Хайо Банцхаф



страница7/11
Дата05.03.2019
Размер1.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

.И в другом месте: «Переход от бессознательного к сознанию своего «Я» означал осознание смерти; переход от сознания своего «Я» к надсознанию означает отмену смерти». В этом больше истины, чем во всех «научных» попытках подготовить, человека к смерти.

Эта часть Старших Арканов хорошо раскрывает также смысл творчества. Если в первой трети жизни человек живет главным образом бессознательно, то к середине пути у него развивается сознание собственного «Я». И, хотя это сознание является необходимой предпосылкой любого творческого акта, в какой-то момент оно начинает мешать подлинному творчеству, потому что паше «Я» видит свою важнейшую цель только в том, чтобы доказывать, «вот какой я молодец». Примером этого служат люди, однажды выдвинувшие блестящую идею, пережившие или создавшие нечто выдающееся, а потом, всю оставшуюся жизнь, лишь эксплуатирующие свои юношеские достижения. Такой тупик, в котором не создается ничего нового и лишь воспроизводится старое, причем во все менее удачных упаковках, соответствует Повешенному. Эго продолжает воспроизводить свой некогда совершенный подвиг, интерес к которому у других с каждым разом приближается к уровню интереса в сотый раз наблюдать, как белка переступает лапками в своем колесе. Подлинное творчество раскрывается лишь на последней трети пути, следующей за Повешенным. Для этого необходим уход Эго. Лишь тогда высшая сила сможет наполнить нас целиком, чтобы мы могли благодаря ей материализовать новые образы, слова и дела.

Карта Смерти символизирует порог, ведущий в эту область. Она означает глубокую трансформацию, благодаря которой сознание освобождается от диктата властолюбивого Эго. Теперь сильно поскромневшее «Я» вверяет себя водительству верховной инстанции. Самый главный творческий потенциал, конечно, находится в глубине. Да и где же ему быть, как не в уголках, куда мы до сих пор не заглядывали. Все, что лежит на поверхности, на свету, давно уже освоено и использовано нашим Эго. Лишь проникновение в темные, неведомые, прежде запертые, запретные или заповедные области позволяет нам, преодолев барьеры, обрести новые перспективы, новые надежды и горизонты. В Таро об этом говорят Старшие Арканы, начиная с Повешенного (XII) и заканчивая Звездой (XVII).

О том, что преодоление собственного «Я» должно быть решающим шагом на пути к достижению Самости, к раскрытию тайны, к обретению чуда, рассказывается в древнекитайской притче о волшебной жемчужине. Однажды государь Желтой земли отправился на край света. Добравшись туда, он поднялся на высокую гору и долго наблюдал за круговоротом вечного возвращения. А потом обнаружил, что потерял свою волшебную жемчужину. Он послал Познание искать ее, но то вернулось ни с чем. Послал Зоркость — и тоже безрезультатно. Затем он послал Мысль, однако и Мысль не нашла ее. Тогда он послал на ее поиски Забвение самого себя, и оно принесло ему жемчужину. «Поистине удивительно, — воскликнул тогда государь Желтой земли, — что именно Забвение самого себя помогло мне обрести жемчужину!» Теперь мы в нашем путешествии приближаемся к аду, к самой нижней и самой мрачной точке. Путь все круче, пропасть все глубже, неведомые опасности и неожиданные повороты подстерегают на каждом шагу — нет, без проводника наш герой тут точно пропал бы.

В юнгианской терминологии, различающей Эго и Самость, речь здесь, конечно, должна идти о забвении собственного Эго — как явлении, составляющем полную противоположность эгоистическому самозабвению.

Но где и как человек может найти своего проводника? Искать его не имеет смысла, потому что на данном этапе, на последней трети пути, делать что-то уже нельзя: надо лишь открыться тому, что само делается. Надо быть готовым принять его, и он даст о себе знать. Точнее, он всегда был с нами, просто раньше мы не видели и не слышали его. Разумеется, этот проводник — часть нашей собственной внутренней сущности, хотя мы обычно проецируем его архетипический образ на другого человека — на врача, священника, друга, на добрую музу или великого гуру. Как показывают мифы, таким человеком почти всегда оказывается представитель противоположного пола. Так, Персея в мифе ведет Афина, а Тесея — Ариадна. Достославный Одиссей обязан Цирцее своим спасением от коварных сирен, а потом и от Сциллы с Харибдой. Энея в Подземном царстве сопровождает Кумекая сивилла, а Гераклу помогает опять-таки Афина. Психея, не будь у нее Амура, так и осталась бы навеки в Подземном царстве. Данте, правда, сначала вел по глубинам ада Вергилий, однако к Горе очищения он привел его только по просьбе Беатриче, подлинной проводницы Данте, и потом уже она вела его дальше — в рай, к созерцанию высшего.

С психологической точки зрения проводник — это наше собственное сексуально противоположное начало, анима или анимус. Тот, кто доверяется этой вначале неосознаваемой силе, одолевает путь легче, чем тот, кто следует самым мудрым чужим советам. При этом желательно научиться общаться со своей анимой или анимусом. Конечно, вести диалоги с «самим собой» может показаться странным, однако юнгианская психология блестяще доказала пользу подобных диалогов. Сам К.-Г. Юнг, подчеркивая методическое значение такого «самообщения», писал: «Главное при этом — научиться слушать своего невидимого собеседника, дать ему, так сказать, возможность выразить себя, преодолев природную неприязнь играть во что бы то ни было с самим собой и сомнение в «подлинности» голоса вызванного таким образом, двойника». Далее он поясняет, что все, по крайней мере, вначале, считают, что ответы двойника они придумывают сами — именно потому, что привыкли сами выбирать, о чем «думать», в отличие от снов, где выбирать не приходится, однако потом оказывается, что двойник не подчиняется их выбору, особенно если вопрос задан в состоянии аффекта. Самообман тут, конечно, тоже возможен (как и всегда), и именно поэтому Юнг предупреждает: «Непременным условием успеха такой техники воспитания анимы является полная откровенность по отношению к самому себе и полное отсутствие предубеждения к тому, что может сказать тебе двойник». Эти диалоги учат сознание воспринимать образы и сигналы бессознательного, чтобы использовать и претворять их в практической жизни.

Если взглянуть, с какими картами соседствует Аркан Умеренности, то будет ясно, что он не обещает ни покоя, ни набожной благостности. Недаром в Таро этот Аркан находится между Смертью и Диаволом. При чем тут Диавол, понять нетрудно. Одно из значений Диавола — неумеренность, то есть прямая противоположность Умеренности, означающей знание меры. Так эта пара карт описывает процессы, задуманные с верной мерой («семь раз отмерь»), а потом так или иначе выливающиеся в «недо» или «чересчур». Но тут стоит взять обе карты, окружающие Умеренность, чтобы увидеть неожиданное решение этой проблемы. Смерть означает конец, прощание, отказ от чего-то навсегда, то есть, в сущности, пребывание в рамках меры, воздержание. Диавол же означает полный отказ от меры и желание получить еще. Умеренность, попав между двумя этими Арканами, показывает, что верная мера находится между воздержанием и неумеренностью. Именно поэтому придерживаться верной меры всегда так трудно. Вот почему большинству из нас легче либо просто отказаться от шоколада (воздержание = Смерть), либо уж сожрать зараз целую упаковку (алчность = Диавол), но отломить и съесть один кусочек — о нет, это слишком трудно (а это и есть Аркан Умеренности). В том-то и заключается смысл Аркана Умеренности: не отказывайся ни от чего, не избегай искушений, но не жадничай и не впадай в зависимость. Выработать и сохранять такое отношение к жизни, конечно, труднее, чем лицемерно «возвышаться» над искушениями, изображая отсутствие интереса, отказывая себе во всем и сохраняя позицию примерного ученика и круглого отличника. Нет, довериться проводнику означает целиком и полностью отдаться жизни, лишь не зацикливаясь на отдельных ее эпизодах.

Нумерологическая сумма связывает Умеренность (XIV) со Жрецом (V). Если Жрец — это наставник, подготавливающий героя к путешествию во внешний мир, то Умеренность — его проводник в путешествии через ночь. Жрец — это путь к осознанию своей отдельности, обособленности от общего целого, символически обозначаемого как первородный грех (см. с. 51), а Умеренность — проводник, ведущий нас обратно к целому или, как говорят идущие духовным путем, от гибели к спасению. Наше понятие «греха», восходящее к еврейскому хет и греческому амартия, первоначально означало «отступление от истинной цели». Именно в этом смысле проводник ведет нас от «греха» к «истинной цели», которой является Самость. Если Жрец дал герою кодекс морали и общественного поведения, благодаря которым тот и достиг настоящего этапа пути, то теперь герою придется руководствоваться лишь этой высшей целью, воплощаемой его собственной, уже достаточно зрелой совестью, как единственной силой, способной вести его дальше.

В отличие от всех прежних, когда-то столь надежных критериев, проводник выбирает не между верным и неверным, высоким и низким, полезным и бесполезным, дорогим и дешевым или, допустим, приятным и не приятным. Здесь, на этом этапе, теряет смысл даже различие между добром и злом, которому когда-то учил героя Жрец, ибо зрелое сознание уже понимает, что ничто в этом мире не бывает только злым или только добрым – все решает мера. В умеренной дозировке и смертельный яд становится лекарством, а излишек добра скоро превращается в свою противоположность.

Единственным критерием служит теперь совпадение или несовпадение любого внешнего раздражителя с тем, что говорит внутренний голос, чей выбор безошибочен. Этот Vox Dei (Глас Божий), как его часто называют, описывается у К.-Г. Юнга как негромкий внутренний голос, подсказывающий «этически верную реакцию», способ действия, который может и не совпадать с законами или моральными требованиями общества. Это, конечно, может быть чревато последствиями, поэтому для принятия таких решений необходимо действительно развитое сознание, не увлекающееся пустыми мечтаниями и умеющее отличать позывы самолюбия, самомнения и самовнушения или банальную жажду власти от подлинных велений свыше. Именно поэтому принимать такие решения нам предлагается лишь теперь, когда Эго уже преодолено. Когда ясно, что герою тем самым предлагается не карт-бланш на псе, что ему в голову взбредет, что, кстати, тоже является экзаменом для личности, достигшей этой стадии развития: что тобой движет, высший ли голос или позывы все того же неуемного Эго, возможно, сумевшего переодеться в «белые одежды» высших сил. Недаром рядом с этой картой стоит Диавол, предупреждающий пас не путать желаемое с действительным, как о том сказано в Новом Завете, и не только в нем: «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4:1). Без истинной высшей цели такая свобода духа порождает лишь теракты и прочие человеконенавистнические деяния, предпринимаемые «во славу имени Божиего». Боже мой, какого? Зрелое сознание сразу высвечивает готовность или неготовность человека служить Богу (= высшей силе), а не людям, не требуя при этом ни награды, ни славы.

Именно проводник, этот Vox Dei, указывает тот единственный, представлявшийся «невозможным» путь к выходу из кризиса или к освобождению от овладевшего человеком чувства трагической вины. Таков центральный сюжет греческой трагедии, где главный герой неизбежно испытывает чувство вины, будучи вынужден выбирать между двумя исключающими друг друга необходимостями. Так, Антигоне приходится выбирать между долгом сестры, обязанной похоронить тело убитого брата, Полиника, и необходимостью повиноваться отцу, запретившего ей хоронить его: как бы она ни поступила, чувство вины будет пре следовать ее. Моральный кодекс, вложенный в нас когда-то Жрецом в качестве основы совести, в таких случаях оказывается беспомощен или вызывает конфликт именно в силу своей противоречивости. Решение приходит лишь после тяжелых переживаний, после страданий, когда душа разрывается между двумя противоположностями. И тогда возникает та самая безошибочная уверенность, которая превосходит все прежние варианты выбора по ясности и силе. Она не только придает человеку силы, необходимые для принятия прежде невозможного решения, но и помогает ему переносить часто трудные последствия этого стойко и без колебаний.

Ибо рассчитывать на то, что «все кончится хорошо», если мы последуем внутреннему голосу, не приходится. Во всяком случае, в плане возможных потерь. За свой выбор Антигона в конце концов расплатилась жизнью.

«Хорошего» же здесь лишь то, что мы теперь абсолютно уверены в своем выборе и готовы к любым трудностям на дальнейшем пути. Однако Vox Dei звучит не только в случае подобного конфликта. Он может прозвучать и вдруг, что называется, на ровном месте, подсказав неожиданный шаг, который, кстати, как раз и может привести к конфликту. Если вспомнить, как в Библии глас Божий повелел пророку Осии взять в жены блудницу (Ос. 1:2) — представляете, как смотрели в те времена на такие браки? — то можно понять, сколь непривычным и общественно неприемлемым может оказаться подобное решение. Отсюда ясно также, что Умеренность — это отнюдь не беззаботность. Эта карта не означает умеренного темпа или посредственности, и уж во всяком случае, не предполагает и не допускает нерешительности, а предлагает каждому найти свою верную меру, идти своим и только своим путем, хотя и не избавляет от критических столкновений.


Ключевые слова к карте Умеренность:

архетип — Проводник Душ;

задача — довериться верховному водительству, найти свою верную меру;

цель — безошибочная внутренняя уверенность, достижение середины и целостности;

риск — последовать ложному внушению, посредственность;

жизнеощущение — помощь со стороны некоей мощной силы, гармония, свобода, здоровье.

В царстве теней


Солнце достигло надира, своей полуночной точки, и должно встретиться теперь с силами тьмы. Да и сам герой тоже вошел в самую темную область своего путешествия. Здесь, в лабиринте Подземного царства, скрыто сокровище, томится прекрасная пленница, растет волшебный цветок или что там еще герой должен найти и отбить у злого чудовища, страшного дракона или коварного врага.

В этих образах мифы и сказки описывают ту угрозу, которая таится в бессознательном, и мы ощущаем эту угрозу всякий раз, когда соприкасаемся с ним по-настоящему, а не просто размышляем на эту тему в тишине и покое. Настоящая встреча с бессознательным часто вызывает страх и даже панику, недаром К.-Г. Юнг сравнивает такую встречу с временным умопомешательством. «Анализировать бессознательное как пассивный объект, — пишет он далее, — интеллекту не составляет труда, ибо это соответствует его рационалистическим ожиданиям. Выпустить же бессознательное на волю, воспринять его как реальность превосходит отвагу и способности среднего европейца. Он предпочитает не понимать таких вещей. Для слабых духом это и вправду лучше, потому что вещи эти небезопасны». Однако в этой точке пути мы именно и должны встретиться с темной стороной своей сущности лицом к лицу.

Поскольку дьявол на христианском Западе был объявлен summum malum, то есть суммой или средоточием всякого зла, он объединил в себе все теневые аспекты. Вот почему и эта карта столь многозначна, и архетип Диавола нельзя свести к какому-то одному знаменателю.

В любом случае Диавол символизирует нечто «неслыханное», причем в обоих смыслах слова. Это и вещи, о которых мы никогда в жизни не слыхали, и в то же время все то, что мы считали неслыханным, то есть для себя совершенно невозможным — то поступки, мотивации, желания, намерения, мысли, качества, которые вызывали у нас возмущение или отвращение, которых мы стыдились и обнаруживали до сих пор только у других, зато на удивление часто, и всегда строго осуждали. Те привычки, черты и взгляды, так раздражавшие нас в других, которые вдруг оказались не просто присущими нам самим, но нашей неотъемлемой частью — а мы-то радовались, что у нас их нет и быть не может. Здесь, в сумрачном Царстве Теней, живет все то, что нам удалось вытеснить из сознания до такой степени, что его как бы и не стало совсем. Это то, что всякий раз вызывает у нас страх, когда напоминает о себе. То, чего мы стыдились бы до мозга костей, если бы нас на этом «поймали» — да даже если бы мы сами «поймали» себя на этом. И вот теперь мы должны все это не только признать за собой, но и принять как должное. Ничего удивительного, что решаемся мы на это лишь с величайшим нежеланием, страхом и отвращением.

Замечательное по силе и выразительности описание такого беспощадного самоосознания, в буквальном смысле слова саморазоблачения, которое любому могло бы послужить образцом, принадлежит Альберу Камю. В повести «Падение» он рассказывает об элегантном, преуспевающем и уважаемом адвокате, принадлежащем к самым что ни на есть высшим кругам общества и считающим себя безупречным во всех смыслах. Однако однажды вечером, идя по совершенно безлюдному мосту, он вдруг услышал позади себя смех. Потом смех повторился еще и еще, и больше уже не покидал его, пока не заставил осознать горькую правду, увидеть свое истинное лицо под привычной тщеславной маской, свою огромную темную тень, и понять истинные мотивы своих на первый взгляд столь порядочных и благородных поступков.

В этой сумеречной зоне обитает все наше то, что хотело бы жить полноценной жизнью, но лишено права на это и вынуждено влачить теневое существование. Это — наши нелюбимые «внутренние демоны», которых Эго считает недостойными появляться в свете, а потому запирает на замок. И они сидят в темнице, в таком же жутком подземном карцере, слишком низком, чтобы встать во весь рост, и слишком узком, чтобы лечь, вытянув ноги, куда в Средние века бросали бунтовщиков, чтобы забыть о них навсегда. Наше Эго с той же жестокостью относится к своим нелюбимым сторонам, стремясь всячески подавить их и предать забвению. Не удивительно, что со временем они превращаются в демонов, терзающих наше сознание не только в кошмарных снах.

На языке сказок это — край проданных душ. Здесь, в Подземном царстве, Люцифер распоряжается частицами наших душ, всем тем, что мы, люди, решили не считать в себе «своим». Вот почему именно здесь находится то, чего нам недостает для достижения целостности, что питает и усиливает наши недостатки.

С психологической точки зрения «скрытое сокровище» есть не что иное, как та самая нераскрытая функция нашего сознания, одна из четырех, о которых шла речь на с. 100 и далее, неосознаваемая и потому нереализованная. Здесь, на этом участке пути, ее нераскрытость не просто обнаруживается, но требует немедленной компенсации. Либо потому, что мы наконец-то заметили, что жизнь в который раз требует от нас реализовать именно ее, либо же потому, что поняли, что ее-то нам как раз и не хватает для достижения целостности.

Самое неприятное, однако, заключается в том, что именно эта сторона личности у нас неразвита, незрела и примитивна. Успешно раскрывая все остальные стороны и с блеском пользуясь ими, об этой частице своей души мы забыли, и она с годами все больше хирела, дичала, грубела и покрывалась плесенью. Ясно, что мы се не любим, что она кажется нам лишней, и что мы презираем ее, по меньшей мере, втайне, когда замечаем в других людях. Осознав же необходимость развить эту частицу в себе самом, мы воспринимаем эту задачу даже не столько как непривычную или слишком сложную, сколько как опять-таки лишнюю, на которую просто жаль сил и времени. Так и кажется, что нам надели новые грязные очки и еще велят что-то разглядеть через них, когда рядом, только руку протянуть, лежат наши старые, верные и совершенно чистые очки. Или что нам велят появиться на людях под руку с известным стукачом или вонючей бомжихой. Вот почему мы так упорно, до последнего отказываемся даже приступать к этой работе.

Наше сознание обычно ведет себя довольно высокомерно, искренно полагая, что ничего из того, что когда-то было вытеснено или забыто, больше не существует. Однако и «вытесненное», и «забытое» не исчезли, а лишь переместились в сферу бессознательного и продолжают действовать. Просто мы этого уже не осознаем.



В этом-то и заключается главная опасность, ибо контролировать, а также разумно использовать мы можем лишь то, с чем хорошо знакомы. Мореход, знакомый с ветрами, может вести свой парусник и против ветра. Не зная ветров, он сразу окажется их игрушкой. То же можно сказать и о наших нелюбимых теневых качествах. Если человек их не знает, это, увы, не означает, что их нет, или что они не действуют.

У каждого в жизни бывали моменты, когда, что называется, «бес обуял», и человек вдруг оказался увлечен неведомой силой. Силу эту приписывают «бесу», то есть Диаволу, именно потому, что за собой мы ее не раньше не знали — или считали бесповоротно и окончательно вытесненной. И вот эта бесовская сила, эта до сих пор успешно подавлявшаяся частица нашей целостной личности внезапно заполняет, захватывает, «оккупирует» нас, заставляя творить вещи, решительно ничем не объяснимые ни сей час, ни потом, когда мы пытаемся понять, как же такое могло случиться. В психологии эти неинтегрированные частицы личности называют «автономными комплексами»: они живут в нашей душе наподобие бродяг, прячущихся от дневного света и от контроля «властей», то есть сознания, дожидаясь подходящего момента, когда мы окажемся, например, в состоянии волнения или подпития, чтобы захватить контроль над сознанием и «погулять вволю». Тогда они и заставляют нас творить вещи, которые мы потом оцениваем как нам совершенно не свойственные — именно потому, что наше «Я» этих своих сторон не знает и знать не хочет. Однако и в случаях, когда дело не заходит так далеко и нам кажется, что все находится под контролем и никакие «бесы» нас обуять не способны, эти теневые стороны все-таки действуют на нас и определяют наши поступки. Кто из нас тверд на столько тверд, чтобы не поддаваться никаким искушениям, и кто не наступает в очередной раз все на те же грабли, о которых, казалось бы, уже все знает? Вести бесконечную борьбу с собой, со своими слабостями и искушениями приходится, наверное, каждому человеку. Если же кто-то считает, что сумел преодолеть в себе все это, то он либо мудрец, либо, скоро всего, человек просто наивный. Раз эти, столь яростно отвергаемы нами теневые качества и есть то, чего нам недостает для целостности, значит, именно они становятся нашими недостатками, слабостями, источниками нашей внутренней несвободы. Именно оно, то, чего нам недостает, так «бесит» нас всякий раз, когда ему удаётся вернуть нас с привычных небес на грешную землю, пусть даже только для того, чтобы напомнить о себе лишний раз. Так они, эти нелюбимые и ущербные частицы нашей души, просятся вон из то карцера, в который мы их заперли, чтобы вернуть себе природным облик и зажить, наконец, полной жизнью. Вот почему они, несмотря на все наши «добрые намерения», напоминают о себе каждый раз, когда мы думаем, что наконец-то сумели от них освободиться. Но, так или иначе, что бы мы ни переживали, дойдя до этого этапа пути, здесь нас ждет исцеление. Именно здесь нам открывается, наконец, подлинный путь к целостности, к Спасению, или назовите как хотите. Здесь нам позволено восполнить недостающее. Однако до тех пор, пока мы не признаем это царство собственных страшных теней неотъемлемой частью своей личности, мы никогда не достигнем ни целостности, ни спасения. Хотя эти слова, конечно, не следует понимать в том смысле, что теперь можно дать волю своим так долго копившимся обидам на соседку, начальника, жену-мужа, детей, бабушку и т. п., или, наоборот, напрочь забыть обо всех и начать жить, «как левая нога пожелает». Можно и нужно теперь, прежде всего, осознать свои вытесненные влечения и желания, а затем найти возможность интегрировать их в сферу сознания, чтобы оно могло со всей ответственностью пользоваться ими. Тогда все то, что до сих пор было лишь деструктивным, можно будет сделать конструктивным, вернув ему, наконец, его истинные роль и место в структуре человеческой личности. Это не означает, что человек после этого станет «добрым»: наоборот, он, скорее всего, станет очень даже «недобрым», поскольку эти осознанные и столь упорно вытесняемые ранее частицы его тени заживут, как и все остальные, полной жизнью. Он может начать намеренно злить других, потешаться над ними или совершать шокирующие по ступки. Вот только делать это он будет совершенно сознательно и с полной ответственностью.

Это невозможное или недопустимое быть не отпустит нас до тех пор, пока мы не дозволим ему быть, как есть, в обоих пони маниях последнего слова. Чем больше мы боремся с ним или подавляем его, тем сильнее оно увлекает и завлекает нас. И до то пор, пока мы не захотим или не научимся узнавать эти темные силы в самих себе, нам то и дело будут напоминать о них другие люди, именно потому, что в других наше Эго распознает эти силы гораздо легче и охотнее. Однако если мы будем прятаться от них так все время, то тень наша с каждым разом будет захватывать все новые сферы нашей души, пока однажды не завладеет ею полностью. На этой-то почве и разрастаются буйным цветом не только наши личные тайные склонности, безумные подозрения и неодолимая потребность судить всех и каждого, но и укореняющиеся в умах, как отдельных людей, так и целых коллективов нелепые представления о существовании всемирного заговора, сети которого плетет очередная группа негодяев, чтобы захватить власть над человечеством. В зависимости от географического положения и политической моды такими негодяями считаются коммунисты, масоны, сионисты, торговцы наркотиками, фундаменталисты, экстрасенсы, евреи, «зеленые», неонацисты, иноверцы, сайентологи, большевики, мафиози, иезуиты, олигархи, ЦРУ. Самое неприятное то, что эти «негодяи» не могут избавиться от таких проективных представлений о себе никакими способами. Такие проекции очень живучи, потому что люди, однажды создав их себе, становятся глухи к доводам разума и, даже оставаясь в здравом уме и твердой памяти, не воспринимают никаких, даже самых очевидных аргументов «против». Тут их жертвы бессильны: их раз и навсегда объявляют козлами отпущения, и любые их слова в свое оправдание воспринимаются лишь как очередное подтверждение укоренившихся подозрений.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница