Абраменкова вера Васильевна


Нормальный или посредственный?



страница7/23
Дата04.12.2017
Размер4.95 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23

Нормальный или посредственный?

Недавно зашел разговор о последней афере с похищением. "Анархисты, которые занимаются подобными террористическими акциями, ненормальные люди", – сказал кто–то явно возмущенно.

"Если бы похитители были ненормальными, они не отвечали бы за свои поступки. К чему бы мы пришли в таком случае?" – ответил другой. Вскоре назрел кардинальный вопрос, который почти всегда ставится в подобных ситуациях, но на него никогда не отвечают: "Кого тогда вообще считать нормальным?"

Рещение вопроса о том, страдает ли пациент от душевных конфликтов или расстройств, т.е. от обычного невроза, которым подвержены нормальные люди, или имеет место какое–либо отклонение от нормы, так называемое душевное расстройство или психоз, как, например, шизофрения, является каждодневной задачей многих психиатров.

Психиатр должен также устанавливать для органов правосудия, совершил ли подсудимый свой поступок как "нормальный человек" или как человек с "поврежденной вменяемостью". Если поступок совершен нетрезвым человеком, психопатом или слабоумным, то делается заключение, что этот человек был в невменяемом состоянии.

Я не думаю, что ты сомневаешься в своей нормальности, но ты будешь снова и снова спрашивать себя: "Что мне сейчас лучше всего сделать? Что было бы нормальным решением моей проблемы?"

Ты когда-нибудь задумывался, что значит "нормальный"? Значительно проще установить, что неподобающее или бессмысленное поведение является ненормальным, чем объяснить, что же, собственно говоря, является нормальным.

Меня смущает то, что норма и посредственность так похожи, что в некоторых случаях оба понятия используются как равнозначные. В то же время во мне все восстает против того, что нормальным должно быть только то, что делает большинство людей. Большинство людей ведет жизнь полную внутренних необ-ходимостей и мучительно играемых ролей. Это не то, что я представляю себе в качестве нормальной жизни.

Норма и посредственность, которые я очень хотел бы различать, перекрещиваются снова и снова: говорят, что потеря зрения – это нормальное возрастное явление. Но разве это нормально, когда человек слепой? Конечно нет, хотя слепой, как человек, совершенно нормален. Является ли нормальным ребенок с поврежденным мозгом? В большинстве случаев он не может научиться читать и писать. Тем не менее он может очень тонко воспринимать человеческие отношения. Является ли нормальным дельный коммерсант? Даже в том случае, если человеческое не присуще ему в полной мере, следует ли говорить о какой–то ненормальной обедненности чувств? В этом случае его можно сравнить с "бесчувственным психопатом", у которого как раз отсутствуют сочувствие, чувство собственного достоинства, справедливости и стыда. Являются ли нормальными те люди, поведение и мышление которых сильно изменилось в результате преклонного возраста или какой–либо болезни, или не следует больше принимать их всерьез из–за того, что они "сами не знают, что говорят"?

Конечно же ты часто наблюдал, что очень многие люди бывают не честны, когда это им на руку или когда честность могла бы помешать. Тем не менее ни родители, ни супруги не считают нечестность по отношению друг к другу или к кому–то третьему нормальной позицией.

В области техники о нормах говорят в том случае, когда речь идет о единицах измерения или измеряемых величинах (например, о метрах или нормированных строительных элементах).

Соответственно мы говорим, что величина тела . карлика и великана являются отклонением от нормы как средней величины.

Не находишь ли ты также, что Иоганн Себастьян Бах, Альберт Эйнштейн, Гете из–за своих духовных способностей были отклонением от стандарта и тем не менее были нормальными? Здесь, очевидно, понятие

"нормальный" не имеет ничего общего со стандартом. Нормальность в гораздо большей степени определяется тем, насколько правдивы, естественны, соответствуют действительности взгляды и поведение человека.

Ты оцениваешь поведение как нормальное или говоришь о человеке, что он "очень нормальный", когда его поведение соответствует ситуации. Однако для того, чтобы тебе вести себя нормально и соответствовать внешней действительности, ты должен владеть определенным масштабом или нормами, на которые ты мог бы ориентироваться. Такими ориентировочными нормами являются внутренние идеалы, на которые ты ориентируешься, чтобы правильно оценивать и поступать.

В соответствии с этими внутренними идеалами, ориентировочными нормами оценивают и психиатры, и социологи нормальность человека. Если у матери нет такого идеала, как забота о своих детях, значит она ненормальна. Если у взрослого нет такого идеала, как забота о себе самом, чтобы самому есть, самому ходить, самому добиваться успехов, значит он тоже ненормальный. Человек, у которого отсутствуют внутренние идеалы, действительно ненормальный человек.

Понятие нормальный используется, соответственно, двояко: во всех физических и технических областях это означает, что что–то соответствует стандарту. Здесь нормой является средняя норма.

Напротив, нечто радикально иное означает нормальность тогда, когда под "нормой" понимают духовные ценности, внутренние идеалы. Внутренний идеал как ориентировочная норма не имеет ничего общего со средней массой. Количество и стандарт не играют здесь никакой роли. Независимо от того, честны ли люди в среднем, искренность по отношению к ближнему остается внутренним идеалом, стандартом, на который ориентируется нормальный человек в своих речах и поведении.

Если ты должен профессионально ознакомиться с психологической статистикой, то я хотел бы сказать тебе по этому поводу следующее: так как нормальность является не стандартной ценностью, а идеальной нормой, то она не может быть ни качественно, ни количественно основательно подсчитана. Поэтому понятие о статистических стандартных ценностях дают только социологические информации. Однако они не позволяют ни понять нормальную структуру человеческой психики, ни психическую структуру определенного индивида.

Нормальность, которая является определяющей для психологической оценки и обсуждения здоровых, а также расстроенных конфликтами, невротичных людей, может и имеет право измеряться только в соответствии с качественно дефинированными внутренними идеальными нормами. Если же ты будешь судить о человеке по статистическим таблицам, то с такой "наукой" ты станешь невежественным человеком.



Идеалы – да, идеологии – нет

Внутренние идеалы являются необходимостью для тебя и любого человека, который ставит вопрос о смысле своей жизни. Ты спрашиваешь о смысле, который имеет твоя жизнь как целое. Поэтому идеалы, если они охватывают всю целостность этого смысла, должны выявлять некоторые возможности специального самовыражения. Идеалы внутренней реальности являются, таким образом, ориентировочной нормой. Они, как внутренние указатели, показывают всегда только то направление, в котором должен идти человек, который хочет себя выразить. Внутренние идеалы не являются, точнее говоря, "целями", которых можно достичь, а оказывают направляющую помощь при ориентации. Чем последовательнее ты живешь по этим внутренним идеалам, тем выше степень твоей нормальности, тем натуральнее твоя естественность и тем дальше ты удаляешься от заурядности нашего общества, скованного ненормальными ролями и неестественными принуждениями. Так как тогда, когда речь идет о "смысле жизни", мы говорим о совокупности человеческих жизненных возможностей, то любой абсолютизированный односторонний идеал, т.е. любая идеология противоречит здравому смыслу. В анархистском терроризме, как впрочем и в любой другой, особенно властолюбивой идеологии, это противоречие здравому смыслу приводит к трагическим последствиям: к отрицанию всех других идеалов и особенно терпимости – и к разрушению действующих идеалов.

Нетерпимость составляет сущность каждой идеологии, так как идеология интерпретирует действительность – как бы многообразна она ни была, каким бы частым изменениям она ни была подвержена, – в постоянном расчете на абсолютизированный, односторонний идеал. Ее последователи полагают, что с помощью этого принципа они могут все объяснить и преодолеть. Анархисты – предположим, речь идет о потенциально настроенных на конфликт, агрессивных личностях – абсолютизируют, например, идеал "социальной справедливости" и пренебрегают другими социальными идеалами, такими как терпимость, откровенность, отзывчивость, доброжелательность. Поэтому они отрицают все остальные идеалы и борются с их использованием. Отсюда идеологии, как научно–теоретические, так и в области искусства, нетерпимы. При этом особенно политические и религиозные идеологии из–за своих притязаний на власть действуют в большинстве случаев даже уничтожающе.

Молодежь задает вопрос о смысле жизни и ждет ответа, который показывает, как следует строить жизнь. При этом она слишком легко попадается на удочку упрощенных толкований идеологий.

Кто, однако, в юности был приверженцем мнимых идеологий и чувствует себя разочарованным в них, - как, например, многие приверженцы нацизма, коммунизма или других политических и религиозных идеологий, тот выбросил эти так называемые идеалы и свой идеализм за борт и отныне считает себя "скромным реалистом". (Тем самым он попадает под влияние другой идеологии.) Иметь идеалы и быть идеалистом – эти слова звучат для таких людей смешно и наивно. Эти разочаровавшиеся, однако, не осознают того, что они ориентировались не на настоящие внутренние идеалы, а попали под влияние идеологии.

Промежуточный итог

Я считаю, что пришло время подвести итог. Я надеюсь, ты не возразишь, если мы сейчас задумаемся, чего мы достигли.

Когда ты вспоминаешь, о чем мы говорили, что ты вспоминаешь в первую очередь? Что тебе приходит в голову? Не торопись, обдумай эту мысль. Что является для тебя пунктом номер один? Приходит ли тебе еще что-нибудь на ум? Было ли еще что–то для тебя важным? Что является вторым пунктом, который был для тебя новым и важным?

Поставим еще раз этот вопрос, но наоборот. Какая точка зрения отсутствует? Чтобы ты хотел еще узнать о четырехцветном человеке? Что еще мешает тебе стать настоящим, безгранично четырехцветным человеком?

Я спросил тебя, какие точки зрения были для тебя настолько важными, что они имели для тебя практическую ценность?

Однако я охотно соглашусь на встречный вопрос: "Что для тебя самого важно из всего того, что ты нам рассказал?"

Сравнение с велосипедом стало для меня важным. Когда я сержусь в какой–либо ситуации или когда я не знаю, должен ли я защищать свои права или лучше вместо этого обратиться,к более радостным занятиям, а также в том случае, если я нахожусь в затруднительном положении или на меня нападает изнуряющий страх перед смертью, тогда я знаю, что я выпал из седла. Тогда я знаю, что я не удержался в равновесии или что я впал в пассивное самосострадание.

Ценным было для меня, кроме того, сознавать, что я делаю различие между внешней реальностью и внутренней. Еще отчетливей знаю я сегодня, что внешняя неудача ни при каких обстоятельствах не сможет повлиять на мое чувство собственного достоинства.

И наоборот, я знаю, что внешние успехи, слава ли это или деньги, которые льстили моему самолюбию, не могут оказать влияния на мой внутренний мир, на мои истинные чувства. Если бы внешние успехи делали меня гордым и нескромным, то это означало бы: "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?" (от Матфея 16; 26).

Сознание того, что я все время должен стремиться к четырем собственным чувствам (самоуважению, доверию к самому себе, самоограничению и независимому саморазвитию), чтобы достичь внутренней гармонии, т.е. нормальности, помогло мне понять, в чем заключается самоуправление и гармоничное самовыражение.

Четыре цвета стали для меня символами ("архетипами") для четырех видов чувств, а также мышления и действия. Я часто отдаю себе отчет в том:

живу ли я в красном цвете, как Робинзон, так, чтобы завоевать к себе достаточное самоуважение;

живу ли я в голубом цвете, как Диоген, так, чтобы в самоограничении чувствовать себя довольным;

живу ли я в зеленом цвете, как благородный человек, чтобы я мог себя уважать, потому что умею постоять за свои убеждения;

живу ли я как Ганс в счастье (как счастливчик), чтобы я мог проявить себя в новых возможностях?

Ежедневное хорошее настроение и радость, богатство многообразных, интенсивно прожитых часов являются для меня свидетельством, которое не может мне дать ни один университет и ни один священник, которое я также не могу повесить на стену в качестве диплома квалифицированного четырехцветного человека, которое я, однако с радостью и благодарностью ошущаю в себе.

ОСНОВНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ НОРМЫ

Справедливость.

Кто стремится к тому, чтобы действовать в соответствии со своими убеждениями (зеленый) и скромно удовлетворяется существуюш,ими возможностями (голубой), тот серьезен (зеленый и голубой). По отношению к другим он ведет себя справедливо.

Я хочу показать тебе на примере справедливости, как постепенно мы приходим к научно–философскому пониманию этической нормы "справедливости".

Самоуважение возникает вследствие "честного убеждения". Кто себя самого в то же время умеряет, т.е. придерживается того, что существует действительно и фактически, и удовлетворен существующим, тот честен и скромен, т.е. серьезен. Это самовосприятие нужно только, в соответствии с категорическим императивом, воплотить в действие, тогда оно соответствует справедливости.

Благодаря категорическому императиву – поступай так, чтобы основной принцип твоего действия постоянно мог считаться всеобщим принципом – чувство самовосприятия "серьезность" становится этической нормой: справедливостью, надлежащим поведением, соотносимым с действительностью, благородством.

Итак, личная норма: серьезность. Социальная норма: справедливость.



Отзывчивость.

Кто чувствует себя свободным и независимым (желтый) и одновременно уверен в своих силах и способностях (красный), у того веселый нрав (желтый и красный). Он открыт, отзывчив по отношению к другим, т.е. в своей социальной ориентации, и принимает живое участие в их делах. Оба самовосприятия – самовыражение (желтый) и самодоверие (красный) – приводят тем самым к определенной социальной позиции и этической норме: к отзывчивости и сопереживанию.

Эта установка не является чем–то само собой разумеющимся. Молчаливый супруг, использующий свою газету в качестве прикрытия, или начальник, который одобряет только те идеи, что знакомы ему с самого детства или исходят от него самого, грешит против 11–й заповеди: "Ты не должен быть замкнутым".

Итак, личная норма: веселый нрав. Социальная норма: отзывчивое участие.



Ответственность.

Кто принимает решения из честной убежденности, т.е. обладает настоящим и прочным чувством самооценки (зеленый) и одновременно уверенностью в своих силах и способностях (красный), тот уверен в себе (зеленый и красный).

Уверенный в себе не отступит. Он не слаб и не податлив. Он готов взять ответственность на себя и оказать помощь, опираясь на убежденность (зеленый) и уверенность в своих силах (красный), там, где считает правильным.

Если он действует в согласии с категорическим императивом и свое чувство уверенности в себе воплощает в социальное поведение, то он готов помочь и осознает свою ответственность. Эту этическую норму мы будем называть: готовая помочь ответственность.

Итак, личная норма: уверенный в себе. Социальная норма: готовая прийти на помощь ответственность.

Терпимость.

Кто из скромности удовлетворяется существующим (голубой) и чувствует себя одновременно свободным и независимым (желтый), относится к счастливым людям, которые не волнуются по пустякам и не чувствуют себя чем–то отягощенными. При неотяго-щенном самовосприятии человек ведет себя по отношению к другим терпимо. Терпимый человек готов к сотрудничеству. Он коллегиален, так как свободен от авторитетных притязаний на власть. Он готов учитывать мнение других, заключать компромиссы и знает, что со справедливыми интересами других необходимо приходить к соглашению.

Итак, личная норма: неотягощенный. Социальная норма: терпимость.

Искренность.

Искренность предполагает, что человек чувствует себя самостоятельным. Кто находится под прессом зависимости, как, например, ребенок, который опасается непонимания и наказания, вряд ли будет искренним.

Самостоятельность есть совокупность двух самовосприятий – независимости (желтый) и честного убеждения (зеленый). Кто обладает этими чувствами, кто чувствует себя самостоятельным без материальной, сексуальной или идеологической зависимости, тот может быть в своем социальном поведении искренним и честным. Только этим людям можно верить.

Итак, личная норма: самостоятельность. Социальная норма: искренность.

Доброжелательность.

Хочешь благополучия другому – это признак доброты или подлинной любви. Добрая любовь и благосклонность предполагают внутреннее состояние удовлетворенности.

Удовлетворенность есть соединение двух самоощущений, с одной стороны, самоограничения, т.е. готовности удовлетвориться наличествующими возможностями (голубой) и, с другой стороны, самодоверия (красный). Ибо подлинно довольным может быть только тот, кто уверен в своих силах и способностях.

На примере этой последней этической нормы, доброжелательности, я хотел бы тебе еще раз продемонстрировать то, как из чувства самовосприятия как внутренней реальности возникает, благодаря использованию категорического императива, внещняя реальность, этическое действие.

Уверенность в собственных силах и самоограничение, оба эти чувства самовосприятия способствуют возникновению состояния удовлетворения (умиротворения). Из удовлетворения через категорический императив (поступай так, чтобы основной принцип твоего существования и поступка мог считаться всеобщим) возникает доброжелательная позиций по otHo-шению к другим.

Итак, личная норма: удовлетворен, доволен. Социальная норма: доброжелательность.



Производные от личной нормы (Я-нормы) и социальные нормы

Четыре нормальных чувства самовосприятия мы называем личными нормами (Я–нормами):

самоуважение (зеленый),

самодоверие (красный),

удовлетворение (голубой),

чувство свободы (желтый).

Следующие 6 разновидностей чувства самовосприятия или Я-нормы выводятся из них:

веселый нрав,

серьезен,

уверен в себе,

неотягощен,

самостоятелен,

спокоен.

Из этих 6 Я–норм выводятся с помощью категорического императива 6 социальных норм (этические нормы).



Я-норма

Категорический императив

Социальная норма

С. уважение – серьезен

получается

справедливость

С. доверие – веселый нрав

-»-

отзывчивость

С. доверие, С. уважение – уверенный в себе

-»-

ответствен ность

Удовлетворение – неотягощен

-»-

терпимость

С. уважение, С. выражение – самостоятельный

-»–

искренность

Удовлетворение, С. доверие – спокойный

-»–

благожелательность

ЭТИЧЕСКИЕ НОРМЫ И 10 ЗАПОВЕДЕЙ

Содержательная близость с иудейско–христианскими заповедями очевидна: "Не лги!" – это заповедь искренности. Однако наша этическая норма искренности более обширна. Не лгать, не вводить в заблуждение – это только часть искренности. Действительно искренним отношение может быть только тогда, когда ты сообщаешь другому без утайки все, что может его касаться, например, что влюбился в другого (другую).

Заповедь "Не укради!" – это призыв к справедливости. Но и норма справедливости более объемна, чем заповедь не красть. Любая выгода в ушерб другому несправедлива. Справедливость предполагает благородство в качестве основной позиции. Кто недобросовестен, кто зашишается отговорками и лживыми аргументами, тот также несправедлив.

Кто терпим, не убьет только за то, что принадлежит к другой расе, к другому политическому или религиозному исповеданию. И опять, терпимость, по своему значению, более обширна, чем заповедь "Не убий". Истинная терпимость есть признание и уважение своеобразия другого. Если люди в изменившихся условиях меняют способы поведения, это не умаляет и не затрагивает их человеческого достоинства. Нетерпимость есть выражение высокомерного господства или высокомерной ограниченности и самолюбия.

Этическая норма доброжелательности находит свое выражение в заповеди "Почитай родителей!" По–видимому, настоящая любовь не всегда играла столь важную роль, которую мы отводим ей сегодня. К сожалению, эта роль часто в действительности только разыгрывается, поэтому я и хочу поговорить с тобой о настоящей любви в следующем разделе.

Этические нормы четырехцветного человека сформулированы не оборонительно, как "10 заповедей": "Не..." Наша этика, кроме того, создает дополнительную заповедь: ты должен быть отзывчивым. Как изменилось бы значение и история христианской церкви, если бы она знала и следовала этой заповеди.

я обосновал 6 этических норм в книге "Сигналы личности". Кроме того, в ней я противопоставил самовыражение и неестественное ролевое поведение и описал, как одеваются красный, голубой, зеленый и желтый типы, какие украшения они носят, какие употребляют словечки, каковы их увлечения и пороки и как они устраивают свое жилище.

НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ

Из 6 этических основных норм доброжелательность является важнейшей предпосылкой для настоящей любви. Хотя и искренность, и справедливость, и ответственность способствуют превращению партнерства в настоящую любовь. Как и терпимость и отзывчивость относятся к признакам настоящих, полных любви взаимоотношений.

Мне выражение "Возлюби ближнего как самого себя" представляется математическим равенством: люби ближнего в той же мере, в какой ты способен найти настоящую любовь к самому себе. А как ты найдешь настоящую любовь к самому себе? В чем она? Для нас этот сложный вопрос уже разрешен: она состоит в том, чтобы ты в отношении к самому себе воплотил 4 чувства собственного достоинства (самоуважение, самодоверие, самоограничение и самовыражение).

"Любить себя" означает в этом случае стремление к нормальному самовосприятию и его реализация.

Если ты переносишь эту любовь, это гармоничное самовосприятие на твоего ближнего, т.е. если ты к нему доброжелателен, искренен, справедлив, терпим, отзывчив и готов прийти ему на помощь, то у тебя к нему любящее отношение.

И совсем не лишено поэтому смысла известное выражение: "Кто не любит самого себя, не может полюбить и другого".

После этих вводных замечаний, мне кажется, стоит обратиться к главной теме нашей жизни, к любви.

точнее говоря, к нашему самовыражению в любви. В достижение успеха и накопление богатства, в большое "дело" мы вкладываем подчас больше знаний и способностей, как это велит наше воспитание и образование, чем в настоящую любовь. Поэтому и "любввь" часто совершается как гешефт, как обмен собственной потребительной стоимости (красота, молодость, ум, состояние, секс, привлекательность, происхождение и общественное положение) на стоимость партнера. Кто так считает или "чувствует", не любит. Его только привлекает роль, которую партнер для него играет. Он восхищается теми качествами партнера (красота, ум, общественное положение, состояние), какие хотел бы иметь сам. Кто в партнере ищет и восхищается тем, что жаждет собственно для себя самого, тот "влюблен". Он полагает, что нашел большую любовь. Но с настоящей любовью, с действительно большой любовью это не имеет ничего общего. Хуже того, этот вид влюбленности является препятствием для настоящей любви.

От партнера ожидают того, чего хотелось бы самому, чего не достает. Ожидаемая выгода может и прийти, но любовь не приходит, и ее место занимает разочарование. Кто не мирится с разочарованием, пытается теми же средствами добиться этого от другого партнера. Разочарование тем самым повторяется. Чем более человек одинок и вследствие этого чем требовательнее, тем более он становится "любвеобильным". Часто он пытается заглушить с помощью сексуальных эксцессов тягостную внутреннюю пустоту. Сексуальность, служащая самоудовлетворению за счет партнера или агрессивному уничижению партнера, легко может перерасти в зависимость и ревность, однако это не настоящая большая любовь. Также и страстность как сексуальная зависимость не является признаком настоящей любви. Напротив, у настоящей любви сексуальность является всегда выражением чувственного отклика и интимной доверительности со всеми сопутствующими формами игры.

Фрейд, великий психолог и исследователь сексуальной сферы, почти не затронул основную тему психологии – любовь. Хотя его ученик Теодор Райх и в особенности Эрих Фромм и новые психологи определили важное место настоящей любви в психологии, у некоторых психиатров и неспециалистов все же осталось под влиянием Фрейда грубое смешение любви и "удовлетворения сексуального инстинкта". Сердечное чувство воспринимается просто как "сублимация" неудовлетворенного сексуального инстинкта, как разновидность объезда при запрещенном движении по улице.

Если же для нас большая любовь, настоящая любовь не является сделкой на рынке потребностей и потребителей, то вопрос стоит не "Где мне найти большую любовь и партнера, который бы меня безраздельно любил?", а "Как я способен на большую любовь?" Ибо событие большой любви предполагает способность к настоящей любви.

То, каков должен быть партнер, вторично, первично то, каким я должен быть сам, чтобы уметь любить по–настоящему

Условия настоящей любви выполняет только незначительное число людей. Для большинства большая любовь остается на всю жизнь иллюзией, т.к. они так и не смогли научиться этому искусству. Кто не знает идеалов любви, не может постичь искусство любви. Психологи, верящие в фрейдистскую сексуализацию, не знают этих идеалов.

Теологи с их набожной робостью по отношению к сексуальности являются, как моральные противники чувственности, не более чем кастрированными проповедниками любви. Любовь без чувственности и нежности так же безжизненна, как и свадьба без музыки.

Кто недоволен, хотя и нуждается в любви, в том, как его любили, сам не готов к настоящей любви. Удовлетворенности можно научиться. С одной стороны, она предполагает самоограничение, т.е. довольствование имеющимися – но, конечно, не подчинение! – и, с другой стороны, самодоверие, т.е. уверенность в собственных силах.

Этот ответ может неприятно удивить тех, кто ищет "идеального партнера", ибо настоящая любовь возникает благодаря идеалам самоосуществления. Идеалы, с одной стороны, представляют собой внутренние условия: самодоверие, а также скромность, а, с другой стороны, способы поведения по отнощению к партнеру: терпимость, готовность помочь, искренность и прежде всего доброжелательность. Но эти предпосылки потому так тяжело постичь, что подходящие в качестве примера люди не раскрывают интимную сферу своей настоящей любви. Образы людей, которые может каждый увидеть, например, диктор отдела новостей или популярный певец, не являются образцами для подражания. И несмотря на это, звезды популярности (певцы, телеактеры) на телевидении и в журналах выдаются в качестве образцов, так как и потому что ими восхищается публика.

Подобные личности часто особенно нескромны, даже если они и выдают себя щедро на публику в качестве таковых. Явный признак нескромности и нелюбви – это стремление так называемых "сливок общества" заполнить тиражные издания фактами своей интимной жизни и утвердить в автобиографической форме мнение, что они соверщенно не способны к интимности, которую следует скрывать от других.

В обществе, где все, даже обученное интимное поведение, служит для того, чтобы играть импонирующую роль, исчезает скромность и тем самым естественность и способность любить.

В обществе, в котором все направлено на то, чтобы понравиться другим, легко стать выскочкой. Подобные люди не способны любить, т.к. они все делают – часто даже очень полезное – для самоутверждения и даже в самый интимный момент думают о том, какое впечатление производят. Как и выскочки, также мало способны на любовь и те, кто играет роль беспомощного и достойного сожаления. Роль плаксивой беспомощности – "без тебя я не могу жить" – часто играют женщины или дети с соответствующей тональностью.

Надменное самоутверждение и детская беспомощность – это роли, призванные оказывать влияние на другого. Они препятствуют раскрытию нормальной самоуверенности. А уверенность в собственных силах и готовность к помощи относятся к важнейщим предпосылкам способности любить.

Необходимая скромность низко ценится в обществе, в котором престиж и надменное желание понравиться значат так много.

Благодаря готовности довольствоваться имеющимся и ограничивать завышенные притязания с учетом мнения партнера, возникает чувство общности, т.е. того отношения друг к другу, которое желательно для настоящей любви. В нескромности, напротив, кроется часто причина краха любовных отношений.

Многие мужчины полагают, что только тогда правильно играют свою роль, когда ведут себя нескромно и самолюбиво.

Многие женщины, ложно воспринимая эмансипацию, имитируют сегодня именно это неестественное ролевое поведение мужчин. Вместо действительной эмансипации, вместо настоящего освобождения такие женщины попадают в тиски воображаемой мужской роли.

Скромность, предпосылка для чувства удовлетворения собой и способность любить, это не подчинение и самопожертвование, а довольствование имеющимся, интеграция. Кто питает готовность к помощи с жертвенностью, тот сам себя выдает, он отрицает себя. Готовность помочь из любви не ожидает вознаграждения. Кто же в противоположность этому "жертвует собой", втайне расчетлив, т.к. требует благодарности и вознаграждения в каком–либо виде.

Каждый хороший поступок, который совершается из чувства пожертвования, происходит ни из скромности, ни из истинной любви. Самоотрицание означает авторитарную реакцию, с помощью которой пытаются принудить к любви или благодарности и зависимости. ("Я делаю для тебя все, чтобы ты меня любил".) Любовь нельзя принудить самоотрицанием. Подобное давление проистекает из нескромности и убивает любовь.

Больше всего нескромность выражается в требованиях, которые, часто неявно, предъявляются партнеру. Часто требуется избыток внимания или признательности. Часто превышаются притязания на избалованность или собственные выгоды достигаются безрассудным эгоизмом. Все эти нескромные ожидания приводят к разочарованию, а затем к неосознанной враждебности по отношению к партнеру. Первыми признаками внутреннего отрицания партнера являются чрезмерная чувствительность, критическое своеволие, оговорки, недовольство или отдаляющее молчание и упрямство назло. Отрицание переходит во внутреннюю замкнутость по отношению к партнеру и к сексуальному равнодушию или отталкиванию. Следствием нескромности становится поначалу удаление, затем изоляция и, наконец, разрыв.

Истинная скромность и истинное самодоверие являются потому предпосылками полных, гармоничных любовных связей. К основным признакам любви относится еще один идеал, идеал внутренней самостоятельности. Кто чувствует себя зависимым от материальных, сексуальных или общественных притязаний, тот судорожно цепляется за партнера, т.к. ищет безопасности, кто "любит" из зависимости или по этой причине держится за партнера, не найдет большой любви. Кто чувствует себя зависимым, не может жить ни в соответствии со своими истинными интересами, ни открыто и искренне по отношению к партнеру. Кто не стал внутренне самостоятельным, остается несвободным. Он живет в атмосфере зависимости, которая рождает ненависть и убивает всякую любовь.

Я не хочу называть здесь бесчисленные ложные формы любви, эти сексуальные, материальные и общественные формы стремления к выгоде, основанные на обмане. Мне хочется показать внутренние предпосылки, которые делают человека способным к настоящей большой любви. Тем самым можно ответить и на менее существенный вопрос: "Кто может быть пригодным партнером для большой любви?"

Это те же люди, которые благодаря тем же свойствам также способны любить в соответствии с идеалами самостоятельности и удовлетворения собой, самодоверия и скромности, и ведут себя поэтому по отношению к партнеру терпимо и с готовностью помочь, искренне и отзывчиво.

Большая настоящая любовь – это не иллюзия. Но она никогда не переживается многими из людей, а большинством только краткое время и только частично, потому что она является искусством, которому следует учиться, искусством, в котором надо упражняться и которое надо реализовывать.

Названные здесь идеалы – самоограничение и уверенность в себе, доброжелательность из чувства внутреннего довольства, а также искренность, ответственность и терпимость – являются необходимыми предпосылками для настоящего, гармонично сформированного любовного чувства.

Ты можешь рассматривать эти идеалы в качестве проверочного списка. С его помощью ты можешь контролировать твое отношение к партнеру и твои привычки общения с ним, особенно языкового.

Большая любовь воспринимается не только как сексуальное партнерство, но и как настоящее супружество. Она является дополнением целостности и представляет собой значительную часть самоосуществления. В настоящем супружестве партнеры могут иметь различные интересы и мнения, которые они взаимно уважают. Но они совпадают в каждом отдельном случае постоянно в своих идеалах. В этом – и только в этом! – должно состоять полное совпадение. Партнерство, в котором этот идеал совпадения становится совместным опытом и естественностью, и есть настоящая, большая любовь. В этом совпадении состоит настоящая интимность.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   23


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница