В гражданском праве


ОСПОРИМЫЕ СДЕЛКИ, ПРЕДУСМОТРЕННЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ О БАНКРОТСТВЕ



страница43/45
Дата18.05.2019
Размер7.01 Mb.
ТипЗакон
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45

6.2. ОСПОРИМЫЕ СДЕЛКИ, ПРЕДУСМОТРЕННЫЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ О БАНКРОТСТВЕ

Еще в Древнем Риме было замечено, что неисправ­ные должники перед окончательным финансовым кра­хом стремятся различными способами укрыть свое иму­щество от требований кредиторов, пытаясь избежать окончательного разорения. Для этого совершались фик­тивные сделки по отчуждению имущества в пользу близ­ких лиц должника или лиц, состоящих с должником в сговоре. В результате кредиторы лишались возможно­сти получить хотя бы часть того, что им причиталось на основании сделок с должником.

Иной причиной поспешной раздачи имущества могло служить стремление ввести партнеров в заблуж­дение и показать им свою мнимую финансовую состоя­тельность, пытаясь тем самым вызвать доверие и отсро­чить сроки платежей по долгам или, наоборот, полу­чить новые кредиты.

Во всех этих случаях должник отчуждал свое иму­щество «подозрительным» образом: продавал имущест­во по заниженным ценам, делал слишком дорогие по­дарки, покупал не имеющие ценности предметы за басно­словные деньги, вообще вел себя крайне расточительно.

Такие действия объективно были направлены на на­рушение интересов кредиторов должника, лишавшихся возможности получить удовлетворение из стоимости со­ответствующего имущества. В результате, когда долж­ник приходил к полной несостоятельности и по отноше-

518


нию к нему открывались конкурсные процедуры, кре­диторы оставались ни с чем.

В целях защиты интересов кредиторов в римском праве были разработаны специальные средства, при­званные ликвидировать последствия такого поведения должника путем возврата ему (то есть в конкурсную мас­су должника) утраченного имущества. Эти средства да­вались в виде специальных преторских исков и основы­вались на следующих основополагающих принципах:



  • возврат производится в целях восстановления имущественной массы (активов) должника в том виде, в каком они были незадолго до объявления над ним конкурса и до совершения «подозрительных» сделок по отчуждению имущества. Целью возврата не являет­ся обогащение должника или преумножение его иму­щественной массы по сравнению с той, которая была в преддверии банкротства;

  • возврату подлежит не все имущество, выбывшее от должника по «подозрительным» сделкам, а лишь то, которое выбыло без равноценного встречного предо­ставления (эквивалента). То есть возврат должен ка­саться лишь стоимости обогащения лиц, получивших имущество от должника;

- сделки, по которым передавалось имущество, не ос­
париваются и остаются в силе. Ликвидируется лишь
результат этих сделок в той части, в которой отчужде­
ние имущества должника носило неэквивалентный

характер;

- возврат всего имущества, возмездно отчужденного
должником, безотносительно к эквивалентности отчуж­
дения, допускался лишь как исключение и только от не­
добросовестных контрагентов должника в качестве
меры их ответственности за недобросовестное поведение.

Одним из таких средств защиты кредиторов от не­добросовестного поведения должника являлся Паулиа-нов иск (actio Pauliana), в котором в наиболее полной и общей форме получили закрепление изложенные вы­ше принципы.

Actio Pauliana являлся особым иском о возврате имущества в пользу должника от третьих лиц. Он имел

519

О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

СДЕЛКИ, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТРЕБОВАНИЯМ ЗАКОНА


определенные сходства с виндикационным иском, од­нако с тем основным отличием, что лицо, истребующее имущество1, не является его собственником. Истребова­ние имущества осуществляется в интересах кредиторов в пользу должника, утратившего на имущество право собственности на основании «подозрительных» сделок.

Основания actio Pauliana лежали исключительно в недобросовестности должника2. Условием предъявле­ния иска являлось отчуждение имущества должником с намерением причинить ущерб своим кредиторам, в ре­зультате чего кредиторы действительно не могут полу­чить удовлетворение. Ответчиком по иску выступал кон­трагент должника, получивший имущество (если он знал о намерении должника причинить ущерб кредиторам или безвозмездно получил имущество), либо сам должник.

Объем возвращаемого имущества зависел от двух факторов:

а) добросовестности контрагента должника, полу­


чившего имущество;

б) возмездности получения имущества контраген­


том должника.

Контрагент должен был возвращать имущество в пол­ном объеме (то есть «поставить пострадавшего кредитора в такое положение, как если бы отчуждения не было произведено»3) в случае, если контрагент был недобро­совестным либо если контрагент получил имущество безвозмездно.

Если же контрагент был добросовестным и отчужде­ние было возмездным, то его ответственность ограничи­валась размером его обогащения в момент предъявления иска. Поэтому, если на момент предъявления иска доб­росовестный контрагент должника уже произвел свое встречное исполнение в пользу должника, предметом

1 Таким лицом мог являться конкурсный попечитель или кре­
дитор, чьи интересы нарушены отчуждением имущества.

2 См. подробнее: Дернбург Г. Пандекты. Том 2, вып. 4 русского
перевода. Обязательственное право. М., 1911. С. 373-379.

3 Там же. С. 373-375.

520


возврата могла являться лишь та часть переданного должником имущества, которая превышала по своей стоимости размер полученного встречного предоставле­ния (часть, на которую контрагент обогатился).

Как указывает Г. Дернбург, «ответчик может за­честь все предоставленные им в качестве эквивалента за отчужденные ему предметы, поскольку это предо­ставление обратилось в пользу истца»1. Если же к мо­менту предъявления иска контрагент должника не про­изводил встречного исполнения в пользу должника, то возврату подлежало все имущество, переданное долж­ником контрагенту.

Вопрос о действительности или недействительнос­ти сделки, по которой произошло отчуждение имущест­ва, вообще не ставился. Для применения actio Pauliana, предметом которого был возврат имущества, не было никакой необходимости признавать недействительной сделку, на основании которой это имущество перешло в собственность контрагента должника. Имущество возвращалось не потому, что сделка была недействи­тельной, а потому, что его отчуждение контрагенту должника было совершено в ущерб кредиторам. Поэто­му сделка как таковая оставалась в силе.

Если к моменту предъявления actio Pauliana к доб­росовестному контрагенту сделка была уже исполнена со стороны этого контрагента, то кредиторы могли рас­считывать лишь на возврат той части имущества, кото­рая являлась обогащением контрагента. В оставшейся части никаких последствий не наступало, и исполнение по сделке было надлежащим.

Если же сделка еще не была исполнена со стороны до­бросовестного контрагента должника, то кредиторы мог­ли требовать возврата всего имущества, переданного должником. Контрагент должника, по всей видимости, после этого имел возможность не исполнять со своей сто­роны остающуюся в силе сделку по другим основаниям (в связи с отсутствием встречного предоставления и т. п.).

Там же.


521

V

О.В. ГУГНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

СДЕЛКИ, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТРЕБОВАНИЯМ ЗАКОНА


Таким образом, при добросовестности контрагента должника решалась главная задача: восстановить ре­альное умаление (без равноценного встречного предо­ставления) имущества должника в преддверии несостоя­тельности. И только при недобросовестности контрагента кредиторы могли требовать возврата всего того, что долж­ник передал по сделке, не принимая к зачету встречное предоставление недобросовестного контрагента.

В дальнейшем от изложенных выше правил, при­менявшихся в Древнем Риме, стали допускаться от­ступления в различных направлениях.

В первую очередь это касалось правовой формы за­щиты интересов кредиторов. Место actio Pauliana занял институт опровержения действий должника, совер­шенных в ущерб кредиторам. Если по actio Pauliana на первом плане находилось истребование (возврат) имущества, отчужденного недобросовестным должни­ком, то при опровержений действий должника акцент делается на обосновании недействительности (оспари­вании) действий должника по отчуждению имущества. Возврат имущества выступает как последствие недейст­вительности действий по отчуждению имущества.

Во-вторых, так как действие по отчуждению недей­ствительно, то логично предположить, что и все послед­ствия этого действия также должны быть ликвидирова­ны. Поэтому признается, что возврату подлежит все переданное имущество независимо от того, было ли по­лучено за него должником эквивалентное встречное предоставление, а также от того, являлся ли контра­гент добросовестным или нет.

В связи с этим утрачивается один из принципов, за­ложенных в римском праве: восстановить реальное умаление имущества должника. Вместо этого под умале­нием понимается все то, что было отчуждено должником. В результате имеет место полный возврат отчужденного имущества, даже если за это имущество должник уже по­лучил равноценное встречное предоставление.

Еще в дореволюционной литературе указывалось на несправедливость такого подхода. Так, А.Х. Голь-мстен по этому поводу пишет: «...вообще говоря, можно

522

признать умаление и соответствующее ему увеличение имущества лишь в том случае, когда из имущества выделена известная часть безвозмездно, без соответст­вующего эквивалента. Если должник продал имущест­во, получив полный, вполне покрывающий стоимость последнего, эквивалент, то его имущество не уменьши­лось, ибо в состав его перешла известная сумма денег вместо имущества - произошел лишь обмен; только при несоответствии полученной суммы стоимости имущест­ва можно говорить об умалении его, определив послед­нее разностью цены имущества и покупной суммы... Так смотрит на дело Газенбальг; он поражается, как можно разрушать сделку, посредством которой не про­изошло действительного умаления имущества должни­ка; по его мнению, третье лицо, уплатив полный экви­валент, сделало все, что могло, в уважение интересов кредиторов своего контрагента, и карать его разруше­нием сделки нет основания»1.



В-третьих, поскольку результат сделки (дейст­вие по передаче имущества) отменялся, то эта отме­на в представлении юристов была немыслима без отмены основания передачи - самой сделки. Поэтому вместо опровержения действий должника все чаще ис­пользуется термин «опровержение сделок», хотя по сво­ей сути отмене подлежит все же действие по передаче имущества, совершенное в пользу контрагента должни­ка, а не сама сделка.

В этой связи в теории возникает обоснование особого вида недействительных сделок, особенностью которых является сохранение самой сделки в силе при отмене ее последствий (передачи имущества) лишь в определен­ном направлении: в отношении кредиторов несостоя­тельного должника. Такого рода сделки стали называть относительно недействительными, то есть недействи­тельными лишь в отношении конкурсных кредиторов



1 Гольмстен А.Х. Учение о праве кредитора опровергать юриди­ческие акты, совершенные должником в его ущерб в современной юридической литературе. СПб, 1894. С. 74-75.

523


СДЕЛКИ, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТРЕБОВАНИЯМ ЗАКОНА

О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

несостоятельного должника. Для всех остальных лиц эти сделки предлагалось считать действительными.

В частности, Г.Ф. Шершеневич отмечал следующие признаки относительно недействительных сделок:


  1. они не ничтожны, а опровержимы по инициати­ве конкурсного попечителя;

  2. они сохраняют свою силу в отношении лиц, их совершивших (в отношении должника и третьих лиц -контрагентов должника);

  3. третьи лица имеют право впоследствии настаивать на исполнении со стороны несостоятельного должника из образовавшегося у него впоследствии имущества;

  4. опровержение этих сделок направлено на уничто­жение лишь результата сделки, а не силы ее, и не на­правлено на восстановление того положения, в котором стороны находились до заключения сделки1.

А.Х. Гольмстен также признавал допустимым вы­ражение «относительная недействительность» сделки при условии, если придавать ей точный юридический смысл: «когда мы говорим о недействительности самой по себе, то предполагаем известный порок акта, благо­даря которому он падает как основание, как причина известных последствий; при относительной же недейст­вительности акт безупречен сам по себе и парализуется лишь то или другое его последствие в том или другом направлении, - называть это можно обессилением ак­та, обесправлением его или иначе как - это все равно: да и против выражения «относительной недействитель­ности» ничего нельзя иметь, если придать ей точный и определенный смысл»2.

Против того, чтобы считать сделки должника недей­ствительными, возражали Ю.С. Гамбаров и Д.М. Ген-кин. Ю.С. Гамбаров считал, что оспаривание третьим лицом - кредитором должника отчуждения имущест­ва - это не недействительность, а обессиление сделки,



1 Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. М.: «Статут», 2000,
С. 267.

2 Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 39.

524


причем обессиление относительное, которое действует лишь в отношении к кредиторам, но не затрагивает дей­ствительности сделки в отношении к третьим лицам1.

Д.М. Генкин также настаивал на полной действи­тельности «относительно недействительных» сделок, причем эту действительность он распространял на всех лиц, в том числе и на кредиторов. Он отмечал: «...не­мыслимо себе представить сделку, действующую в от­ношении контрагентов и всех третьих лиц за исключе­нием лишь некоторых отдельных лиц. Относительно недействительные сделки должны быть признаны действительными с самого начала и притом по отно­шению ко всем лицам, в том числе и кредитору, инте­ресы которого защищены запретом распоряжения. Для удовлетворения интересов кредитора не сама сделка должна быть уничтожена, а лишь результаты ее, поскольку они наносят ущерб кредитору, должны

быть устранены»2.

Как видно из приведенных высказываний, весь этот спор носил чисто терминологический характер. Вне за­висимости от того, считалась ли «относительно недей­ствительной» сделка или недействительным призна­вался «результат» (то есть отчуждение имущества долж­ника), все участники дискуссии соглашались с тем, что последствием опровержения является не реституция, а отмена отчуждения имущества3.

Поэтому следует согласиться с теми авторами, ко­торые считают, что в дореволюционной юридической литературе относительная недействительность сделки должника - то же самое, что признание действий по ис-

1 Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Том 1. Часть общая.
СПб, 1911. С. 719.

2 Генкин Д.М. Относительная недействительность сделок //
Юридический вестник. 1914. № 7-8. С. 234-235.

3 Эта отмена должна по своей сути быть направлена на компен­
сацию потерь имущества должника, основываясь на тех же принци­
пах, которые действовали при применении actio Pauliana в Древнем
Риме, с чем соглашались многие ученые.

525


О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

СДЕЛКИ, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТРЕБОВАНИЯМ ЗАКОНА


полнению обязательства должника перед контрагента­ми недействительными1.

Закон Российской Федерации от 19 ноября 1992 го­да «О несостоятельности (банкротстве) предприятий»2 в полном соответствии с традицией дореволюционной школы в статье 28 устанавливал возможность признания недействительными именно действий должника в пред­дверии банкротства. При этом под действиями можно было понимать в том числе и сделки, результатом кото­рых являлись эти действия.

В любом случае последствием недействительности действий (в том числе сделок) была не двусторонняя рес­титуция, а возврат всего полученного третьими лицами в результате этих действий в конкурсную массу. При не­возможности возвратить полученное в натуре должно бы­ло производиться возмещение его стоимости в деньгах.

Достоинством такого подхода являлось то, что он ориентировал на применение специального последствия недействительности действий в преддверии банкротст­ва, оставляя при этом в стороне терминологический спор о том, что признается недействительным: сделка или действие3.

Вместе с тем у указанного подхода были и не­достатки.

Во-первых, отсутствовала дифференциация последст­вия недействительности действия, подобная той, которая



1 См.: Дубинчин А. Недействительность сделок должника в за­
конодательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5. С. 38
и след.

2 См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Феде­
рации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 1. Ст. 6.

3 Существует точка зрения, согласно которой действие по испол­
нению сделки также является сделкой, направленной на прекраще­
ние прав и обязанностей. Однако, на наш взгляд, следует присоеди­
ниться к мнению О.А. Красавчикова, полагавшего, что исполнение
сделки является не сделкой, а юридическим поступком (См.: Совет­
ское гражданское право. Т. 1. М.: Высшая школа, 1985. С. 471).
В любом случае для рассматриваемых вопросов практическое значе­
ние имеет не то, как мы называем оспариваемое явление, а то, к ка­
ким последствиям приводит это оспаривание.

526


существовала в древнеримском actio Pauliana в зависи­мости от добросовестности третьего лица и возмезднос-ти приобретения имущества.

Во-вторых, не имел значение факт встречного испол­нения контрагента в пользу должника. В результате вне зависимости от указанных обстоятельств должник всегда и в полной мере должен был получить назад имущество, которое он передал третьему лицу в преддверии банкрот­ства, даже если в свое время он получил от третьего лица равноценное встречное предоставление. Третье же лицо вообще лишалось права требовать назад все то, что было передано им в пользу должника, вне зависимости от сво­ей добросовестности, и терпело реальные убытки1.

Иным путем пошел законодатель, формулируя осно­вания опровержения действий должника в Федеральном законе от 8 января 1998 года № 6-ФЗ «О несостоятельно­сти (банкротстве)» (далее по тексту - Закон о несостоя­тельности 1998 года) и в Федеральном законе от 26 октяб­ря 2002 года № 127-ФЗ-ФЗ «О несостоятельности (бан­кротстве)»2 (далее по тексту - Закон о несостоятельности). В статье 103 Закона о несостоятельности (так же, как и в статье 78 Закона о несостоятельности 1998 года) недействительными признаются именно сделки долж­ника, при этом никаких указаний на специальные по­следствия таких сделок в Законе о несостоятельности не содержится. Следовательно, к отношениям сторон в результате недействительности сделки должны в пол­ной мере применяться общие правила о реституции.

На первый взгляд, такой подход достаточно спра­ведлив и в полной мере отвечает интересам добросовест­ных третьих лиц.



1 В литературе, посвященной ранее действовавшему закону
«О несостоятельности (банкротстве) предприятий», справедливо
указывалось на необходимость установления дифференциации по­
следствий недействительности для добросовестных и недобросовест­
ных третьих лиц (См., например: Телюкина М.В. Недействитель­
ность сделок, совершенных предприятием-должником до признания
его несостоятельным // Юрист. № 7. 1997. С. 50).

2 СЗ РФ. 2002. 28 окт. № 43. Ст. 4190.

527


О.В. ГУТНИКОВ. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ

СДЕЛКИ, НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТРЕБОВАНИЯМ ЗАКОНА


По этому поводу А. Дубинчин пишет: «Признание недействительными действий несостоятельного долж­ника по исполнению обязательств связано с более неже­лательными последствиями для лиц, принявших такое исполнение, - «третьих лиц», нежели при признании недействительной сделки, совершенной между ними, особенно если речь идет о возмездном договоре (ст. 423 ГК). Третье лицо в первом случае вынуждено вернуть все приобретенное от несостоятельного должника в кон­курсную массу, не получая одновременно назад собст­венного исполнения, а становясь чаще всего обычным конкурсным кредитором, который, как известно, рис­кует вообще не получить удовлетворения по своим тре­бованиям в процессе конкурсного производства. Напро­тив, при признании недействительной сделки с долж­ником производится двусторонняя реституция и третье лицо избегает реального ущерба»1.

Однако при подобном подходе возникает неболь­шая «нестыковка» между пунктом 2 статьи 167 ГК РФ, предусматривающим правила о двусторонней реститу­ции, и абзацем б, 9 пункта 1 статьи 126 Закона о несо­стоятельности2. Проблема заключается в том, что после признания должника банкротом все требования к долж­нику (за небольшим исключением) могут быть предъ­явлены только в рамках конкурсного производства, а исполнение обязательств должника допускается лишь в случаях и порядке, которые установлены Законом о несостоятельности.

Иными словами, реституционное требование подле­жит исполнению должником лишь в рамках конкурсно­го производства, то есть в порядке общей очередности требований кредиторов к имуществу должника. Это оз­начает, что добросовестный кредитор, предоставивший

1 Дубинчин А. Недействительность сделок должника в законо­
дательстве о банкротстве // Хозяйство и право. 1999. № 5. С. 38.

2 Аналогичная «нестыковка» существовала между ГК РФ и За­
коном о несостоятельности 1998 г., на основании которого была на­
писана цитируемая статья А. Дубинчина.

528


должнику по оспариваемой сделке равноценный экви­валент, реально потерпит убытки, возвратив должнику все полученное от него по сделке и не получив назад то­го, что он исполнил в пользу должника (из-за отсутст­вия у должника соответствующего имущества).

Осознавая негативные последствия указанной «не­стыковки» , А. Дубинчин приходит к выводу, что нормы Закона о несостоятельности не должны препятствовать двусторонней реституции, производимой независимо от конкурса1. Данный вывод, сделанный А. Дубинчи-ным в период действия Закона о несостоятельности 1998 года, не соответствовал даже действующему в тот момент законодательству и тем более не актуален в свя­зи с принятием нового Закона о несостоятельности.

В абзаце 7 пункта 1 статьи 126 Закона о несостоятель­ности прямо говорится, что только требования о призна­нии недействительными ничтожных сделок и приме­нении последствий их недействительности заявляются вне конкурсного производства. Поэтому после призна­ния должника банкротом реституционные требования к должнику, основанные на оспоримой сделке, могут удовлетворяться лишь в порядке конкурсного произ­водства.

Судебная практика, сложившаяся еще в период действия Федерального закона от 8 января 1998 года № 6-ФЗ, также исходит из необходимости заявлять ре­ституционное требование по недействительной сделке в рамках конкурсного производства.

В частности, Федеральным арбитражным судом Мос­ковского округа правильным по существу признается следующее решение:

«Договор об отступном от 27.07.1999 г. признан недействительным, применены последствия недейст­вительности сделки в виде обязания МИБ «Далена» передать ОАО «Элбим-банк» имущество, полученное по договору об отступном от 27.07.1999 г. и акту при-

1 Там же.

529




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница