Хайо Банцхаф



страница8/11
Дата05.03.2019
Размер1.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Такая борьба с тенями внешнего мира всегда свидетельствует о еще более жестокой борьбе в мире внутреннем. Чем сильнее мы подавляем что-то в себе, тем оно становится для нас привлекательнее и заманчивее, так что нам все чаще приходится сталкиваться с теми самыми людьми или явлениями, с которыми мы боремся так искренно и непримиримо, мы начинаем все чаще думать и даже мечтать о них. Но еще хуже то, что эта вытесненная проблематика регулярно заставляет нас либо делать именно то, чего мы не выносим в других (что, впрочем, не удивительно, потому что наше самодовольное Эго всегда найдет повод сделать для себя исключение из любых правил), либо подвигает на «высоконравственные» заявления и демонстрации, благородные по замыслу, на поверку же оказывающиеся еще хуже, чем прегрешения наших противников. Так священник, которому в припадке благочестия придет в голову извести всех чертей в округе, устроит такой экзорцистский шабаш, которому позавидуют любые черные маги. Обыватель, ощутивший себя призванным ко вселенской борьбе с порнографией, первым делом примется изучать всю порнографическую продукцию, находящуюся в пределах его досягаемости, то есть станет потреблять ее в гораздо больших количествах, чем любой из тех, кого он вознамерился спасать. При этом никакая совесть его глодать не будет, потому что ему-то как раз можно делать хоть самые жуткие вещи: его уверенное в своей исключительности Эго легко позволит ему это. Это — верный признак: когда члены общества защиты животных готовы в прямом смысле слова убивать людей, раз в году выезжающих на охоту, когда борьба за мир ведется с оружием в руках, когда первые, то есть образцовые лица страны вдруг оказываются героями грязных историй, транслируемых по всем телевизионным, каналам, когда верующие фанатики пытают и убивают людей во имя своей веры, когда величайший революционер и освободитель нации становится ее деспотом и тираном, когда святой гуру выжимает из своих приверженцев последние соки в духовном и. финансовом смысле, это значит, что все они в своем скорее поспешном, чем успешном стремлении к добру пали жертвой собственной тени и даже не заметили этого. Но это еще не все. Здесь, во тьме нашей собственной ночи, обитает еще одна тень, постоянно напоминающая о себе в течение всей нашей жизни. Это — наше противоположное сексуальное начало, именуемое у Юнга соответственно «анима» и «анимус». У этого начала, как и у всех внутренних образов, есть два полюса, светлый и темный. С их светлой стороной каждый из нас давно и хорошо знаком. Это знакомство произошло в тот самый миг, когда мы впервые «влюбились по уши». В этот миг женщина познает своего анимуса, а мужчина с восхищением открывает в себе аниму, ибо истоки восхищения находятся только в бессознательном, и больше нашему сознанию взять его просто неоткуда.

Влюбленность — это на самом деле не что иное, как пробуждение любви к нашему собственному внутреннему «Я». Тот, другом человек, благодаря которому (и к которому) мы испытали это чувство, конечно, имеет какой-то такой нос или рот, который резонирует с образом нашей анимы. В нем действительно нашлось не что, сделавшее возможной проекцию этого нашего внутреннего образа на него. Однако это «нечто» настолько же исчезающе мало, практически невесомо в сравнении с нашими собственными переживаниями, как если сравнить картину и крючок, на котором она висит. Опыт показывает, что такая влюбленность редко длится дольше шести месяцев. Потом чудный образ тускнеет, покрывается трещинами, сквозь которые начинают проступать черты все менее приятные и далеко не такие прекрасные, как прежде. Вначале мы готовы пойти на любые уступки, чтобы только восстановить и сохранить прежний образ, однако рано или поздно наступает момент, когда мы в сердцах бросаем своему сказочному принцу (или принцессе): «Ты очень изменился!», само собой, подразумевая при этом перемену к худшему. Мы браним его за «притворство», чувствуя себя обманутыми и разочарованными, и думаем, что наконец-то познали его подлинную натуру. На самом деле наш партнер не изменился за это время ни на йоту, просто наша способность проецировать на него свои внутренние образы, уменьшаясь день ото дня, окончательно сошла на нет. Для очень многих это становится поводом бросить нее и найти себе новый объект для переноса на него своих проекций, чтобы прожить еще шесть месяцев в состоянии любовной эйфории. Но есть и люди, со временем научающиеся вникать в суть происходящего и отличать образ от действительности. Для таких людей настоящая любовь начинается как раз тогда, когда влюбленность проходит.

Карта Диавола подводит нас к темному полюсу того образа противоположного пола, который живет в душе каждого из нас. Побывав на светлом полюсе и испытав восхищение его (а точнее, своими собственными) положительными качествами, мы однажды все-таки распознаем в нем свои проекции — и начинаем бояться темного полюса, отрицательные качества которого должны же когда-нибудь проявиться. При этом самая большая ошибка в том, что мы опасаемся пострадать от проявления этих качеств другими людьми. На самом деле это все те же наши собственные теневые качества, внутренние образы, ищущие выхода, а вовсе не другие люди, на которых мы эти свои качества проецируем по привычке. Вот почему мы не жалеем сил и нервов, чтобы указать и доказать этим другим, в чем они неправы. Ведь мы на сто процентов уверены, что дело тут не в наших собственных качествах, которые мы проецируем на других, а в самих этих людях, которые хотят причинить нам зло, и заслуживают за то самой жестокой кары. Но чем больше мы таким образом боремся с собственной тенью, чем больше мы ее вытесняем или подавляем, тем сильнее она становится, как это ни странно. Потому что она — часть нашей собственной личности, так что избавиться от нее нам не удастся, как невозможно избавиться от своей обычной тени в солнечный день.

Античная культура, вообще более лояльная по отношению к мужчинам, нежели к женщинам, оставила нам практически одни женские теневые образы, наиболее известным из которых по сей день остается Медуза, европейский аналог теневой стороны индийской богини Кали и источник нашего теперешнего страха перед колдуньями, ведьмами и осужденными грешницами.

Если мужчина, спроецировав на женщину эту теневую сторону своей анимы, узнает в ней такой унаследованный от предков образ, он будет убежден, что это и есть «истинная сущность» его партнерши, и разубедить его в этом ей будет очень трудно. То же самое можно сказать о женщине, переносящей образ своего собственного внутреннего мучителя, насильника или мелкого пакостника на живого и ни в чем не повинного партнера. Если нам в свое время с таким трудом удалось распознать призрак светлой стороны и пробиться сквозь него к реальной действительности, то насколько же труднее пробиваться сквозь темные призраки, к понимании того, что угрожают нам всего лишь наши собственные тени, а не — казалось бы, столь очевидные — отрицательные качества и врожденная злобность близкого человека.

И чем упорнее мы будем закрывать глаза на это, тем чаще и сильнее эти тени будут вмешиваться в нашу жизнь. Недаром нас так разочаровывают люди, в которых и друг открылись эти столь родные нам отрицательные черты. Недаром мы потом самозабвенно клеймим их или гордо уходим прочь со священным гневом в душе, забыв, что когда-то были влюблены в этого человека, и даем себе клятву никогда больше не попадаться ни на какие приманки. Но как бы осторожны мы ни были, как бы ни проверяли «на вшивость» своего будущего партнера, все равно: стоит новой влюбленности выветриться, как мы с возмущением обнаруживаем, что дали обмануть себя очередной ведьме — или ведьмаку, если угодно. Потом однажды наступает момент, когда нам кажется, что мы накопили достаточный негативный опыт, чтобы свободно рассуждать о сущности женщины или мужчины вообще. И, конечно, эта сущность получает у нас самую, что ни на есть, уничтожают оценку! Гордо отвергая все дальнейшие попытки противоположного пола поработить нас, мы решаем, что лучше прожить оставшуюся жизнь в полной свободе и одиночестве. Но пасаран!

Возможно, однако, что нам придет в голову, что все эти неприятные ощущения и злые поступки других, от которых мы так страдаем, имеют причину в нашей собственной душе, что это и есть наша тень, при каждом контакте вызывающая к жизни лини своих собственных близнецов, а вовсе не что-то эдакое в душе других, так что нам стоит постараться понять и признать эту свою тень, вместо того чтобы огнем и мечом искоренять ее в других людях. И тут не грех вспомнить мировую мифологию, в которой до цели доходит опять-таки не гордый рыцарь-одиночка, а рядовой воин, соглашающийся принять совет наставника противоположного пола. Целостности можно достичь, только наладив контакт с противоположным полом. Ни паническое бегство, ни глухая оборона, ни провозглашение собственной независимости (иллюзорной, естественно) не помогут нам в этом. Тот, кто не сумел наладить контакт с противоположным полом, предпочитая избегать любого общения с ним, не сумеет и выполнить одну из важнейших частей своей жизненной задачи. Одиночка никогда не достигнет целостности.

На этой карте перед нами предстают Адам и Ева, закованные в цепи и находящиеся, казалось бы, в полной власти Диавола. Она олицетворяет подчиненность, зависимость и несвободу, то есть то, что нам прихо­дится делать вопреки своим убеждениям, против воли. Образ поня­тен: мы лишены свободы, связаны, а потому уязвимы. Но, если вглядеться в рисунок, можно увидеть, что цепи наложены с боль­шим зазором, так что люди в любой момент могут сами снять их. Однако для этого им нужно сначала осознать свою несвободу. В этом-то и заключается проблема. Осознать свою зависимость от чего-то, понять ее причины бывает всегда очень трудно.

За каждой зависимостью на самом деле кроется неудовлетво­ренная зависть. Однако слишком часто, к сожалению, бывает так, что мы уже не помним, кому и в чем позавидовали когда-то, или вообще не догадываемся, что позавидовали. Зато мы очень хорошо ощущаем последствия этого, продолжая, например, ку­рить после того, как уже несколько раз серьезно завязывали с курением. Дело в том, что такие проблемы, особенно в первой половине жизни, мы склонны решать «по-мужски», то есть пыта­емся разрубить их одним махом, следуя девизу: «Раз я хочу, зна­чит, я могу!» или: «Если у других получается, то у меня — тем более!». И некоторые таким путем действительно добиваются ус­пеха — на первый взгляд. Безжалостно подавив симптомы, они думают, что ликвидировали причину болезни. Однако болезнь-то осталась. Таким путем курильщик не бросит курить: в лучшем случае он станет на время некурящим курильщиком. Рано или поздно болезнь проявится снова, только в иных симптомах, просто чтобы напомнить о себе, но наше сознание редко успевает сопоста­вить прошлое с настоящим и сделать выводы. Чаще всего человек еще до того опять принимается за старое, с тоской вспоминая о прежних благих на­мерениях, которыми, как известно, вымощена дорога в ад. Вот в этом-то аду мы с вами сейчас и находимся.

Здесь, в Царстве Теней, как раз и кро­ется причина болезни. Удалив ее, мы ос­вободимся и от симптомов. Но ее еще надо найти, надо еще понять, ко­торой из теневых сторон своей сущности мы однажды так сильно позавидовали, какой из них не терпится теперь проявит, себя в действительности. Огорчаться или напряженно размышлять по этому поводу не имеет смысла. Наше сознание тут же предложит нам на выбор целый ряд способов борьбы с тенью, абсолютно бесполезных. Ибо тень на то и тень, чтобы прятаться. А наше Эго слишком боится всего, с чем не знакомо, поэтому оно в свое время и сослало эту слишком опасную для него сущность в мир теней. Гораздо легче объявить нечто неприятное «бесовским наваждением», чем признать его действительно существующим и осознать как часть самого себя. Однако наша Самость, никогда не расстающаяся с надеждой привести нас к истинной цели, будет регулярно сталкивать нас с предметом нашей застарелой зависти, даже если сознание будет противиться этому всеми фибрами, ут­верждая, что все наши беды — результат ошибок других и вооб­ще происки врагов. Тому, кто действительно хочет понять, что с ним происходит, нужно просто быть внимательным, то есть на­учиться замечать и отмечать для себя подобные знаки, навязчи­вые мысли и повторяющиеся сны. И, если наш разум не отвергает заранее все новое, а готов задуматься над ним и признать, что паническое бегство от проблемы не помогает ее решить, и что имен­но в той сфере, которую мы считаем для себя неприемлемой, низ­менной или порочной, может скрываться волшебное сокровище, значит, мы уже кое-чего достигли. Как ни странно, для того, что­бы найти решение проблемы, часто не обязательно понимать ее суть. Достаточно сделать верный шаг. Сделав его, мы в тот же миг безошибочно ощутим, что зависть наша, наконец утолена, даже если мы так и не узнали или не поняли, чем она была вызвана и какова ее связь с нашими тепереш­ними действиями.

Удивительно, но в так называемых эзо­терических кругах принято чуть не за вер­сту обходить все, что хоть чуточку напо­минает о дьяволе, тени, тьме или стра­хах. Люди могут вдохновенно рассуждать о целостности и исцелении и в то же самое время утверждать, что не имеют никакого дела с этой «чернухой», а если где и встретятся случайно, то обязательно очищают до полной «белизны», хотя противоречие здесь очевидно. Отсюда ясно, что любовь к белым одеждам и беспрестанные медитации на «свет» суть не что иное, как отчаянные попытки не подпускать к себе ничего темного и страшного. Вполне закономерным психологическим следствием этого нередко становится мания преследования. А поскольку бес­сознательное, как известно, выполняет компенсаторную функ­цию по отношению к сознанию, то и болезненно культивируемая белизна последнего может свидетельствовать лишь о беспросвет­ной черноте бессознательного. Наше Эго туда и калачом не зама­нишь, поэтому вся эта чернота выплескивается во внешний мир, обретая формы страшных врагов, которых человек боится, чем дальше, тем больше. К.-Г. Юнг заметил по этому поводу: «Светлым не станешь, думая о светлом все время. Им можно стать, лишь осознав темное. А это неприятно и потому непопулярно».

Тут стоит вспомнить, что дьявола на самом деле зовут Люци­фер, то есть Светоносный. Как же может эта жуткая сила, кото­рую мы привыкли считать источником тьмы и зла, приносить свет? Наше Эго наловчилось находить оправдание чему угодно, так что в конечном итоге мы в сравнении с другими всегда оказы­ваемся «беленькими и пушистыми». При этом даже нельзя ска­зать, что такая наша самооценка ошибочна — она просто одностороння, то есть изначально не принимает к рассмотрению некото­рые вещи. Поэтому мы так часто не знаем о себе чего-то важного, предпочитая слушать льстивые рулады нашего Эго. Но когда мы встречаемся со своей тенью и осознаем, что она, эта самая тень, есть неотъемлемая и живая часть нашей личности, в на­шем мозгу как бы вспыхивает свет, и мы пони­маем, что вот это — тоже наше. Недаром гностики сравнивали зло с разбитым зеркалом, упавшим к нашим ногам с неба. У зеркала нет собственного образа. Оно показывает каждому лишь его самого, то есть тот образ, которого он без зеркала увидеть не может. В этом-то и заключается светонос­ный аспект Диавола.

До тех пор, пока, человек не подозре­вает о наличии у него тени, он ни о чем не беспокоится. «Однако тот, кто познакомился со своей тенью, — пишет К.-Г. Юнг, — понимает, что беспокоиться ему есть о чем». Чем меньше мы знаем о темных сторонах своей личности, тем больше находим их в других людях. Тот, кто считает, что ему не о чем беспокоиться, относится без беспокойства и к людям, его окружающим. Он избегает конфлик­тов, потому что убежден, что окружающие все сплошь хорошие люди. Вполне возможно, правда, что его Эго просто льстит ему, говоря, что такая любовь к ближним есть неоспоримое свидетель­ство его превосходства над ними, равно как и над теми, кто в необразованности и темноте своей не умеют избегать конфликтов с окружающей средой и лицами, ее населяющими. Но на поверку такая безоговорочная любовь к людям оборачивается трусостью и неумением доводить начатое дело до конца или по-настоящему вступиться за свои права. Поэтому такой человек лучше предпоч­тет всенародно объявить себя жертвой, чем признать, что окружа­ющие просто пользуются его беспомощностью, обманывают его или просто насмехаются над ним. Так же, как он избегает встре­чаться со своей тенью, он боится прямо выступать против тене­вых аспектов, действительно встречающихся у других. Вместо этого он пытается объяснить и как-то оправдать эти аспекты, которых вообще предпочел бы не замечать, если бы они не затрагивали его самого. Преимущество такой позиции очевидно: и мир остается светлым и гармоничным, и конфликтов никаких. Но у нее есть и не менее очевидный недостаток: человек не только регулярно ока­зывается в роли жертвы, но и застревает на уровне развития ма­лого дитяти, не знающего и предпочитающего не знать, что в мире существует зло. Быть ребенком при­ятно; для этого достаточно лишь быть послушным. Однако взрослый человек, продолжаю­щий вести себя по-детски, очень скоро де­лается смешным, и со временем у него воз­никает все больше проблем. Вот что пишет об этом Мария-Луиза фон Франц: «Един­ственная возможность прой­ти по жизни не дура­ком, пусть даже абсолютно безгрешным и хорошо воспитан­ным, которого папа с мамой оберегали от всех неприятнос­тей окружающего мира, то есть бессо­вестно обманывали, обворовывали и ка­рали ни за что, со­стоит в том, чтобы самому спуститься в темноту своего глу­бинного зла, для того чтобы, наконец, научиться инстинк­тивно распознавать его в других лю­дях».

Нумерологичес­кое сложение вы­являет взаимо­связь между картами Влюбленных (VI) и Диавола (XV). В Таро Райдера-Уэйта эта взаимосвязь под­черкивается сходной композицией обоих рисунков. Мы видим на них Адама и Еву до грехопадения и после. На карте Влюбленных они находятся под эгидой архангела Рафаила, хранителя Древа Жизни, целителя мира и обитающих в нем людей. Этого арханге­ла тоже считают проводником душ в Царстве мертвых, а также победителем темного ангела Азаила, в пле­ну у которого как раз и находятся люди, изображенные на XV Аркане. Взаимосвязь этих двух карт напоминает нам о необходимости освобождения от всякой подчиненности и зависимости (Диавол), чтобы обрести возможность выбирать по свободному велению сердца (Влюбленные).

Обе карты оказы­ваются, таким обра­зом, не чем иным, как двумя противоположными полюсами одного и того же переживания; от одной этой мысли голова с непривычки может пойти кругом. Самые воз­вышенные, чистые и благородные чувства, свободные от каких бы то ни было темных пятен, человек испытывает, когда по-на­стоящему любит. Однако сопоставление этих двух карт показывает, что даже когда мы убеждены в полноте своей любви и в чисто­те своих намерений, где-то в тайниках нашей души все равно су­ществует противоположный полюс, темная область жажды эгоис­тической власти над другим человеком или доступа к его день­гам, банальной похоти или возможности устроить свой быт, или чего там еще. Но при этом верно и обратное: даже тогда, когда мы видим в другом человеке одно только зло, когда кровью клянемся отомстить и вообще мечтаем стереть его с лица земли, все равно существует некий светлый полюс, пусть и невидимый в данный момент, ибо под всем нашим гневом, ненавистью и презрением к нему таится все та же любовь, просто она немного «пересто­ялась» и подернулась пленкой ненависти.

Потому-то и бывает так тяжело осозна­вать, что одного полюса без другого не бы­вает, что они, как день и ночь, образуют единое целое, — именно это­го наше разумное «Я», расслабившееся среди возвышенных и бла­городных чувств, принять никак не хочет. Мы заботимся лишь о том, чтобы сохранить эти светлые чувства как можно дольше — и как можно быстрее спровадить темные в Подземное царство. Вот тут-то мы и попадаем в незавид­ное положение доктора Фауста, о котором он рассказывает своему ученику Вагнеру, в данном случае олицетворяющему его, Фауста, собственную прежнюю беззаботность: «Тебе знакомо лишь одно стремленье. Другое знать — несчастье для людей. Ах, две души живут в груди моей, друг другу чуждые, и жаждут разделенья!»


Ключевые слова к карте Диавола:

архетип — Противник;

задача — преодоление внутренней противоречивости, знакомство со своими теневыми, прежде неизвестными сторонами, осознание их, снятие проекций;

цель — понимание собственных ошибок, открытие в себе неведомых ранее сторон, освобождение от зависти;

риск — пасть жертвой собственной тени, приняться за старое, впасть в неумеренность, похоть, увлечение борьбой за власть.

Драматическое освобождение


Проникнув в Подземное царство, герой должен выполнить еще одну, не менее важную задачу — найти и отнять у вре­дителя-похитителя утраченное сокрови­ще, проданную душу или что там еще, чтобы доставить на поверхность. Этой задаче соответствует карта Башни. Она олицетворяет победу над стражем вхо­да, уничтожение главного чудовища, ловкое раскрытие темницы или тайни­ка, освобождение пропащей души и проход обратно наружу сквозь врата Темного мира в мир Светлый.

На карте изображена молния, уда­ряющая в башню и свергающая ее корону. По древней традиции такая корона, какая нарисована здесь, то есть «закрытая сверху» дополнитель­ными дугами, считается королевской или императорской, то есть служит символом непризнания над собой никакой высшей влас­ти. Таким образом, Аркан Башни становится олицетворением высокомерия, гордыни и мании величия, каким в свое время была Вавилонская башня.

Молния, этот перст Божий, символизи­рует некое внешнее событие, вызывающее слом или крушение прежнего порядка. Точ­но так же это может быть оза­рение, внезапно открыва­ющее нам глаза на ошибочность наших прежних представлений и на неосуществимость планов. Одна­ко нагляднее всего зна­чение карты выявляется при сравнении ее с Чет­веркой Жезлов, пред­ставляющей собой как бы антипод Башни сре­ди Младших Арканов.

Обе карты изобра­жают большое соору­жение — замок, баш­ню. И здесь, и там мы видим людей в одних и тех же одеждах. Но если на Четверке Жез­лов они, радуясь, сами выходят из замка, то из башни их выбрасывают. Чтобы лучше понять взаимосвязь между этими двумя картами, давайте представим себе, что Четверка Жез­лов изображает идеальные дом и семью, какие у нас были в дет­стве. Замок на заднем плане, как и родительский дом, олицетво­ряет надежный и безопасный тыл, который был у нас, когда мы с радостным любопытством отправились «на разведку» во внешний мир, уверенные, что всегда сможем вернуться. Таким образом, Четверка Жезлов означает покой, открытость и безопасность, то есть именно то, что и требуется нам на данном этапе. Однако если мы в сорок лет все еще живем в той же детской, и мама по-прежнему по утрам заправляет нам постель и готовит зав­трак, то это уже далеко не то, что нам требу­ется, потому что мы выросли. Эти рамки стали слишком тесны, поэтому их нужно сло­мать. Поэтому башня означает слом того, за что мы держались слишком долго: пусть когда-то оно было необходимо и вполне под­ходило нам, однако теперь «село», устарело, загни­ло или отстало от моды, то есть в боль­шой мере преврати­лось в темницу.

Отсюда карта Башни мо­жет означать слом прежних устоев, разрушение отжив­шей или чересчур наивной системы ценностей, а также крах ошибочной самооцен­ки. Но в то же время Башня — это и выход из темницы, освобождение. Проблема лишь в том, что мы на са­мом деле привыкаем к сво­ей темнице. Пусть в ней тес­но, зато она такая родная. Мы вообще предпочитаем иметь дело с чем-то родным, будь это даже родная разру­ха. Вот почему крушение старого, символизируемое Башней, воспринимается вначале как нечто ужасное, если не вообще как катастрофа. Лишь позже мы начинаем понимать, что это было освобождение.

В своем стремлении избежать всего неустойчивого, объяснить все неясное и «взять под контроль» даже случай, наше Эго созда­ет определенное представление о действительности, то есть кла­дет себе некоторые границы, внутри которых оно чувствует себя уверенно. Отсюда ясно, почему «Эги» с одинаковыми представле­ниями сплачиваются в группы по интересам: в такой группе они поддерживают и признают правоту друг друга, что опять же укрепляет мнение каждого Эго о самом себе и его веру в правильность представле­ний группы как единственной «в самом деле реальной» действительности. Тех, у кого представления иные, они не считают «своими» и в лучшем случае насмехают­ся над их странностью, непросве­щенностью, непонятливос­тью или глупостью. Если же в представле­ниях других Эго ощущает для себя, угрозу, оно объявляет им войну, причем часто не на жизнь, а на смерть. И гордо шагает по жизни в твердом убеждении, что лучше него действи­тельность никто не знает, ища и находя повсюду одни подтверж­дения своим прочно укоренившимся представлениям.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница