[]



страница4/5
Дата14.08.2018
Размер0.79 Mb.
#43766
1   2   3   4   5
Часть меня полностью поняла его позицию. Однако, была и другая часть меня, которая не хотела сдаваться, и, вопреки очевидному, намертво вцепилась в “здравый смысл”.

Я сказал дону Хуану, что его объяснение не удовлетворяет мой разум, хотя логически я с ним абсолютно согласен.



  • В этом недостаток слов, - сказал он убедительно. - Они всегда заставляют нас чувствовать себя знающими, но когда мы поворачиваемся лицом к миру, они всегда подводят нас, и мы опять стоим и смотрим на мир, как и прежде - ничего не зная. По этой причине, маг выбирает действовать, а не говорить - в результате, он получает новое описание мира - такое, где слова уже не являются столь важными, и где новые поступки получают новые отражения.

Он сел рядом со мной и, пристально посмотрев мне в глаза, попросил рассказать о том, что я в действительности “видел” в чапарале.

Я сразу же столкнулся с поразительным противоречием. Я видел тёмную человеческую фигуру, но я также видел, что эта фигура превратилась в птицу. Таким образом, я увидел больше, чем моё благоразумие позволяло мне считать вероятным. Но вместо того, чтобы окончательно отбросить своё благоразумие, что-то внутри меня избирательно выхватило определёные детали из увиденного мной - например, размер и общие очертания тёмного силуэта - и удержало их в качестве наиболее правдоподобных с точки зрения здравого смысла. Другие же детали увиденного, такие, как превращение тёмного силуэта в птицу, оно отмело прочь. И таким образом, я убедил себя, что видел человека.

Дон Хуан расхохотался, когда я поведал ему о своей незадаче. Он сказал, что рано или поздно, но объяснение магов всё же придёт мне на помощь, и тогда всё станет кристально ясным без необходимости быть благоразумным или неблагоразумным.


  • А пока что, всё, что я могу сделать для тебя, это гарантировать, что там был не человек, - сказал он.

Взгляд дона Хуана вдруг стал довольно неуютным. Из-за него я почувствовал себя не в своей тарелке и разнервничался. Моё тело непроизвольно задрожало.

  • Я ищу отметки на твоём теле, - объяснил он. - Возможно,ты этого и не осознаёшь, но сегодня вечером ты пережил серьёзную схватку.

  • Какие отметки ты ищешь?

  • Не явные физические отметки на твоём теле, а знаки - указания на твоих светящихся волокнах, участках светимости. Мы - светящиеся существа, и всё, чем мы являемся, или всё, что мы чувствуем, отображается на наших волокнах. Люди имеют особую, только им присущую, светимость. Это единственный способ отличить людей от других живых светящихся существ.

  • Если бы этим вечером видел, ты бы заметил, что силуэт в кустах не был светящимся существом.

Я хотел узнать больше, но он приложил руку к моим губам и я замолк. Затем он приблизил рот к моему уху и прошептал, чтобы я слушал и попытался услышать тихий шелест, мягкие приглушённые шаги ночной бабочки по сухим листьям и веткам на земле.

Я не мог ничего услышать. Дон Хуан резко встал, взял лампу и сказал, что нам надо сесть под рамадой у входной двери.

Но вместо того, чтобы пройти через комнату и выйти в переднюю дверь, он повёл меня через заднюю дверь и в обход вокруг дома, вдоль границы кустов чапараля. Он объяснил, что нам необходимо как можно громче заявить о своём присутствии. Мы наполовину обошли дом с левой стороны. Дон Хуан шёл очень медленно. Его шаги были слабыми и нерешительными. Лампа дрожала в его трясущейся руке.

Я спросил, всё ли с ним в порядке. Он подмигнул мне и прошептал, что большая ночная бабочка, которая рыщет вокруг, явилась на встречу к молодому мужчине и что неторопливая поступь немощного старика очевидным образом укажет на того, кто ей нужен.



Когда мы наконец добрались до передней двери дома, дон Хуан подвесил лампу под потолок и посадил меня спиной к стене. Он сел справа от меня.

  • Мы будем сидеть тут, - сказал он. - А ты будешь писать и разговаривать со мной как ни в чём не бывало. Ночная бабочка, которая метнулась на тебя сегодня, тут поблизости, в кустах. И скоро она покажется, чтобы взглянуть на тебя. Поэтому я повесил лампу под потолок прямо над тобой. Свет направит бабочку и она найдёт тебя. Когда она приблизится к краю кустарника, она позовёт тебя. Это будет очень особый звук. Этот звук сам по себе может помочь тебе.

  • Что это за звук, дон Хуан?

  • Это песня. Навязчивый зов, который издаёт ночная бабочка. Обычно, его нельзя услышать, но та ночная бабочка, что прячется в кустах, - необычная бабочка. Ты ясно услышишь её зов. И если бы будешь безупречен, он останется с тобой до конца твоей жизни.

  • В чём же он мне поможет?

  • Сегодня вечером ты попытаешься закончить то, что начал ранее. “Видение” приходит только когда воин способен остановить внутренний диалог.

  • Там, в кустах, ты уже остановил сегодня внутренний диалог по своему желанию, и ты “увидел”. То, что ты “видел”, не было ясным. Ты подумал, что это был человек. Я говорю, что это была ночная бабочка. Никто из нас не прав, но это оттого, что нам приходится говорить. Однако у меня есть преимущество, потому что я “вижу” лучше тебя и потому что я знаком с объяснением магов. И поэтому я знаю, хоть это и не совсем так, что силуэт, который ты наблюдал этим вечером, принадлежал ночной бабочке.

  • А сейчас молчи и не думай, позволь этой маленькой ночной бабочке прийти к тебе снова.

Мне с трудом удавалось записывать. Дон Хуан засмеялся и настоятельно попросил меня продолжать писать, как будто меня ничего не беспокоило. Он положил ладонь на мою руку и сказал, что записывание является моим лучшим оградительным щитом из всех, что у меня есть.

  • Мы никогда не говорили о ночных бабочках, - продолжил он. - Было не время. А теперь время пришло. Как ты уже знаешь, твой дух был неуравновешен. Чтобы уравновесить его, я научил тебя жить путём воина. А воин начинает свой путь, будучи уверен, что дух его неуравновешен. И потом, по мере того, как он живёт свою жизнь в полном контроле и в полном осознании, но без спешки или принуждения, он делает всё предельно возможное, чтобы наконец достичь равновесия своего духа.

  • В твоём случае, как и в случае с каждым человеком, твоя неуравновешенность была вызвана общей суммой всех твоих поступков. К настоящему моменту твой дух, кажется, уже не столь тяжёл, чтобы говорить о ночных бабочках.

  • Как ты понял, что пришло подходящее время поговорить о ночных бабочках?

  • Я заметил мелькание бабочки, крыскающей вокруг, как только ты приехал. В первый раз он ведёт себя так дружелюбно и открыто. Я видел её и раньше в горах возле дома Хенаро, но тогда она была грозной фигурой, отражающей отсутствие порядка в тебе.

В это самое мгновение я услышал странный звук. он был похож на приглушённый скрип веток, трущихся друг о друга, или на шкворчание небольшого двигателя, находящегося на расстоянии. Он менял тональность, подобно музыкальной мелодии, создавая таинственный ритм. Затем он прекратился.

  • Это была ночная бабочка, - сказал дон Хуан. - Возможно, ты уже заметил, что, хотя свет лампы достаточно яркий, чтобы привлечь мотыльков, ни один из них тут не летает.

Я не обращал на это внимание, но как только дон Хуан указал мне на это, я также отметил невероятную тишину в пустыне вокруг дома.

  • Не нервничай, - сказал он спокойно. - В мире нет ничего такого, чего воин не может принять во внимание (что воин может упустить из виду). Видишь ли, воин рассматривает себя уже мёртвым, поэтому ему нечего терять. Худшее уже случилось с ним, а потому он уверен и спокоен. Если судить о нём по его поступкам или по его словам, никогда и не подумаешь, что он подмечает абсолютно всё.

Слова дона Хуана и, прежде всего, его настроение, очень успокоили меня. Я сказал ему, что в своей повседневной жизни я больше не испытываю навязчивого страха, которому был подвержен раньше, однако моё тело начинает трястись от страха при одной мысли о том, что таится там, в темноте.

  • Там таится только знание, - сказал он уверенно. - Знание пугающе, это правда. Но если воин принимает пугающую природу знания, он уравновешивает (нейтрализует) его ужасающую силу.

Странный шкворчащий звук повторился снова. Он казался ближе и громче. Я внимательно вслушивался. Чем больше внимания я ему уделял, тем тяжелее было определить его природу. Он не был похож на крик птицы или наземного животного.

Оттенок каждого звука был богатым и глубоким. Некоторые из них звучали в низкой тональности, другие - в высокой. Они обладали ритмом и определённой продолжительностью. Одни звуки были долгими. Я слышал их как единый (неразрывный) звуковой ряд. Другие же были короткими и звучали отдельными группами, как отрывистые автоматные очереди.



  • Ночные бабочки - это вестники, или, лучше сказать, хранители вечности, - сказал дон Хуан, когда звук затих. - По какой-то причине, или без причины вовсе, они - кладезь золотой пыльцы вечности.

Его сравнение было мне незнакомым. Я попросил объяснить его.

  • Ночные бабочки переносят пыльцу на своих крыльях, - ответил он. - Тёмно-золотое напыление. И это напыление - пыльца знания.

Его объяснение сделало эту метафору ещё более непонятной. Какое-то время я колебался, пытаясь подобрать наиболее удачные слова для своего вопроса. Но он продолжил говорить снова:

  • Знание - это очень занятная штука. Особенно для воина. Знание для воина - это что-то, что приходит мгновенно, накрывает (поглощает, охватывает) его и проходит.

  • Что общего имеет знание с пыльцой на крыльях ночной бабочки? - спросил я после долгой паузы.

  • Знание приходит, кружась, как мельчайшие крупицы золотой пыльцы. Такая же пыльца покрывает крылышки ночной бабочки. Поэтому, для воина, знание - это будто принимать душ, или попасть под дождь из тёмно-золотых крупинок пыльцы.

Как можно вежливее я признался, что его объяснения запутали меня ещё больше, чем раньше. Он засмеялся и заверил меня, что его слова, несомненно, имеют смысл, однако мой разум не позволяет мне удовлетвориться ими.

  • Ночные бабочки были близкими друзьями и помощниками магов с самых древних времён, - сказал он. - Я не касался этой темы раньше, потому что ты не был готов.

  • Но как пыльца на их крылышках может быть знанием?

  • Увидишь.

Он положил руку на мой блокнот и попросил меня закрыть глаза, ничего не говорить и не думать. Он сказал, что только зов ночной бабочки в чапарале поможет мне. Если я сосредоточусь на нём, он расскажет мне о предстоящих событиях. Он подчеркнул, что не знает, каким образом будет проходить общение между ночной бабочкой и мной. Не знает он и того, какие будут условия нашего общения. Он велел мне чувствовать себя легко и уверенно, и довериться своей личной силе.

Мне удалось побороть первоначальные нетерпение и беспокойство и погрузиться в тишину. Мыслей становилось всё меньше, пока мой ум не стал абсолютно пустым. Казалось, звуки пустынного чапараля пробудились(ожили), как только я успокоился.

Странный звук, который, по словам дона Хуана, производила ночная бабочка, послышался вновь. Он воспринимался как ощущение в моём теле, а не как мысль в моём уме. Я вдруг понял, что он ни в коей мере не был ни угрожающим, ни враждебным. Он был приятным и простым. В нём было что-то детское. Он мне напомнил о маленьком мальчике, которго я когда-то знал. Долгие звуки напоминали мне о его круглой, светловолосой головке; короткие обрывистые звуки - о его смехе.

Чувство мучительной тоски нахлынуло на меня, однако мыслей в голове не было. Я чувствовал невыносимую печаль в своём теле. Я больше не мог сидеть и я сполз на пол на бок.

Моя печаль была столь глубока, что я начал думать. Я взвесил мою боль и печаль, и неожиданно я обнаружил себя вовлечённым во внутренний спор о маленьком мальчике. Потрескивающий звук прекратился. Мои глаза были закрыты.

Я услышал, как дон Хуан встал, а потом почувствовал, как он помогает мне сесть. Мне не хотелось говорить. Он не сказал ни слова. Я слышал его движения рядом со мной. Я открыл глаза. Он опустился на колени передо мной и внимательно изучал моё лицо, поднеся поближе лампу. Он велел мне прикрыть живот руками. Он поднялся, пошёл на кухню и принёс мне воды. Он плеснул мне немного на лицо, а остальное дал выпить.

Он сел около меня и подал мне мои записи. Я сказал ему, что звук погрузил меня в мучительнейшую задумчивость.


  • Ты индульгируешь сверх всякой меры, - сухо сказал он.

Казалось, он глубоко задумался, словно подыскивая слова для подходящего предложения.

  • Задание на сегодня - увидеть людей, - сказал он наконец. - Для начала ты должен остановить свой внутренний диалог. Затем ты должен создать образ человека, которого хочешь увидеть. Любая мысль, которую ты удерживаешь в уме в состоянии безмолвия, является, строго говоря, приказом, поскольку нет иных мыслей, с которыми бы она соперничала. Сегодня вечером ночная бабочка в кустах хочет тебе помочь, поэтому она будет петь для тебя. Её песня принесёт золотую пыльцу, и потом ты увидишь человека, которого выбрал.

Я хотел узнать больше подробностей, но он сделал резкий жест и дал знак приступать к заданию.

После нескольких минут борьбы мне удалось остановить внутренний диалог, я был абсолютно безмолвный. Затем я намеренно вызвал быструю мысль (подумал) о своём друге. Мои глаза оставались закрытыми, как мне показалось, всего лишь в течение какого-то мгновения, а потом я почувствовал, что кто-то трясёт меня за плечи.

Я медленно пришёл в себя. Я открыл глаза и увидел, что лежу на левом боку. Очевидно, я заснул так крепко, что даже не помнил, как свалился на землю. Дон Хуан помог мне ещё раз сесть. Он смеялся. Он изобразил мой храп и сказал, что если бы не видел всё своими собственными глазами, то ни за что бы не поверил, что можно так быстро заснуть. Он сказал, что ему доставляет радость быть рядом всякий раз, когда я выполняю что-то, что мой ум не может понять. Он оттолкнул в сторону мой блокнот и сказал, что нам придётся всё начать с начала.

Я повторил все необходимые шаги. Странный шкворчащий звук послышался снова. В этот раз, однако, он доносился не из чапараля. Я бы сказал, что он шёл как будто изнутри меня - словно мои губы, или ноги, или руки издавали его. Очень скоро звук поглотил меня. Я чувствовал, словно мягкие шарики с шипением поднимались из меня и лопались об меня. Это было успокаивающее, приятное ощущение, будто бомбардируют тяжёлыми ватными клубочками.

Вдруг я услышал, как порыв ветра распахнул настежь дверь, и я опять стал думать. Я подумал, что упустил очередной шанс.

Я открыл глаза и увидел, что нахожусь в комнате. Вещи на моём письменном столе были в том виде, в каком я их оставил. Дверь была открыта. Снаружи дул сильный ветер. В голове пробежала мысль, что надо бы проверить водонагреватель. Потом я услышал стук по раздвижным окнам, которые я установил сам, и которые были плохо подогнаны под оконную раму. Это был яростный стук, как будто кто-то хотел попасть внутрь. Меня затрясло от страха. Я встал со стула. Я почувствовал, как что-то тянет меня. Я закричал.

Дон Хуан тряс меня за плечи. Я с большим волнением пересказал ему своё видение. Он было настолько реалистичным, что я продолжал дрожать. Я прекрасно помнил, как только что сидел за своим столом, полностью, с своём физическом теле.

Дон Хуан с недоверием покачал головой и сказал, что у меня талант дурачить самого себя. Его, казалось, не впечатлило то, что со мной было. Он категорически отказался обсуждать мой опыт и велел начать всё с начала.

И вот я опять услышал таинственный звук. Он пришёл ко мне, как говорил дон Хуан - в виде дождя из золотых пылинок. Я почувствовал, что они были не плоскими, как песчинки, или пушистыми, как хлопья, согласно описанию дона Хуана, - скорее, они ощущались как шарообразные пузырьки. Они плыли ко мне. Один из них распахнулся и явил передо мной зрелище. Он как будто остановился прямо перед моими глазами и раскрылся, показывая мне мне какой-то странный объект.

Он был похож на гриб. Я совершенно точно смотрел на него, и то, что я воспринимал, не было сном. Грибовидный объект оставался неизменным в поле моего “зрения”, а потом он лопнул (popped - исчез?), как будто выключили свет, который сиял на нём. Осталась бескрайняя темнота.

Я почувствовал дрожь - очень неприятное сотрясание - а потом я неожиданно осознал, что меня трясут. И в это же мгновение все мои мыслительные процессы снова заработали. Дон Хуан энергично тряс меня, и я смотрел на него. Должно быть, как раз в этот момент я открыл глаза. Он брызнул воды мне на лицо. Холод воды был очень приятным. После секундной паузы он захотел узнать, что произошло.

Я подробно описал каждую деталь своего видения.



  • Но что же я видел? - спросил я

  • Своего друга, - ответил он.

Я засмеялся и терпеливо объяснил, что я “видел” нечто, по форме напоминающее гриб. И хотя у меня не было критериев, чтобы судить о размерах, я почувствовал, что оно было около фута в длину.

Дон Хуан выделил, что “почувствовал” - это единственное, что имеет значение. Он сказал, что мои чувства - это ориентир (критерий), при помощи которого определяется состояние того человека, которого я “видел”.



  • Судя по твоему описанию и по твоим чувствам, я делаю вывод, что твой друг должен быть очень привлекательным (fine - привлекательный, красивый; хорошо себя чувствующий) человеком, - сказал он. Я был озадачен его словами.

Он сказал, что грибообразные формы являются основным шаблоном человеческих существ, когда маг “видит” их с далёкого расстояния. Но когда маг непосредственно смотрит на человека, которого “видит”, признак человеческого существа проявляется в яйцевидном скоплении светящихся волокон.

  • Ты не стоял лицом к своему другу, - сказал он. - Поэтому, он предстал в виде гриба.

  • Почему это именно так, дон Хуан?

  • Никто не знает. Просто в таком виде люди воспринимаются конкретно в этом способе видения.

Он добавил, что каждая особенность грибообразной формы имеет особое значение, однако для новичка представляется невозможным точно интерпретировать, что означает та или иная особенность.

У меня появилось довольно любопытное воспоминание. Несколько лет назад, когда я находился в состоянии необычной реальности, вызванной принятием психотропных растений, и смотрел на водный поток, я почувствовал, или же воспринял множество пузырьков, плывущих ко мне и поглощающих меня. Золотые пузырьки, которые я наблюдал только что, плыли и поглощали меня совершенно так же. По сути, я бы сказал, что и те, и эти пузырьки имели одинаковую форму и одинаковое строение.

Дон Хуан выслушал мои наблюдения без энтузиазма.


  • Не трать свою силу на мелочи, - сказал он. - Сейчас ты имеешь дело с безграничным.

Он указал рукой на чапараль.

  • Преврати это величие в разумность, и для тебя ничего не изменится. Здесь, прямо сейчас, нас окружает сама вечность. И преуменьшать её величие до управляемой чепухи - это глупо и смертельно опасно.

Затем он потребовал, чтобы я попытался “увидеть”другого человека из своего круга знакомых. Он добавил, что, как только видение окончится, я должен приложить все усилия, чтобы самостоятельно открыть глаза и вернуться в состояние полного осознания окружающей обстановки.

У меня получилось удержать образ ещё одной грибообразной формы. Но, в отличие от первой, которая была желтоватой и небольшой, вторая фигура была беловатого цвета, более крупная и изогнутая.

К тому времени, как мы поговорили о двух фигурах, “увиденных” мной, я позабыл о “ночной бабочке” в кустах, которая ещё недавно вызывала у меня столь огромный страх. Я сказал дону Хуану, что меня удивляет собственная способность сбрасывать со счетов и забывать что-либо настолько жуткое и необъяснимое. Как будто я совсем не тот, кого я привык считать собой.


  • Не понимаю, почему ты заводишь вокруг этого столько разговоров, - сказал дон Хуан. - Когда внутренний диалог останавливается, мир рушится и наружу выходят необычайные грани нас самих, как будто всё это время они находились под усиленной охраной наших слов. Ты такой, какой ты есть, потому что сам рассказываешь себе, что ты именно такой.

После небольшого отдыха дон Хуан велел мне продолжить “вызывать” друзей. Он сказал, что задача заключается в попытках “увидеть” так много раз, насколько возможно, чтобы установить мостик для чувства.

Я вызвал тридцать два человека подряд. После каждой попытки он требовал от меня внимательный и подробный пересказ всего, что я воспринимал в своём видении. Однако, судя по тому, как за считанные секунды я останавливал внутренний диалог, как я мог самостоятельно открывать глаза в конце каждого опыта и как я восстанавливал привычное состояние восприятия, минуя переходное состояние, он изменил эту процедуру, поскольку у меня стало хорошо получаться.

Я заметил это изменение, когда мы обсуждали окраску грибообразных форм. Он уже успел объяснить, что то, что я называл “окраской”, было не цветовым оттенком, а сиянием различной интенсивности. Я уже собирался описать желтоватое свечение, которое мне предвиделось, как вдруг он перебил меня и очень точно рассказал сам, что “увидел” я. Начиная с этого момента он сам стал описывать содержание каждого видения, но не так, как если бы понял, что рассказал я, а как если бы он “видел” это сам. Когда я обратился к нему с просьбой объяснить, он решительно отказался что-либо говорить об этом.

К тому моменту, как я вызвал тридцать два человека, я осознал, что “видел” множество грибообразных фигур, различных по форме и по сияния, и что по отношению к ним я испытал самые разнообразные чувства, от тихого восхищения вплоть до полного отвращения.

Дон Хуан объяснил, что люди заполнены образованиями, такими, как желания, проблемы, страдания, заботы и так далее. Он заявил, что лишь могущественный маг может растолковать значение этих образований, а мне следует удовлетвориться одним уж тем, что просто вижу общие очертания человеческих существ.

Я очень устал. В этих странных фигурах было что-то очень утомляющее. В целом, они оставили во мне тошнотворное чувство. Они мне не понравились. Они вызвали во мне ощущение, будто я попал в ловушку, будто я обречён.

Дон Хуан велел мне писать, чтобы рассеять это гнетущее чувство. После долгого молчания, во время которого я-таки не смог ничего написать, он попросил меня вызвать людей, которых он выберет для меня сам.

Последовала новая очерёдность форм. Они не были похожи на грибы. Они больше походили на японские чашечки для саке, перевёрнутые дном вверх. Некоторые из них имели образование, похожее на голову, - совсем как ножка у чашечки для саке. Другие были более округлыми. Их очертания были приятными и умиротворяющими. Я ощутил в них какое-то особое, им присущее чувство счастья. В отличие от предыдущих грибообразных форм, которые в своей тяжести не могли оторваться от земли, эти были воздушными, пружинистыми. Каким-то образом, одно созерцание этих форм само по себе облегчило мою усталость.

Среди людей, которых он выбрал, был его ученик Элихио. Когда я вызвал его форму, то ощутил толчок, который вытряхнул меня из состояния видения. У Элихио была продолговатая белая форма, которая вдруг дёрнулась и, как показалось, прыгнула на меня. Дон Хуан объяснил, что Элихио очень способный (одарённый) ученик и что он, без всякого сомнения, заметил, что кто-то “видит” его.

Ещё одним из выбранных доном Хуаном людей был Паблито, ученик дона Хенаро. Толчок, который я испытал при видении Паблито, был даже сильнее,чем при видении Элихио.

Дон Хуан смеялся так сильно,что слёзы покатились по его щекам.

1   2   3   4   5




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница