Крестьянская война под предводительством Е. И



Скачать 320.18 Kb.
Дата29.06.2018
Размер320.18 Kb.
ТипРеферат

Содержание

Введение…………………………………………………………………..3
1. Оценка пугачевщины в исторической литературе………………..…..5
2. Крестьянская война под предводительством Е.И. Пугачева……....8

2.1. Россия накануне крестьянской войны 1772-1775 гг. ..…………….8

2.2 Причины, предпосылки и участники крестьянской войны …...….10

2.3. Ход крестьянской войны…………………………………………....17

2.4. Причины поражения………………………………………………...22
3. Последствия пугачевщины

и ее влияние на политику Екатерины II. ……………..……..…………….23


Заключение……………..…………………………………………………28

Список использованной литературы……………………...…………….29



Введение
XVIII век – время расцвета и могущества Российской империи – вошел в историю и как один из самых мрачных периодов в жизни многомиллионного крестьянства, составлявшего абсолютное большинство населения огромной страны.

XVIII столетие недаром называют «золотым веком» российского дворянства – сословия, ничтожного по численности, но сосредоточившего в своих руках основные богатства. Во времена Ивана Грозного дворяне наряду с другими подданными считались «царскими холопами». В эпоху Петра I принадлежность к дворянству обязывала находиться на государственной службе. Однако в 30-60-е гг. XVIII века дворянство постепенно освобождалось от полного подчинения самодержавной власти и становилось воистину господствующим сословием Российской империи.

Происходило это за счет других социальных групп, и, прежде всего, - крестьянства. Именно тогда крепостничество приняло жесткие и уродливые формы «барства дикого», обернулось почти что рабовладением. Беспощадная, никем не контролируемая эксплуатация крестьянства, жестокое обращение помещиков с крепостными, купля-продажа людей оптом и в розницу стали заурядным явлением.

Господство подневольного труда крепостных в промышленности в первой половине XVIII столетия определила нараставшее с начала экономическое отставание России от передовых стран Запада. Даровая рабочая сила никак не стимулировала технические нововведения.

Растущий крепостной гнет вызывал постоянное сопротивление крестьян. Они с поразительным долготерпением использовали все законные способы борьбы за свои права: жаловались местным властям, подавали прошения, давали взятки, посылали челобитчиков в Сенат.

Прибегали крестьяне и к более решительным формам сопротивления: отказывались нести повинности и платить помещикам оброк, избивали и убивали своих господ и управителей. Вспыхивающие то здесь, то там крестьянские бунты быстро гасли, но уже предвещали гигантский пожар Пугачевского восстания 1773-1775 гг., охватившего вскоре огромную территорию.



Цель данного реферата – попытаться раскрыть пугачевщину как историческую проблему. Для ее достижения необходимо решить следующие задачи: выявить существующие оценки историков на данную проблему; проанализировать ситуацию в России накануне крестьянской войны под предводительством Пугачева, выяснить ее предпосылки и причины; выявить цели, требования и состав восставших; проследить за важнейшими событиями данной войны; определить причины поражения и последствия самой мощной в истории Росси крестьянской войны; представить Пугачевщину как типичное проявление «русских бунтов»

1. Оценка пугачевщины в исторической литературе
Крестьянская война под предводительством Пугачева вызывала повышенное внимание как историков, так и писателей, начиная уже с XIX века. Одним из первых исследователей и биографов Пугачева стал А.С. Пушкин, сумевший отразить противоречивость личности бунтовщика и авантюриста, виртуозно сочетавшего незаурядный артистический дар с пылким бродяжьим духом. Исторические произведения А.С. Пушкина «История Пугачева», «Дубровский», «Капитанская дочка» непосредственно связаны с проблематикой крестьянства и крестьянских восстаний. Общественная ситуация начала 1830-х годов складывалась так, что Россия представлялась Пушкину на пороге новой «пугачевщины». Он признавал мощную силу пугачевского движения и стремился обратить внимание правительства и Николая I на своевременность коренных преобразований. Однако Пушкину не был открыт доступ ко всем источникам в архивах, и его история подвержена неполноте сведений.

Первое фундаментальное историческое сочинение «Пугачев и его сообщники» в трех томах принадлежит Н. Дубровину и вышло в Санкт-Петербурге в 1884 г. Н. Дубровину был открыт доступ к секретному делу о Пугачеве в государственном ар­хиве и, кроме того, он воспользовался материалами для ис­тории Пугачева из других архивов. Однако Дубровин считает явление Пугачева вначале местным яицким, а потом уже, на основании генетической связи казацкого яицкого вой­ска с остальной Русью, оно стало общерусским.

С такой позицией не согласен Н.И. Костомаров, который утверждал: «Корень пугачевщины никак не на Яике, да и не на Дону, где была родина Емельяна Пугачева, а на всей широкой Руси, даже более всего в таких краях, где Емельяну даже не пришлось побы­вать, но где крестьянский народ находился в порабощении, лишенный человеческих прав. Явление Пугачева имело значение возмездия за нарушение вечных законов нравственной природы человека»1. Костомаров справедливо подчеркивает, что русский черный народ много времени терпел под гнетом рабства и под давлением лжи, прикрываемой религией. Однако по вечным законам нравственной природы, неизбежно за такое нарушение этих законов должно было рано или поздно явиться возмездие, и вот оно явилось в пугачевщине. Е.И. Пугачев сам лично был самым крупным, но не единственным и не первым органом такого возмездия, да оно и не могло совершиться в какой-нибудь слишком короткий срок, деятельностью одной личности, а растягивалось на многие годы.

Эпоха Пугачева подготовлялась десятки лет. По всей России беспрестанно наблюдались кре­стьянские восстания, подавляемые только военной силой. По всей империи сновали беглые холопы и крестьяне; они часто формировали из себя разбойничьи шайки и число их все увеличивалось. Причем, эти раз­бойничьи шайки очень сочувствовали крестьянским возмущениям. «Оставалось ожидать полного народного взрыва, и он наступил в эпохе пугачевщины, - указывал Н.И. Костомаров. - Откуда бы вначале ни по­казался Пугачев — с Яика ли, с Дона ли, из Украины, или из Сибири, и чье бы имя ни принял он самозванно, — вопрос касался только внешних условий: в зародыше самой идеи Пугачев уже давно существовал на Руси везде, где кресть­янин и холоп чувствовали порабощение и поругание прав человеческого достоинства»2. Таким образом, Пугачев — это своеобразный мститель, защитник русского трудового народа.

Однако, пугачевщина, явившись возмездием за порабощение чер­ного народа, сама по себе явилась новым уклонением от нрав­ственных законов. Пугачев и его сообщники, защищая трудовой люд, сами истребляли дворян и часто проливали кровь невиновных лиц. А как подчеркивает Н.И. Костомаров, всякое убийство, хотя бы оправдываемое в смысле кары за преступление, есть уже на­рушение нравственных законов3.

Поэтому Дубровин и Костомаров утверждают, что личность Пугачева не представляет признаков ума и таланта, какие замечали в ней некоторые писатели, и в действительности Пугачев яв­ляется не более как дерзким обманщиком и вором, совершавшим противозаконные действия1.

История пугачевщины изучалась и освещалась в Советском Союзе такими историками как Ю.А. Лимонов, В.В. Мавродин, В.И. Буганов. Однако эти авторы подходили к крестьянским восстаниям во многом с предвзятой точки зрения, приписывая восставшим более сознательные политические взгляды, а их герои­ческим руководителям более изощренные планы, чем это было на самом деле.

По мнению английского исследователя Исабель де Мадариага, «восстанию Пугачева отводится уж слишком «прогрессивная» роль согласно марксистской схеме, с чем немарк­сист никогда не согласится. Ведь никакими усилиями воображения невозможно сделать из казацкой утопии буржуазную, несмотря на то, что имущественные отношения и система землепользования у каза­ков в основном избежали мертвой хватки крепостного права»2. Поэтому в пугачевском бунте были и высокие, и низкие начала, была и «дикая поэзия, и страшные зверства, и пьяные оргии, и смятение умов, отвага, надежды и отчаяние. Для казаков Пугачев был «надежа-госу­дарь», а он говорил им: «Ну, детушки мои, соколы ясные, смотрите же не покиньте вы меня; теперь у вас пеший сизый орел, подправьте сизому орлу крылья; сумею я вас нарядить и разрядить»3.

Таким образом, несмотря на имеющуюся литературу, есть все основания считать, что объективная история восстания Пугачева еще не написана.

2. Крестьянская война под предводительством Е.И. Пугачева
2.1. Россия накануне крестьянской войны 1772-1775 гг.

Емельян Иванович Пугачев (1742 – 1775), предводитель последней крестьянской войны в России, жил в переломное и противоре­чивое время. С одной стороны, большие успехи в развитии хо­зяйства и культуры, знаменитые победы на суше и на море, важные реформы центрального и местного управления. С дру­гой — ужасы крепостничества, ужесточение нажима феодалов, государственного аппарата, его карательных органов на социальные низы. Эпоха «просвещенного абсолютизма» при всех достижениях и декларациях представляла собой картину разгула крепостничества и произвола, народных страданий в их самой неприкрытой, неприглядной форме.

В конце XVII – начале XVIII вв. осуществляется переход России к абсолютизму. В первую очередь, переход к абсолютизму определяется социально-экономическими причинами. Однако многие историки утверждают, что важнейшей предпосылкой установления самодержавия в России было классовое сопротивление окончательно закрепощенных крестьян, необходимость для феодалов создать крепкую власть, способную держать в узде восстающее крестьянство1. Крестьянская война под предводительством С. Разина (1670-1671), восстание К.Булавина (1707-1708), городские восстания, другие разнообразные народные движения – все это подталкивало феодалов в сторону передачи полноты власти неограниченному монарху.

Первые годы екатерининского царствования также были отмечены непрерывными крестьянскими волнениями. Как писала сама императрица в 1769 г., во время ее вступления на пре­стол открыто бунтовали 49 тыс. приписных крестьян и целых полто­раста тысяч церковных. Даже крепостные вышли из повиновения, «коих всех усмирить надлежало»1. В эти годы Екатерину крайне за­ботило положение крестьян, поэтому ее политика была нацелена, с одной стороны, на подавление беспорядков, а с другой — на проведение некоторых реформ. С точки зрения властей самые опасные волнения происходили на шахтах и металлургических предприятиях Урала, так что всего несколько недель спустя после своего воцаре­ния Екатерина поставила вопрос об этом в Сенате и потребовала доклада о положении приписных крестьян.

В своих рекомендациях, направлен­ных Екатерине осенью 1762 г., Сенат высказался в пользу новой формы аренды предприятий, основанной на полном отказе от приписных как рабочей силы. Но это явно был слишком серьезный поворот, осуществление которого потребовало бы очень много времени. Для начала следовало восстановить порядок, и потому в декабре 1762 г. Екатерина направила князя А.А. Вяземского, будущего генерал-прокурора, усмирять Урал и тщательно расследовать жалобы приписных крестьян. Он был уполномочен арестовывать приказчиков, управляв­ших казенными крестьянами, и отстранять от должности и карать управителей, ведавших крепостными.

Кроме того, Вяземский должен был разобраться в вопросе о замене приписных крестьян наемными работниками, «дабы чрез то, ежели можно, впредь отвратить все причины к таковым безпокойствам и работу прочнейшею и полезнейшею сделать»2.

В 1763—1764 гг. Вяземский объезжал уральские заводы, арестовывал и наказывал зачинщиков всяческих беспорядков, щедро, как тогда полагалось, раздавая телесные наказания и приговоры к каторжным работам. Но он также весьма серьезно рас­следовал жалобы приписных крестьян и наказывал приказчиков, повинных в жестокости и злоупотреблениях. Иногда он вершил правосудие прямо на месте. Так некоторых приказчиков убрали, часть недоплаченных денег выплатили. Однако скрытое крестьянское недовольство продолжало кипеть, пока наконец в 1773 г. не выплеснулось наружу восстанием Пугачева.

Мощное народное восстание 1773—1775 гг. следует рас­сматривать на фоне роста недовольства в казачьих землях по мере неизбежного проникновения туда «регулирую­щей» власти Русского государства. Вспышка произошла после пяти лет войны, эпидемии чумы, роста цен, непрерывного повышения норм барщины и рекрутчины, когда у казаков появился потенциальной лидер, беглый донской казак Емельян Пугачев. На Дону не утихало брожение в казачьем войске. Страшным по своим последствиям оказались волнения в Яицком казачьем войске, где разногласия между старшиной и рядовыми казаками раскололи общество на два лагеря — «послуш­ных» и «непослушных». Казачество уподобилось пороховой бочке, и недоставало лишь искры, чтобы произошел взрыв1. В такой ситуации слухи о том, что на свете есть «настоящий» царь, который может придать законность требованиям недоволь­ных, неизбежно должны были упасть на благодатную почву. Неустойчивость престолонаследия в XVIII в. породила целую вереницу самозваных претендентов на престол. Краткое правление Петра III также не могло не повлечь за собой по­явления самозванцев. Слухи о том, что царь все еще жив, пошли почти сразу же после его смерти.

Несомненно, высшей точкой общественного противостояния в России XVIII века стала Крестьянская война под предводительством Е.И. Пугачева.
2.1. Причины, предпосылки и участники крестьянской войны

Население России в середине XVIII в. составляло 18 млн. человек, к концу века – 36 млн. чел2. Из них крестьянство составляло во второй половине XVIII столе­тия подавляющую часть населения страны — до 96%3. Частые неурожаи при­водили к голоду, большой смертности. Накануне пугачевского восстания особенно тяжелыми из-за неурожая были 1765—1767 гг.

Большую часть населения Европейской России составляло крепостное крестьянство, которое все более стесняют в правах, и без того мизерных. Серия указов 30—60-х гг. запрещала им иметь недвижимость, брать подряды и откупа, давать векселя и вы­ступать поручителями, торговать без разрешения помещика. В 1760 г. указ Елизаветы Петровны разрешил помещикам по их усмотрению ссылать крестьян на поселение; а через пять лет они получили право отправлять их на каторгу. Крестьян, эту, как тогда говорили сами помещики, «креще­ную собственность», продавали и покупали и семьями, и по­рознь, дарили, выменивали на борзых собак и лошадей, проигрывали в карты. При таком порядке помещики привыкли смотреть на своих крепостных как на неодушевленные вещи или скот, им при­надлежащие. В канцеляриях разных учреждений накапливалось боль­шое количество жалоб крестьян на произвол и беззакония помещиков. 22 июня 1767 г. Екатерина II на заседании Сената поведала, что во время путешествия в Казань подали ей до 600 челобитных. Сенаторы на заседании 11 июля того же года запретили впредь крестьянам жаловаться на помещиков1.

По сути дела, на частновладельческом праве, но полегче жили дворцовые крестьяне. Принадлежали они двору, точнее, правящему семейству, вносили в его пользу разные платежи, несли обычные повинности — пахали пашню, привозили снедь на «столовый запас» и т. д. с.

В лучшую сторону отличалось положение других катего­рий крестьян. Это, во-первых, государственные (черносош­ные) крестьяне, составлявшие примерно 40% сельского насе­ления страны (по второй ревизии — 2 млн. 251 тыс. душ муж­ского пола, по третьей — 2 млн. 880 тыс., по четвертой — 4 млн. 932 тыс.). Сюда же нужно добавить потомков «служи­лых людей по прибору» XVI—XVII вв. — однодворцев, пахот­ных солдат, «прежних служб служилых людей» (всех их было до 430 тыс. по второй ревизии, 535 тыс. — по третьей), при­писных к заводам крестьян (около 264 тыс. по четвертой ревизии). К этой группе относятся и крестьяне экономические — бывшие монастырские (в 1764 г. конфисковали земельное имущество церкви и монастырей, а их крестьян передали в ве­дение Коллегии экономии, и они стали платить налоги в каз­ну). Наконец, в Поволжье, на Урале, в Сибири, Казахстане немало было ясачных крестьян из нерусских народов (татары, башкиры, казахи, калмыки и др.). Они вносили в казну на­лог — ясак. Их иногда переводили в крепостные, как, напри­мер, в Нижегородской губернии.

Нужно отметить, что в Поволжье и соседних местах, где происходило пугачевское движение, доля государственных крестьян была весьма заметной. Так, в Казанском крае до 4/5 всех крестьян являлись не частновладельческими, а госу­дарственными (ясачные, черносошные, экономические, одно­дворцы). Немало жило их и в других районах восстания ря­дом с крепостными. Государственные крестьяне жили под постоянной угрозой перевода в крепостное состояние. В 40—60-х гг. в Среднем Поволжье, например, в полтора раза увеличилось число помещи­ков, а число крепостных и того больше — в два раза. Наступ­ление крепостничества, надвигавшаяся страшная угроза не да­вали государственным крестьянам покоя. Они платили более высокую, по сравнению с крепостными, подушную подать — главный налог в казну, вносили всякие другие сборы, несли повинности (давали подводы, ремонтировали дороги, рубили лес и т. д.). Истинным бедствием для них была приписка к за­водам. Часто эти заводы находились от их сел и деревень за сотни верст, и приходилось, отрываясь от домов и полей, от­правляться в дальнюю дорогу на ненавистную, каторжную работу. Многие десятки тысяч крестьян Поволжья несли эту тяжкую для них повинность. Других приписывали к Адмирал­тейству — заготовлять лес для корабельного дела. Условия труда были ужасными, плата — очень низкой.

Появление в XVIII в. категории приписных крестьян свя­зано с быстрым развитием промышленности — мануфактур­ного производства. В 1769 г. в России насчитывалось более 660 крупных промышленных предприятий — железоделатель­ных, медеплавильных заводов, суконных, полотняных, хлопчатобумажных, шелковых и иных мануфактур.

Промышленные заводы Урала также приняли актив­ное участие в Пугачевском движении. На ряде заводов, особенно на Южном Урале, в 40—50-е гг. применялся сна­чала в основном труд наемных рабочих. Но постепенно и здесь увеличивается число крестьян посессионных (покупались вла­дельцами и прикреплялись к заводу), приписных. Вольнонаемных заводчики в основном использовали на вспомога­тельных, подсобных работах (заготовка и подвозка леса, угля и др.). Решающее значение на Урале в целом имел принуди­тельный труд.

Положение работных людей уральских заводов трудно на­звать иначе, как ужасным. Среди них большую часть состав­ляли выходцы из крестьян — посессионные и приписные из числа государственных крестьян. Многих на заводы отдава­ли по указам (из беглых, нищих, незаконнорожденных, солдатских детей). Все они составляли кадры мастеровых и ра­ботных людей, квалифицированную рабочую силу, своего рода предпролетариат Урала и других промышленных районов. Продукты им при­ходилось брать в заводских лавках по повышенным ценам. Расценки за труд произвольно снижались. Многих крестьян заводчики переселяли на заводы, иногда давая им при мануфактуре клочок пашни, но часто лишая и этого. Они превра­щались в работных людей, трудившихся «безотлучно».

Особо тяжелую долю имели работные из крестьян, нахо­дившихся в полной крепостной зависимости от заводчиков (посессионные и отданные в крепостничество). Из них выходи­ла основная масса мастеровых, постоянных рабочих. Они пол­ностью зависели от произвола владельцев, заводской администрации.

Вольнонаемных, положение которых было, конечно, луч­ше, тоже безжалостно эксплуатировали — обсчитывали, задер­живали сверх срока, указанного в договоре о найме (не выда­вали паспорта, «покормежные»), заставляли работать в счет полученных ранее денег, покупать продукты в хозяйских лавках. Оплата труда, весьма низкая, долгие годы оставалась на одном уровне, тогда как цены на продукты питания подни­мались непрерывно. «Ослушников», «нерадивых» жестоко наказывали.

В XVI — первой поло­вине XVIII в. в состав России входили все новые земли, успешно развивались хозяйство и культура, сотрудничество и взаимопонимание русского и нерусских на­родов. Одновременно шло проникновение сюда крепостни­ческих порядков — российское дворянство, церковь захваты­вали здесь земли, перемещали на них крепостных из центра или превращали в крепостных местных жителей, русских и нерусских.

Совместное проживание, труд на одной земле постепенно вели к укреплению связей, взаимопониманию между социальными низами разных национальностей. Масса «инородцев» Поволжья, Башкирии участвовала в восстании Пугачева.

Характерную черту края составляло также наличие военного элемента. Обычно в каждом городе или крепости насчитывалось от нескольких десятков до не­скольких сот казаков. Почти три с половиной десятка крепостей было в Оренбургской губернии, где служили казаки. В них же находились и регулярные части из солдат и драгун. Переформирование и пополнение этих частей было начато, но не закончено ко времени Пугачевского движения.

Возмущения угнетенных людей, прорываясь то в одном ме­сте империи, то в другом, вовлекали разные слои населения — русских и нерусских, крестьян и работных людей, сельских жителей и горожан, христиан и мусульман, буддистов и языч­ников, православных и раскольников. Они заполняют всю вторую половину XVIII столетия — время царствований Елизаветы и Екатерины II. Вторая из них писала, что при ее "вступлении на престол, в первый год правления, в возмуще­нии находилось 100 тыс. монастырских, 50 тыс. помещичьих и 49 тыс. заводских крестьян1. По другим данным, за десятилетие, предшествовавшее Крестьянской войне, насчитывают более 40 выступлений крепостных крестьян2.

Протест против социальной несправедливости принимал различные формы. Массы крестьян и других обиженных судь­бой людей бежали из родных мест на окраины, в том числе (и особенно) в Поволжье, Заволжье.

Беглые крестьяне, солдаты объединялись в отряды («раз­бойничьи партии», по терминологии правительственных до­кументов), вели борьбу с феодалами, со всеми богатыми, при­теснителями. расправлялись с помещиками, управителями их имений. За 60-е гг. XVIII в. зафиксированы десятки таких случаев в разных местах. Многие беглые собирались в отряды «понизовой вольни­цы» на Дону, Волге до, во время и после Пугачева. Отряды беглых крестьян громили помещиков и их имения по всей Евро­пейской России. Их действия заметно усилились, особенно в Поволжье, в 60 — начале 70-х гг. Неурожаи, дороговизна хлеба в конце этого десятилетия сильно обострили обстановку в Поволжье и по всей стране. О росте числа «разбойных пар­тий» и их действий, увеличении потока беглых говорят правительственные акты, сообщения губернаторов.

Примечательный факт российской истории середины — тре­тьей четверти XVIII в. — бурный рост числа восстаний. Под­считано, что только в 1762—1769 гг. в Европейской Рос­сии крестьяне помещичьи, дворцовые, государственные и дру­гие (не считая работных и приписных Урала и Сибири, всех монастырских крестьян) поднимались более 120 раз на откры­тые восстания. Они отказывались от «послушания» помещи­кам или же (как это делали бывшие государственные кре­стьяне, казаки) требовали, чтобы их по-прежнему сделали государственными крестьянами или определили в военную службу, но освободили от крепостного ярма, в которое они попали.

Особое место в классовой борьбе этого времени занимают волнения и восстания работных людей, заводских крестьян. Она носила во многом крестьянский характер, что неудиви­тельно, если помнить о социальном происхождении большин­ства мастеровых, работных людей. Но появляются и другие требования — об увеличении расценок, заработной платы, улучшении условий труда, жизни на заводе.

Приписные желали возвращения к статусу государствен­ных крестьян. Об этом говорят многочисленные челобитные. Но другие выдвигали уже профессиональные требования, характерные для наемных работ­ников (повышение расценок, снижение норм выработки, про­должительности рабочего дня, ликвидация или уменьшение штрафов, отмена побоев, истязаний, улучшение качества сырья). Поэтому считать их выступления чисто крестьянски­ми было бы неправильно. Но классовая борьба заводских работных людей во многом сходна с выступлениями крестьян. Для всех них характерны локальность, разрозненность, стихийность, политическая неразвитость, монархизм. Появлялись и отдельные про­блески организованности, солидарности, особенно у работных людей. Их выступления отличались, в сравнении с чисто кре­стьянскими, большей настойчивостью, упорством, сплочен­ностью. С решениями их сходок, мирских и станичных изб иногда вынуждены были считаться власти и заводское на­чальство, владельцы. Именно упорные выступления припис­ных крестьян в 1762 г. заставили правительство Петра III издать указ о запрете покупки крестьян к заводам с землей и без земли.

Городских восстаний Россия этого времени, в отличие от «бунташного» XVII в., знала сравнительно мало. Наиболее сильное городское движение — Московское восстание 1771 г. («Чумной бунт») — вызвано было во многом нерасторопностью властей и врачей в связи с начавшейся эпидемией чумы.

Вскоре после этих событий, в 1763 г., в селе Спас-Чесноковке заговорили, что Петр III жив. Надежды на прекращение произвола, беспорядков вновь воскресли в со­знании простых людей.

Классовая борьба, принимавшая самые различные формы и имевшая затяжной и массовый характер в 50 — начале 70-х гг., шла к своей кульминации, когда на борьбу поднялись огромные массы людей на большой терри­тории, а во главе их встал «набеглый царь», самый популярный из самозванцев — Емельян Иванович Пугачев.
2.3. Ход крестьянской войны

Емельян Иванович Пугачёв (1742-1775) был родом из простых казаков станицы Зимовейской на Дону. Юношей он помогал отцу обрабатывать пашню. С 17 лет в составе казачьего отряда участвовал в Семилетней войне с Пруссией, а позже в русско-турецкой войне 1768- 1774 гг., где приобрел богатый боевой опыт. Особенно хорошо он знал артиллерийское дело. В армии за провинность был бит плетью, за храбрость повышен в младший офицерский чин хорунжего. Заболев, просился в отставку, не получив ее, бежал и стал бродяжничать.

Сбежавши из армии, Пугачев испытал немало превратностей судьбы, его неоднократно арестовывали, он бежал и скрывался. По его словам, «всю землю ногами исходил».1 Выдавал себя то за купца, то за старообрядца, страдающего за веру. Смелый, умный и обладавший немалыми авантюристическими наклонностями, Пугачёв решил выдать себя за «чудесно спасшегося» императора Петра III.

В крестьянской массе широко бытовали представления и ожидания, что вслед за подобным указом «царь-батюшка» издаст, наконец, долгожданный манифест об освобождении крестьян. Это и способствовало Пугачеву присвоить имя покойного императора Петра III, получив широкую поддержку в народных массах. Опять-таки народ ожидал, но так и не дождался справедливости от верховной власти. Видя подобное, он горячо принял самозванца и пошел под его знамена. Так руководителем восстания стал Емельян Иванович Пугачев. Его ближайшие соратники – И. Зарубин (Чика), И. Белобородов, А. Соколов, по прозвищу «Хлопуша», Салават Юлаев и др.

Казацкое восстание, переросшее в крестьянскую войну, началось в сентябре 1773 г. C отрядом в 80 казаков Пугачев двинулся к Яицкому городку – столице местного казачьего войска. По пути его отряд пополнился и через две недели армия Пугачева имела 20 пушек и 2,51 тыс. человек. Восстание под руководством Пугачева началось в казачьей среде.

На 1–м этапе (сентябрь 1773 - март 1774 г.) отряд Е. Пугачева быстро вырос до 30–50- тысячной армии с артиллерией. К Е. Пугачеву примкнули крепостные крестьяне, мастеровые, работные люди, приписные крестьяне горнозаводских районов Урала, бурлаки, донские, волжские и украинские казаки, а также народы Поволжья – татары, башкиры, удмурты, марийцы, мордовцы. Все это придало движению Е. Пугачева большой размах, упорство и силу. Е. Пугачев отличался веротерпимостью, как и его предшественники. В рядах восставших были и православные, и раскольники, и мусульмане, и язычники, все они боролись против одного врага – крепостничества. При наивысшем своем размахе Крестьянская война захватила территорию от Прикаспия до Нижнего Новгорода и от Дона до Зауралья. Вначале отряд Е. Пугачева захватил небольшие городки на Яике, а уже 5 октября 1773 г. Пугачев подошел к губернскому городу Оренбургу. Началась его шестимесячная осада. Царские войска, пытавшиеся спасти эту крепость, были разбиты.

Е. Пугачев организовал свою армию по казачьему образцу. Штаб восставших – Военная коллегия – окончательно складывается под Оренбургом. Дисциплина и организация восставших были высокими, но преобладала стихийность, разрозненность, малоорганизованность движения. Пугачевские манифесты, которые А.С.Пушкин назвал «удивительным образцом народного красноречия»1, четко и недвусмысленно формулируют взгляды и требования восставших - освобождение от крепостной неволи, наделение крестьян землей и правами, уничтожение дворян.

Исследователи отмечают постепенную радикализацию требований повстанцев по мере продвижения пугачевской армии в районы приписной деревни и крепостных селений Приуралья и Поволжья. Опубликован большой том повстанческой документации времен Пугачевского восстания, свидетельствующий о возрастании роли организации, письменного начала в деятельности пугачевцев. Самозванец должен был учесть практику административного управления в империи, чтобы убедить своих сторонников и в серьезности намерений, и в законности проводимых мер.

Практика смещения царских властей и помещиков прин­ципиально не отличалась от той, которая нам уже знакома по предыдущим фактам социальных конфликтов. Недаром Пугачев в одном из манифестов обещал все тягловые сословия сделать «вечно казаками», освободив от помещичьего и чиновничьего гнета. Однако это не означало абсолютной милитаризации населения. Пугачев, намереваясь упразднить крепостное право, предполагал вчерашних рабов господ превратить в государственных крестьян. Наиболее ярким антикрепостническим и антидворянским был указ Е.И. Пугачева лета 1774 г.: «Всех, находящихся прежде в крепостничестве и подданстве помещиков... награждаем вольностию и свободой».1

Отменялись рекрутчина, подушная подать и другие подати. В безоброчное владение народу предавались все виды земельных угодий. В адрес дворян-притеснителей трудового люда звучала угроза таковых «ловить, казнить и вешать», то есть поступать так, как они сами поступали с крестьянами. Притом дворяне обвиняются как «возмутители империи» и «разорители крестьян». После истребления «злодеев-дворян» наступит в стране спокойная жизнь, «коя до века продолжатца будет»2. Документ выражает крайний накал общественных противоречий в стране. Коль скоро ставится вопрос об упразднении дворян-землевладельцев, то вряд ли можно подобные намерения уложить в рамки феодально-крепостнической системы. Это неоформленная теоретически мечта о золотом веке без угнетателей.

Знакомство с повстанческой документацией рисует нам более высокий уровень организации всего движения и его идеологического обеспечения. Немаловажно заметить, что руководство восставших довольно дифференцированно подходило к распространению своих призывов. Известны помимо общих обращений указы, манифесты и письма, рассчитанные на приписных крестьян и заводских работных людей, казаков, жителей городов (часть купечества поддержала восстание), нерусские народы (башкиры, татары, калмыки, казаки и др.). Был даже манифест, написанный на немецком языке и рассчитанный на переселившихся в Поволжье немцев.

Наконец, среди участников движения встречаются депутаты распущенной Екатериной II Комиссии для сочинения проекта нового Уложения – люди, участвовавшие в легальном обсуждении острых вопросов на этом форуме.

Пугачевские документы заключают очень важное положение, свидетельствующее о возросшем самосознании трудящихся масс, чувствующих за собой силу права и векового труда во имя Отечества. Об этом ярко говорит обращение к жителям Челябинска, где утверждалась мысль о том, что помещичье имущество - «крестьянского кошта», то есть произведено трудами подневольного народа.

При знакомстве с восстанием Пугачева возникает естественный вопрос: почему в народе столь популярным стало имя почти не царствовавшего и малоизвестного императора Петра III? Один из возможных ответов на этот вопрос может быть таким. В 1762-1764 гг. состоялись манифесты о «вольности дворянской», первый из них был подписан Петром III, Екатерина II его только повторила. В крестьянской массе широко бытовали представления и ожидания, что вслед за подобным указом «царь-батюшка» издаст, наконец, долгожданный манифест об освобождении крестьян. Поэтому Пугачев и присвоил имя покойного императора, получив широкую поддержку в народных массах. Опять-таки народ ожидал, но так и не дождался справедливости от верховной власти. Видя подобное, он горячо принял самозванца и пошел под его знамена. Лишь бросив на подавление движения всю военно-полицейскую мощь абсолютизма, императрица сумела овладеть положением в стране, пойдя на некоторые уступки.

Напуганная размахом Крестьянской войны, Екатерина II назначила во главе правительственного войска генерала А.И. Бибикова, в прошлом председателя Уложенной комиссии. В марте 1774 г. Е. Пугачев потерпел поражение под Оренбургом и вынужден был отступить на Урал, где пополнил свою армию за счет приписных крестьян и работных людей.

На апрель – июль 1774 г. приходится 2–й этап восстания. С Урала Е. Пугачев подошел к Казани и взял ее в июле 1774 г. Но подоспевшие царские войска нанесли Е. Пугачеву поражение. С отрядом в 500 человек он скрылся на правом берегу Волги. На пути его следования крестьяне и народы Поволжья встречали Е. Пугачева и его людей как освободителей от крепостного рабства. Отдельные отряды пугачевцев расправлялись с помещиками, уничтожали их усадьбы. Однако действия отрядов были разрозненны. Отряд самого Е. Пугачева двинулся вниз по Волге с целью пройти на Дон за казачьей поддержкой.

Июль – сентябрь 1774 г. – 3–й этап войны. Последнее поражение Е.И. Пугачев потерпел у Царицына, когда царское войско под командованием Михельсона почти разбило пугачевских повстанцев. «Пугачев бежал; но бегство его казалось нашествием. Никогда успехи его не были ужаснее, никогда мятеж не свирепствовал с такою силою. Возмущение переходило от одной деревни к другой, от провинции к провинции. Довольно было появления двух или трех злодеев, чтоб взбунтовать целые области. Составлялись отдельные шайки грабителей и бунтовщиков: и каждая имела у себя своего Пугачева…»1 Так писал об этом А.С. Пушкин, который стал первым исследователем и популяризатором событий крестьянской войны 1773-1774 гг., возглавленной донским казаком Емельяном Пугачевым в далеких Оренбургских степях.

С небольшим числом соратников Пугачев рассчитывал уйти за Волгу, чтобы снова продолжать борьбу, но был предательски схвачен группой казаков и 12 сентября 1774 г. выдан властям. Крестьянская война закончилась поражением. 10 января 1775 г. Пугачев и его соратники были казнены на Болотной площади в Москве.
2.4. Причины поражения крестьянской войны

Причины поражения крестьянской войны под предводительством Е.И. Пугачева крылись, как и в прошлых народных выступлениях, в стихийности, неорганизованности, локальности движения, плохом вооружении, наивном монархизме, неоднородном социальном составе, отсутствии четкой цели и программы борьбы.

Восстание Пугачева оставило огромный след в нашей истории. Даже в первой трети XIX столетия события Крестьянской войны 1773—1774 гг. продолжали глубоко волновать представителей передовой русской интеллигенции, но отнюдь не в качестве примера положительного. Изучая опыт этого неудавшегося восстания, затопленного в крови десятков тысяч его участников, Радищев неудачу Пугачева («грубого самозванца», по его терминологии) объяснял тем, что восставшие не имели сколько-нибудь определенной государственной программы, не отрешились от царистских иллюзий и искали «в невежестве своем паче веселие мщения, нежели пользу сотрясения уз».1

3. Последствия пугачевщины и ее влияние на политику Екатерины II
Хотя Екатерина II изо всех сил старалась сделать все, чтобы Пугачевский бунт поскорее забыли, этому мешали тягчайшие людские и материальные потери, нанесенные пугачевщиной. Точных цифро­вых данных не существует, но считается, что бунтовщики убили 1572 дворянина, включая женщин и детей, 237 священников, 1037 офицеров и гражданских чиновников. Эти данные не учитыва­ют дворовых, крестьян и горожан, павших жертвой шаек мятежни­ков. Например, в Казани погибло 50 дворян, но, кроме того, лиши­лись жизни 49 купцов, 42 крестьянина и дворовых. Потери прави­тельственных войск оценивали в 600 убитых и 1 тыс. раненых. Поте­ри пугачевцев были неизмеримо выше: около 20 тыс. убитых в сражениях. К ним следует прибавить казненных бунтов­щиков и башкир с татарами, которых никто не считал1.

Большой урон был также нанесен имуществу — частному, государственному и церковному. Дворянки, освобожденные из пле­на правительственными войсками, нередко находились в крайне бедственном положении, оставшись без отцов и мужей, убитых бунтовщиками, с разоренными имениями. Промышленность Урала, впрочем, в результате Пугачев­ского восстания не потерпела непоправимого ущерба, хотя общие материальные потери с учетом готовой продукции оценивались в 5 536 193 руб.2



17 марта 1775 г. был провозглашен императорский манифест об амнистии за преступления, совершенные во время Пугачевского бунта, «ибо дела такого рода выходят из того общественного порядка, для ко­торого законы и их течение устроены»3. Всем, кто был осужден на смерть за участие в восстании или по иным причинам, приговор заменили каторгой; телесные наказания смягчили или заменили ссылкой в Сибирь на вечное поселение. Дела по государственным преступлениям, тянувшиеся больше 10 лет, следовало закрыть и вообще предать забвению все проступки свыше десятилетнего сро­ка давности. Дезертирам из армии и беглым государственным кре­стьянам и горожанам обещали прощение при условии, что те сда­дутся властям или вернутся домой в течение года.

Три положения манифеста отражали дальнейшее развитие социальной политики Екатерины: статьей 16 разрешалось любому из подданных открыть мастерскую или заниматься ремеслом, не спрашивая официального разрешения, — большой шаг вперед в либерализации ремесленного производства в России. Статья 47 внесла изменения в социальную структуру городов, выведя часть горожан из податной категории. И, наконец, Екатерина в статье 46 манифеста провозглашала, что крепостной, освобожденный своим хозяином, мог припи­саться к любому состоянию по собственному выбору: к государственным крестьянам, к купцам, к горожанам и платить соответствующие налоги.

Эта статья получила развитие и разъяснение в важнейшем указе 6 апреля 1775 г., согласно которому отпущенных на волю крестьян больше никогда нельзя было закрепостить, даже если бы они сами этого пожелали. Ответственность за уплату подуш­ной подати за отпущенных крестьян до следующей переписи воз­лагалась на их хозяев.

С самого начала восстания Екатерина очень хотела выяснить, не замешаны ли тут Турция или Франция, нет ли следов заговора с участием ее подданных и, наконец, что побудило Пугачева принять имя Петра III и каковы его связи со староверами. Широкомасштаб­ные расследования, проведенные Казанской и Оренбургской секрет­ными комиссиями, убедили ее, что ни внешнего, ни внутреннего за­говора не было.

Труднее было прийти к заключению относительно причин восстания и истоков самозванства. Со временем следовате­ли сошлись в том, что бунт возник в результате внутренних разногла­сий в Яицком казачьем войске. Нигде больше Пугачев не мог бы най­ти достаточно сторонников, чтобы поднять восстание и привлечь к себе людей обещанием восстановить старую веру и права казачества.

Ответом на Крестьянскую войну 1773 –1775 гг. явилось усиление дворянской власти.

Народное восстание отрезвляюще подействовало на императрицу и подтолкнуло ее к мысли, что существующая система управления на местах не в силах предотвратить разрастание крестьянских волнений.

Прежде, согласно территориальному делению России, введенному Петром I, губернии состояли из провинций, а те - из уездов. При неодинаковой численности населения с губерний взимался равный налог. Екатерина упразднила провинции, а для губерний и уездов установила определенное количество жителей: по 300-400 тыс. и по 20-30 тыс. человек соответственно.

7 ноября 1775 г. было издано «Учреждение для управления губернией», что повлекло за собой глубокие преобразования в государственном устройстве. Реформа положила начало созданию упорядоченной системы губернского управления. В этот период Россия сделала крупный шаг по пути к разделению ветвей власти. Суд был отделен от администрации и полиции. Это не было еще фактическое разделение властей, так как императрица продолжала сохранять в своих руках всю полноту власти, но произошло организационное оформление судебной власти, выделение ее из административной.

Кроме того, по указам 1775 г. все сословия (кроме крепостных) получили право участия в делах местного самоуправления и суда. Конечно, роль дворянства была преобладающей, так как высшие должностные лица губернского управления назначались правительством из кругов дворянства, а состав уездной администрации избирался местными дворянскими обществами. Проводя губернскую реформу, Екатерина II пыталась идти в ногу с Западом, где местная власть имела достаточно широкие полномочия. В ее ведении находились торговля, просвещение, медицина, быт. В России же эти элементы появились значительно позже, в XIX в. — с возникновением земств.

С изменением границ прежних административных территорий возникли новые уездные и губернские центры. Система местной власти была реорганизована. Прежде ее представляли губернатор и воевода, которым подчинялся небольшой штат чиновников. Слабость местной власти проявлялась в ее неспособности собственными силами подавить антиправительственные выступления. Это убедительно доказали события московского «чумного бунта» 1771 г. (широкого выступления, вызванного строгостями карантина), а особенно крестьянская война под предводительством Пугачева. Теперь в распоряжении центральной власти находились многочисленные административные учреждения, любое вооруженное выступление встретило бы скорый и жесткий отпор.



В 1785 г. Екатерина II обнародовала Жалованную грамоту дворянству и в ней подтвердила все его права, полученные от прежних государей, наделив новыми. Данные дворянству привилегии способствовали дальнейшему закрепощению крестьян, ограничению их прав и усилению над ними господства помещиков.

Какие бы свободолюбивые идеи ни исповедовала Екатерина, как бы ни было велико ее желание искоренить в России «крепостное рабство», пойти на радикальные меры она не решалась. Императрица понимала, что тем самым противопоставит себя опоре трона – дворянству, не готовому поступиться собственными привилегиями. Она пыталась действовать окольными путями и предложила членам российского Вольного экономического общества публично обсудить положение крестьян, надеясь заставить своих подданных хотя бы осознать политическую опасность и аморальность крепостного права. Ею предпринимались и более решительные меры. Екатерина запретила свободным людям и отпущенным на волю крестьянам вновь вступать в крепостную зависимость. По ее распоряжению для вновь учрежденных городов правительство выкупало крепостных крестьян и обращало их в горожан. Дети крепостных, принятые на государственное попечение в воспитательные дома, становились свободными. Екатерина готовила указ, согласно которому дети крепостных, родившиеся после 1785 г. считались вольными. Мечтала осуществить и другой проект, который привел бы к постепенному освобождению крестьян при переходе имений из одних рук в другие.

В целом, история правления Екатерины II – история блестящих благих пожеланий и их весьма умеренного и искаженного осуществления. Из Екатерины не получился «мудрец на троне»: в России не ослабли самодержавие и крепостное право, во многом даже усилились. Но в те же десятилетия была проведена колоссальная законодательная и административная работа, превратившая Россию из наспех сколоченного государства Петра I в европеизированную державу. Историки неоднозначно оценивают екатерининскую эпоху: в то время просвещение и деспотизм оказались неразрывно, неразделимо связанными между собой.
Заключение
В заключение можно сделать следующие выводы.

В истории Российского централизованного государства XVI-XVIII вв. общественные конфликты разной остроты и направленности проявились весьма определенно. Различные сословия принимали в них участие, отстаивая свои интересы, которые далеко не всегда совпадали, но порой сливались в относительно единый поток, создавая для верховной власти наиболее сложные ситуации.

Как правило, восстания возникали по причинам плохого управления, злоупотреблений и взяточничества властей. Политические институты, чиновничество были чужды крестьянину, в царе же он видел не носителя монархического принципа, а отца и защитника русской земли, идеализированный образ справедливого правителя, одинаково относящегося ко всем подданным. Вот почему самозванство – сложный психологический феномен, присущий русской ментальности, и связанный с особым восприятием царской власти, как обладавшей Божественной природой.

Из всех массовых выступлений в форме социального протеста против крепостничества и несправедливости самым ярким в России XVIII века стала, несомненно, крестьянская война под предводительством Е. Пугачева. Она оставила огромный след в отечественной истории и повлекла за собой глубокие преобразования в государственном устройстве. Народное восстание отрезвляюще подействовало на императрицу и подтолкнуло ее к мысли, что существующая система управления на местах не в силах предотвратить разрастание крестьянских волнений. Ответом на крестьянскую войну 1773 –1775 гг. явилось усиление дворянской власти.

Память о «пугачевщине» и стремление избежать ее в дальнейшем стало одним из факторов политики правительства и, в итоге, подтолкнуло его позже к смягчению и отмене крепостного права.

Список использованной литературы
Анисимов, Е.В. Россия в середине ХVIII в. (Борьба за наследие Петра I) / Е.В. Анисимов. - М.: Советская Россия, 1986.

Буганов, В.И. Емельян Пугачев: историческое повествование: в 3 кн. Кн. 3. / В.И. Буганов. – М.: Советская Россия, 1989.

Буганов, В.И. Емельян Пугачев. / В.И. Буганов. – М.: Просвещение, 1990.

Жуков, В.И. Социальная история России. / В.И. Жуков, Г.С. Еськов, В.С.  Павлов. – М.: Союз, 1998.

Исабель де Мадариага. Россия в эпоху Екатерины Великой. Пер с английского Н.Л. Лужецкой. – М.: Новое литературное обозрение, 2002.

История отечественного государства и права. Ч. 1.: Учебник / Под ред. О.И. Чистякова. – М.: Издательство БЕК, 1996.

История России (Россия в мировой цивилизации): Курс лекций /Сост. и отв. редактор А. А. Радугин. - М.: Центр, 2001.

История России: Учебник. – 2-е изд., перераб и доп. / А.С. Орлов, В.А. Георгиев, Н.Г. Георигиева, Т.А. Сивохина. – М.: ТК Велби, Изд0во Проспект, 2003.

История России. Учебное пособие. Под ред. В.И. Жукова, Г.С. Еськова, В.С. Павлова. – М.: Союз, 1998.

История России с древнейших времен до начала ХХ века: Учебник / Под ред. В.В. Керова – М.: Проспект, 2001.

Костомаров, Н.И. Самозванцы и пророки. Серия «Актуальная история России» / Н.И. Костомаров. – М.: «Чарли», 1997.

Лимонов, Ю.А. Мавродин В.В., Панеях В.М. Пугачев и Пугачевцы / Ю.А. Лимонов, В.В. Мавродин, В.М. Панеях. - Л.: изд. Наука 1974 г.

Мавродин, В. В. Крестьянская война под руководством Пугачева / В.В. Мавродин. – М.: Знание, 1973.

Мунчаев, Ш. М. История России: Учебник для вузов. — 3-е изд., изм. и доп. / Ш.М. Мунчаев, В.М. Устинов. — М.: Издательство НОРМА, 2003. — 768 с.



Муратов, Х.И. Емельян Иванович Пугачев / Х.И. Муратов. – Ростов-на-Дону: Изд. Рост. ун-та, 1979.

1 Костомаров, Н.И. Самозванцы и пророки. Серия «Актуальная история России»./ Н.И. Костомаров. – М.: «Чарли», 1997.- С. 219.

2 Там же. - С. 220.

3 Там же. - С. 222.

1 Костомаров, Н.И. Самозванцы и пророки. Серия «Актуальная история России»./ Н.И. Костомаров. – М.: «Чарли», 1997.- С. 223.

2 Исабель де Мадариага. Россия в эпоху Екатерины Великой. Пер с английского Н.Л. Лужецкой. – М.: Новое литературное обозрение, 2002. – С. 435.

3 Там же.


1 История отечественного государства и права. Ч. 1. /Под ред. О.И. Чистякова. – М.: Издательство БЕК, 1996. – С. 207.

1 Исабель де Мадариага. Россия в эпоху Екатерины Великой. Пер с английского Н.Л. Лужецкой. – М.: Новое литературное обозрение, 2002. – С. 206.

2 Там же. – С. 207.

1 Исабель де Мадариага. Россия в эпоху Екатерины Великой. Пер с английского Н.Л. Лужецкой. – М.: Новое литературное обозрение, 2002. – С. 384.

2 История России: Учебник. – 2-е изд., перераб и доп. / А.С. Орлова, В.А. Георгиев, Н.Г. Георгиева, Т.А. Сивохина. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2003. – С. 155.

3 Буганов, В.И. Емельян Пугачев. / В.И. Буганов. – М.: Просвещение, 1990. – С. 4.

1 См.: Буганов, В.И. Емельян Пугачев. / В.И. Буганов. – М.: Просвещение, 1990. – С. 8-9.

1 См.: Буганов, В.И. Емельян Пугачев. / В.И. Буганов. – М.: Просвещение, 1990. – С. 15.

2 История России: Учебник. – 2-е изд., перераб и доп. / А.С. Орлова, В.А. Георгиев, Н.Г. Георгиева, Т.А. Сивохина. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2003. – С. 163.

1 История России с древнейших времен до начала ХХ века / Под ред. В.В. Керова. – М.: Проспект, 2001. – С. 216.

1 Пушкин А.С. История Пугачева.// А.С. Пушкин. Собрание сочинений. В 6-ти т. Т.6. – М., 1969. – С.14.

1 История России с древнейших времен до начала ХХ века / Под ред. В.В. Керова. – М.: Проспект, 2001. – С. 202.

2 Жуков, В.И. Социальная история России / В.И. Жуков, Г.С. Еськов, В.С. Павлов. – М.: Союз, 1998. - С. 107.

1 Пушкин, А.С. История Пугачева.// А.С. Пушкин. Собрание сочинений. В 6-ти т. Т.6. – М., 1969. – С. 76.

1 Мунчаев, Ш.М. История России. / Ш.М. Мунчаев, В.М. Устинов. – М., 2003. – С. 431.

1 Исабель де Мадариага. Россия в эпоху Екатерины Великой. Пер с английского Н.Л. Лужецкой./ Исабель де Мадариага. – М.: Новое литературное обозрение, 2002. – С. 431.

2 Там же. – С. 433.

3 Там же. – С. 429.




Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница