В гражданском праве



страница16/45
Дата18.05.2019
Размер7.01 Mb.
ТипЗакон
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   45

Например, Н.Д. Шестакова видит выход из создав­шейся ситуации с начислением процентов в том, что «не­обходимо дополнить ГК соответствующим указанием. Часть 3 пункта 1 статьи 171 ГК после слов: «возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб» допол­нить словами: «а также уплатить проценты за пользова­ние чужими денежными средствами». Распространение данной нормы целесообразно на остальные случаи недей­ствительности осцоримых сделок (ст. 173, 174 и др.). Разъяснение Пленумов ВС и ВАС РФ по данному вопросу до внесения предложенных дополнений в ГК не соответ­ствует действующему законодательству и не должно при­меняться»2. •• .•" ....•-.-•

Однако, на наш взгляд, выход заключается не в том,


чтобы исправлять положение «латанием дыр» в специ­
альных нормах ГК РФ, посвященных оспоримым сдел­
кам. Следует исключить из Законодательства непроду­
манное введение преобразовательного значения судебно­
го решения по спорам- о недействительности оспоримых
сделок; • '1'* •■• • '*''■ •' -' " > ••••

1 Gk*. П;28 постановления Пленума BG РФ и ВАС РФ от 8 октя­
бря 1998 г. № 13/14 *0 практике применения положений Граждан­
ского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чу­
жими денежными средствами» // Хозяйство и право. 2002. № 8
(307). С. 108-109. ■ ■. ■".. :iv,

2 ШеетаковаН;Д^Указ. соч. С, 79. ;-•'- : -' :' * <>>•

\


О.В. ГУТНИКОВ. НВДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ


Это приведет к тому, что все приведенные выше нор­мы главы о неосновательном обогащении, в том. числе учитывающие начисление процентов, возмещение по­лученных доходов и, главное» недобросовестность при­обретателя, будут применяться без всяких сомнений и разъяснений пленумов высших судебных инстанций.

Кроме того, устранение различий между ничтожны­ми и оспоримыми сделками до признаку их «действи­тельности» или «недействительности» положит конец давней дискуссии1 о том, как должны учитываться нор­мы о добросовестном приобретении любых прав (не толь­ко вещных), полученных третьими лицами в результате совершения ничтожной или оспоримой сделки.

Ввиду того, что оспоримая сделка после подтверж­дения судом ее недействительности так же ничтожна, как и обычная ничтожная сделка, а также в связи с ча­стым Отсутствием какой-либо четкой разницы в просто­те распознавания оспоримых и ничтожных сделок, доб­росовестность приобретения любых прав (не только вещ­ных), полученных по любой недействительной сделке третьим лицом, во всех отношениях должна учитывать­ся равным образом и в ничтожных, и в оспоримых сдел­ках, как это имеет место в* германском праве и в боль­шинстве других правопорядков.

В частности, статья 45 ГК Нидерландов предусмат­ривает следующее: «Права, добросовестно приобретен­ные третьими лицами иначе как безвозмездно, на иму­щество, которое было предметом недействительной сделки, остаются в силе. По отношению к добросовест­ному третьему лицу, которое приобрело права безвозме­здно, недействительность не имеет действия, если это лицо докажет, что на момент, когда у него требовали имущество, оно не имело выгоды от этой сделки»2.

Здесь имеются в виду случаи, когда права, получен­ные .по ничтожной или оспоримой сделке стороной этой

сделки, передаются третьему лицу. При приобретении прав непосредственно стороной ничтожной или оспори­мой сделки добросовестность этой стороны не должна иметь значения в качестве основания для отказа лицу, требующему реституции, в удовлетворении реституци­онного притязания.

Закон не ставит возможность удовлетворения рести­туционного притязания в зависимость от добросовестнос­ти приобретателя прав или имущества по недействитель­ной сделке. Однако для лица, требующего реституции, должна иметь значение собственная недобросовестность: если лицо, которое требует реституции, было недобросо­вестным, ему (и только ему) должно быть отказано в удов­летворении его реституционного требования (п. 4 ст. 1109 ГКРФ).

Отметим также, что целесообразность одинакового учета добросовестности приобретателя по любой недейст­вительной сделке признана практически во всем мире1.

Так, в параграфе 142 ГГУ указывается, что «лицо, которое знало или должно было знать об оспоримости сделки, в случае оспаривания сделки рассматривается как лицо, которое знало или должно было знать о не­действительности сделки»2. В германском праве это на практике приводит к отсутствию различий в прави­лах учета недобросовестности сторон (и третьих лиц), действующих при применении последствий недействи­тельности как оспоримой, так и ничтожной сделок.

Во многих правопорядках возврат исполненного по недействительной сделке не допускается стороне, действовавшей недобросовестно. В частности, такое пра­вило установлено в параграфе 817 ГГУ (правда, лишь в отношении исполнения, целью которого было наруше­ние закона или добрых нравов).




См., например: Растеряев Н. Указ. соч. С. 31. Цит. по: Шестакова Н.Д. Указ. еоч. С» 181.

1 См., например: Годэмэ Е. Общая теория обязательств. М.,
1948. С. 170-174, 201-204.

2 Германское право. Часть I. Гражданское уложение. М.: Меж­
дународный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 39.

189

О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ




Хотя в зарубежной литературе такой подход вызы­вает много вопросов, тем не менее многими он рассмат­ривается как более предпочтительный вариант понима­ния неприменения реституции (или «односторонней ре­ституции»), нежели существующий в отечественном праве порядок в отношении некоторых составов оспо­римых (ст. 179 ПС РФ) или ничтожных (ст. 169 ГК РФ) сделок1.

Как известно, этот порядок заключается в том, что недобросовестная сторона не просто лишается права требовать назад исполненное по недействительной сделке. Помимо этого, она также подвергается конфис-кационной мере в виде взыскания в доход государства того, что она должна была исполнить в пользу другой стороны.



Что же касается имущества, которое уже было пе­редано добросовестной стороне, то оно также изымается у добросовестной стороны в доход государства. На наш взгляд, взыскание имущества в доход государства мож­но применять лишь при совершении сделок, подпадаю­щих под состав статьи 169 ГК РФ. В случаях же совер­шения оспоримых сделок, предусмотренных в статье 179 ГК РФ, следует использовать порядок, аналогичный при­меняемому в западных странах (недобросовестная сто­рона лишается права на получение назад исполненного по договору).

Отметим, что вопреки распространенному в послед­нее время мнению, согласно которому применение кон-фискационных санкций' как последствий недействи-

тельности сделки возникло с появлением советского го­сударства, это не соответствует действительности. Дан­ная идея возникла не как порождение социалистическо­го строя, а как протест против нестыковок теории нака­зания, согласно которой одна из сторон, возможно более недобросовестная, обогащалась за счет другой стороны, совершившей недобросовестное исполнение по недейст­вительной сделке.

Поэтому в основе конфискационных мер лежала идея, согласно которой «платеж, осуществленный и по­лученный вопреки закону, не должен доставаться ни од­ному из участников сделки, а должен переходить в соб­ственность государства для общественных целей»1.

Как указывают К. Цвайгерт и X. Кетц, подобная мысль высказывалась уже Фомой Аквинским в отноше­нии симонии (то есть незаконной торговли церковными должностями), а также нашло место и во Всеобщем зем­ском уложении Пруссии. Однако данная идея называет­ся указанными авторами «нереалистичной», поскольку исходит из презумпции того, что истец действует в инте­ресах фиска. Тем не менее она продолжает действовать в настоящее время, в том числе в России и в КНР2.

Наконец, в-третьйх, из представления оспоримых сделок в качестве действительных могут возникать и другие практические проблемы, круг которых зара­нее предсказать невозможно.

Например, некоторые авторы ставят возможность конкуренции виндикационного и реституционного исков3




1 В частности, указывается на сомнительность легализация не­основательного обогащения добросовестной стороны за счет недобро­совестной стороны, возможную несоразмерность «кары», применяе­мой к лицу, осуществившему исполнение, при том, что лицо, не про­изводившее исполнение, при совершении сделки Могло действовать еще более аморально, чем исполнившая сторона. См. об этом: Цвай-герт &, Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере ча­стного права: В 2-х т. Том 2: Пер. с нем. М.: Междунар. отношения, 1998. С. 335.

1 Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведе­
ние... С. 335.

2 См.: Ст. 61 Общих положений гражданского права КНР //

Гражданское законодательство КНР. М.: Международный центр фи­нансово-экономического развития, 1997. С. 29.



3 Никакой конкуренциимежду реституционным и виндикацион-
ным исками на самом деле не должно существовать, поскольку это -
совершенно самостоятельные формы защиты права, имеющие свои
собственные и непересекающиеся условия применения. • ••*?


190

191


О.В. ГУГНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ


в зависимость от того, было ли приобретение имущества осуществлено до ничтожной или по оспоримой сделке.

В.В. Ровный указывает, что «конкуренция между реституцией и виндикацией ограничивается кругом ничтожных сделок, в результате совершения которых теоретические возможности предъявления и удовлетво­рения виндикационного иска и иска о реституции одина­ково равны... В оспоримых сделках виндикация не при­менима, так как лицо, утратившее владение своей ве­щью, утрачивает на нее право собственности, а вместе с тем и право на виндикацию, в то время как право на ре­ституцию признается лишь да строго определенным кругом истцов »1.

Из этого делается следующий вывод: при ничтож­ности сделки собственник вещи не теряет титул, и по­этому добросовестный приобретатель может получить титул лишь по давности владения. В то же время при оспоримости сделки (действительной) собственник ве­щи теряет на нее титул, а добросовестный приобрета­тель - приобретает.

Так, И.В. Матвеев указывает: «Поскольку оспори­мая сделка предполагается действительной до момента ее признания недействительной в судебном порядке, то есть основания полагать, что собственник вещи поте­рял на нее титул, а добросовестный приобретатель* оче­видно, его приобрел. И здесь В.В. Ровный также прав, говоря, что у собственника вещи уже нет никаких осно­ваний для предъявления виндикационного иска, а воз­можность подачи реституционного иска связана с-тем, называет ли ГК РФ, в соответствующих статьях, собст­венника вещи в качестве истца по данному требованию или нет»2.



1 Ровный В.В. Эвикция: проблемы конкуренции исков и права
собственности.// Известия высших учебных заведений. Правоведе­
ние. 2000. № 5. ,.

2 Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок.
М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2002. С. 35.

Однако указанные авторы не учитывают, что после признания оспоримой сделки недействительной она считается недействительной «с обратной силой», то есть изначально. Поэтому она становится такой же ничтож­ной, как и обычная ничтожная сделка, со всеми выте­кающими отсюда последствиями.

В частности, никакой разницы в утрате титула у собственника, передавшего имущество по оспоримой или по ничтожной сделке, быть не должно. Собствен­ник вещи не теряет титула ни по ничтожной, ни по ос­поримой сделке, поскольку и та и другая недействи­тельны и не порождают правовых последствий с само­го начала1.

Кроме того, неправы В.В. Ровный и И.В. Матвеев и в том, что возможность подачи реституционного иска зависит от того, называет ли ГК РФ собственника вещи в качестве истца по данному требованию или нет. Имен­но потому, что после признания оспоримой сделки не­действительной она является такой лее ничтожной, как и обычная ничтожная сделка, требование о реституции по такой сделке может предъявить не только лицо, ука­занное в законе в качестве истца по делам о признании оспоримых сделок недействительными, а любое заинте­ресованное лицо, которое имеет материальный интерес от реституции2.



1 При этом защита добросовестного приобретателя (третьего ли­
ца) должна быть обеспечена равным образом при отчуждении иму­
щества, полученного и по ничтожной, и по оспоримой сделке. Если
же речь идет о добросовестности лица, непосредственно приобретаю­
щего имущество по оспоримой (и по ничтожной) сделке, то при реа­
лизации реституционного притязания она не должна учитываться,
и в этом следует согласиться с И.В. Матвеевым (указ. соч., с. 35-36).

2 Так как речь идет о материальном интересе от реализации ре­
ституционного притязания, то собственник вещи может являться
лицом, имеющим право требовать реституции, в тех случаях, когда
он является стороной недействительной сделки (ничтожной или ос­
поримой) и в качестве стороны может требовать назад исполненное
им по договору. См. также раздел 2.5 настоящей работы.


192

193


О.В. ГЛНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ


2.4.4. Деление недействительных сделок по зависимости их «действительности» от воли лица, оспаривающего сделку

Деление сделок на ничтожные и оспоримые в зави­симости от преобразовательного характера судебного решения не согласуется также с тем, что в теоретичес­кой литературе, посвященной оспоримым сделкам, преобразовательное значение традиционно придава­лось не судебному решению, а воле лиц, имеющих пра­во оспаривать сделку.

Причем «преобразование» производилось совер­шенно обратное: сделка из недействительной по воле заинтересованного лица обращалась в действительную. В литературе это получило название «подтверждение» оспоримой сделки.

С другой стороны, даже в тех случаях, когда для опровержения сделки требовалось судебное решение, без заявления заинтересованного лица (без проявления его воли) сделка не могла быть признана недействи­тельной. Поэтому с этой точки зрения «действитель­ная» с самого начала сделка могла обратиться в недей­ствительную только по воле заинтересованного лица.



! Итак, и в случае подтверждения недействительной сделки, и в случае опровержения действительной сдел­ки преобразовательный характер придавался не судеб­ному решению, а воле заинтересованного лица. Кроме того, истечение срока, в течение которого могло быть реализовано преобразовательное притязание заинтере­сованного лица, также имело преобразовательное зна­чение* истечение срока на оспаривание делало сделку окончательно действительной.

Этот срок, таким образом, имел пресекательное зна­чение для права заинтересованного лица на оспарива­ние сделки и, по сути, преобразовывал «неопределенно-недействительную» или «условно-действительную» сдел­ку в окончательно и бесповоротно действительную.

Так, Н, Дювернуа указывал, что в случае оспори­мых сделок имеет место «недействительность частно-

правовая», которая обнаруживается не необходимо, а если заинтересованное лицо найдет нужным1. По­рок такой сделки мог быть устранен отказом заинте­ресованного лица от спора, от права инвалидировать. Кроме того, Н. Дювернуа отмечал, что данная недей­ствительность преходяща в связи с тем, что существу­ет конечность срока, когда сделка недействительна.

На зависимость действительности оспоримых сде­лок именно от воли заинтересованного лица указывали многие авторы.

Л. Эннекцерус характеризовал неопределенную ничтожность как «такую, которая зависит от волеизъ­явления лица»2. Н. Растеряев рассматривал оспори-мость как такую недействительность, «которая не вы­текает сама по себе в силу веления закона, а только вследствие жалобы лиц, несущих незаконный или не­справедливый ущерб от сделки; инициатива суда тут не имеет места*3.

Ю.С. Гамбаров указывал, что оспоримость характе­
ризуется тем, что юридические последствия отрицают­
ся только по ссылке заинтересованных лиц на пороки
сделки, а утверждение оспоримой сделки может насту­
пать с помощью ее одобрения, исполнения, непредъяв­
ления спора4. • « к

И.Б. Новицкий отмечал, что различие можду ни­чтожными и оспоримыми сделками «сводится к тому, что в одном случае суд действует независимо от чьей-либо просьбы, по своей инициативе, лишь бы до его сведения дошло обстоятельство, служащее причиной недействительности сделки, а в другом - необходимо заявление заинтересованной стороны»5.



1 Дювернуа Н. Л. Указ. соч. С.907.

2 Эннекцерус Л. Указ. соч. С 308, 318-319.

3 Растеряев Н. Указ. соч. С. 18.

4 Гамбаров Ю.С. Указ. соч.С. 712, 716-719.

5 Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 70.

О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ


Таким образом, недействительность оспоримой сдел­ки должна возникать не в силу судебного решения, а как минимум в силу следующих обстоятельств:

а) наличие оснований недействительности сделки;

б) наличие воли заинтересованной стороны;

в) судебное решение.

Поэтому нельзя согласиться с авторами1, которые, разграничивая ничтожные и оспоримые сделки по фак­тическому составу, лежащему в основании недействи­тельности, считают, что для оспоримых сделок этот со­став состоит только из двух юридических фактов: са­мой сделки и вступившего в законную силу судебного акта о ее признании недействительной.

К сожалению, в действующем российском законо­дательстве эта зависимость действительности оспори­мой сделки от воли заинтересованной стороны выраже­на лишь в том» что без обращения в суд этой стороны сделка не может быть недействительной. Однако в рос­сийском законодательстве совершенно отсутствуют другие признаки этой зависимости.

В частности, отсутствует норма, согласно которой
подтверждение оспоримой сделки со стороны заинтере­
сованного лица исключает дальнейшую возможность ее
оспаривания со стороны этого лица. Соответственно, от­
сутствуют правила о том, что считать подтверждением
сделки* ••=••....,..-

В результате судебная практика по отдельным ви­дам оспоримых сделок вынуждена лишь путем судебно­го толкования восполнять эти пробелы2, хотя подобные

положения заслуживают быть включенными в ГК РФ в качестве общих норм, касающихся всех оспоримых сделок.

Кроме того, истечение срока, предоставленного на ос­паривание сделки, должно независимо от судебного ре­шения иметь правообразующее значение: сделка долж­на становиться окончательно и бесповоротно действи­тельной независимо от судебного решения.

Следовательно, срок для оспаривания оспоримой сделки должен бы иметь не давностный, а пресекатель-ный характер1. Иначе получается, что в силу пункта 2 статьи 199 ГК РФ2 при истечении срока исковой давно­сти на оспаривание сделки последняя тем не менее мо­жет быть признана судом недействительной, если с дру­гой стороны не последует заявления о применении ис­ковой давности.

О необходимости введения в действующее законо­дательство норм, направленных на исключение оспа­ривания оспоримой сделки после ее подтверждения заинтересованным лицом или после истечения срока, предоставленного на оспаривание, говорят многие ав­торы, рассматривающие проблемы недействительнос­ти сделок.

Так, Н.Д. Шестакова призывает последовать при­меру иностранных законодательств, которые устанав­ливают, что «оспоримая сделка не может быть призна­на недействительной (по иску управомоченного на ос­паривание ее лица) после ее подтверждения лицом, управомоченным на ее оспаривание, а также после ис­течения срока, установленного для оспаривания»3.


1 См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 502.

2 См., например, п. 7 постановления Пленума ВАС РФ от 14 мая
1998 г. № 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 ГК РФ
при реализации органами юридических лиц полномочий на совер­
шение сделок* // Вестник Высшего арбитражного суда РФ. 1998.
№ 7} п..5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23 октя­
бря 2000 г. № 57 «О некоторых вопросах практики применения ста­
тьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник
Высшего арбитражного суда РФ. 2000. № 12 и др.

* См. об этом: Гурвич М.А. Пресекательные сроки в советском гражданском праве. М., 1961; Крашенинников Е.А. Укаа. соч. С. 43-45 и др.

2 Согласно данному пункту, исковая давность применяется су­
дом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения
судебного решения.

3 Шестакова Н.Д. Указ. соч. С. 179.


196

197


ОХОТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

ДЕЛЕНИЕ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ СДЕЛОК НА НИЧТОЖНЫЕ И ОСПОРИМЫЕ


В гражданском праве Японии предусмотрены не толь­ко возможность, но и формы такого подтверждения, кото­рое в данном случае признается законным признанием. К примеру, ГК Японии приравнивает к признанию со­вершение следующих действий в отношении недействи­тельных сделок: исполнение в целом или частично; тре­бование исполнения; внесение залога; передача в целом или частично прав, приобретенных вследствие сделки, подлежащей аннулированию; принудительное исполне­ние1. На наш взгляд, данная позиция заслуживает само­го пристального внимания.

Несмотря на недостаточную выраженность в рос­


сийском законодательстве правил о зависимости дейст­
вительности оспоримой сделки от воли заинтересован­
ного лица, этот критерий, на наш взгляд, является
одним из самых принципиальных формальных крите­
риев, которые могут и более последовательно должны
бьгть положены в основу разграничения ничтожных
и оспоримых сделок. i

Тем не Мёйее без выявления сущностных признаков деления, лежащих в предмете регулируемых отноше­ний, этот критерий все же остается формальным, по­скольку он никак не связан с материальными основани­ями признания недействительными соответствующих сделок, а следовательно, не позволяет раскрыть зависи­мость деления недействительных сделок От природы ре­гулируемых отношений.

Деление сделок на ничтожные и оспоримые по кри­терию зависимости недействительности сделки от воли заинтересованного лица берет свое начало из теорий разделения публичного и частного права по способу за­щиты и методу регулирования. Эти теории относят к числу частных прав только такие права, «установле-

1 См.: Сакаэ Вагацума, Тору Ариидауми. Гражданское право Японии (в двух книгах). Книга первая / Перевод с японского В.В. Ба- | туренко. Под ред. P.O. Халфиной. М.: «Прогресс», 1983. С. 139.

ние и прекращение которых зависит от воли отдельного лица и нарушение которых порождает частное притяза­ние в лице управомоченного»1.

Основным недостатком данного критерия, как и лю­бого критерия разграничения по методу регулирования, является то, что из специфики правовых норм пытаются вывести сущностное деление, в то время как, наоборот, данная специфика должна определяться предметом регу­лируемых отношений, а не методом регулирования.

На наш взгляд, рассматриваемый критерий может иметь место, но не как первичный и основной, а лишь как имеющий производное значение от другого, основного критерия, о котором речь пойдет ниже (см. раздел 2.6).





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   45


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница