архив Н-Д, № 176/2).

Вечером слушает «Пиковую даму» в Большом театре.


Апрель 1


«Кто может меня упрекнуть в том, что я пренебрегаю формой? В конце концов форма — самое важное, но форма, которая создана всеми элементами плюс психологическая правда. Форма как форма слишком мало дает. Форма, лишенная идейной и психологической правды, приводит к самому простому формализму. … Чайковский весь на психологии. … Я себе представляю этот спектакль у нас не похожим на то, как его до сих пор показывали. Обыкновенно это очень пышное представление… Комната Лизы чуть ли не дворцовая гостиная; большой бал и т. д. А я себе представляю: драматический эпизод обыкновенных людей, которые охвачены до одержимости, до ненормальности страстями. Весь быт оттуда идет: Петербург, Двор, гранит, памятники, белые ночи… Это все создало такой трепетный, точно наполненный блуждающими огнями, мирок. … Я готов еще резче говорить о простоте житейской драмы для того, чтобы стянуть с ходуль {583} пышного спектакля. Это не только не уменьшает, а усиливает задачи сильного темперамента, страшного темперамента и Лизы, и Германа, и графини». (Из стенограммы беседы о «Пиковой даме». Архив Н-Д, № 176/3).

Апрель 2


Ведет репетицию финальной сцены «Последних дней»: «Как мне надоела “простота”!» [О том, что серо, без поэзии, поэтического подъема читаются пушкинские стихи «Буря мглою», о том, что художественную простоту подменяют простотцой]. (Из стенограммы репетиции).

Апрель 3, 5


Беседует с участниками спектакля «Последние дни». «Ему [Тургеневу] нужно сказать эти стихи особенно скорбно… “Буря мглою” — рыдать сейчас будете… Не наигрывайте, а от души скажите. … Вслушивайтесь в бурю и проще говорите. Драматический монолог». (Там же).

Апрель 7


Говорит В. Я. Станицыну, В. О. Топоркову, П. В. Вильямсу, И. Я. Гремиславскому и всем исполнителям «Последних дней»: «Спасибо вам… А теперь — замечания: перетянули, т. е. “перепаузили”. И перетишили (тихие голоса). Эти два качества старого МХАТ сильно прозвучали. От этого надо уйти». (Там же).

Апрель 8


Перед премьерой «Последних дней» беседует с исполнителями и режиссурой.

Апрель 10


Смотрит спектакль «Последние дни».

Апрель 16


«Я себе представляю: башенная стена… идет похоронная процессия. … кладбище запущенное… И кусты какие-то и сорные травы… какие-то деревца стоят и камни. Не могу отделаться от мысли, что кладбище уходит куда-то вниз. Процессия будет идти сверху вниз». (Из беседы с художником В. В. Дмитриевым о новом варианте декораций к «Гамлету». Стенограмма. Музей МХАТ).

Апрель 18


Делает замечания по репетиции «Последней жертвы»365. «Мы видели его в последний раз еще 18 апреля — в чудесном настроении, {584} в каком-то особенном возбуждении. Правда, он жаловался, что “побаливает” и показывал рукой, что побаливает грудь. Чуть морщился от боли, потом отвлекался от нее рассказом об интересной для него встрече… После небольшой паузы вдруг сказал: “Хорошо жить! Вот так просто — хорошо жить!”». (Из воспоминаний Бокшанской. Цитирую по статье О. Л. Леонидова «О. С. Бокшанская». «Ежегодник МХТ» за 1948 г., т. I, стр. 654).

Вечером в Большом театре смотрит балет «Лебединое озеро».

Ночью, вскоре после возвращения из театра, сердечный припадок.

Апрель 20


Отправлен в Кремлевскую больницу.

Апрель 25


Ночью смерть.

Апрель 26


Извещение ЦК ВКП (б) и Совнаркома СССР о смерти народного артиста Союза ССР Вл. И. Немировича-Данченко.

В «Правде» опубликовано постановление Совнаркома СССР об увековечении памяти народного артиста Союза ССР Владимира Ивановича Немировича-Данченко.

Из некролога «Памяти Вл. И. Немировича-Данченко»: «Владимир Иванович Немирович-Данченко навсегда останется в памяти советского народа, которому он преданно и честно служил, как выдающийся строитель советской социалистической культуры, как вдохновенный и любимый художник». («Правда»).

Апрель 27


Похороны на Новодевичьем кладбище.

В Аргентине (Буэнос-Айрес) газета «Ля Ора» поместила портрет Вл. И. Немировича-Данченко и статью о нем: «Смерть застала этого старика с необычайно молодой душой, окруженного любовью своего народа и восхищением всего мира, в момент, когда Советский Союз с несравненным героизмом защищает все завоевания своего творческого труда, среди которых сценическое искусство достигло гигантских высот». (Перевод с испанского Н. Крымова. Музей МХАТ).


{585} Апрель 28


«Вчера столица хоронила Вл. И. Немировича-Данченко. Мимо урны с трахом проходят тысячи трудящихся, отдавая последний долг выдающемуся деятелю русского искусства». (Из статьи «Похороны Вл. И. Немировича-Данченко», «Правда»).

В «Правде» заметка: «В США чтят память Вл. И. Немировича-Данченко».


Апрель 30


На Кубе, в гаванской газете «Ой» — некролог: «Умер Немирович-Данченко — основатель МХАТ».

Май 1


Соболезнование по поводу смерти Вл. И. Немировича-Данченко, подписанное известными писателями, артистами, драматургами, режиссерами и другими деятелями культуры Китая. («Правда»).

Май 8


В газете «Литература и искусство» — статья «Американские отклики на смерть Вл. И. Немировича-Данченко»: «Немирович-Данченко оказал прекрасное влияние на свободный театр во всех странах. — Бесконечно жаль, что его уже нет в живых и что он не увидит европейские театры, когда они вновь станут свободными».



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   ...   56


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница