Материалы международной ежегодной научно-практическая конференция «Правовая политика российского государства в XXI веке: состояние, проблемы и направления развития»



страница1/20
Дата28.11.2017
Размер4.14 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


Министерство образования и науки РФ
Владивостокский государственный университет экономики и сервиса
ИНСТИТУТ ПРАВА
МАТЕРИАЛЫ

международной ежегодной

научно-практическая конференция
«Правовая политика российского государства в XXI веке: состояние, проблемы и направления развития»



(г. Владивосток)

29 – 30 ноября 2014 г.

Владивосток, 2014 г.
Секция №1.
Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве
«Коллизии в нормативно-правовых актах административного права Китая»

Ван Синьян и Чжан Цзымин1

Владивостокский государственный университет экономики и сервиса

На настоящий момент Китайская административно-правовая наука (как и правовая наука в КНР вообще) в настоящее время еще находится на стадии становления. Общественные отношения, выступающие предметом регулирования административного права, подвергаются значительным изменениям по мере того, как модель "социализма с китайской спецификой" преобразуется в направлении сокращения сферы непосредственного государственного руководства, уменьшения степени его централизации. Все это затрудняет выработку четкого и общепринятого понимания административного права китайскими юристами, ведет к различиям во взглядах на формы административной деятельности, к отсутствию устоявшейся классификации актов органов государственного управления.

В качестве учебной дисциплины административное право стало внедряться в систему юридического (политико-юридического) образования КНР лишь с 1983 г. и только в 1986 г. было включено в учебные планы большинства юридических факультетов и институтов. В те же годы оно стало одним из главных предметов на курсах кадровых работников административных руководителей. В августе 1985 г. на учредительном съезде в Чанчжоу было основано научно-исследовательское общество административного права. Тогда же им была проведена первая научная конференция по вопросам взаимосвязи административного права с экономической реформой. В общетеоретических работах административное право обычно рассматривается как одна из основных отраслей в системе права КНР, служащая задачам государственного управления. Авторы, которые занимаются изучением административного права я, как правило, не выделяют его в качестве отрасли правовой системы и понимается как «общее название административно-правовых норм, регламентирующих административное управление государства в различных областях», или как «различные законодательные установления, относящиеся к государственной административно-управленческой деятельности».

Задачами административного права в КНР является:

1) Регулирование общественных отношений и отношений в сфере государственного управления

2) Некоторые авторы не ограничивают административное право только управленческой деятельностью, а говорят также о «контроле за организацией и осуществлением управления».

3) В учебнике «Введение в юриспруденцию» сфера административно-правового

регулирования определяется как область общественных отношений, в которой

отражается организация, компетенция, принципы деятельности, система

управления и порядок работы государственных административных органов.

4) Регулирование внутриорганизационную деятельность

органов государственного управления.

В данный момент эта тема очень актуальна, так как Китайское законодательство представляет собой сложную, многоуровневую структуру, которая содержит в себе массу несогласованностей и противоречий. Трудности становления и развития правовой системы Китая обусловили повышенный интерес представителей правовой науки к изучению природы противоречий в праве.

Объектом исследования являются административное право и коллизионные проблемы в нормативно-правовых актах Китая. Предметом исследования стали прежде всего: административное право, нормативно-правовые акты, правовые межгосударственные и межобластные коллизии Китая. Целью данной работы является выяснение роли и места административного права в правовой системе КНР, а также понятие и роль коллизий в нормативно-правовых актах административного права Китая. Исследование проблемы регулирования межгосударственных и межобластных коллизий, а также изучение причин возникновения проблемы межгосударственных и межобластных коллизий в праве Китая, определения их влияния на механизм правового регулирования.

Задачи, поставленные в данной работе:

-определить роль административного права в Китае;

- определить источники административного права в Китае;

-исследовать причины возникновения проблемы межгосударственных и межобластных коллизий в праве Китая.

Несоответствие между нормативным регулированием и реальным состоянием общественных отношений, низкая эффективность значительной части законодательства во многом объясняются необъективным, поверхностным подходом к исследованию данной проблемы. Выявление и исследование конкретных причин, вызывающих противоречия и нестабильность общественных отношений в государстве, является актуальной задачей юридической науки.

Из выше сказанного можно увидеть, что Конституция КНР и основанные на ней законы, определяет другие задачи административного права в Китае, определяющие принципы организации и деятельности государственных (в том числе и административных) органов, а также нормативные акты органов государственной власти и государственного управления (в китайской терминологии - государственных административных органов) различных уровней, совместные нормативные акты государственных административных органов и руководящих органов Компартии Китая и общественных организаций, в которых содержатся внешне-властные юридические нормы. Кроме того, совместные нормативные акты могут приниматься двумя и более административными органами.

Административно-правовые нормы содержатся в законах, принимаемых в КНР Всекитайским собранием народных представителей (ВСНП) и его Постоянным комитетом (ПК ВСНП). Например в принятом ВСНП Законе КНР о воинской обязанности 1984 г. или принятом ПК ВСНП Таможенном кодексе 1987 г. к ведению Государственного совета (Правительства КНР) относится издание административно-правовых актов, которые составляют значительный массив источников административного права КНР.

Источниками административного права КНР являются и локальные нормативные акты, издаваемые местными собраниями народных представителей (СНП) либо их Постоянными комитетами и местными народными правительствами. При этом местные собрания народных представителей провинций и городов центрального подчинения и их постоянные комитеты могут издавать с последующей регистрацией в Постоянном комитете ВСНП местные законы, не противоречащие Конституции, законам и административно-правовым актам. Примером может служить Положение об ответственности за нарушения общественного порядка и их предотвращении, принятое Постоянным комитетом СНП Шанхая 11 апреля 1992 г. До начала экономической реформы в КНР существовал огромный и плохо упорядоченный административный аппарат. Одним из следствий такого положения было очень большое количество различных наименований актов органов государственного управления. Как теперь признают китайские авторы, это вело к путанице в плане понимания как смысла актов, так и их юридической силы;'' В феврале 1981 г. Госсовет КНР принял Временные правила об официальных документах органов государственной администрации, в которых устанавливалось, что акты, предусматривающие принятие принудительных административных мер, именуются «миилин» (приказ, распоряжение), а акты, принимаемые в целях их соблюдения народными массами, именуются «бугао» (обращение, объявление).

Вопрос о том, что следует понимать под актом субъекта администрации, является спорным в китайской административно-правовой науке. По сути дела, разногласия сводятся к тому, должен ли такой акт носить нормативный характер или таковым можно признавать также акты правоприменительного (индивидуального, распорядительного) характера. В зависимости от точки зрения некоторые китайские специалисты по административному праву относят к числу актов государственного управления акты, исходящие от ВСНП, ПК ВСНП, Госсовета КНР, входящих в' него министерств и ведомств, а также акты народных правительств провинций, автономных районов, городов центрального подчинения, правительств крупных городов, наделенных Госсоветом соответствующими полномочиями. Другие считают, что в число актов субъектов администрации должны также включаться решения, приказы (распоряжения) народных правительств на уровне обычных городов, уездов, волостей.

Классификация актов субъектов административной деятельности пока не носит устоявшегося характера в работах китайских юристов. Все же можно констатировать, что достаточно широко применяется классификация на основе юридических свойств актов управления, непосредственно связанных с формами управления. В зависимости от этого акты разделяются на нормативные и индивидуальные, именуемые также «принятием конкретных административных мер». Правовое положение субъектов административной деятельности, объем их компетенции служат еще одним критерием при классификации. Применительно к этому выделяются акты, действующие в общенациональном и местном (локальном) масштабах. По форме акты делятся на письменные и устные.

Китайское законодательство представляет собой сложную, многоуровневую структуру, которая содержит в себе массу несогласованностей и противоречий. Трудности становления и развития правовой системы Китая обусловили повышенный интерес представителей правовой науки к изучению природы противоречий в праве.

В КНР намечается тенденция к формированию двухуровневой системы источников права в ряде отраслей:

1) законы;

2) подзаконные акты, обычно именуемые положениями о порядке применения того или иного закона.

Другие авторы считают, что правовая система КНР является множественной, то есть она состоит из четырех разных правовых подсистем. Учитывая различия в каждой из этих подсистем, возникают правовые коллизии между ними. Именно это служит причиной возникновения межобластных коллизий в современном Китае. Одним из таких авторов является Ли Миян. Он считает, что межобластные правовые коллизии в современном Китае—это коллизии между правовыми системами материкового Китая, Гонконга, Макао и Китайского Тайваня. Материковый Китай, Гонконг, Макао и Тайвань-Китай должны использовать для урегулирования правовых коллизий правила международного частного права, а также должны сформулировать новые правила для решения межрегиональных коллизий в праве.

В настоящее время, у каждого региона есть нормативные или неписаные правила, основанные на традициях или судебной практике. В материковом Китае есть «Международное частное право КНР (модельное право)»1994г. По мнению автора, международное частное право в Китае по своей природе сформировалось под влиянием советского. Такая ситуация является рецепцией, которая не в полной мере отражает китайскую специфику. В Китае было невозможно в короткие сроки создать новую систему международного частного права, и заимствование опыта Советского Союза было единственно возможным путем.

Любая правовая система как и все иные социальные явления, не может быть статичной, она постоянно изменяется, «находится в динамике», и своими изменениями постоянно порождает новые и новые правовые противоречия, в том числе и коллизии в праве, как вне зависимости от воли субъектов правотворчества так и по их прямому волеизъявлению Несоответствие между нормативным регулированием и реальным состоянием общественных отношений, низкая эффективность значительной части законодательства во многом объясняются необъективным, поверхностным подходом к исследованию данной проблемы. Выявление и исследование конкретных причин, вызывающих противоречия и нестабильность общественных отношений в государстве, является актуальной задачей юридической науки.

В целом же в КНР, на сегодняшний день система формальных источников конституционного права КНР включает в себя нормативные акты (Конституцию, законы, административные и подзаконные акты, акты местных органов государственной власти (собраний народных представителей, их постоянных комитетов и народных правительств), акты толкования права), нормативные договоры (международные договоры), правовые (конституционные) обычаи. Последние появились в правовой системе КНР сравнительно недавно, несмотря на то, что правовая система Китая относится к социалистическому типу (что закреплено в нормативных документах), который предполагает отрицание роли неписаных (в том числе обычных) правовых норм. На наш взгляд, появление конституционных обычаев одно из свидетельств прогрессивного развития правовой системы КНР в целом и конституционного права в частности.

Современное правовое развитие общественных отношений в КНР требует более тщательного исследования причин и обстоятельств, препятствующих развитию этих отношений. Для поддержания единой, целостной правовой системы необходимо создание четких юридических механизмов, регулирующих вопросов преодоления правовых противоречий. Создание этих механизмов—сложная и многогранная проблема, которая не может быть разрешена без изучения, прежде всего, причин возникновения этих противоречий, как явлений правовой действительности.

«Об актуальности древнегреческого опыта взаимодействия политики, права и искусства для политико-правовой теории и практики современной России»

к.ю.н., доц. Кравцов н.а.

Южный Федеральный Университет, г. Ростов-на-дону

Подходы к анализу художественной и политико-правовой среды были в Древней Греции схожими. В основе анализа обеих сфер лежали единые принципы. Принцип математичности был очевиден в рамках теории искусства. Но он явно присутствовал и в рамках политико-правовой философии. Анализ государства и права с точки зрения представлений о геометрической пропорциональности, или на основе арифметических уравнений наблюдается у авторов такого масштаба, как Платон и Аристотель.

С принципом математичности был тесно связан принцип формы, ставший основным, как в сфере эстетики, так и в сфере политики. Не будет особым преувеличением сказать, что вопрос о форме политической организации с лёгкой руки греков стал на многие столетия основным вопросом политической науки. При этом опять же, изначально, греки не ограничивались только математическими абстракциями, или только эстетическим подходом к искусству, но стремились рассуждать о практической пользе искусства, которая была для них не менее очевидной, чем практическая польза политики, или права. Искусство при таком подходе могло рассматриваться как средство воспитания отдельных граждан, целых сословий, или всего государства, как орудие, гармонизирующее политическое общение не только из возвышенных соображений, но и с учётом вполне утилитарных целей.

Такая близость теоретических подходов к эстетике и политике предопределила существование уникального явления: политические мыслители, в их большинстве, не считали возможным пройти мимо проблем искусства и его общественной роли, а некоторые деятели и теоретики искусства приходили к выдвижению политических проектов.

Конечно, было бы нелепостью приписывать античности исключительно идеалистический взгляд на искусство, как на нечто, существующее только ради всеобщей гармонии и всеобщего же блага. Нам известны многочисленные примеры того, как древнегреческие политики и правители пользовались им, как средством достижения личных целей.

Античные правители были покровителями искусств до определённых пределов, за которые артисты не могли выходить, да и не могут сейчас. Не зря мифология донесла до нас историю поэта и музыканта Лина, который обучал музыке Геракла. Стоило учителю попытаться наказать неспособного ученика, как тот убил его ударом кифары. Мы можем узреть в Геракле символ власти, опирающейся на силу. Власть может «быть в чину учимых и требовать учащих», но власть не позволяет своим учителям чрезмерных вольностей. Она может уничтожить их физически, и не обязательно сама: достаточно натравить собратьев по искусству. Не зря роковой для Лина удар был нанесён не палицей Геракла, а кифарой!

Нельзя забывать и о том, что, как в низменных, так и в самых возвышенных целях, древнегреческая политическая теория могла приходить к требованию установления государственной цензуры в области искусства, а практика зачастую воплощала это требование в реальность.

Но при этом, несомненно и то, что современность проигрывает античной Греции в уровне искусства, используемого в политических целях. Да, эта цивилизация знала многочисленные примеры того, как искусство, и в теории, и на практике ставилось на службу политике. Другое дело – о каком искусстве шла речь! Союзниками высокопоставленного политика становились прославленные поэты, драматурги и деятели изобразительного искусства, но не артисты балагана! В нашем же отечестве в авангард идеологического фронта призываются, в первую голову, представители поп-культуры. И, если в Греции постановка искусства на службу политике не угрожала населению одновременной повальной эстетической деградацией, то теперь дело обстоит именно так.

Многое в теории и практике древнегреческих полисов заслуживает самой искренней похвалы, если не является достойным подражания. Кажется не только обоснованной, но и весьма перспективной наблюдавшаяся тенденция к эстетизации права. Можно сказать, что такая эстетизация есть изящная форма объективации права. Более, это одна из форм бытия юснатурализма, и это тем очевидней, что античное понимание искусства придавало большое значение подражанию природе. Аристотелевское понимание естественного права как совокупности объективно существующих по природе справедливых социальных пропорций вызывает однозначные ассоциации с объективно прекрасным в искусстве. Историческая же изменчивость эстетических представлений, которая неминуемо должна отражаться и на представлениях о прекрасном в праве может быть основой для рассуждений о «естественном праве с меняющимся содержанием», построенных не в духе Штаммлера – пленника кантовского разделения «сущего» и «должного», но рассуждений более свободных, стирающих грань между этими сферами – грань тем более опасную, что она неминуемо приводитк утверждению исключительно императивного характера правовых норм, откуда один лишь шаг до утверждения строгого нормативизма (тоже выросшего в рамках кантовской традиции). Прекрасное, поскольку оно объективно, есть одновременно и сущее и должное. Оно и императивно и индикативно. Оно основано на природных началах, но требует творческой активности разума для своего выявления и сохранения. Эстетизация права – это одновременно и форма исторического мышления о праве. Немецкая историческая школа права, как известно, отталкивалась от сравнения права с языком, который развивается исторически по своим внутренним законам, но такая аналогия может проводиться и в отношении сферы прекрасного, каноны которого тоже развиваются исторически движением собственных внутренних пружин. Если вы марксист – оставайтесь им в своё удовольствие, ибо прекрасное коренится в природе, но представления о нём преломляются через экономические обстоятельства и классовое сознание! Иными словами – учитывать возможность эстетического подхода к праву, значит – найти точку соприкосновения между различными традициями понимания права.

Древние греки распространяли художественное начало и на сферу правовой практики. Трудно представить в наше время возложение на правонарушителя обязанности исполнить о себе порочащую песню, или поручение этого другим лицам. Однако учёт художественного начала и его применение в сфере современного права всё же возможен. Прежде всего, настаиваем на том, что распространение клеветы в художественной форме должно считаться отягчающим обстоятельством, или квалифицированным составом при совершении уголовного преступления, а распространение сведений, порочащих честь и деловую репутацию в такой форме – влечь за собой более серьёзную гражданско-правовую ответственность. Лица, распространяющие в художественной форме экстремистские взгляды, бросающие вызов общественной нравственности, или оскорбляющие религиозные чувства могут быть ограничены, тем или иным образом, в праве художественного самовыражения. Речь может идти о запрете на участие в творческих союзах, на признание в качестве деятелей искусства, о запрете распространения продуктов их творчества и т.д. Производители продукции, встречающей неоднозначные оценки с точки зрения общественной нравственности, а также организации, или индивидуальные предприниматели, оказывающие аналогично воспринимаемые услуги могут быть ограничены в праве выступать в качестве спонсоров или рекламодателей в сфере академического искусства, подобно тому, как в ряде стран производители табачной или алкогольной продукции ограничены в возможности спонсировать спортивные состязания.

Уникальной особенностью древнегреческой политической жизни, могущей служить достойным образцом для подражания, было использование деятелей искусства в качестве политических посредников, как в международных отношениях, так и для установления гражданского мира. Наша страна упустила в своё время счастливую возможность для использования такого посредничества при строительстве отношений со странами бывшего Советского Союза. Уникальность ситуации состояла в том, что известные деятели культуры были на момент распада державы, в большинстве своём, «общими» для всех вновь образовавшихся независимых государств. Культурное единство народов могло бы стать основой для скорейшего построения новых форм интеграции, возможно, более тесных, чем аморфное СНГ, или прочие псевдоконфедеративные союзы, приносящие больше выгоды чиновникам общих структур (по существу – синекур!), чем их народам. Но этого не произошло. Не происходит ничего подобного и теперь. Россия и другие когда то братские страны не вспомнила об общих деятелях искусства ни для прекращения конфликта с Грузией (вернее – с властью этой страны, но никак ни с ее народом), ни для улаживания разногласий с прибалтийскими республиками. Да и интеграция с теми республиками, отношения с которыми представляются более гармоничными, упор делается на военное и экономическое сотрудничество, а не на сотрудничество в сфере искусства. Не более эффективно использование авторитета деятелей искусства и для поддержания гражданского мира. Современные деятели российского искусства либо однозначно примыкают к одной из сторон в политическом противостоянии, становясь такими же непримиримыми, как и остальные участники противоборства, либо вообще не имеют подлинной политической позиции. В последнем случае, они либо стараются держаться поближе к власти, и им не особенно важно, кто эту власть олицетворяет, либо готовы поддержать любую из сторон, при условии надлежащего вознаграждения, либо стараются находиться «вне политики». Мир искусства в России сейчас (во многом в силу особенностей культурной и экономической политики государства) сам разобщён и разнороден. Представители популярного искусства по преимуществу, довольны властью и будут ею довольны, пока не лишатся возможности хорошо зарабатывать на своём творчестве (а порой и «псевдотворчестве»). Что же до представителей академического искусства, то они зачастую настроены оппозиционно, но не обладают достаточным политическим весом. Они, как правило, не слишком известны широкому кругу граждан по той простой причине, что упадок художественного образования сделал мало известным академическое искусство, как таковое. Такое положение вещей во многом устраивает власть, но очевидно, что оно же лишает власть возможности прибегнуть к выгодам, которые она бы могла извлечь ради общего блага, если бы деятели академического искусства обладали большим общественным весом.

Если что-то в древнегреческой традиции и представляется совершенно недостойным подражания – то это низкий социальный статус большинства деятелей искусства. В нашем Отечестве их статус неоднозначен. И опять же, имеет место серьёзная разница между представителями академического и популярного искусства. Первые, вроде бы, пользуются уважением. Но только на словах. Государство не создаёт условий, позволяющих формировать для них публику. Государство не предоставляет им достойного финансирования. Иное дело – представители популярного искусства. В отношении к ним наблюдается некоторая доля лицемерия. С одной стороны, никто не решится публично заявить, что известный поп-певец стоит выше, допустим, известного дирижёра, или академического композитора. Но именно на его концерт пойдут с большей охотой. Высокая цена билетов на концерт всемирно известного скрипача вызовет большее негодование, чем такая же цена билетов на концерт поп-идола. Если судить по экономическому положению, то оно свидетельствует о фактически более высоком социальном статусе деятелей популярного искусства в сравнении с деятелями искусства академического, при формальном равенстве правового статуса.

Два года тому назад в Греции деятели искусства провели мирную манифестацию. Представители разных жанров и традиций вышли на улицы с цитатами из великих греческих классиков на транспарантах. Они вышли, словно вместе со своими древними предшественниками, чтобы осудить игры политиков и бизнесменов, ведущие народ к катастрофе. Многовековое искусство греков сегодня так же служит политическому делу общего блага, как и столетия тому назад. Значит, у греческого народа есть не только великое прошлое, но и, вопреки всем кризисам и неурядицам, великое будущее. Смогут ли российские деятели искусства однажды показать всему миру, что великое будущее есть и у нас?




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница