Или бытие, основанное на любви



страница14/19
Дата18.05.2019
Размер3.48 Mb.
ТипКнига
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Ещё в нашей компании была маленькая, хрупкая, но уж очень разбитная таджичка, рассказывавшая откровенные анекдоты. Потом объявилась ещё одна землячка-«казгушница» Марина Мулина, прослезившаяся из-за того, что никак не хотела уезжать из Москвы. И со временем она добьётся своего – будет работать в «Собеседнике», молодёжном приложении к «Комсомольской правде».

Перед нами выступали тогдашние генералы советской журналистики, или, как сказали бы теперь, знаковые фигуры: главный редактор «Правды», академик, председатель Союза журналистов СССР В.Г. Афанасьев – немногословный, элегантный, одетый в костюм-тройку; сумрачный председатель Гостелерадио – человек-легенда С.Г. Лапин, заметивший на чей-то вопрос – почему на Центральном телевидении маловато современной зарубежной популярной молодёжной музыки? – даём же, мол, её на Новый год после полуночи, почти до утра - и довольно с вас будет…

Нас принимал в «Известиях» новый редактор Алексеев, пришедший в эту, бесспорно, одну из лучших советских центральных газет, из «Советской России». Он решительно поломал привычную всем (и нам в том числе) плотную вёрстку «Известий», заменив её просторной, «воздушной», применявшейся в «Советской России». Нам новая вёрстка не нравилась, «известинцам» - тоже, но Алексеева это не останавливало… Кажется, впрочем, он в этой газете задержался ненадолго, и прежняя вёрстка вернулась…

«Известия» запомнились ещё встречей со знаменитой очеркисткой той поры, пишущей на моральные темы, – Татьяной Тэсс, знакомством с очеркистом-сельхозником Анатолием Захаровичем Иващенко, который позже вёл у нас семинары (сейчас бы сказали – мастер-классы) в Центральном Доме журналистов. Человек от земли, хорошо знающий жизнь, он вёл себя с нами как равный с равными, читал отрывки своей великолепной документальной прозы из недавно вышедшей в «огоньковской» серии небольшой, с ладошку, тоненькой книжки… И не отказался выпить с нами пива – в знаменитом подвальчике-пивбаре «Домжура».

На память от «Известий» я долго-долго хранил их фирменную, с логотипом, ручку, а «известинский» значок после долгих колебаний презентовал одному из коллег, коллекционирующему их «газетную» серию…

Что ещё помнится из той теперь уже такой далёкой поездки? Густой-густой снег на Красной площади, куда мы приехали, чтобы возложить венок к Мавзолею В.И. Ленина, и песня по радио в автобусе, что привёз нас: «Снегопад, снегопад, не мети мне на косы, не стучись в мою дверь, у ворот не кружи…», – пела, будто специально в тон погоде и нашему настроению, Нани Брегвадзе…

И ещё я привёз домой со слёта величайшую ценность той поры – двухтомник стихов Евгения Евтушенко – кумира нашего поколения. Мне просто посчастливилось оказаться на устроенной для нас, участников слёта, книжной распродаже, в первых рядах страждущих…

Было бы преувеличением сказать, что тот слёт кардинально изменил мою журналистскую судьбу. Но то, что он помог ей состояться, несомненно…

* * *

Было время – я ездил в Москву каждый год, а иногда и по два раза в год. Тут своя история…

Павлодарская область в пору моей журналистской молодости была одной из самых быстроразвивающихся не только в Казахстане, но и в СССР. В этом утверждении нет квасного патриотизма: по воле партии и правительства у нас стремительными темпами создавался Павлодар-Экибастузский территориально-производственный комплекс. А Экибастузский топливно-энергетический комплекс – ЭТЭК, о котором знала вся страна, был городом двух Всесоюзных ударных комсомольских строек. И для его ещё большей популяризации Центральный комитет союзного комсомола – ЦК ВЛКСМ – решил провести в Павлодаре и Экибастузе дни «Комсомольской правды» – в ту пору невероятно популярной, и не только у молодёжи, ежедневной газеты, тираж которой превышал десять миллионов экземпляров.

Наверное, никогда ещё за всю свою более чем двухсотлетнюю свою историю Павлодар не видел такого созвездия легендарных личностей. Ежедневно, целую неделю, к нам прилетали призванные «Комсомолкой» известные всей стране люди: учёные, спортсмены, журналисты, писатели, артисты… Залы, в которых они встречались с горожанами, были всегда набиты до отказа… Знаменитые гости ездили по предприятиям и изумлялись увиденному – гигантам нашей промышленности (на тракторном заводе, например, выпускавшем более 50 тысяч гусеничных «Казахстанов» в год, работало более 20 тысяч человек), Экибастузской ГРЭС-1 – одной из крупнейших тепловых станций в СССР, угольному разрезу «Богатырь» - самому мощному в мире, с годовым объёмом добычи в 50 миллионов тонн…

У нас в редакции состоялась великолепная встреча с легендарным журналистом «Комсомолки» – ведущим рубрики «Окно в природу» и телевизионной передачи «В мире животных» – Василием Михайловичем Песковым. Мне было поручено взять интервью у популярного журналиста-международника Генриха Боровика, встречавшегося на Кубе с Эрнестом Хемингуэем, чьими рассказами и романами («Старик и море», «Снега Калиманджаро», «По ком звонит колокол») мы в ту пору зачитывались… И как же я был благодарен Генриху Авиезеровичу за то, что он помогал мне выруливать в нужном направлении, когда мы с ним говорили…

А однажды мне поручили сопровождать на одну из встреч Инну Ивановну Кальгуненко – главврача Московского института красоты. Конечно, это не было случайностью – меня намеренно с ней сводили, в расчёте на то, что она мне поможет...

Инна Ивановна была уже, скажем так, в возрасте, но женского шарма и обаяния не утратила. Протянув мне для знакомства руку, сразу спросила: «А что же ты к нам не приехал?» – именно так, сразу на ты… Я, не готовый к такому вопросу, ответил нечто невразумительное… Она всё поняла и заключила: «Ладно, потом поговорим…». Закончилась же наше недолгое знакомство тем, что Инна Ивановна дала мне свою визитку с телефонами и сказала, что я могу приехать, зайти к ней, и она сама решит, что со мной делать.

А вы считаете, мне можно помочь? – робко спросил я.

Иначе бы не предлагала, – сказала она.

Не знаю – верила ли она в то, что говорила… После того, что со мной в её институте в течение нескольких лет делали, я по прошествии лет думаю: вместо этого надо было просто по-человечески поговорить, объяснить, что кардинально мою внешность уже не изменить, а навредить можно… И я бы не обиделся – понял, тем более, что давно притерпелся – и к тому, что чужие дети показывают на меня пальцем, и к испуганным, недоумевающим взглядам в людных местах (что же это, мол, такое, как с этим жить можно?)… У меня уже была семья: жена, связавшая со мной судьбу, – женщина – каких поискать, единомышленница и друг; двое детей – нормальных красивых мальчишек…

Но не нашлось вовремя такого мудрого человека, который бы очень просто и доступно объяснил мне: не надо суетиться и дёргаться, а надо просто жить – таким, каким уродился, тем более, что жизнь складывается вполне нормально…

Несколько месяцев спустя я позвонил Инне Ивановне, она сразу вспомнила – кто я такой – и сказала, чтобы приезжал и зашёл сперва к ней… Долго думал, что бы привезти ей в подарок? Знающие люди надоумили: «Вези стерлядку». И я даже в родную Железинку съездил, где мы с друзьями-приятелями организовали грандиозную рыбалку (с неводом!), но ни одной стерлядки не поймали (местные рыбаки объяснили, что уже не сезон). И я отвёз Инне Ивановне свой материал о ней и её институте под заголовком «Красота – достояние общественное», опубликованный в «Звезде Прииртышья» по следам дней «Комсомольской правды»…



Институт красоты, располагавшийся в одном из новых высотных зданий из стекла и бетона на бывшем Калининском проспекте (ныне Новый Арбат), я нашёл быстро – рядом новоарбатский гастроном, через проспект – самый большой книжный магазин и кинотеатр «Октябрь» и маленькая старинная церквушка, чудом сохранившаяся среди новостроек.

Встретила меня Инна Ивановна радушно, передала с рук на руки своей замше – высокой, статной, молодой женщине, жгучей шатенке – с наказом: «Ему надо помочь!».

Потом я сдавал анализы, ходил по врачам… Времена были позднесоветские, а институт – уже хозрасчётным, рыночным – и за анализы, и за консультации надо было платить. Так, например, пяти-десятиминутная встреча с врачом – кандидатом наук стоила два рубля, в то время как с обычным, «неостепенённым», копеек, если не ошибаюсь, 50-60.

В конце концов выяснилось: моя гимангиома (большое родимое пятно) может быть осветлена некими буки-лучами, с помощью специального аппарата, для чего потребуется несколько сеансов (три или пять-шесть, это время покажет), с перерывами между ними примерно в полгода… Но прежде облучения своё слово должны сказать хирурги – будут ли они что-нибудь делать с моими губами, уродующими рот…

Был назначен консилиум… Передо мной разыгрался настоящий спектакль… Моё лицо ощупывали мяли, тыкали пальцами в губы. При этом шёл такой примерно разговор – будто меня не было…

Думаю, начать нужно с иссечения нижней губы, – первый голос.

А вдруг там крупный кровеносный сосуд, и мы его заденем, – второй голос.

Надо сделать ангеографию для подстраховки… – третий голос.

А где её у нас делают? – четвёртый голос.

В Склифосовского, кажется, – уже не помню какой это был голос: они у меня стали сливаться в один…

Да нет, там этого не делают…

А где гарантия, что потом не будет кровотечения?



Сначала я ещё пытался следить за разговором, улавливать его логику, но чем дальше он продолжался, тем меньше я понимал, всё более ощущая себя подопытным кроликом. И вдруг услышал:

Коллеги, я думаю, что это не наш больной!

Нет-нет, – включилась в разговор замглавврача, молчавшая до сих пор, – мы должны ему помочь.

Инна Ивановна тоже говорила, – робко напомнил о себе я.



Что тут началось!

При чём тут Инна Ивановна? – возмутился один.

Он, кажется, не понимает, что тут происходит! – добавил другой.

Видимо, нам надо расстаться, – нанёс удар третий.

Извините, – пискнул я, – я, конечно же, вам полностью доверяю: как решите – так и будет.

Ещё бы не так, – сурово, но уже отчасти и миролюбиво добавил кто-то.



Операция мне была назначена через несколько дней, в небольшом стационаре клиники, расположенном на её задворках, ближе к старому Арбату, неподалёку от театра имени Вахтангова. И не столько я операции боялся, сколько расстраивался из-за того, что не укладываюсь в намеченные сроки. В Москве я рассчитывал провести неделю, и у меня был обратный билет на самолёт. Теперь надо было его сдавать, а ведь это была ниточка, связывавшая меня с домом. И хотя самолёт из Павлодара в Москву и обратно летал каждый день, билеты приходилось приобретать заранее, мест всегда не хватало… И я не знал – как буду добираться обратно…

Вторая проблема – заканчивался срок проживания в гостинице. Поселился я в неё без проблем – по путёвке на ВДНХ – Выставку Достижений Народного Хозяйства, взятую в нашем облсельхозуправлении (их присылали из Москвы для передовиков и специалистов сельского хозяйства; я же, корреспондент сельхозотдела «ЗП», с сельхозниками дружил). Поскольку я уже прожил в гостинице положенные пять дней и мне продлили срок ещё на сутки, предупредив, что это всё, я оставался без крыши над головой… Правда, после консилиума я поплакался в жилетку опекавшей меня замглавврача, и она, заметив, что нарушает установленный порядок, выписала мне справку – о том, что я прохожу обследование и лечение в их клинике… Но я не знал – примут ли её в гостинице – как веский документ на право моего дальнейшего в ней проживания.

Я брёл по Калининскому проспекту в расстроенных чувствах, не зная, что дальше делать. Решил позвонить домой, посоветоваться с женой. Она по голосу поняла – в каком я состоянии, сказала: «Билет сдавай, операцию делай, денег я тебе пошлю сегодня же. Телеграфом, на Главпочтамт. О нас не беспокойся – мы с детьми в порядке». Не помню, что я ей ещё говорил, наверное, плакался, потому что дальше произошло и вовсе нечто невообразимое.

Я сдал билет, почувствовав себя при этом совершенно обездоленным, приехал в гостиницу, где, к моему удивлению, справку приняли и сказали, что я могу здесь жить хоть целый месяц…

Поскольку до операции было ещё несколько дней, я решил на следующий день поехать в Старую Купавну, где жили родственники жены. И сама она об этом просила, и познакомиться с ними было нелишне. Люди оказались совершенно замечательными: Ольгина тётка Софья Яковлевна (сестра матери), её муж Владимир Алексеевич – учёные-химики, доктора наук, их дети Лена и Михаил, бабушка, мать Софьи Яковлевны… Приняли меня как родного, оставили ночевать, наказали привести вещи, когда буду ложиться на операцию.

Утром я вернулся в Москву и, сам не зная почему, поехал не в гостиницу, а на Главпочтамт. Деньги у меня ещё оставались, перевод я мог получить и завтра, и послезавтра…

На Главпочтамте меня, кроме денег, ждала открытка от Ольги, на которой её стремительным летящим почерком было написано: «Вот так заканчиваются все авантюры. Больше суток летела к тебе, ждала здесь, думала –придёшь за переводом… Где ты живёшь – не знаю. Поехала к родственникам в Купавну. Самолёт в Омск (в Павлодар билетов нет) завтра утром. Рейс…».

Потом, когда мы уже встретились вечером в Купавне, откуда я уехал утром, она рассказала мне историю своего путешествия. Почувствовал по голосу во время моего звонка – как мне плохо, решила лететь. Детей пристроила на выходные у моей тётки и поехала в аэропорт. В Москву билетов, само собой, не было… Полетела до Свердловска, где провела в аэропорту первую ночь. Оттуда – в Москву, где в Домодедово провела вторую ночь… Билетов из Москвы в Павлодар также не было – взяла до Омска… И мы бы не увиделись, если бы я не попёрся на Главпочтамт.

Переночевали в Купавне, и рано утром я проводил её на самолёт. А из Омска, уже на другом самолёте, она долетела домой…

Мы с Ольгой прожили долгую жизнь вместе, в которой всякое бывало, в том числе, конечно, и размолвки, и обиды друг на друга… Но я всегда помню тот её нежданный приезд ко мне в Москву, и в трудные периоды наших взаимоотношений говорю себе: было ведь и такое проявление чувств… И это главнее, дороже чего бы то ни было, включая большие и мелкие недоразумения между нами…

* * *

До назначенной мне операции оставалось ещё несколько дней, и я решил провести их с пользой: купил путеводитель по Москве, определил точки, в которых непременно должен побывать. И начал с ВДНХ, благо находилась эта выставка, а по сути действительно витрина достижений советской страны – буквально под боком. Я выходил из своей сверхскромной гостиницы «Золотой колос», шёл мимо современной высотной гостиницы «Космос», изогнувшейся краями мне навстречу, – её построили французы, специально к прошедшим недавно Олимпийским играм в Москве, переходил проспект Мира у памятника покорителям космоса – ракеты, устремлённой в небо, – и уже виден был парадный вход на ВДНХ.



Чуть поодаль, справа, был другой вход, у которого возвышался грандиозный монумент скульптора Веры Мухиной «Рабочий и колхозница», знакомый всем по заставке к художественным фильмам, снятым на киностудии имени Горького в Москве.

Я не знаю – был ли ещё в мире подобный опыт – постоянно действующих выставок подобного масштаба. Были, конечно, международные промышленные выставки достижений, но подобной ВДНХ, кажется, всё же никогда не существовало. Это был город в городе – более сотни павильонов, в которых демонстрировались лучшие достижения советской науки, промышленности, строительства и других отраслей, включая и социальную сферу. И каждый, кто приезжал в Москву – неважно, по путёвке ВДНХ, или нет – мог здесь найти всё, что его интересовало в нужной ему отрасли.

У меня глаза сразу разбежались, и я не знал, что смотреть. Начал было идти по порядковому номеру павильонов, но понял, что мне и недели не хватит, чтобы их осмотреть… Поэтому, зайдя в павильон «Космос» - один из самых внушительных и посещаемых, и заглянув в выставленный на открытой площадке реактивный самолёт ЯК-42, запущенный недавно в серийное производство, посидев у величественного созвездия скульптур, обрамляющих фонтан «Дружба народов», дальше стал совмещать приятное с полезным – искать следы нашей Павлодарской области на ВДНХ, которых, кстати, оказалось не так уж мало – тем более, что вряд ли я за оставшиеся полдня нашёл их все. Но они были, притом и весьма значительные. Так, например, в самом первом – Главном павильоне, в его центральной части – в числе главных Всесоюзных проектов значился на специальном стенде бурно развивающийся Павлодар-Экибастузский топливно-энергетический комплекс, а также представлена схема сверхдальней линии электропередач Экибастуз – Центр, по которой электроэнергия, произведённая на уже действующей Экибастузской ГРЭС-1 (а строилась и ГРЭС-2), должна была перебрасываться в центральные области РСФСР. Я стоял у стенда, и меня наполняло чувство гордости – страна, оказывается, не только знает о нас, но и рассказывает о наших великих стройках всему миру…

Пройдёт примерно 25 лет, и я вновь окажусь здесь, в составе Павлодарской области, демонстрирующей вместе с другими регионами достижения уже суверенного Казахстана. Нашей республике был предоставлен один из самых просторных выставочных павильонов, рядом с павильоном «Космос», и те несколько дней, что проходила выставка, здесь с утра до вечера клубился народ: москвичи, бывшие казахстанцы, теперь живущие в Москве, наши студенты, разного рода деловые люди. Были, само собой, официальные делегации – Российского правительства и мэрии Москвы и просто любопытствующие…



ВДНХ, переименованная, кажется, в Выставочный центр, теперь больше напоминала торговый центр – с бесконечными торговыми киосками, магазинами, ресторанами и «забегаловками», напоминавшими шалманы… В большинстве павильонов либо торговали, либо развлекали – ничто больше не напоминало в них о величии дел некогда великой страны… Но не это потрясло меня больше всего, а то, что я увидел в Первом – Главном – павильоне, с которого по сути и начинается выставка. Центральным его «экспонатом», или, выражаясь современным языком, брендом, был музей подарков «Поля чудес». Да-да, той самой шоу-передачи Первого канала российского телевидения, на которой вот уже много лет без устали «дурит нашего брата» неутомимо-обаятельный Леонид Якубович, которому везут со всей России (впрочем, из-за её пределов тоже) всякую всячину – от солений и маринадов до казахских чапанов и вятских лаптей… Их, этих подношений, так много, что оказалось возможным создать целый музей и разместить на бывшей главной выставке страны, в бывшем главном павильоне. По-моему, более чем блестящая демонстрация положения дел в России «нулевых» годов, её тогдашних приоритетов и состояния умов…

Но я сильно забежал вперёд… А тогда, в свой первый поход на ВДНХ, я обнаружил в павильоне «Цветная металлургия» описание уникальной технологии обогащения низкосортных казахстанских бокситов на Павлодарской алюминиевом заводе… В павильоне «Чёрная металлургия» узнал, что ферросплавы Ермаковского завода теснят на мировом рынке ферросплавы, производимые в США, и считаются одними из лучших в мире…

Отыскал «земляков» в милых моему сердцу сельскохозяйственных павильонах: в «Молочном животноводстве» – коров-рекордисток из колхоза имени Тельмана Павлодарского района, дающих в год до семи-восьми тысяч килограммов молока. Этих коров везли через всю страну в товарных вагонах, в сопровождении доярки и скотника, которые оставались при них и на ВДНХ – в течение нескольких месяцев, пока те здесь экспонировались. А выведенные в нашем краю тонкорунные овцы породы североказахстанский меринос – бараны-производители весом более центнера из племзавода «Бескарагайский» – были представлены в павильоне «Овцеводство»…

На задворках ВДНХ, на открытой площадке, обнаружил фрагмент новейшей дождевальной машины «Кубань» с широтой захвата в 800 метров, которая проходила испытания на полях знаменитого на всю страну колхоза имени 30-летия Казахской ССР и производственного объединения «Черноярское». Для того, чтобы выставить «Кубань» во всю ширь, на площадке не хватило места, поэтому и был представлен лишь фрагмент…

В павильоне «Зерно» нашёл упоминание о лауреате Ленинской премии, нашем земляке Г.Г. Берестовском, основателе Павлодарской опытной станции по защите почв от эрозии – одном из соавторов почвозащитной системы земледелия. А также – о совхозе «Бобровка» - крупнейшем в СССР производителе гречихи. Директор этого хозяйства Н.Ф. Мальцев и главный агроном В.С. Петрушин были (как в разные годы и многие другие павлодарцы) отмечены медалями ВДНХ разного достоинства – золотыми, серебряными и бронзовыми…

В павильоне «Угольная промышленность» были представлены макеты крупнейшего в мире угольного разреза «Богатырь» мощностью добычи 50 миллионов тонн угля в год и сверхмощных роторных экскаваторов производительностью две и пять тысяч тонн в час…

Не уверен, что назвал всё – за давностью лет, может, что-то и выветрилось из памяти… А тогда я был настолько впечатлён увиденным, что сразу взялся за материал под заголовком «ВДНХ СССР – о Павлодарской области». Он был опубликован в «Звезде Прииртышья» и даже взят на хранение в областной историко-краеведческий музей.

В те дни я побывал в Доме-музее Льва Толстого, бывшей его московской усадьбе, где меня более всего поразило полное собрание сочинений, если не ошибаюсь, ещё сытинское, девяностотомное… Нашёл небольшую улицу Сивцев Вражек, на которой, как я уже тогда знал, стоит дом, в котором есть квартира Михаила Шолохова, жившего большей частью в станице Вёшенской на Дону. Тогда это был редкий случай – человек имел сразу два жилья… Но ведь это был Шолохов!

Бродил по старому Арбату, невзрачному, серому, ещё не «офонаревшему», как окрестят его после гламурной реконструкции юмористы, и совершенно случайно наткнулся на скромный дом, в котором квартировал с юной Натали Пушкин – после их венчания…

Побывал в квартире-музее А.П. Чехова на Садово-Кудринской улице…

Сходил в Третьяковку, где испытал настоящее потрясение, войдя в один из залов и встретившись взглядом с огромной, во всю торцевую стену, картиной художника Иванова «Явление Христа народу». Позже узнал, что он работал над ней двадцать лет и что она весьма прохладно была встречена его тогдашними собратьями по живописи.

В музеи я ходил целенаправленно, но, случалось, просто бродил – по улицам и переулкам – Тверской (тогда ещё Горького), глазея на дома с мемориальными досками; узкой, кривой и какой-то очень уютной Сретенке; запрятанной в самом центре Москвы улице Грановского, где увидел дом, сплошь увешанный мемориальными досками – здесь жили легендарные Жуков и Будённый и с десяток других деятелей страны Советов, знакомых мне с детства…

Однажды сел на троллейбус «Б» и проехал на нём по Садовому кольцу.

Был, конечно, на территории Кремля, вход куда был бесплатным, а в его соборы стоил копейки…

Однажды часа полтора, если не больше, простоял в «Новоарбатском» гастрономе за палкой дефицитной твёрдокопчёной колбасы (кажется, это был сервелат), но есть её не стал, а переправил домой…

В гостинице ко мне подселили азербайджанца Алика, инженера по эксплуатации метро из Баку, с которым мы сразу сошлись и даже подружились. Он угощал меня крепчайшей азербайджанской самогонкой-тутовником, которую мы закусывали маринованным чесноком, какого я ещё никогда не пробовал и вкуснейшими рубиновыми зёрнами из гранатов размером в голову ребёнка… Какое-то время спустя он напомнит мне о себе – в Павлодар приедет его брат, отыщет в редакции меня, вручив бутылку азербайджанского коньяка и с десяток гранатов (таких же вкусных, какие мы ели когда-то в Москве) и попросит помощи… У завода или фабрики, где он работал, был наряд – на вагон рубероида, который выпускали на нашем картонно-рубероидном. Но очередь ещё не подошла… Я позвонил директору завода Н.П. Шабрату, с которым был знаком, и вопрос решился… Алик потом звонил, благодарил, звал в Баку, обещая встретить как дорогого гостя… Не сомневаюсь, что так бы и было, но уже задули ветра перестройки, и скоро вся наша большая страна пошла вразнос…



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница