2018 Научный журнал Издается с 2015 года Выходит раза в год Главный редактор В. П. Шалаев Журнал зарегистрирован



страница12/13
Дата09.08.2019
Размер0.5 Mb.
#126700
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
Авторская справка
Ефимов Алексей Александрович, кандидат исторических наук, доцент, Пензенский филиал Военной академии материально-технического обеспечения им. генерала армии А.В. Хрулева, г. Пенза. Е-mail: aleksej.efimov.00@inbox.ru.
Пономарёва Светлана Андреевна, кандидат философских наук, старший препода-ватель, Пензенский филиал Военной академии материально-технического обеспе-чения им. генерала армии А.В. Хрулева, г. Пенза. Е-mail:svetap07@yandex.ru.
Неплюев Дмитрий Сергеевич, сержант, курсант IV курса, Пензенский филиал Воен-ной академии материально-технического обеспечения им. генерала армии А.В. Хру-лева, г. Пенза.


UDC 94 (47).083

DOI: 10.15350/2410-0773.2018.3.100


RESOURCES AND POSSIBILITIES OF THE REDIAL ACTION

IN MOSCOW ON THE EVE OF THE EVENTS OF DECEMBER 1905
A. A. Efimov, S. A. Ponomareva, D. S. Neplyuev
Penza branch of Military Academy of Material Support named after army general A. V. Khrulev, Penza (Russia)



Abstract. The article presents the results of an analysis of some aspects of training and the conditions for the deployment of mass armed unrest in December 1905 in Moscow. It is about the preparation of one of the first new types of insurgent actions in a large city, the characteristic features of which was a combination of partisan methods of fighting the directional actions of the unarmed crowd. It is emphasized that the specificity of the urbanized environment made possible the formation of a powerful hotbed of terrorist activity. At the same time, sources have been identified, from which the rebel forces drew cadres for participation in insurgent events. The line of the organizers of the armed underground for involvement in the ranks of terrorist groups of representatives of a wide range of radical anti-government forces grouped on the basis of territorial production, socio-corporate and ethnic characteristics was noted. A general idea of the militants' weapons is drawn up, attention is drawn to the presence in the hands of militants of particularly dangerous extremist structures of weapons of the newest systems of foreign production. The level of military qualification of the ultra is analyzed, the basic tactical methods of extremists developed by military specialists and characterized by a high degree of adaptation to the street war theater are defined. The moral and psychological attitude of terrorists ready to unleash a civil war is assessed. Attention is drawn to the peculiarities of the city's theater of insurgent actions, conditions were noted which, as favors, also complicated the insurgent work. The correlation of forces between the terrorist camp and government troops on the eve of the uprising is considered, as well as the degree of readiness of the army units to counteract the guerrilla-terrorist tactics of the insurgents. Conclusions are drawn about the strength of the rebels' initial positions and the existence of a set of factors that favored the plans of revolutionary extremists.
Keywords: revolutionary extremism; the Moscow uprising; insurgency; streetwar.


111



SOCIO TIME / Социальное время




References


    1. Boguckaja L. V. Ocherki po istorii vooruzhennyh vosstanij v revoljucii 1905–1907 gg., pod red. A. M. Pankratovoj, Moscow: Gos. izd-vo polit. lit., 1956, 216 р.




    1. Voenno-boevaja rabota partii bol'shevikov. 1903–1917 gg., pod obsh. red. polkovnika N. R. Pankratova, Moscow: Voenizdat, 1973, 382 р.




    1. Voennye organizacii rossijskogo proletariata i opyt ego vooruzhennoj bor'by. 1903–1917 gg., pod obsh. red. polkovnika V. S. Jakushkina, Moscow: Nauka, 1974, 419 р.




    1. Dzhunkovskij V. F. Vospominanija: v 2 t. T. 1, pod obsh. red. A. L. Paninoj, Moscow: Izd-vo imeni Sabashnikovyh, 1997, 736 р.




    1. Istoricheskij opyt treh rossijskih revoljucij. Kn. 1. General'naja repeticija Velikogo Oktjabrja: pervaja burzhuazno-demokraticheskaja revoljucija v Rossii, Institut marksizma-leninizma pri CK KPSS, gl. red.: P. A. Golub i dr., Moscow: Politizdat, 1985, 575 р.




    1. Kujbyshev V. V. Jepizody iz moej zhizni, Moscow: Molodaja gvardija, 1938, 80 р.

    2. Lenin V. I. O revoljucii 1905–1907 gg., 2-e izdanie, Moscow: Politizdat, 1984, 639 р.




    1. Moskva v dekabre 1905 g., predislovie, kommentarii L. V. Belovinskogo, Moscow: Gosudarstvennaja publichnaja istoricheskaja biblioteka Rossii, 2018, 287 р.




    1. Na barrikadah Moskvy: sbornik vospominanij, dokumentov i materialov, sost. I. Ugarov, V. Velichkina, Moscow: Moskovskij rabochij, 1975, 368 р.




    1. Pervaja revoljucija v Rossii: vzgljad cherez stoletie, otv. red. A. P. Korelin, S. V. Tjutjukin,

Moscow: Pamjatniki istoricheskoj mysli, 2005, 602 р.


    1. Pervaja russkaja…: sbornik vospominanij aktivnyh uchastnikov revoljucii 1905–1907 gg., pod red. Ju. I. Harchenko, Moscow: Politizdat, 1975, 304 р.




    1. Petrov Ju. A. Moskva revoljucionnaja, Otechestvennaja istorija, 1996, No. 2, рр. 13-27.




    1. Revoljucija 1905–1907 gg. v Rossii. Dokumenty i materialy. Vysshij podem revoljucii 1905– 1907 gg. Ch. 1, pod red. A. Sidorova, G. Derenkovskogo, G. Kostomarova, Moscow: Izd-vo Akademii nauk SSSR, 1956, 952 р.




    1. Senchakova L. T. Boevaja rat' revoljucii. Ocherk o boevyh organizacijah RSDRP i rabochih druzhinah 1905–1907 gg., Moscow: Politizdat, 1975, 192 р.




    1. 1905 god v Moskve. Istoriko-revoljucionnyj ocherk. Hod sobytij i pamjatnye mesta, pod obsh. red. G. D. Kostomarova, Moscow: Moskovskij rabochij, 1955, 336 р.




    1. Chernomordik D. I. Moskovskoe vooruzhennoe vosstanie v dekabre 1905 goda, Moscow: Moskovskij rabochij, 1926, 236 р.




    1. Shanin T. Revoljucija kak moment istiny. Rossija 1905–1907 gg.→1917–1922 gg., per. s angl. E. M. Kovalev, Moscow: Ves' mir, 1997, 560 р.




    1. Jakovlev N. N. Vooruzhennye vosstanija v dekabre 1905 goda, Moscow: Gos. izd-vo polit. lit., 1957, 550 р.


Author’s Bio
Efimov Aleksey Aleksandrovich, Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, lecturer, Penza branch of Military Academy of Material Support named after army general A. V. Khrulev, Penza. E-mail: aleksej.efimov.00@inbox.ru.
Ponomareva Svetlana Andreevna, Candidate of Philosophy, Senior Lecturer, Penza branch of Military Academy of Material Support named after army general A. V. Khrulev, Penza. E-mail: svetap07@yandex.ru.
Neplyuev Dmitry Sergeevich, Sergeant, 4th year course cadet, Penza branch of Military Academy of Material Support named after army general A. V. Khrulev, Penza.
Библиографическая ссылка
Ефимов А. А., Пономарёва С. А., Неплюев Д. С. Ресурсы и возможности повстанческой акции в Москве накануне событий декабря 1905 года // SocioTime / Социальное время. – 2018. – № 3(15). – С. 100-112. – DOI: 10.15350/2410-0773.2018.3.100


112



История

УДК 293.21


DOI: 10.15350/2410-0773.2018.3.113


  • ПРИЧИНАХ (НЕ)УПОМИНАНИЙ СЛАВЯНСКОГО ЯЗЫЧЕСТВА

    • ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ИСТОЧНИКАХ VI–XIII веков


О. В. Кутарев
Русская христианская гуманитарная академия, Санкт-Петербург (Россия)



  • статье рассматриваются причины, по которым в начале XI века вопреки предшествующей тради-ции молчания всех западно-европейских авторов о конкретных фактах славянского язычества вдруг появляются письменные источники о славянских божествах. Количество таких текстов будет расти и в XII–XIII веках и даже в более поздние времена, когда сам феномен язычества исчезнет (с XIV века часть новых источников станет привлекать домыслы и фальсификации; но более ранним памятникам присуща высокая степень достоверности). В результате появляется второй после древнерусского по объёму в славянском мире корпус таких источников – о религии полабо-балтийских славян. Автор анализирует также факт, почему эти упоминания не стали повсеместны-ми, в частности практически обошли серболужичан. Среди ключевых причин выделяет политику германского императора Генриха II Святого, который в ходе противостояния с Польшей в 1002– 1018 гг. вынужденно привлёк к союзу языческий народ лютичей (Велетский союз), что некоторым образом легитимировало последний не только в политическом, но также и в культурном и религи-озном смысле в глазах соседей немцев, проводящих к тому времени уже на протяжении более чем 200 лет политику покорения и христианизации западнославянского мира. Дискутирует со скептиче-ской концепцией Г. Ловмянского и предоставляет обзор ключевых письменных и археологических источников по западнославянскому язычеству и конкретно пантеону.


Ключевые слова: славянское язычество; Сварожич; западные славяне; Средневековье; Г. Ловмян-ский; идолы.

Внимательный обзор всех письменных источников, которые можно считать ключевыми в отношении славянского язычества – его пантеона, высших мифо-логических представлений и обрядности, неизбежно приводит исследователя к следующему выводу. До X, а скорее даже до XI века таких источников практиче-ски нет. Изредка упоминается о пребывании в язычестве «варварских народов» славян, иногда в отсылке к библейским или греко-римским литературным образ-цам; но конкретных надёжных данных, мифологических сведений или имён бо-жеств здесь не даётся. Единственный пример конкретики представляет собой небольшой пассаж из работы «Война с готами» (III.14) византийского историка Прокопия Кесарийского, созданный в середине VI в. Это древнейшее конкретное свидетельство о славянском язычестве, вкратце упоминая о почитании славянами рек и других духов, о жертвах им, особенно выделяет того, кто с характеристи-кой «творец молний, является владыкой над всеми» [18, с. 297]. Впрочем, имя его Прокопием не называется; обычно предполагают, что это Перун или реже Сварог [8, с. 13]. Затем восстанавливается «затишье», и только в X веке снова появляются конкретные сведения о божествах язычников-славян.





  • Работа подготовлена в рамках проекта «“Жития св. Оттона Бамбергского” как источник по сред-невековой культуре» (грант РГНФ № 17-33-00045).



113



SOCIO TIME / Социальное время


Впрочем, поначалу они лишены желательной достоверности или подробно-стей. Так, получило широкую известность сообщение арабского историка и гео-графа Абу аль-Масуди (ум. в 956 г.) о нескольких храмах язычников-славян.




  • одном из них, построенном из цветных камней, располагалась обсерватория «для наблюдений над восходом солнца», в другом находился истукан «в виде старика с большой палкой в руке, которой он двигает кости мертвецов из могил», а в треть-

ем под большим куполом стояли сразу два идола, причём второй – «в образе деви-цы», которая подносит первому, мужскому образу жертвы [5, с. 139–140]. Это со-общение ещё в середине XIX века вдохновляло учёных на значительные выводы в отношении архитектурной и вообще материальной стороны религии древних сла-вян [22, с. 41–42, 54]. Однако более тщательный анализ данного рассказа и его со-поставление с археологическими реалиями показали, что речь идёт то ли о фанта-зии, то ли, скорее всего, об ошибке: храмы эти явно принадлежали не славянам, а каким-то южным народам [14, с. 239–243]. Это видно и по самому сообщению: первый храм находился, по словам аль-Масуди, на одной из высочайших гор мира, во втором, среди прочего, были изображения «странных хабашцев и занджцев», то есть жителей Абиссинии и Занзибара, а здание третьего «было построено из красного коралла и зелёного смарагда» [5, с. 139–140], что тоже для славянской архитектуры выглядит, мягко говоря, нехарактерно.




    • данной статье особое внимание уделим западноевропейским, прежде всего немецким источникам по славянскому язычеству. Государство франков рано столкнулось со славянами в ходе своих завоеваний, и, например, уже в VII веке немецкие1 хроники довольно подробно излагают историю славянской державы Само, границы которой с Баварией и другими франкскими владениями нередко нарушались в ходе войн [20, с. 374–379]. Тем не менее ни одного сколько-нибудь подробного сообщения о языческих верованиях славян не даётся, хотя язычество господствовало в их среде, а культурные и дипломатические контакты с немцами были весьма богатыми. Это касается и лужицких сербов, которые известны по ряду источников («Хроника Фредегара», «Анналы королевства франков», «Жизнь Карла Великого» Эйнхарда, «Бертинские анналы», «Баварский географ» и т.д.) уже в VII–IX вв.: они язычники, но никаких предметных сведений об их религии нет.

На рубеже VIII–IX вв. наступает новый период военного и культурного столкновения немцев и славян. Карл Великий (правил в 768–814 гг.) в ходе поко-рения Саксонии и присоединения её к Франкскому королевству нуждался в со-общниках, которыми стали ободриты – крупный тогда западнославянский народ, относящийся к балтийским славянам. С другой стороны, давние враги ободри-тов, родственные им балтийские славяне (даже говорящие на том же языке – по-лабском) – велеты или лютичи – также становятся активными участниками исто-





  1. Вопрос, когда в рамках государства франков, покоривших в раннем средневековье огромные про-странства Европы, возникает собственно немецкий народ (из культурного и политического един-ства франков, саксонцев, баваров, тюрингов и т.д.), является довольно дискуссионным, поскольку этот процесс не мог быть одномоментным. Вероятно, несомненные черты этого проявляются к середине X века, но представляется, что применение понятия «немцы, немецкий» и для более ран-них периодов не кажется неправомочным.



114



История

рических документов. Отчасти политика Карла Великого затрагивала и серболу-жичан. Число текстов (хроник и житий), которые упоминают ободритов и веле-тов, а также и другие западно- и южнославянские народы в каролингскую эпоху, можно назвать значительным. Но авторы данного времени тоже молчат на тему верований этих славян, отмечая в лучшем случае их погребальные обычаи (см. например, «Переписку св. Бонифация» сер. VIII века [20, с. 415–417]).


Во второй трети X века выходец из Саксонии, уже ставшей частью единого немецкого государства, историк Видукинд Корвейский берёт тему германо-славянского противостояния одной из ключевых в своей хронике. Подробно и красочно описывает он битвы и войны славян, приводит множество имён кон-кретных персонажей славянского мира, пересказывает их речи. Но единственное его прямое упоминание о божествах поражает своей бедностью (III.68): где-то в Вагрии (западно-ободритские земли) после победы немцев над славянами «у от-литой из меди статуи Сатурна, найденной среди прочего награбленного в горо-де, герцог устроил для народа большое зрелище» [3, с. 192]. Итак, упомянут мед-ный идол, а изображённый им бог сопоставлен с римским Сатурном, но ничего сверх того в памятниках X века или ранее нет.
Конечно, такому положению вещей можно найти объяснение. В Западной Европе все источники раннего и высокого средневековья записывались христиа-нами, которые руководствовались соответствующими установлениями. Библия даёт ясный пример того, как поступать с язычеством: «говорит Господь Саваоф,


  • истреблю имена идолов с этой земли, и они не будут более упоминаемы»

(Зах 13:2). Таким образом, инструкция двояка. С одной стороны, о язычниках говорится: «жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, и рощи их выру-бите, и истуканов их сожгите огнём» (Втор. 7:5). С другой стороны, только это-го мало: «имени других богов не упоминайте: да не слышится оно из уст твоих »


(Исх. 23:13). Обе эти заповеди, повторённые неоднократно (см. напр. Исх. 22:20,

Чис. 33:52, Втор. 7:25, 12:2–3; Нав. 23:7, Пс. 15:4, Ос. 2:17 и т.д.), были воспри-

няты христианской книжностью: поэтому не называет имени богов Видукинд2, поэтому обходят их молчанием другие авторы. Вероятно, это библейское уста-новление могло прямо или опосредованно влиять и на мусульманских писателей, также неохотно упоминающих конкретные черты и имена божеств у различных языческих народов.
Но в литературе известны и другие объяснения причин подобного положе-ния вещей. В XX веке наиболее ярким выразителем скептического подхода к
уровню развития древнего славянского язычества был польский историк Г. Ловмянский (1898–1984). Анализируя источники и значимость походов Ген-риха I Птицелова (король в 919–936 гг.) на славян и особенно успешную кампа-нию немцев в 928 году, он утверждает: «если бы полабский политеизм сформи-ровался до 928 года, то он распространился бы на серболужичан; иными слова-ми, эта дата является terminus post quem возникновения полабского политеизма»



  1. Не только у славян, но, например, и у датчан его описание язычества лишено всякой конкретики (III.65), а религия саксов описана с использованием исключительно римских литературных образов

(I.12).


115



SOCIO TIME / Социальное время


– «ясно, что ни богов, ни постоянных святилищ у серболужицких племён не бы-ло» [13, с. 137]. То есть он считает, что ещё в первой половине X века у западных славян не было политеизма и вообще сколько-нибудь развитого культа божеств, и именно поэтому о божествах серболужичан нет вообще никаких упоминаний до романтических домыслов XV–XVII вв.: политеизм будто бы ещё не возник, а они уже крестились. Однако с начала XI века появляются упоминания о полите-изме балтийских славян: велетов, ободритов, а позднее также поморян и ран (ру-ян), ещё сохранявших независимость. Серболужичане могли бы воспринять эти новые, по мнению Г. Ловмянского, веяния от велетов, однако этого не произо-шло, поскольку походы Генриха Птицелова и его сына Оттона I Великого (пра-вил в 936–973 гг.) окончательно присоединили серболужицкие земли к немецкой державе и заставили их следовать христианской религии.


Рассмотрение источников о верованиях балтийских славян XI–XIII вв. стоит провести лишь после возражения тезисам Г. Ловмянского. Они кажутся совер-шенно неоправданными. Ещё праиндоевропейская религия представляла собой прежде всего политеизм [25, с. 174–191]. Все народы Европы, даже, скорее, Евразии, о древних верованиях которых сохранились записи, пребывали до кре-щения в политеизме. Почему же славяне должны были быть столь разительным исключением из правил? Возможно, дело не в том, что славяне якобы, в отличие от всех своих соседей, были сторонниками прамонотеизма или «не дошли» до политеистических представлений, сохраняя примитивную полидоксию с низши-ми духами? Г. Ловмянский не приводит примера какого-либо традиционного со-общества, где не было бы богов, а были бы только духи – а это действительно проблематично.
Исследователи давно отмечали: «дело, видимо, просто в недостаточной изу-ченности религии древних славян и в скудости источников. Знай мы о ней столь-ко же, сколько о религии, например, древних римлян, славянская религия едва ли показалась бы нам более убогой и жалкой, чем римская» [24, с. 215]. Несомнен-но, во всех своих частностях славянская «мифология – не мифология без мифов, а только без записей этих мифов» [10, с. 68; с. 47]. Подобных мнений в слависти-ке значительное количество. Г. Ловмянский и сам признавал: «религии славян очень далеко до столь полного отражения в источниках. Л. Нидерле утверждал известный факт, когда писал: «О славянской религии у нас действительно есть ряд сообщений, но они столь убогие, что по правде мы мало о ней знаем. Их нельзя сравнивать с богатством источников по германской или галльской, грече-ской или римской мифологии, не говоря уже о индийской». Средневековые ис-точники, повествующие о религии славян, не только скупые и убогие по содер-жанию, но и вышли из-под пера авторов, не всегда хорошо информированных и, как правило, отрицательно к ней настроенных» [13, с. 51]. Но это признание не мешает историку из отсутствия источников далее вывести и отсутствие у славян собственно верований, в частности политеистических. С этим никак нельзя со-гласиться, несмотря на вызывающий уважение кругозор польского историка и его настойчивые попытки свести весь культ древних славян к почитанию одного только Перуна/Сварога в разных формах. Ниже будут представлены дополни-тельные аргументы против его тезисов.

116



История

Тем не менее концепция Г. Ловмянского имела некоторое влияние. Напри-мер, советско-украинский исследователь В. Н. Бодрухин, хотя и не разделяя це-ликом воззрений польского учёного, писал о культе местных покровителей: «имелись такие божества у ободритов, лютичей, поморян и шпрее-гаволян, но они отсутствовали у сербов и лужичан» [2, с. 101]. И действительно: сообщения




  • верованиях серболужичан сохраняют размытость на протяжении всего средне-вековья. Так, Титмар Мерзебургский пишет (I.3) о почитании ими образующего озеро родника Ломмач (ныне примерно в 40 км на с-з от Дрездена) [23, с. 6–7], но, как и прочие авторы, не называет имён их божеств.




    • то же время начало XI века – это эпоха появления в источниках целого ря-да полабо-балтийских божеств. Первым точно датированным несомненным упо-минанием теонима в истории не только балтийских славян, но и славянского язычества в целом следует считать письмо Бруно Кверфуртского императору Генриху II (правил в 1002–1024 гг.), написанное в 1008 году. Бруно, христиан-ский миссионер в восточных землях (он погибнет в 1009 году при попытке кре-щения балтских племён), критиковал императора за военный союз с велетами, который тот заключил против Польши в 1003 году (у Титмара V.31 [23, с. 87]): «как могут соединяться вместе: исчадие диавола Сварожич и вождь святых


<…>, св. Маврикий?», восклицал он, имея в виду языческие и христианские зна-мёна, несущиеся перед объединённым войском [15, с. 1–15]. Современник и род-ственник Бруно, Титмар Мерзебургский (ум. в 1018 г.), упоминая немецко - польскую войну Генриха II и его союз с велетами, оставляет первое описание священного города велетов Редегоста с его божеством Сварожичем (VI.22–25) [23, с. 102–103]. При этом Титмар, как говорилось, весьма расплывчато характе-ризует язычество серболужичан3 и столь же невнятно упоминает веру поморян в Колобжеге, сообщая о неких демонах, живущих в море (VII.72) [23, с. 162].


    • 1070-е гг. хронист Адам Бременский развивает сведения Титмара о велетах. Он в несколько иных выражениях описывает город Редегост (II.21) [21, с. 41], от-мечает, что там приносились жертвы, иногда человеческие (III.51) [21, с. 84]. Го-воря о поморянах и ранах, он упоминает об их пребывании в язычестве (II.22, IV.18) [21, с. 41, 104–105] также невнятно. Общими словами написано и так называемое «Воззвание Адельгота» (1108 г.), где епископ Магдебурга (или тот, кто выдавал себя за него) призывает к крестовому походу против язычников-славян; но всё же здесь есть теоним, притом уникальный – Припегала; ему, по словам автора, приносятся в жертву христиане [9, с. 297–317]. Следует согла-ситься с исследователями, отказывающими в статусе полноценного источника упоминание будто бы о религии лютичей (велетов) у Ордерика Виталия (ум. в 1142 г.), к которой перечислял явно германские божества [7, с. 234; 13, с. 176]. Значительный пласт информации прежде всего о Поморье (но в некоторой сте-пени и о велетах) дают созданные в 1140–1150-е гг. «Жития св. Оттона Бабен-бергского» (или Бамбергского): здесь описывается культ некого «Бога-с-копьём» в городе Волин, бога Триглава – в Щецине, Яровита и нескольких неназванных



  1. Единственный вероятный их теоним («Хеннил») Титмар приводит в VII.69 [23, с. 161], упоминая там же «домашних богов», ср. также ранее упомянутое описание родника Ломмач.



117



SOCIO TIME / Социальное время


богов – в велетских городах [12, с. 188–198]. Культ Триглава упоминается также




  • тогда южно-велетском Бранденбурге как в почти современных «Житиям» От-тона источниках, так и более поздних [12, с. 195]. Наиболее обширные данные о религии балтийских славян предоставляет Гельмольд из Босау (ок. 1170 г.): во многом следуя Адаму Бременскому, он добавляет немало новых данных о религии велетов и ободритов, впервые фиксирует культ Свентовита и его священный город Аркону у ран, равно как и ряд теонимов: Прове, Подага, Жива, Чернобог (I.52, I.83, II.12 и т.д.) [21, с. 213, 248, 278–280]. Напротив, избегает упоминания конкретных теонимов или даже народов Герберт Клервосский, чьи описания (ок. 1180 г.) чу-десных событий в землях язычников-славян примерно 1140-х гг. кажутся своеоб-разным монастырско-миссионерским фольклором [26, p. 69–77; 13, с. 405].

Несколькими любопытными воспоминаниями о религии ободритов дополнил работу Гельмольда в начале XIII века Арнольд Любекский, упомянув, в частности, таинственного бога Гутдракко (V.24) [21, с. 413]. Современник Арнольда Саксон Грамматик в своей монументальной хронике дал самое подробное вообще частное описание славянского божества – ранского Свентовита, вместе с тем обрисовав культ и других божеств ран (XIV.39) [19, с. 212–229]. Любопытно пересечение его данных не только с подложной грамотой о даровании земель Мекленбургскому епископству (ок. 1200 г., также упоминающей Свентовита) [27, p. 24], но и прежде всего с сообщением Вильяма Мальмсберийского (ок. 1125 г.) о том, как у неких «винделиков и леутиков», то есть, очевидно, венедов-лютичей, происходило гада-ние посредством питьевого рога в руке идола. Некой богине «Фортуне» (типич-ный пример interpretado romana: божество могло быть кем угодно, в том числе мужским образом, но характерный атрибут – рог – превратил его у латинского пи-сателя в Фортуну, видимо, без какой-либо связи с собственно славянскими верова-ниями) в ритон в ее руке наливался напиток, по сохранению или убыванию кото-рого делался вывод о грядущем урожае [29, p. 9–20]. Саксон Грамматик описывает точь-в-точь такой же обряд с идолом Свентовита в Арконе (а позднее, в середине XIII в., его повторяет и монах Альберик из Труа-Фонтен). Наконец, исландская «Сага о Кнютлингах» середины XIII в., вероятно, пересказывает пассажи Саксона о религии ран, добавляя несколько слов о культе таких прежде не упоминавшихся божеств, как Черноглав и Пизамар (§122) [6, с. 118–120].


Таковы ключевые источники о полабо-балтийском язычестве. Их возникло немало и позднее, но именно по XIII веку можно провести уверенную границу между надёжными данными и домыслами, а подчас и прямыми мистификациями [11, с. 133–160]. Даже столь беглый и неполный обзор письменных источников должен вызвать вопрос: почему с начала XI века вдруг нарушился библейский запрет на упоминание божеств? Кажется, некое событие вызвало у писателей потребность в том, чтобы описать религию велетов и конкретно божество Реде-госта – Сварожича (фактически только его и упоминают памятники XI века). В XII и XIII же веках количество теонимов балтийских славян в источниках ста-новится весьма существенным, но их появление можно было бы объяснить свое-образной цепной реакцией от первого описанного события.
Найти такое событие нетрудно, однако необходимо дать ему впервые надлежащую оценку. Это, очевидно, военный союз немецкого императора Ген-риха II с велетами против поляков, заключённый в 1003 году. X столетие, походы

118



История

Генриха Птицелова и Оттона Великого (в том числе в 928 году) привели к поко-рению немцами множества славянских народов. Язычество последних казалось побеждённым, и в таком контексте упоминать их божества считалось ненужным, даже греховным. Успехи X века виделись продолжением успехов Карла Велико-го. Так продолжалось до 983 года, когда внезапно произошло великое Языческое восстание. Ощутив слабость императорской силы и войска, велеты и ободриты свергли немецкую власть, разрушили церкви и вернулись к язычеству (ср. у Тит-мара III.17–19) [23, с. 42–43; 16, с. 103–109]. А всего через 20 лет после того их независимость, несмотря на пребывание в язычестве, фактически признал воен-ным союзом Генрих II. Теперь язычество велетов (а позднее, как стало ясно, и ободритов) нельзя было просто забыть как истреблённое христианским Богом с лица земли. Историк А. И. Павинский писал: «Решительный перевес был на сто-роне полабских славян. Они оказываются в 1000 году в таком же независимом положении, в каком находились двести лет назад до времён первых походов Карла Великого; они успели сбросить иго немецкое, восстановили свой прежний народный быт, распространили даже свои пределы и стали твёрдою стопою на средней Эльбе. Следы христианства исчезли, народные божества восторжество-вали» [16, с. 114–115]. Велеты, сильные и свободные, после союза с Генрихом Святым стали частью признанного немецкой властью мира, политической и ди-пломатической. В 1009 году велеты разрушили аббатство Сен-Мартин близ го-рода Мец – в 800 км на ю-з от велетского центра Деммин (Титмар, VI.51 [23, с. 114]): так «Генрих II использовал военные отряды лютичей для усмирения бунта своих политических противников в Лотарингии» [2, с. 104].


Когда в ходе похода на поляков в 1017 году немцы повредили боевое знамя некой велетской богини, император распорядился выплатить язычникам боль-шую компенсацию (Титмар, VII.64 [23, с. 159–160]). Велеты представляли значи-тельную силу в войне 1002–1018 гг. против поляков (к тому времени христиан). Разумеется, подобное нравилось не всем представителям крещёного немецкого мира, что особенно ярко видно в осуждении действий Генриха II Бруно Квер-фуртским, но теперь это был факт, который следовало констатировать. И бук-вально спустя несколько лет после союза (1003 год) такая констатация и проис-ходит: Бруно впервые упоминает велетского Сварожича в 1008 году; а первое подробное описание религии велетов даёт Титмар в своей хронике, созданной в 1012–1018 гг. Весьма показательно в этом отношении и то, что фрагмент о «Фор-туне» Вильяма Мальмсберийского упоминает «винделиков-леутиков» как поко-рённых Генрихом II народов. Это было не совсем так: напротив, при нём велеты-лютичи впервые добились «юридического» признания своей независимости. Но образ Генриха II у историков XI–XII вв. среди прочего теперь ассоциировался и с образами славянского язычества в принципе, и эта ассоциация находила вопло-щение в самых разных формах, в том числе в облике покорителя язычников.


  • вот серболужичане не смогли воспользоваться восстанием 983 года [13, с. 137] – на присоединение к нему им не хватало сил. Уже к середине X века, покорённые и обращённые в христианство, они больше не возвращались к язы-честву. Поэтому тот же Титмар не видел смысла упоминать их божеств, кото-рым, между прочим, посвящались обряды и священные рощи (Титмар VII.69, VI.37 [23, с. 161, 108]).



119



SOCIO TIME / Социальное время


Есть и ещё одно немаловажное противоречие объяснению Г. Ловмянским молчания источников до рубежа X–XI вв. относительно славянских божеств – артефакты археологии. Польский учёный считал, что «культ идолов развился в Полабье только в X веке» [13, с. 61], однако наиболее ранний известный идол балтийских славян – Альт-Фризакский – был вырезан из дуба примерно в чело-веческий рост уже около VI века [10, с. 218] Он был найден в землях южных ве-летов. При раскопках крепости Раддуш в землях серболужичан (IX–X вв.) был обнаружен повторяющий человеческие очертания элемент забора, некоторыми авторами признаваемый за идол; ограды святилищ из подобных изделий извест-ны по всему миру балтийских славян и отчасти в Польше [28, p. 95–110, 208]. Не-сколько памятников I тысячелетия известно в Поморье, например знаменитый «карманный» Волинский идольчик IX века из дуба, найденный в 1973 году [6, с. 380]. Ряд польских изваяний ещё древнее, например гранитный Малочинский идол VII–VIII вв. [28, p. 212]. Что же касается возможно славянских изделий (ат-рибуция их дискуссионна) из других регионов, то некоторые памятники датиру-ют ещё античной эпохой [4, с. 65–77].




    • ведь это только те истуканы, которые пережили эпоху истребления идолов




  • христианское время и сохранились в течение веков, а иногда и более тысячеле-тия в не самом пригодном для этого климате! Нет никаких сомнений, что идола-трия была развита у славян с самого их появления в землях между Одрой и Ла-бой (нем. Эльба) около VI–VII вв. [17, с. 10–12]. Стоит надеяться, что археологи смогут обнаружить ещё не один значительный памятник, расширив таким обра-зом наше представление о конкретных формах славянского политеизма, кото-рый, конечно, возник не в X веке, а задолго до того момента, когда славяне вы-делились из индоевропейской общности.


Список литературы


    1. Библия: Синодальный перевод. Хельсинки, 1991. 296 с.




    1. Бодрухин В. Н. О роли языческих жрецов у лютичей // Вестник Удмуртского университе-та. 2007. № 7. С. 99–108.




    1. Видукинд Корвейский. Деяния саксов / пер. с лат. Г. Э. Санчука. М., 1975. 272 с.

    2. Винокур I. С., Забашта Р. В. Монументальна скульптура слов'ян. // Археологія. Київ, 1989.

  • 1. С. 65–77.

    1. Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. 308 с.




    1. Гейштор А. Мифология славян. М., 2014. 384 с.

    2. Гильфердинг А. Ф. История балтийских славян. М., 2013. 704 с.

    3. Иванов Й. Культ Перуна у южных славян. М., 2005. 48 с.




    1. Егоров Д. Н. «Крестовое воззвание» против славян 1108 г. // Сборник в честь М. К. Лю-бавского. Петроград, 1917. С. 297–317.




    1. Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. СПб., 2004. 480 с.




    1. Кутарев О. В. История мистификаций и домыслов в области славянского пантеона (до се-редины XIX в.) // Язычество в современной России: опыт междисциплинарного исследования: мо-нография. Н. Новгород: Мининский университет, 2016. С. 133–160.




    1. Кутарев О. В. Языческие божества славянского союза поморян по «Житиям» Оттона Бам-бергского // Культура и цивилизация. 2017. Т. 7, № 5А. С. 188–198.




    1. Ловмянский Г. Религия славян и её упадок. СПб., 2003. 510 с.

    2. Мансикка В. Й. Религия восточных славян. М., 2005. 368 с.




    1. Оглоблин H. H. Письмо архиепископа Брунона к германскому императору Генриху II // Университетские известия. Киев, 1873. № 8. С. 1–15.



120



История



  1. Павинский А. И. Полабские славяне в борьбе с немцами. М., 2013. 174 с.




  1. Пауль А. Балтийские славяне: от Рерика до Старигарда. М., 2016. 544 с.

  2. Прокопий из Кесарии. Война с готами / пер. с греч. С. П. Кондратьева. М., 1950. 516 с.

  3. Саксон Грамматик. Деяния данов Т. 2. / пер. с лат. А. С. Досаева. М., 2017. 616 с.

  4. Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 2. М., 1995. 590 с.




  1. Славянские хроники. Адам Бременский, Гельмольд из Босау, Арнольд Любекский / пер. с лат. Л. В. Разумовской, И. В. Дьяконова. М., 2011. 584 с.




  1. Срезневский И. И. Святилища и обряды языческого богослужения древних славян. Харь-

ков, 1846. 108 с.


  1. Титмар Мерзебургский. Хроника / пер. с лат. И. В. Дьяконова. М., 2009. 256 с.

  2. Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М., 1986. 576 с.

  3. Шрадер О. Индоевропейцы. М., 2014. 216 с.




  1. Łuczyński M. Herberti De miraculis as a source to the history of religion of western Slavs // Studia Mythologica Slavica 16. 2003. P. 69–77.

  2. Meyer C. H. Fontes Historiae Religionis Slavicae. Berolini, 1931. 112 p.

  3. Słupecki L. P. Slavonic pagan sanctuaries. Warszawa, 1994. 262 p.

  4. Słupecki L. P., Zaroff R. William of Malmesbury on Pagan Slavic Oracles: New Sources for

Slavic Paganism and its two Interpretations // Studia Mythologica Slavica 2. Ljubljana, 1999. P. 9–20.


Дата поступления в редакцию: 20.09.2018
Авторская справка
Кутарев Олег Владиславович, аспирант кафедры религиоведения, Русская христи-анская гуманитарная академия, Санкт-Петербург. E-mail: etnogenez@mail.ru


UDC 293.21
DOI: 10.15350/2410-0773.2018.3.113
ABOUT CAUSES OF THE (NO-)REFERENCES ABOUT SLAVIC PAGANISM IN WEST-EUROPEAN SOURCES (VI–XIII CENTURIES)
O. V. Kutarev
Russian Christian Humanitarian Academy, St. Petersburg (Russia)



Abstract. Author search of causes, why in beginning of XI century appears a lot information about Slavic pagan pantheon by West-European authors, and why it was no facts about it before. Later the number of such texts will grow in the XII–XIII centuries and even in later times, when the phenomenon of paganism itself would disappear (that’s why from the XIV century some of the new sources will contain speculation and falsification; but earlier texts have a high degree of certainty). The result was the emergence of a second corpus of such sources after the Old Russian in terms of volume in the Slavic world – about the religion of the Polabian-Baltic Slavs. Also, there is an analyze what was the reason, what this sources don’t speak about all communities, for example, Lusatian Serbs. Among the key reasons – the policy of the German Emperor St Henry II, who in the confrontation with Poland in 1002–1018 forcedly attracted the pagan people of Lutici (Lutician federation or Veleti union) to the war union, which in some way legitimized Veleti not only politically, but also culturally and religiously in the eyes of German neighbors, who had been conducting an attempt to conquer and Christianize for more than 200 years West Slavic world. Author has a discussion with H. Łowmiański’s skeptical thesis, and looking in textual and archeological sources of West Slavic paganism and especially pantheon.
Keywords: Slavic paganism; Svarozhic; West Slavs; Middle Ages; H. Łowmiański, idols.


121



SOCIO TIME / Социальное время




References


  1. Bibliya, Sinodalny perevod, Helsinki, 1991, 296 p.




  1. Bodruhin V. N. O roli yazycheskix zhrecov u lyutichej, Vestnik Udmurtskogo universiteta, 2007, No. 7, рр. 99–108.




  1. Vidukind Korveiskiy. Deyaniya saksov, Moscow, 1975, 272 p.




  1. Vinokur, I. S., Zabashta R. V. Monumental'na skul'ptura slovyan, Arheologіya, Kiev, 1989, No. 1, рр. 65–77.




  1. Garkavi A. Y. Skazaniya musul'manskix pisatelei o slavyanax i russkih, St Petersburg, 1870, 308 p.




  1. Gieysztor A. Mifologiya slavyan, Moscow, 2014, 384 p.




  1. Gil'ferding A. F. Istoriya baltijskih slavyan, Moscow, 2013, 704 p.

  2. Ivanov J. Kul't Peruna u yuzhnyh slavyan, Moscow, 2005, 48 p.

9. Egorov D. N. "Krestovoe vozzvanie" protiv slavyan 1108 g., Sbornik v chest'

  1. K. Lyubavskogo, Petrograd, 1917, рр. 297–317.




    1. Klejn L. S. Voskreshenie Peruna. K rekonstrukcii vostochnoslavyanskogo yazychestva, St Petersburg, 2004, 480 p.




    1. Kutarev O. V. Istoriya mistifikacij i domyslov v oblasti slavyanskogo panteona (do serediny XIX v.), Yazychestvo v sovremennoj Rossii: opyt mezhdisciplinarnogo issledovaniya: monografiya,




  1. Novgorod: Mininskij universitet, 2016, рр. 133–160.




    1. Kutarev O. V. Yazycheskie bozhestva slavyanskogo soyuza pomoryan po "Zhitiyam" Ottona Bambergskogo, Kul'tura i civilizaciya, 2017, Vol. 7, No. 5A, рр. 188–198.

    2. Lovmyanskij G. Religiya slavyan i eyo upadok, St Petersburg, 2003, 510 p.

    3. Mansikka V. J. Religiya vostochnyh slavyan, Moscow, 2005, 368 p.




    1. Ogloblin N. N. Pis'mo arhiepiskopa Brunona k germanskomu imperatoru Genrihu II, Universitetskie izvestiya, Kiev, 1873, No. 8, рр. 1–15.




    1. Pavinskij A. I. Polabskie slavyane v bor'be s nemcami, Moscow, 2013, 174 p.

    2. Paul A. Baltijskie slavyane: ot Rerika do Starigarda, Moscow, 2016, 544 p.

    3. Prokopij iz Kesarii. Vojna s gotami, Moscow, 1950, 516 p.

    4. Sakson Grammatik. Deyaniya danov, Vol. 2, Moscow, 2017, 616 p.

    5. Svod drevnejshix pismennix izvestij o slavyanax, Vol. 2, Moscow, 1995, 590 p.




    1. Slavyanskie hroniki. Adam Bremenski, Gelmold iz Bosau, Arnold Lyubekski, Moscow, 2011, 584 p.




    1. Sreznevskij I. I. Svyatilisha i obryady yazycheskogo bogosluzheniya drevnih slavyan, Kharkov, 1846, 108 p.




    1. Titmar Merzeburgskiy. Hronika, Moscow, 2009, 256 p.

    2. Tokarev S. A. Religiya v istorii narodov mira, Moscow, 1986, 576 p.




    1. Shrader O. Indoevropeici, Moscow, 2014, 216 p.




    1. Łuczyński M. Herberti De miraculis as a source to the history of religion of western Slavs, Studia Mythologica Slavica 16, 2003, рр. 69–77.

    2. Meyer C. H. Fontes Historiae Religionis Slavicae, Berolini, 1931, 112 p.




    1. Słupecki L. P. Slavonic pagan sanctuaries, Warszawa, 1994, 262 p.




    1. Słupecki L. P., Zaroff R. William of Malmesbury on Pagan Slavic Oracles: New Sources for Slavic Paganism and its two Interpretations, Studia Mythologica Slavica 2, Ljubljana, 1999, рр. 9–20.


Author’s bio
Kutarev Oleg Vladislavovich, Postgraduate Student of the Dept of Religion Science, Rus-sian Christian Humanitarian Academy, St Petersburg, E-mail: etnogenez@mail.ru
Библиографическая ссылка
Кутарев О. В. О причинах (не)упоминаний славянского язычества в западноевропейских источниках VI–XIII вв. // SocioTime / Социальное время. – 2018. – № 3(15). – С. 113-122.

– DOI: 10.15350/2410-0773.2018.3.113



122





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница