[]



страница15/19
Дата09.08.2018
Размер2.78 Mb.
#43760
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

13

Сегодня все газеты напечатали, что какие-то люди взломали офисные помещения, расположенные на этажах с десятого по пятнадцатый небоскреба «Хейн Тауэр», выбрались через окна наружу и нарисовали на южном фасаде здания улыбающуюся рожу высотой в пять этажей, а затем устроили пожар в комнатах, расположенных в центре гигантских глаз, так, чтобы они сияли как живые над погруженным в предрассветные сумерки городом.


На фотографии в газете видно, что рисунок похож не то на тыкву для Хэллоуина, не то на японского демона скупости, висящего над городом в небе, а дым, вырывающийся из его глаз, пририсовывает к нему то ли густые брови ведьмы, то ли дьявольские рога. Некоторые кричали от страха, увидев это зрелище.
Что все это значит?
И кто это сделал? Даже когда огонь потушили, рисунок остался, и это оказалось еще хуже. Пустые и мертвые глаза взирали с высоты на жителей города.

Газеты все пишут и пишут об этом случае.

Разумеется, и ты об этом читал, и тебе бы ужасно хотелось знать, не является ли и эта выходка частью «Проекта Разгром».
В газетах написано, что у полиции нет никаких ключей к случившемуся. Молодежные банды или космические пришельцы, авторы этого творения, кто бы они ни были, рисковали жизнью, ползая по карнизам и вставая на подоконники с аэрозольными баллончиками черной краски в руках.
И что такое «Комитет Неповиновения» или «Комитет Поджогов»? Возможно, гигантская рожа была их домашним заданием на эту неделю.
Тайлер наверняка знает, но первое правило «Проекта Разгром» гласит: не задавать вопросов, касающихся «Проекта Разгром».
В «Комитете Разбоя» «Проекта Разгром» на этой неделе Тайлер заявил, что его метод руководства напоминает выстрел из пистолета. Пистолет просто направляет взрыв в нужную сторону, вот и все.
На последнее собрание «Комитета Разбоя» Тайлер явился с пистолетом и телефонным справочником в руках. Собрания проходят в том же подвале, где по субботам собирается бойцовский клуб. Для каждого комитета выделен свой особый день.

«Поджоги» собираются по понедельникам.


«Налеты» по вторникам.
«Неповиновение» по средам.
«Дезинформация» по четвергам.
Организованный хаос. Анархическая бюрократия. Представьте-ка себе.
Группы поддержки. Что-то вроде.
Итак, вечером во вторник, «Комитет Разбоя» предложил программу действий на ближайшую неделю, Тайлер ознакомился с ней и дал комитету домашнее задание.
На следующей неделе каждый член «Комитета Разбоя» должен ввязаться в драку с незнакомцем и проиграть в ней. За стенами бойцовского клуба. Это не так просто, как кажется. Человек на улице сделает все возможное, чтобы не ввязываться в драку.
Идея заключалась в том, чтобы заставить подраться какого-нибудь бедолагу, чем втянуть его в организацию. Позволить тому почувствовать в первый раз в жизни, что такое – победить в схватке. Позволить ему потерять над собой контроль. Позволить ему избить тебя до полусмерти.
Надо выдержать и не сорваться. Если победишь ты, все пропало.
– Наша задача, ребята, – говорит Тайлер членам комитета, – напомнить этим людям о силе и власти, которой они сами располагают.
Это что-то вроде вступления. Затем Тайлер начинает доставать из стоящей перед ним картонной коробки сложенные пополам блокнотные листки и разворачивать их. На этих листках – предложения членов комитета по программе на следующую неделю. Каждый член комитета пишет свое предложение на листке в блокноте, висящем на стене, вырывает листок, складывает его пополам и опускает в коробку. Тайлер просматривает предложения и выбрасывает плохие.
Вместо каждого выброшенного предложения он кладет сложенный пополам пустой листок.
Затем каждый член комитета вытягивает из картонной коробки по листку. Как объяснил мне Тайлер, если кто-то вытягивает пустой листок, то у него на следующую неделю нет ничего кроме домашнего задания.
Если же тебе достается предложение, то ты, например, отправляешься в конце недели на пивной фестиваль и сбиваешь с ног парня, который справляет свои дела в химическом туалете. Или приходишь на показ мод в торговом центре и с галереи обливаешь участников земляничным вареньем.

Если тебя арестовали, ты больше не член «Комитета Разбоя». Если ты засмеешься, ты больше не член комитета.


Никто не знает, кому принадлежит конкретное предложение, и никто, кроме Тайлера, не знает всех предложений, и какие из них были приняты, а какие он выбросил в мусорное ведро. А потом читаешь в газетах, что-нибудь о неопознанном человеке, который впрыгнул в «ягуар» с открытым верхом, вырвал у водителя руль и направил машину в фонтан посреди площади.

Остается только догадываться, не было ли это одним из предложений, которые вытянул не ты, а кто-то другой.


Вечером в следующий вторник ты будешь вглядываться в лица собравшихся в полутемном подвале на заседание комитета, пытаясь догадаться, кто именно из них въехал на «ягуаре» в фонтан.
Кто залез на крышу художественного музея и стрелял шариками для пейнтбола по скульптурам во внутреннем дворике?
Кто нарисовал зловещую рожу на «Хейн Тауэр»?

Представьте себе, что в ту ночь, когда происходили события на «Хейн Тауэр», в офисные помещения проникла группа помощников юристов, делопроизводителей или курьеров, которые днем там работали. Может быть, они слегка выпили, хотя это и запрещено правилами «Проекта Разгром». К некоторым дверям ключи у них были подобраны заранее, в других случаях они пользовались баллончиками с фреоном, чтобы взломать замок. А затем одни карабкались, упираясь подошвами ботинок в кирпичный фасад здания, в то время как другие держали веревки, которые раскачивались в воздухе: они высовывались из окон, рискуя потерять жизнь в той самой конторе, где день за днем вели размеренное, разграфленное по часам, существование.


А на следующее утро те же самые клерки и счетоводы с аккуратно зачесанными волосами, с глазами красными от бессонницы, но трезвые, стояли, задрав головы, в толпе и слушали, как люди вокруг недоумевают, кто бы мог это сделать, и как полиция уговаривает всех отойти от здания, в то время как водопады извергаются из потухших и закопченных глаз гигантского монстра.
Тайлер сказал мне по секрету, что на каждом собрании выдвигается не больше четырех дельных предложений, так что шансы вытянуть предложение равны четырем к десяти. В комитете двадцать пять человек, включая Тайлера. Каждому дается домашнее задание – завязать драку и проиграть, каждый вытягивает из ящика предложение.

На этой неделе Тайлер сказал им:

– Пусть каждый пойдет и раздобудет себе пушку.
Затем Тайлер дал одному из парней телефонную книгу и попросил его вырвать из нее любую рекламную страницу на выбор, а затем передать книгу соседу. Ни один из членов комитета не должен приобретать оружие в одном месте с другим.
– Это, – сказал Тайлер, извлекая пистолет из кармана, – пистолет, и у каждого из вас на собрании комитета, которое состоится через две недели, должен быть такой же.
– Оплатить покупку лучше всего наличными, – сказал Тайлер. – На следующем собрании вы все обменяетесь пистолетами, а затем заявите в полицию, что тот пистолет, который купили вы, был у вас украден.
Никто не задает вопросов. Не задавать вопросов – это первое правило «Проекта Разгром».

Тайлер пускает пистолет по рукам. Удивительно, что такая маленькая штучка так много весит, словно нечто огромное, солнце, например, или гора, сжалось до ее размеров. Ребята из комитета осторожно берут пистолет двумя пальцами. Каждому хочется спросить, заряжен ли он, но второе правило «Проекта Разгром» гласит, что не следует никогда задавать вопросов.


Может быть, заряжен, а может и нет. Может быть, нам следует всегда исходить из худшего.
– Нет ничего проще и совершеннее, чем пистолет, – сказал Тайлер, – Просто берешь и нажимаешь на спусковой крючок.
Третье правило «Проекта Разгром» – оправдания не принимаются.
– Спусковой крючок, – сказал Тайлер, – освобождает боек, а боек бьет по капсюлю.
Четвертое правило – лгать нельзя.
– Взрыв выталкивает металлический снаряд из открытого конца патрона, а ствол фокусирует силу взрыва, направляя снаряд в нужную точку, – сказал Тайлер. – так же, как пушка направляет ядро, пусковая шахта – ракету и мочеиспускательный канал – сперму в нужном направлении.
Когда Тайлер придумал «Проект Разгром», он сказал, что проект этот не имеет никакого отношения к другим людям. Тайлеру все равно, пострадают ли при его реализации другие люди или нет. Задача проекта – заставить каждого его участника осознать то. что имеет власть над историей. И каждый из нас имеет власть над миром.
Тайлер придумал «Проект Разгром» в бойцовском клубе.
Это был один из тех вечеров, когда в бой вступают новички. В ту субботу в клуб пришел юноша с лицом ангела, и я вызвал его на бой. Таково правило. Новичок принимает бой. Я знал, что вызвал его потому, что меня вновь замучила бессонница, и мне ужасно хотелось разрушить что-нибудь красивое.

Поскольку некоторые из ран на моем лице уже никогда не заживут, мне по части красоты терять особенно нечего. Мой начальник спросил у меня, что я такого делаю с дырой в моей щеке, что она никак зажить не может. Когда я пью кофе, объяснил я ему, я всегда вставляю в нее два пальца, чтобы не протекала.


Бывают такие состояния, когда спишь полностью, кроме той твоей части, которая сознает, что бодрствует. В тот вечер в бойцовском клубе я бил этого новичка по его ангельскому лицу сначала костяшками пальцев, твердыми, как железо, а затем, когда костяшки начали кровоточить, порезавшись о зубы, выступившие сквозь порванные губы парнишки, я стал бить его нижней частью кулака, пока он не обмяк и не свалился на пол.
Тайлер сказал мне позже, что он никогда не видел, чтобы я прежде что-либо уничтожал с таким остервенением. В тот вечер Тайлер и понял, что ему следует либо перевести деятельность бойцовского клуба на более высокий уровень, либо закрыть его совсем.
За завтраком на следующее утро Тайлер сказал:

– Ты вел себя как маньяк, как психопат из комиксов. Что на тебя накатило?


Я сказал, что дерьмово себя чувствую и так и не смог расслабиться. Я больше не получаю от боя кайфа. Возможно, у меня выработалось привыкание. Возможно, мне теперь требуются более сильные возбудители.
Именно в то утро Тайлер и придумал «Проект Разгром».
Тайлер спросил меня, с кем я бился на самом деле.
Я полностью согласен с рассуждениями Тайлера о том, что мы чувствуем себя дерьмом и рабами истории. Я хотел разрушить всю красоту в мире. Сжечь дождевые леса Амазонки. Пробить хлорфторуглеводородами озоновый слой насквозь. Открыть сливные краны на всех танкерах мира и сбить заглушки со всех нефтяных скважин на континентальном шельфе. Я хотел убить всю рыбу, которую не в силах съесть и изгадить пляжи Франции, которых никогда не увижу.
Я хотел, чтобы весь мир дошел вместе со мной до точки.
Избивая этого парнишку, я понимал, что мне хочется вышибить мозги каждой панде, которая не желает размножаться ради спасения своего вида, и каждому киту или дельфину, который сложил лапки и выбросился на берег.
Не надо считать это вымиранием. Считайте это сокращением штатов.
Тысячи лет людишки трахались на этой планете, мусорили на ней и засирали ее, а теперь история требует, чтобы я подчищал за всеми и платил по их счетам. Плющил консервные жестянки, предварительно вымыв их дочиста. Отчитывался за каждую каплю использованного моторного масла.
И я должен заплатить за ядерные отходы и за емкости с горючим, зарытые в землю, и за оползни, разрушающие подземные захоронения токсичных отходов, за все то, что натворили предыдущие поколения.
Я держал голову ангелочка на одной руке, как младенца или футбольный мяч, а костяшками второй молотил его лицо, молотил, пока губы у него не лопнули. А затем добивал его локтем, пока он не рухнул бесформенной кучей на землю. Пока кожа у него на скулах не почернела и не прилипла к костям черепа.

Я хотел вдыхать дым пожарищ.


Птицы и олени – никчемная роскошь, а хорошая рыба – это дохлая рыба.
Мне хотелось сжечь Лувр. Раскрошить молотком на мелкие кусочки греческую коллекцию в Британском музее и подтереться Моной Лизой. Отныне этот мир принадлежит мне.
Этот мир отныне принадлежит мне, и только мне. Древние давно в могилах.
Именно в то утро за завтраком Тайлер и придумал «Проект Разгром».
Мы хотели освободить мир от груза истории.

Мы завтракали в доме на Бумажной улице, и Тайлер сказал:

– Представь себе, что ты сажаешь редиску и картошку возле пятнадцатой лунки заброшенного поля для гольфа. Или охотишься на лосей в сырых лесах на склонах каньона вблизи от развалин Рокфеллер-центра, или собираешь корнеплоды возле каркаса Космической Иглы, наклонившейся под углом в сорок пять градусов. Мы распишем фасады небоскребов и превратим их в наши гигантские тотемы и вампумы. Каждый вечер то, что уцелело от человечества, будет собираться в пустых зоопарках и запираться в клетках, чтобы не подвергнуться нападению медведей, диких кошек и волков, которые будут по ночам взирать на нас через прутья решеток.

– Переработка отходов и ограничение скорости движения – это полная чушь, – сказал Тайлер. – Мне это напоминает тех курильщиков, что решают бросить курить, лежа на смертном одре.


«Проект Разгром» спасет мир. Наступит ледниковый период для культуры. Искусственно вызванные темные века. «Проект Разгром» вынудит человечество погрузиться в спячку и ограничить свои аппетиты на время, необходимое Земле для восстановления ресурсов.
– Это единственное оправдание анархии, – говорит Тайлер. – Ты только задумайся.
Бойцовский клуб делает мужчин из клерков и кассиров. «Проект Разгром» сделает что-нибудь более приличное из современной цивилизации.

– Представь, – говорит Тайлер, – лося, бредущего мимо разбитых витрин супермаркета и гниющих куч красивых платьев и фраков на плечиках. Мы будем носить одну одежду из кожи, которой нам хватит на всю жизнь, и карабкаться по стволам лиан толщиной с руку, которые обовьют небоскребы. Как в сказке о Джеке и волшебном горошке. Вскарабкаешься выше крон влажного леса, а там воздух такой чистый, что можно рассмотреть крошечные фигурки людей, молотящих зерно и раскладывающих полосы кабаньего мяса вялиться на протянувшейся на тысячи миль и раскаленной августовским солнцем пустой восьмирядной скоростной автострады.


Такова цель «Проекта Разгром», сказал Тайлер: полное и немедленное уничтожение цивилизации.

Каков будет следующий этап «Проекта Разгром» не знает никто, кроме Тайлера. Не задавать никогда вопросов – это второе правило «Проекта Разгром».


– Пуль покупать не надо, – говорит Тайлер членам «Комитета Разбоя». – И на тот случай, если у вас возник такой вопрос, сообщаю вам: да, нам придется убивать.
Поджоги. Разбой. Неповиновение и Дезинформация.

Не задавать вопросов. Никогда не задавать вопросов. Никаких извинений, никакой лжи.


Пятое правило «Проекта Разгром»: Тайлер всегда прав.
14

Мой начальник снова кладет на стол рядом с моим локтем какой-то листок бумаги. Галстук я больше не ношу. На моем начальнике – голубой галстук, значит, сегодня – вторник. Дверь в его кабинет теперь всегда закрыта, и мы не обменялись и парой слов с того дня, как он нашел в копировальной машине листок с правилами бойцовского клуба, и я предположил, что могу прострелить ему брюхо из крупнокалиберного оружия. А я всего-то навсего дурачился.


Или, скажем, я могу взять и позвонить в отдел качества Департамента транспорта. Скоба крепления переднего сиденья ни разу не проходила испытания на лобовое столкновение до того, как была направлена в производство.
Если знаешь, где искать, то найдешь скелет в любом шкафу.
Доброе утро, говорю я.
– Доброе, – говорит он.
Рядом с моим локтем еще один совершенно секретный документ, который Тайлер попросил меня размножить. Неделю назад Тайлер мерил шагами подвал нашего дома на Бумажной улице. Шестьдесят пять приставных шагов в длину и сорок – в ширину. Тайлер размышлял вслух. Тайлер спросил меня:
– Сколько будет шестью семь?
Сорок два.
– А сорок два умножить на три?
Сто двадцать шесть.
Тайлер дал мне рукописный листок и попросил набрать текст и размножить его в семидесяти двух экземплярах.
Зачем столько?
– Потому что, – говорит Тайлер, – ровно столько парней сможет спать в этом подвале, если поставить в нем трехэтажные армейские казарменные кровати.
А их имущество? – спросил я.
Тайлер ответил:

– Они принесут с собой только то, что значится в этом списке, – все умещается под матрасом.


Список, который мой начальник нашел в копировальной машине. Копировальной машине, счетчик которой все еще был установлен на семьдесят две копии.
«Наличие указанных предметов не является гарантией допуска к тренировке, но никто не будет допущен, если явится без них и без пятисот долларов на похороны».

Кремация трупа стоит не менее трехсот долларов, утверждает Тайлер, а цены постоянно растут. Если ты умрешь, а денег таких у тебя нет, твое тело станет добычей студентов-медиков.

Деньги курсант должен постоянно носить в ботинке на случай, если его убьют, чтобы похороны не пришлось оплачивать «Проекту Разгром».
Кроме этого курсант должен иметь при себе следующие предметы:
Две черных рубашки.
Две пары черных брюк.
Две пары прочных черных ботинок.
Две пары черных носков и две смены простого нижнего белья.
Одно плотное черное пальто.
Все это – один комплект с собой, второй – на себе.
Одно белое полотенце.
Один армейский походный матрас из поролона.
Один белый пластиковый котелок.
Я сижу за столом, мой начальник стоит рядом. Я подбираю со стола оригинал списка и говорю:

– Спасибо.

Мой начальник возвращается в кабинет, а я возвращаюсь к работе – к незаконченному пасьянсу у меня на компьютере.
После работы я отдаю копии Тайлеру. Дни проходят один за другим. Я иду на работу.
Я прихожу домой.
Я иду на работу.
Я прихожу домой, а возле нашего крыльца стоит парень. Он стоит и держит в руках коричневый бумажный пакет, в котором – его сменная черная рубашка и вторые черные брюки. Остальные три предмета – белое полотенце, армейский матрас и пластиковый котелок – он повесил на перила крыльца. Из окна второго этажа мы с Тайлером изучаем парня и Тайлер приказывает мне отослать его домой.
– Слишком молод, – говорит Тайлер.
Парень на крыльце – это ангелочек, которого я пытался уничтожить в тот вечер, когда Тайлер изобрел «Проект Разгром». Несмотря на синяки под глазами и короткую армейскую стрижку, мордочка у него слишком нежная и гладкая. Одень его в платье и заставь улыбнуться – не отличишь от девушки. Мистер Ангел стоит по стойке смирно лицом к двери дома, уставившись в потрескавшиеся доски взглядом. На нем черная рубашка, черные ботинки и черные брюки.

– Избавься от него, – говорит мне Тайлер. – Слишком молод.


Я спрашиваю Тайлера, сколько это лет – слишком молод?
– Не имеет значения, – отвечает Тайлер. – Если кандидат молод, мы говорим ему, что он слишком молод. Если он толстый, мы говорим ему, что он слишком толст. Если стар – что слишком стар. Если тощий – слишком тощ. Если белый – слишком бел. Если черный – слишком черен.
Именно так проверяли кандидатов в буддийских монастырях на протяжении квадриллионов и биллионов лет, объясняет Тайлер. Кандидата посылают прочь, но если решимость его настолько сильна, что он прождет у дверей без еды под открытым небом три дня, тогда и только тогда он может войти и приступить к тренировке.

Так что я сказал Мистеру Ангелу, что он слишком молод, но за обедом обнаружил, что он по-прежнему стоит у дверей. После обеда я спустился, слегка поколотил Мистера Ангела метлой и выбросил мешок с его вещами на улицу. С верхнего этажа Тайлер наблюдает, как я для начала заехал парню метлой по уху, потом швырнул его вещи в сточную канаву и начал кричать на него.


Убирайся, кричал я. Ты что, оглох? Ты слишком молод. У тебя ничего не выйдет, кричу я. Возвращайся через пару лет и попробуй снова. Убирайся. Прочь с моего крыльца.

На следующий день парень все еще там и говорить к нему выходит Тайлер.

– Извини, – говорит Тайлер. Тайлер сожалеет, что парень услышал про тренировки, но он на самом деле слишком молод и поэтому будет лучше, если он все же отправится домой.
Хороший полицейский. Плохой полицейский.
Я вновь кричу на беднягу. Затем, через шесть часов, выходит Тайлер и говорит, что – увы! – но никакой возможности нет. Парень должен уйти. Тайлер говорит, что вызовет полицию, если парень не уйдет.
Но парень остается.
А его вещи так и валяются в канаве. Ветер уносит обрывки бумажного пакета.
А парень все стоит и стоит.
На третий день к дверям является второй кандидат. Мистер Ангел по-прежнему там, Тайлер спускается и говорит ему:
– Проходи. Подбери свои вещи и проходи.

Новому парню Тайлер говорит, что, к его огромному сожалению, вышла ошибка. Новый парень слишком стар, чтобы заниматься здесь, и будет лучше, если он уйдет.


Я хожу на работу каждый день. Я прихожу домой, и каждый день один или два парня ожидают у крыльца. Я больше даже не смотрю им в лица. Я захлопываю за собой дверь и оставляю их стоять на крыльце. Это случается почти каждый день: иногда кандидаты уходят, но чаще всего они выстаивают все три дня, и так пока большинство из семидесяти двух коек, которые мы с Тайлером купили и поставили в подвале, не оказываются заполненными.

В один прекрасный день Тайлер дает мне пятьсот долларов наличными и просит меня постоянно носить их с собой в ботинке. Деньги на мои похороны. Это тоже один из обычаев буддистских монахов.


Теперь, когда я прихожу домой с работы, дом полон незнакомыми людьми, набранными Тайлером. Все поглощены работой. Первый этаж целиком превращен в кухню и мыловаренный завод. В туалет попасть невозможно. Иногда группа курсантов исчезает на несколько дней и возвращается с красными прорезиненными мешками, наполненными жидким, водянистым жиром.
Как-то ночью Тайлер поднялся ко мне в спальню и сказал:

– Не беспокой их попусту. Они все знают, что им делать. Так устроен «Проект Разгром». Никто не знает плана целиком, но каждый в совершенстве обучен выполнять одну простую задачу.


Одно из правил «Проекта Разгром» – Тайлер всегда прав.
А затем Тайлер исчез.
Парни из «Проекта Разгром» топят сало с утра до ночи. Я не сплю. Всю ночь я слышу, как другие парни варят сало со щелочью, нарезают мыло в бруски, раскладывают их на бумаге для выпечки, а затем заворачивают каждый брусок в ткань и запечатывают ярлыком с торговым знаком «Мыловаренного Завода на Бумажной улице». Все, кроме меня, знают, что нужно делать, а Тайлера все нет и нет.
Я слоняюсь вдоль стен, как мышь, попавшая в мышеловку, где люди-автоматы, молчаливые и энергичные как дрессированные обезьянки, варят мыло, работают и спят посменно. Одна команда обезьянок-астронавтов готовит весь день еду, другая – ест эту еду из принесенных с собой пластиковых котелков.

Как-то утром я уходил на работу и увидел Большого Боба, стоявшего на крыльце. Он был одет в черные ботинки, рубашку и брюки. Я спросил его, не видел ли он Тайлера на днях? Может быть, это Тайлер прислал его сюда?


– Первое правило «Проекта Разгром», – говорит Большой Боб, вытянувшись по струнке, пятки вместе, – не задавать вопросов, касающихся «Проекта Разгром».
И какую же не требующую мозгов задачу поручил Тайлер ему лично, спрашиваю я. Ведь есть и такие курсанты, вся обязанность которых сводится к тому, чтобы день за днем варить рис или мыть котелки, или чистить ковры. День за днем. Может быть, Тайлер пообещал Большому Бобу, что того постигнет просветление, если он шестнадцать часов в день будет заворачивать в упаковку бруски мыла?
Большой Боб ничего не отвечает.
Я иду на работу. Я прихожу домой, а Большой Боб все так и стоит на крыльце. Я не сплю всю ночь, а на следующее утро я нахожу Большого Боба приводящим в порядок сад.
Перед тем, как уйти на работу, я спрашиваю Большого Боба, кто его впустил? Кто назначил его ухаживать за садом? Видел ли он Тайлера? Был ли здесь Тайлер ночью?
Большой Боб отвечает:
– Первое правило «Проекта Разгром» – не задавать вопросов, касающихся...
Я обрываю его. Да, говорю я, да, да, да, и еще раз – да!
И пока я тружусь в конторе, команды обезьянок-астронавтов вскапывают грязную лужайку вокруг дома, вносят в почву аммонийные удобрения, чтобы понизить кислотность и бросают лопатами приобретенный на ферме навоз и обрезки волос, купленные в парикмахерской, которые отгоняют от посевов мышей и кротов и повышают содержание протеинов в почве.
Посреди ночи другая команда обезьянок-астронавтов является со скотобойни домой с мешками кровавого мяса, чтобы повысить содержание железа в почве, и пакетами костной муки с высоким содержанием фосфора.
Команды обезьянок-астронавтов сеют семена базилика, чабреца и латука, высаживают саженцы лещины, эвкалипта, декоративного апельсина и перечной мяты в калейдоскопическом порядке. Посредине каждой зеленой куртины – розовый куст. Другие команды выходят по ночам с ручными фонариками и убивают слизней и улиток. Еще одна команда собирает лучшие листья и ягоды с кустов можжевельника, чтобы изготовить из них натуральный краситель. Дельфиниум – потому что это натуральный дезинфектант. Листья фиалки – средство от головной боли, душистый ясменник придает мылу аромат свежесрезанной травы.
На кухне стоят бутыли с сорокаградусной водкой, которая нужна дли производства прозрачного розового гераниевого мыла, и мыла цвета жженого сахара, и мыла с пачулями. Я украл одну бутыль водки, а похоронные деньги потратил на сигареты. Заходила Марла. Мы поговорили о растениях. Мы гуляли с Марлой по усыпанным гравием дорожкам посреди калейдоскопически-зеленых клумб сада, пили и курили. Мы говорили о ее груди. Мы говорили о чем угодно, кроме Тайлера Дердена.
В один прекрасный день в газетах появилось сообщение о том, что бригада одетых в черное людей напала на хороший район и на магазин, торговавший роскошными моделями автомобилей, и принялась наносить удары бейсбольными битами по бамперам, отчего воздушные мешки начали срабатывать и взрываться внутри салонов, пачкая их тальком, а противоугонные устройства завывали как бешенные.
В «Мыловаренном Заводе на Бумажной Улице» команды обезьянок-астронавтов обрывают лепестки с роз, анемонов и лаванды и укладывают их в коробки с чистым жиром, который поглотит их эфирные масла, необходимые для производства мыла с цветочным запахом.
Марла рассказывает мне о растениях.
Роза, говорит мне Марла, это природное вяжущее средство.
Имена некоторых растений звучат как список умерших в доме престарелых: Роза, Вербена, Лилия, Нарцисс. Другие, такие как Таволга, Буквица, Наперстянка, Душица похожи на имена фей из комедий Шекспира. Чемерица с ее сладким ванильным запахом. Лещина – еще одно натуральное вяжущее средство.

Аир, дикий испанский ирис.


Каждую ночь мы с Марлой гуляем в саду, пока я не убеждаюсь, что и сегодня Тайлер не пришел ночевать домой. За нами следом всегда плетется какая-нибудь обезьянка-астронавт, подбирает веточку бальзама, руты или мяты, которую сорвала Марла и растерла в пальцах, чтобы дать мне понюхать. Или брошенный окурок. Обезьянка-астронавт бредет за нами, чтобы стереть все следы нашего пребывания в этом саду.
В другую ночь в одном парке в самом центре города еще одна группа людей в черном облила бензином каждое дерево и провела бензиновые дорожки между деревьями, а затем устроила небольшой, но настоящий лесной пожар. В газетах написали, что от жара поплыли окна в особняке напротив парка, а у автомобилей на стоянке с неприличным звуком полопались шины.
Дом, снятый Тайлером на Бумажной улице, превратился в живое существо, влажное изнутри, оттого что в нем живет, потеет и дышит столько людей. Внутри ходит столько людей, что дом шевелится.
В другую ночь, когда Тайлер снова не вернулся домой, кто-то просверлил отверстия в банкоматах и таксофонах, а затем вставил в дырки катетеры и, при помощи шприца для смазочных работ, наполнил их изнутри солидолом и ванильным пудингом.

И хотя Тайлера никогда не было дома, через месяц у многих обезьянок-астронавтов на тыльной стороне ладони виднелся след поцелуя Тайлера. Потом эти обезьянки-астронавты куда-то девались, а их место занимали новые, приходившие на крыльцо им на замену.


И каждый день группы уезжали и приезжали домой в различных автомобилях. Никогда не удавалось увидеть одну и ту же машину дважды. Однажды вечером я услышал, как Марла на крыльце говорит обезьянке – астронавту:
– Я пришла к Тайлеру. К Тайлеру Дердену. Он живет здесь. Он – мой друг.
Обезьянка-астронавт ответила:

– Мне жаль, но ты слишком... слишком молода, чтобы тренироваться с нами.


– Шел бы ты, – отрезает Марла.
– Кроме того, – продолжает обезьянка, – ты не принесла то, что необходимо: две черных рубашки, две пары черных брюк...
– Тайлер, – кричит Марла.
– Пару прочных черных ботинок.
– Тайлер!
– Две пары черных носков и две смены нижнего белья.
– Тайлер!
Я слышу, как хлопнула входная дверь. Марла три дня ждать не станет.
Приходя с работы, я обычно делаю себе бутерброд с арахисовым маслом.
Когда я пришел домой в этот раз, я увидел, как одна обезьянка читает остальным, сидящим на полу, занимающим собой весь первый этаж, следующий отрывок:
– Ни один из вас не обладает уникальностью и красотой снежинки. Вы – не более чем разлагающаяся органическая материя, как и все другие живые существа. Вы все – часть одной и той же компостной кучи.
Обезьянка-астронавт продолжала:

– Наша культура уравняла нас в правах. Никто больше не может с полным основанием называть себя белым или черным, богатым или бедным. Мы все хотим одного и того же. Наша индивидуальность ничего не стоит.


Чтец замолкает, когда я захожу, чтобы сделать себе бутерброд, и все обезьянки-астронавты сидят смирно, как будто никого кроме меня здесь нет. Не стоит, говорю я. Я уже читал это. Я набирал этот текст.
Даже мой начальник, наверное, уже это прочел.
Мы – просто большая куча дерьма, говорю я. Валяйте дальше, играйте в ваши игры. Не обращайте на меня внимания.
Обезьянки-астронавты спокойно дожидаются, пока я сделаю бутерброд, возьму еще одну бутылку водки и поднимусь наверх. У себя за спиной я слышу:

– Ни один из вас не обладает уникальностью и красотой снежинки.


Я – Разбитое Сердце Джека, потому что Тайлер бросил меня. Как мой отец. Как все вокруг.

Вечерами, после работы, я иногда захожу то в один, то в другой бойцовский клуб и спрашиваю, не видел ли кто Дердена Тайлера.

И в каждом новом бойцовском клубе кто-то другой, незнакомый мне стоит в круге света под лампой, окруженный со всех сторон тьмой, и читает слова Тайлера.
Первое правило бойцовского клуба гласит: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Когда начинается бой, я отвожу руководителя клуба в сторону и спрашиваю его, не слышал ли он о Тайлере Дердене. Я живу вместе с Тайлером, говорю я, и он давно уже не появлялся дома.
Парень делает большие глаза и спрашивает, действительно ли я знаком с Тайлером Дерденом.
Это случается в большинстве новых бойцовских клубов. Да, говорю я, мы с Тайлером – лучшие приятели. И тогда, ни с того, ни с сего, все кидаются пожать мне руку.
Эти новые ребята глядят на дырку в моей щеке и на черную кожу на моем лице, желтую и зеленоватую по краям, и обращаются ко мне «сэр». Нет, сэр. Да нет, сэр. Они не знакомы с Тайлером Дерденом, и никто из их знакомых тоже не знаком. Друзья их друзей встречались с Тайлером, они и основали это отделение бойцовского клуба, сэр.
Затем они подмигивают мне.
Никто из их знакомых не знаком с Тайлером Дерденом.
Сэр.
И все спрашивают меня, а это правда? Правда, что Тайлер Дерден создает армию? Ходят такие слухи. Правда, что Тайлер спит по ночам не больше часа? А еще ходят слухи, что Тайлер разъезжает по стране, открывая повсюду бойцовские клубы. Что последует за этим? – интересуются все.
Собрания участников «Проекта Разгром» переместились в другой подвал, побольше, потому что все комитеты – и «Поджоги», и «Налеты» и «Неповиновение», и «Дезинформация» – становятся все многочисленнее и многочисленнее, по мере того как новые и новые люди проходят школу бойцовских клубов. У каждого комитета – свои руководители, но даже они не знают, где находится Тайлер. Он связывается с ними каждую неделю по телефону.
Все участники «Проекта Разгром» интересуются, что последует за этим.
К чему мы придем?
Что ждет нас впереди?
На Бумажной улице мы с Марлой гуляем по ночам в саду босиком, вдыхая на каждом шагу аромат шалфея, лимонной вербены и розовой герани. Черные рубашки идут за нами со свечами в руках, поднимая листья растений, чтобы убить улитку или слизняка. Марла спрашивает, что здесь происходит?

Слой срезанных волос под слоем тряпичных обрезков. Волосы и навоз.

Подкормка сырым мясом и костной мукой. Растения растут быстрее, чем обезьянки-астронавты успевают их срезать.

Марла спрашивает меня:

– Что ты собираешься делать?
Как ты сказала?
В грязи что-то блеснуло золотом, и я наклонился, чтобы рассмотреть получше. Я не знаю, что будет дальше, говорю я Марле.
Похоже, нас обоих бросили.
Уголком глаза я вижу обезьянок-астронавтов в черном, толпящихся у меня за спиной со свечами в руках. Это блестел коренной зуб в золотой коронке. Рядом с ним – еще два зуба с серебряными пломбами. Это – человеческая челюсть.
Не знаю, говорю я, не знаю, что последует за этим. И я запихиваю челюсть с блестками зубов туда, глубже в грязь, волосы, дерьмо, кости и кровь, туда, где Марла их не увидит.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница