[]



страница17/19
Дата09.08.2018
Размер2.78 Mb.
#43760
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

18

Ты просыпаешься в международном аэропорту Скай Харбор.


Переведи часы на два часа назад.
Маршрутный автобус отвез меня в центр Феникса. В каждом баре, в который я захожу, я вижу парней со швами над бровью – там, где плоть их лопнула от столкновения с кулаком. У них свернутые набок носы, но увидев дыру в моей щеке, они признают меня за своего.

Тайлер уже давно не возвращался домой. Я занимаюсь своей работой – мчусь из аэропорта одного города в аэропорт другого, чтобы осмотреть очередную машину, в которой кто-то отправился на тот свет. Тайны странствий. Крошечная жизнь. Крошечное мыло. Крошечные кресла в салоне самолета.


И везде я расспрашиваю людей, не попадался ли им Тайлер.
Я вожу с собой водительские права двенадцати человеческих жертв на тот случай, если я встречу его.
В каждом баре, в каждом задрипанном баре я встречаю парней с побитыми лицами. В каждом баре меня кто-то обнимает и вызывается купить мне пиво. Мне начинает казаться, что я заранее знаю, в каких барах собираются парни из бойцовских клубов.Я спрашиваю их, не встречался ли им парень по имени Тайлер Дерден. Глупо спрашивать их, знают ли они, что такое бойцовский клуб. Первое правило: никому не рассказывать о бойцовском клубе. Но не встречался ли им Тайлер Дерден. Никогда не слыхали о таком, сэр, отвечают они.Возможно, он сейчас в Чикаго, сэр.Очевидно, это из-за дыры в щеке все обращаются ко мне «сэр». И подмигивают мне. Ты просыпаешься в аэропорту О'Хара и добираешься на маршрутке до центра Чикаго.

Переведи часы на час вперед.


Если можно проснуться в другом месте.
Если можно проснуться в другое время.
Почему бы однажды не проснуться другим человеком?
В какой бы бар ты ни зашел, везде полно парней, которые хотят угостить тебя пивом.
Но, нет, сэр, нет, мы не видели этого Тайлера Дердена. И они подмигивают. Мы никогда не слышали этого имени раньше, сэр. Я спрашиваю про бойцовский клуб. Нет ли здесь по соседству бойцовского клуба? Нет, сэр. Второе правило: никому никогда не рассказывать о бойцовском клубе. Парни в баре с побитыми лицами качают головой. Никогда не слышали о таком, сэр. Но вы можете найти этот ваш бойцовский клуб в Сиэтле.

Ты просыпаешься в Мейгз Фильд и звонишь Марле, чтобы узнать, что происходит на Бумажной улице. Марла рассказывает, что теперь все обезьянки-астронавты бреют головы налысо. Электрическая бритва от такого количества работы раскалилась добела, и из-за этого повсюду пахнет паленым волосом. А затем обезьянки-астронавты сжигают себе щелочью кончики пальцев, чтобы избавиться от отпечатков.


Ты просыпаешься в Си Таке.
Переведи часы назад на два часа.
Ты добираешься на маршрутке до центра Сиэтла, и в первом же баре видишь за стойкой бармена с ортопедическим устройством на сломанной шее, из которого он вынужден постоянно смотреть в потолок. Чтобы разглядеть тебя, он вынужден скосить глаза, к тому же ему очень мешает распухший словно баклажан нос.
Бар пуст, и бармен говорит мне:

– С возвращением, сэр.


– Я никогда раньше не бывал в этом баре, никогда.
Я спрашиваю бармена, знакомо ли ему имя Тайлера Дердена.
Бармен с трудом улыбается, потому что его подбородок подперт снизу металлической скобой, и говорит:

– Это проверка?


Да, говорю я, проверка. Знаком ли он с Тайлером Дерденом?
– Вы же заходили к нам на прошлой неделе, мистер Дерден, – отвечает бармен. – Неужели вы забыли?
Тайлер был здесь.
– Вы здесь уже были, сэр.
Я никогда не был здесь до сегодняшнего вечера.
– Разумеется, раз вы так говорите, сэр, – отвечает бармен, но в четверг вечером вы спрашивали, как скоро полиция собирается закрыть нас.
В прошлый четверг я всю ночь промучился бессонницей, не понимая, сплю я или бодрствую. Я проснулся в пятницу поздно, чувствуя себя совершенно разбитым и с таким ощущением, словно я всю ночь не смыкал глаз.
– Да, сэр, – говорит бармен. – В четверг вечером вы стояли там, где вы сейчас стоите, и спрашивали насчет налета полиции на клуб, а также насчет того, скольким парням нам пришлось отказать в приеме в клуб, который собирается здесь по средам.
Бармен пожимает плечами, обводит взглядом пустое помещение бара и говорит:

– Нас никто не слышит, мистер Дерден, сэр. В прошлый раз нам пришлось отказать двадцати семи. На следующий день после встречи клуба в баре ни души не бывает.

В какой бар я ни зайду, везде ко мне обращаются «сэр».
В какой бар я ни зайду, везде парни с побитыми лицами сразу начинают смотреть на меня. Откуда они все меня знают.
– У вас родимое пятно, мистер Дерден, – говорит бармен, – на ноге. Темно-красное, в форме Австралии с Новой Зеландией.

Только Марла знает об этом. Марла и мой отец. Даже Тайлер этого не знает. Когда мы встретились на пляже, я сидел, подложив ногу с пятном под себя.


А теперь все кругом знают о раке, которого у меня не было.
– Это знает каждый участник «Проекта Разгром», мистер Дерден, – и с этими словами бармен протягивает мне руку, показывая на тыльной стороне ладони ожог в виде поцелуя.
Мой поцелуй?
Поцелуй Тайлера.
– Все знают про ваше родимое пятно, – говорит бармен, – оно стало частью легенды. Да ты весь стал частью легенды, приятель.
Я звоню Марле из мотеля в Сиэтле и спрашиваю, занимались ли мы когда-нибудь этим.Ну, ты понимаешь.На другом конце провода Марла переспрашивает:

– Что?


Ну, спали вместе.

– Что?


Занимались ли мы любовью хоть раз?

– Боже!


Ну, так как?

– Что «ну, так как»?

Занимались ли мы любовью?

– Я убью тебя!

Это означает «да» иди «нет»?

– Я знала, что так и будет, – говорит Марла. – Ты – законченный мерзавец. То ты меня любишь, то видеть не видишь. То спасаешь мне жизнь, то варишь мыло из моей матери.


Я щиплю себя.
Я спрашиваю у Марлы, как мы познакомились.
– В группе поддержки для больных раком яичка, – говорит Марла, – ты еще тогда спас мне жизнь.

Я спас ей жизнь?

– Ты спас мне жизнь.
Тайлер спас ей жизнь.
– Ты спас мне жизнь.
Я сую палец в отверстие на моей щеке и верчу им там, боль такая, что кого хочешь разбудит от любого сна.

Марла говорит:

– Ты спас мне жизнь. Отель «Регент». Я пыталась покончить с собой. Помнишь?
Ах да.
– В ту ночь я еще сказала, что хочу сделать от тебя аборт.

Давление в салоне падает.


Я спрашиваю Марлу, как меня зовут.
Скоро нам всем крышка.
Марла говорит:

– Тайлер Дерден. Тебя зовут Тайлер Дерден, использованная ты подтирка. Ты живешь по адресу 5123 СВ Бумажная улица в доме, который сейчас кишит твоими дурацкими учениками, которые бреют голову налысо и выжигают себе подушечки пальцев щелочью.


Мне нужно поспать хотя бы немного.
– Если ты немедленно не вернешься, – кричит Марла в трубку, – эти маленькие ублюдки и из меня сварят мыло.
Мне нужно найти Тайлера.
Шрам на твоей руке, Марла, говорю я, откуда он у тебя взялся?
– Ты его сделал. Это твой поцелуй.
Мне нужно найти Тайлера.
Мне нужно поспать хотя бы немного.
Мне нужно поспать.
Мне нужно пойти и поспать.
Я прощаюсь с Марлой, желаю ей спокойной ночи, и крик Марлы в трубке становится все тише и тише, пока не смолкает совсем, как только я опускаю трубку на рычаг.


19

Когда у тебя бессонница, всю ночь думаешь, не переставая.


Сплю я или нет? Спал я или нет? Так уж устроена бессонница.
Пытаешься успокоиться, дышать ровнее, но сердце бьется часто, а в голове вихрем кружатся мысли.

Ничто не помогает. Даже направленная медитация.


Ты в Ирландии.
Даже если считать овец.
Ты отсчитываешь дни, часы и минуты с того времени, когда ты в последний раз спал. Врач рассмеялся тебе в лицо. Никто еще не умер от недостатка сна. Ты выглядишь как старый подгнивший и сморщенный плод, хуже покойника.
Ты в номере мотеля, в Сиэтле. На часах – три часа ночи. Группу поддержки в это время найти невозможно. Невозможно найти в это время маленькие голубые пилюли амитала натрия или ярко-алые таблетки секонала. Ничего из этих, похожих на игрушечные, снадобий. В это время невозможно найти даже бойцовский клуб.

Мне нужно найти Тайлера.


Мне нужно поспать хотя бы немного.
И тут просыпаешься, и видишь Тайлера, который стоит в темноте рядом с твоей кроватью.
Ты проснулся.
Когда ты засыпал, Тайлер уже стоял рядом с твоей кроватью, тряс тебя и говорил:

– Проснись. Проснись! Мы решили проблему с полицией здесь в Сиэтле. Проснись!


Комиссар городской полиции требовал покончить с тем, что он охарактеризовал как «нелегальные группировки и подпольные боксерские клубы».
– Но не стоит волноваться, – говорит Тайлер. – Мы справимся без проблем с этим мистером. Мы его уже держим за яйца.

Я спросил Тайлера, почему он следил за мной.


– Забавно, – говорит Тайлер, – но я хотел тебя спросить о том же самом. Ты разговаривал обо мне с другими людьми, говнюк. Ты нарушил обещание.
Тайлер сказал, что он удивлен тем, что мне удалось его вычислить.
– Каждый раз, когда ты засыпаешь, – говорит Тайлер, – я выхожу из дома и совершаю какой-нибудь безумный поступок, что-нибудь из ряда вон выходящее.
Тайлер становится на колени возле моей кровати и шепчет:

– В прошлый четверг, пока ты спал, я летал в Сиэтл, чтобы посмотреть, как там идут дела у бойцовских клубов. Чтобы узнать, сколько парней хочет в них попасть и все такое. Найти новых вождей. У нас в Сиэтле тоже есть отделение «Проекта Разгром».


Тайлер проводит пальцем по шраму у меня на лбу.

– У нас есть отделения «Проекта Разгром» в Лос-Анджелесе и Детройте, в Вашингтоне, округ Колумбия, и в Нью-Йорке. А уж в Чикаго размах такой, что ты просто не поверишь.

Тайлер говорит:

– Не могу поверить, что ты нарушил уговор. Ведь первое наше правило: никому не рассказывать о бойцовском клубе.


Он был в Сиэтле на прошлой неделе, когда бармен с шеей в корсете сказал ему, что полиция готовится совершить налет на бойцовские клубы. Этого потребовал лично комиссар городской полиции.
– Дело в том, – говорит Тайлер, – что есть полицейские, которые с удовольствием ходят в бойцовские клубы. И репортеры газет, и помощники юристов, и сами юристы, так что нас предупреждают обо всем заранее.
Значит, собирались закрыть?
– По крайней мере, в Сиэтле, – говорит Тайлер.
Я спрашиваю, какие меры предпринял Тайлер.
– Какие меры мы предприняли, – говорит Тайлер.
Мы созвали собрание «Комитета Разбоя».
– Нас больше не существует по отдельности, тебя и меня, – говорит Тайлер. – Надеюсь, ты уже это понял.
– Мы пользуемся одним и тем же телом, но по очереди.
– Мы дали специальное домашнее задание, – говорит Тайлер, – мы сказали: «Принесите нам дымящиеся яйца его достопочтенной светлости комиссара городской полиции, или как его там положено называть».
Все это мне не снится.
– Да, – подтверждает Тайлер, – не снится.
Мы собрали команду из четырнадцати обезьянок-астронавтов, пятеро из которых были полицейскими, и направились в парк, где его честь выгуливает собаку.

– Не волнуйся, – говорит Тайлер, – с собакой все в порядке.


Нападение заняло на три минуты меньше, чем мы планировали. Мы положили на операцию двенадцать минут. Заняла она девять.

Пять обезьянок прижали комиссара к земле.


Тайлер рассказывает мне это, но каким-то образом мне все уже и так известно.
Три обезьянки стояли на стреме.
Еще одна поддерживала связь по радио.
Другая обезьянка стянула с его светлости тренировочные штаны.
Собака – это был спаниель – все лаяла и лаяла.

Лаяла и лаяла.


Лаяла и лаяла.
Одна обезьянка-астронавт обмотала резиновую ленту три раза вокруг основания члена его чести.
– Другая встала между ног его сиятельства с ножом в руке, – шепчет мне Тайлер прямо в ухо, – а я стал шептать достопочтенному комиссару полиции прямо в его достопочтенное ухо, что если он не отдаст команду отменить налет на бойцовские клубы, то останется без своих достопочтенных яиц.
Тайлер шепчет:

– Не слишком ли вы далеко зашли, ваша честь?


Если перетянуть член резиновой лентой, то он онемеет.
– Какая вас ждет политическая карьера, если избиратели узнают, что у вас кое-чего не хватает?
Похоже, что у его чести онемел не только член, но и язык.
Друг, ты посмотри, да у него яйца холодные, как лед.
Если хотя бы один бойцовский клуб будет закрыт, мы пошлем его яйца почтой: одно на восток, другое – на запад. Одно – в «Нью-Йорк Таймс», другое – в «Лос-Анджелес Таймс». Это будет вроде как наш пресс-релиз.
Обезьянка-астронавт сдирает липкую ленту со рта комиссара, и комиссар говорит: нет.
А Тайлер отвечает:

– Нам нечего терять, кроме своего бойцовского клуба.


Комиссару же есть, что терять.
На нашу долю в этом мире осталось только дерьмо и помои.
Тайлер подает знак той обезьянке, которая держит нож возле мошонки комиссара.
Тайлер говорит:

– Представь себе, что весь остаток жизни проходишь с мешочком между ног.


Комиссар говорит: нет.
Не надо.
Перестаньте.
Пожалуйста.
О!
Боже!
Помоги!
Мне!
Помоги!
Нет.
Останови!
Их!
Обезьянка-астронавт, взмахнув ножом, перерезает резиновую ленту.
Мы уложились в шесть минут.
– Запомни это хорошенько, – говорит Тайлер. – Люди, которым ты пытаешься помешать, это те, от кого ты зависишь всю жизнь. Мы стираем ваше белье, готовим вам еду и подаем ее на стол. Мы расстилаем вам постель. Мы храним ваш покой, пока вы спите. Мы водим машины скорой помощи. Мы отвечаем на ваш звонок на телефонной станции. Мы – повара и водители такси – знаем про вас все. Мы обрабатываем ваши страховые полисы и банковские счета. Мы – нежеланные дети истории, которым с утра до вечера внушают по телевизору, что когда-нибудь мы можем стать миллионерами и рок-звездами, но мы не станем ими никогда.
– И мы начали понимать это, – говорит Тайлер, – поэтому лучше не трогайте нас.
Связисту приходится вырубить рацию, потому что из-за рыданий комиссара все равно ничего не слышно.
Обезьянки-астронавты одевают комиссара и отводят его и его собаку домой. После этого все зависело только от того, насколько он умеет держать язык за зубами. И, конечно же, мы были абсолютно уверены, что никаких налетов на клубы не последует.
Его достопочтенная светлость возвращается домой до смерти перепуганный, но невредимый.
– После каждого домашнего задания, – говорит Тайлер, – все больше парней, которым нечего терять, кроме бойцовского клуба, вовлекаются в «Проект Разгром».
Тайлер становится на колени возле моей кровати и говорит:
– Закрой глаза и дай мне твою руку.

Я закрываю глаза, и Тайлер берет мою руку. Он прикладывает губы к шраму от поцелуя.


– Я сказал, что если ты будешь говорить обо мне у меня за спиной, ты никогда не увидишь меня больше, – говорит Тайлер. – Мы – не два разных человека. В немногих словах дело обстоит так: когда ты бодрствуешь, ты можешь называть себя как угодно и делать все, что ты хочешь, но когда ты засыпаешь, наступает моя очередь, и ты превращаешься в Тайлера Дердена.
Но мы же бились друг с другом, говорю я. В ту ночь, когда мы придумали бойцовский клуб.
– Ты бился не со мной, – говорит Тайлер. – Это тебе показалось. Ты бился со всем, что ты ненавидишь в своей жизни.
Но я же тебя вижу.
– Во сне.
Но ты же снимаешь дом. И работаешь. На двух работах.
Тайлер говорит:

– Запроси в банке копии чеков. Я снял дом на твое имя. Ты увидишь, что почерк на чеках совпадает с почерком моих бумаг, которые ты набирал на компьютере.


Тайлер тратил мои деньги. Не удивительно, что у меня все время было превышение кредита.
– Что же касается работ, то почему ты все время чувствуешь такую усталость? Ха, это вовсе не бессонница! Как только ты засыпаешь, ты становишься мной и идешь на работу, или в бойцовский клуб или куда-нибудь еще. Тебе повезло, что я не устроился работать, к примеру, в серпентарий.
Я говорю: а как же насчет Марлы?
– Марла любит тебя.
Марла любит тебя.
– Марла не знает о различии между мной и тобой. Ты назвался придуманным именем в тот вечер, когда вы познакомились. Ты же никогда не посещал группы поддержки под своим настоящим именем, дерьмо ты неискреннее. С тех пор, как я спас ее жизнь, Марла считает, что тебя зовут Тайлер Дерден.
Но теперь, когда я все знаю, ты просто исчезнешь?
– Нет, – говорит Тайлер, продолжая держать меня за руку. – Меня бы не существовало на свете, если бы ты того не хотел. Я буду по-прежнему жить моей жизнью, пока ты спишь, но если ты попробуешь мне помешать – например, прикуешь себя к постели или примешь большую дозу снотворного, мы станем врагами. И тогда держись.
Какая чушь! Это всего лишь сон. Тайлер – только проекция моих мыслей. Он – не более чем диссоциативный психоз. Психогенное помрачение сознания. Тайлер Дерден – это моя галлюцинация.

– Да пошел ты, – говорит Тайлер. – А может быть, это ты – моя шизофреническая галлюцинация.


Я появился первым.
Тайлер говорит:

– Конечно, конечно, конечно, но посмотрим, кто будет последним!


Это все ненастоящее, это все сон и сейчас я возьму и проснусь.
– Так возьми и проснись!
И тут зазвонил телефон и Тайлер исчез.

Сквозь шторы пробивалось солнце.


Я попросил, чтобы мне позвонили и разбудили в семь утра. Я снимаю трубку, а там – тишина.

20

Ускоренная перемотка. Я лечу домой к Марле и «Мыловаренному заводу на Бумажной улице».


Все разваливается на части.
Дома я просто боюсь заглянуть в холодильник. Я представляю себе десятки маленьких пластиковых мешочков, в которых – замороженные кусочки плоти, а на мешочках – названия городов типа «Лас-Вегас» или «Милуоки». В этих городах, защищая местные отделения бойцовского клуба, Тайлер исполнил свои угрозы.

В углу кухни обезьянки-астронавты сидят на корточках на потрескавшемся линолеуме и изучают свои отражения в маленьком зеркальце.

– Я пляшущая и поющая срань господня, – говорит обезьянка-астронавт своем отражению.

 – Я – токсический отход сотворения Вселенной.

Другие обезьянки бродят по саду, что-то собирают, кого-то давят.
Положив руку на дверцу морозильника, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сосредоточиться на моей просвещенной духовной сущности.
Капли дождя на розах.
Хочется плакать.
Дверь морозилки приоткрывается на дюйм, когда мне через плечо заглядывает Марла и спрашивает:

– А что у нас на обед?


Обезьянка-астронавт говорит своему отражению:

– Я – срань господня и заразный человеческий отброс.


Полный круг завершен.
Примерно месяц назад я не хотел, чтобы Марла видела, что лежит в морозилке. Теперь я не хочу видеть этого сам.
Боже мой! Тайлер!
Марла любит меня. Она не знает о различии между нами.
– Рада, что ты вернулся, – говорит Марла. – Нам нужно поговорить.
О, да, говорю я. Нам нужно поговорить.
Я не могу заставить себя открыть морозилку.
Я – Сжавшаяся Мошонка Джо.
Я говорю Марле: не трогай ничего в морозилке. Даже открывать ее не смей. Если найдешь там что-нибудь, сама не ешь и кошке не давай. Обезьянка-астронавт с зеркальцем смотрит на нас, и я говорю Марле, что нам лучше уйти. Мы договорим в другом месте.

На лестнице в подвал одна обезьянка зачитывает другим:

– Три способа получения напалма.
Первый: смешайте равные части бензина и замороженного концентрата апельсинового сока. Второй: то же самое, но вместо апельсинового сока – диетическая кола. Третий: растворяйте высушенный и измельченный кошачий помет в бензине, пока смесь не загустеет.

Мы с Марлой перебираемся из «Мыловаренного завода на Бумажной улице» в отдельный кабинет «Планеты У Денни», оранжевой планеты.


Я вспоминаю рассуждения Тайлера о том, что, поскольку англичане открывали новые страны, создавали колонии и составляли карты, большинство географических названий на планете – это использованные по второму кругу английские географические названия. Англичане дали всему свои имена. Или почти всему.
Например, Ирландия.
Нью-Лондон есть в Австралии.
Нью-Лондон есть в Индии.
Нью-Лондон есть в штате Айдахо.
А в штате Нью-Йорк есть Нью-Йорк.
Ускоренная перемотка в будущее.
Созвездие «Ай-Би-Эм».
Галактика «Филип Моррис».
Планета «У Денни».
Каждой планете дадут имя той корпорации, что доберется до нее первой.
Вселенная «Будвайзер».
У нашего официанта большая шишка на лбу и он стоит перед нами по стойке смирно, пятки вместе.

– Сэр! – говорит он. – Заказывайте, сэр! Все, что вы пожелаете, бесплатно для вас, сэр!

Тебе кажется, что у всех из супа разит мочой.

Два кофе, пожалуйста.


Марла спрашивает:

– Почему бесплатно?


Официант принимает меня за Тайлера Дердена, говорю я.
В таком случае, говорит Марла, принесите мне жареных моллюсков, суп из моллюсков и рыбный пирожок, жареного цыпленка с вареной картошкой и полным гарниром, а еще шоколадный торт-шифон.
– Через окошечко раздатки, ведущее в кухню, я вижу трех поваров. У одного из них – шов на верхней губе. Они рассматривают меня с Марлой и шепчутся о чем-то, сдвинув в кружок свои покрытые боевыми шрамами головы. Я говорю официанту, дайте нам, пожалуйста, здоровую пищу. Без всякой дряни, которую вы туда добавляете.
– В этом случае, сэр, – говорит официант, – я бы сильно не советовал вашей даме брать суп из моллюсков.
Спасибо. Тогда не надо супа из моллюсков. Марла смотрит на меня, а я говорю ей: поверь мне.
Официант поворачивается на каблуках и направляется к кухне.
Через окошечко раздатки, ведущее в кухню, три повара делают мне знак – большой палец вверх.
Марла говорит:

– Не так уж и плохо быть Тайлером Дерденом.


С сегодняшнего дня, говорю я Марле, она должна следить за мной каждую ночь и записывать, где я был, с кем встречался. Не кастрировал ли я кого-нибудь из начальства. Все такое в этом роде.
Я вынимаю из кармана бумажник и показываю Марле мои водительские права.
Меня зовут не Тайлер Дерден.
– Но все знают тебя под этим именем, – говорит Марла.
Но я то знаю, что это не мое имя.
И на работе никто не зовет меня так. Мой начальник называет меня по-другому.
Мои родители.
– Но почему, – спрашивает Марла, – для одних людей ты – Тайлер Дерден, а для других – нет?
В первый раз, когда я встретил Тайлера, я спал.
Я переутомился, я сходил с ума, садясь в самолет, я мечтал о том, чтобы он упал. Я завидовал раковым больным. Я ненавидел мою жизнь. Мне надоела моя работа и моя мебель, и я не знал, как изменить что-то вокруг.

Я хотел положить всему конец.


Я чувствовал себя попавшим в ловушку.
Я был слишком завершенным.
Слишком правильным.
Я хотел выбраться из моей мышиной возни. Перестать играть роль сидящего в самолетном кресле потребителя одноразового масла.
Долой шведскую мебель.
Долой умное искусство.
Я взял отпуск. Я уснул на пляже, а, проснувшись, увидел Тайлера Дердена, потного и голого, испачканного в песке, со слипшимися прядками волос, лезущими прямо в глаза.

Тайлер вылавливал из зоны прибоя плавник и выволакивал его на пляж.


Из бревен он сделал тень гигантской руки, а затем сел в тени рукотворного совершенства.

Большего от совершенства и требовать нельзя.

Но возможно, я никогда не просыпался на этом пляже.
Возможно, все началось с того, что я нассал на камень в Бларни.
Когда я думаю, что сплю, на самом деле я не сплю.
За другими столиками в «Планете У Денни» я вижу одного, двух, трех, четырех, пятерых парней с черными синяками под глазами и вывороченными губами, которые улыбаются мне.
– Да, – говорит Марла, – ты не спишь.
Тайлер Дерден – это мое альтер эго, которое начало жить собственной жизнью.

– Как мать Тони Перкинса в «Психо», – говорит Марла. – Круто! У всех свои закидоны. Я однажды ходила с парнем, который делал себе пирсинг за пирсингом – все никак не мог остановиться.

С моей точки зрения, говорю я, когда я засыпаю, Тайлер похищает мое усталое тело и побитое лицо, чтобы совершить что-нибудь преступное. Утром я просыпаюсь такой измотанный и измочаленный, словно вообще не смыкал глаз.
На следующий вечер я отправляюсь в постель раньше.
Но это означает только, что на следующую ночь у Тайлера будет в распоряжении больше времени.
Чем раньше я ложусь спать, тем дольше бодрствует Тайлер.

– Но ты и есть Тайлер, – говорит Марла.


Нет.
Я – не он.
Мне многое нравится в Тайлере Дердене. Его смелость и смекалка. Его выдержка. Тайлер – забавный, обаятельный, сильный и независимый. Люди верят ему, верят, что он изменит мир к лучшему. Тайлер – свободный и независимый. А я нет.
Я не Тайлер Дерден.
– Ты ошибаешься. Тайлер, – говорит Марла.
У меня с Тайлером – общее тело, но я узнал это только недавно. Пока Тайлер занимался любовью с Марлой, я спал. Пока Тайлер действовал и говорил, я думал, что спал.

Все в бойцовском клубе и «Проекте Разгром» знают меня, как Тайлера Дердена.


И, если я буду ложиться все раньше, а вставать – все позже, однажды я просто исчезну.

Засну и не проснусь.


Марла говорит:

– Как бродячее животное в Центре бродячих животных?


Долина Псов. Даже если тебя не убивают, даже если ты понравишься кому-то, и тебя возьмут домой, тебя все равно кастрируют.
Однажды я не проснусь, и Тайлер победит.

Официант приносит кофе, щелкает каблуками и удаляется.


Я нюхаю кофе. Он пахнет кофе.
– Итак, – говорит Марла, – если я даже тебе и поверила, то что тебе от меня нужно?
Чтобы Тайлер не победил, Марла должна не давать мне заснуть. Никогда.
Полный круг завершен.
В ту ночь, когда Тайлер спас Марле жизнь, она попросила его не давать ей заснуть всю ночь.
Как только я засну, Тайлер выйдет из-под контроля, и случится что-нибудь ужасное.
А если я все же засну, Марла должна следить за Тайлером. Куда он ходит. Что он делает. Тогда днем я смогу разрушить его планы.
Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница