Или бытие, основанное на любви



страница19/19
Дата18.05.2019
Размер3.48 Mb.
ТипКнига
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Толина судьба в Москве в последующие годы будет складываться очень и очень непросто. Но об этом, впрочем, я уже рассказал в другом очерке, посвящённом КазГУ…

А из той поездки запомнилось ещё, как я ходил на Рижский рынок, где впервые наблюдал всё то, о чём какое-то время спустя будет с гордостью рассказывать один из отцов либеральных рыночных реформ в России Е.Т. Гайдар. После отпуска цен он, проехав по московским улицам и увидев торгующих на них тряпьём пенсионерок, не мог не восхититься: вот, мол оно как – даже 70 лет советской власти не смогли вытравить из них дух предпринимательства!

Так и на Рижском рынке торговали женским бельём, детской одеждой, польской жевательной резинкой, конфетами, которые я видел и в нашем «АОНовском» буфете, но там они были втрое дешевле…

Очень скоро такой «рынок» доберётся и до нас…

* * *


Несколько раз мы летали и ездили в Москву вдвоём с Ольгой… В первый раз – по всё той же путёвке ВДНХ, и нам достался в дешёвой гостинице вполне приличный номер. В день приезда набрели на замечательную старую церквушку, уютно схоронившуюся среди новостроек… Слонялись по Москве, были на спектаклях в театре Ермоловой и Сатиры, ездили в Купавну.

Та поездка помнится ещё и тем, что в Москву с нами летела моя сестра Натаща, направлявшаяся в один из сочинских санаториев, а в столице нас троих встретил младший брат Пётр, приехавший из Ленинграда, где он учился в аспирантуре. И мы провели несколько часов вместе, проводили сестру во Внуково, откуда она улетала… Теперь, когда сестры уже нет, даже не верится, что всё это было…

В другой раз летали с Ольгой в Москву, можно сказать, по делу: подошла моя очередь на обследование в знаменитой офтальмологической клинике С. Фёлорова. Выяснилось, правда, что моему левому глазу помочь нельзя, но поездка всё равно была замечательная. Жили мы, благодаря А.Г. Колодному, в «России», завтракали по утрам в гостиничном буфете с видом на Кремль… Ходили по театрам, добавив к уже знакомым театр имени Маяковского; на Арбат, где уже вовсю торговали шаржами и карикатурами на М.С. Горбачёва; на Пушкинскую площадь, где шустрые подозрительные личности распространяли оппозиционные газетёнки и брошюрки сексуального характера, в которых искусство любви не только описывалось, но и наглядно демонстрировалось в рисунках…

Выстояли долгую очередь в «Макдональдс» – первый в СССР, цены в котором кусались… Но судя по наплыву москвичей и гостей столицы, желающих приобщиться к системе быстрого капиталистического общепита, это мало кого останавливало. Не могу сказать, что блюда «Макдональдса» пришлись мне по душе: далеко не гурман, я бы предпочёл съеденному мной «Биг-маку» нормальный бифштекс с яйцом… А вот что действительно понравилось – это организация и скорость обслуживания. Работали там в основном совсем молодые парни и девчонки, притом ловко, споро, едва ли не пританцовывая от усердия… У меня тут же вставали перед глазами буфетчицы из гостиницы «Россия» – их равнодушные, будто сонные, всегда недовольные физиономии; ленивые, нарочито замедленные движения. Плюс ко всему этому никудышный ассортимент и несуразно высокие цены…

Контраст был просто поразительный и не возникло никаких сомнений насчёт того, какая система обслуживания лучше – наша отечественная или «забугорная» капиталистическая…

Это были первые дни мая 1989 года… Первомайская демонстрация закончилась скандалом: последними по Красной площади шествовали «неформалы» разного пошиба – с трёхцветными, чёрными и другими флагами, а также хамскими лозунгами… И стоявшие на трибуне Президент СССР Горбачёв, члены Политбюро ЦК КПСС, председатель Моссовета вынуждены были покинуть её, не дождавшись завершения демонстрации, организованной в перестроечном духе…

Накануне произошла авария на Чернобыльской атомной станции, о которой не сразу сообщили, причём так, что далеко не все осознали масштаб той глобальной катастрофы…

Москва была уже голодноватая, теряющая столичный лоск… Но мы не очень обращали на это внимание: походом в театр отпраздновали годовщину нашей свадьбы и заодно день рождения сына Димки…

* * *

Дважды мы с Ольгой ездили в Москву на поезде – из Омска, с комфортом, в спальном вагоне. Удовольствие, конечно, не дешёвое, но оно того стоило: уютное купе на двоих, размеренный, убаюкивающий мягкий ход поезда, меняющиеся картины российской природы и жизни за окном. Ощущение комфорта и покоя… Раннее утро, где-то, кажется, в Пермском крае, неширокая речка, обрамлённая дремучим лесом… Высокий противоположный берег в тумане, едва видимый из окна. Какая-то нереальная, фантастическая картина…



Свою Москву нам показывал на этот раз старший сын Данил, перебравшийся в неё из Омска… Патриаршие пруды – те самые, где разворачивалось действие знаменитого булгаковского романа… Московские улочки в центре, по которым он ходил на работу… Дом, в котором он снимал первую комнату, из окна которой виднелся Кремль и была слышна музыка, льющаяся из открытых окон консерватории…

Наши с Ольгой поездки… В Тарусу, на Цветаевский костёр… Прогулки вдоль Оки, чем-то напоминающей наш Иртыш, и по большому запущенному парку и заросшим оврагам…

Большое старое кладбище в сосновом лесу… Могила Константина Паустовского, у которого был в Тарусе свой небольшой домик, где он подолгу жил и где теперь музей; могила дочери Марины Цветаевой Ариадны Эфрон, у которой, кажется, вообще никогда не было своего нормального жилья…

Бетонная площадка для танцев, залитая на месте старого деревянного дома Цветаевых, который все они так любили, особенно Марина и Ася… Кажется, здесь до сих пор витает их дух…

Старинная церковь на холме и каменные могильные плиты, разбросанные по округе…

У меня, ехавшего в Тарусу без особого желания, остались о тех нескольких днях самые тёплые воспоминания. А для Ольги Таруса стала едва ли не вторым домом… Хотя Цветаевские костры она проводит теперь и в Павлодаре…

…Наша поездка в Александров – по всё тем же цветаевским местам и неожиданное знакомство с Александровским Кремлём, основанным в пору российской смуты Иваном Грозным. Кремль этот со всеми его постройками – чудо из чудес.

В один из московских дней мы ходили на Новодевичье кладбище, где сами, без суеты и спешки смогли поклониться могилам людей, бывших нашими кумирами и служивших нам примером в жизни.

Ольге очень хотелось самой найти могилу нашего земляка писателя Всеволода Иванова, о котором она много писала… Не один час мы бродили по кладбищу, открывая для себя всё новые и новые его страницы, и всё же нашли то, что искали – скромную могилу с камнем вместо надгробия и кустом колючего шиповника, который так любил при жизни Всеволод Иванов…

Жаль, что в последние годы по независящим от нас причинам мы больше почти не ездили вместе с Ольгой в такие путешествия…

* * *

С разрывом почти в двадцать лет побывал в знаменитых кремлёвских музеях – Алмазном фонде и Оружейной палате. В первом на меня произвёл самое большое впечатление причудливой формы золотой самородок, с многочисленными ответвлениями и пустотами весом, кажется, в 22 килограмма, а во второй – отнюдь не оружие, а старинные конные экипажи – не столько средства передвижения, коими они тоже были, сколько произведения искусства…



* * *

Из московских памятников больше всего люблю известный всем памятник Пушкину на одноимённой площади и памятник Гоголю, что неподалёку от Арбатской площади, во дворе дома, в котором он жил и умер. Гоголь здесь – согбенный, познавший тёмные стороны и несправедливости жизни и уставший от неё.

* * *

Москва новая – для меня во многом чужая, холодная… И дело не только в том, что это её политики сначала оставили меня без большой родины, которую я так ценил и которой гордился, а потом бросила на произвол судьбы – как и ещё 25 миллионов своих детей.



Нынешняя Москва со всем её внешним лоском и внешним благополучием в гораздо большей степени, чем в прежние времена, отдалена от большой России, живёт по своим правилам, и ей по большому счёту нет дела даже до остальных соотечественников. Что же тогда говорить о нас, живущих теперь не по собственной воле за пределами исторической родины! Вот и моя родина – не Россия, в которой я был рождён, а Казахстан, в котором я почти всю жизнь живу…

Зато в Москве живёт мой старший сын, в уютном городке Троицке (теперь это район Новая Москва), почти в лесу – настоящем, сумеречном, вековом… А мой средний сын, живущий и работающий в Омске, бывает в Москве (по делам и не только) чаще, чем я в нашей новой столице Астане. Москва для них, как и для младшего сына, тоже омича, совсем не то, чем она была в детстве и юности для меня – даже тогда, когда я в ней ещё ни разу не бывал. То всё равно была «Дорогая моя столица, золотая моя Москва…».

Теперь она не моя, но я, как и прежде, люблю бывать в ней, худо-бедно освоил три её аэропорта, добавив к Домодедово ещё Шереметьево и Внуково. «Новодельную» Москву я знаю плохо, а старая мне и теперь по душе… Недавно проехал из Троицка до центра Москвы на машине – со старшим сыном и снохой, что-то узнавая, а что-то открывая для себя заново… Ехал и думал: как всё же хорошо, что Москва была, есть и будет. И что ей до каких-то моих воспоминаний, разочарований, обид…

СОДЕРЖАНИЕ

Парадоксы и контрасты Юрия Поминова, или Бытие, основанное на любви

Если нет искры в мозгу…

А бате было восемнадцать

Самостояние

Как слово наше отзовётся

Меня Бог любит

Ужин с миллионером

Поговорим о странностях любви

«Хочешь я тебе мальчика рожу?»

Очень жаль

Встреча

Прощальный привет



Нештатница

Куда уходит любовь?

Глухие

Неотправленное письмо



Оля

Блёстки


Какая это была пара!

Учительница английского

Жили-нежили

Разошлись, не встретившись

Вика и лейтенант

Романтики

Прозрение

Тайна сия велика есть…



«Москва, как много в этом звуке…»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница