Анонимные обжоры


ВОЗРАСТАНИЕ В СОДРУЖЕСТВЕ АО



страница5/12
Дата09.08.2018
Размер2.27 Mb.
#43553
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

10 ВОЗРАСТАНИЕ В СОДРУЖЕСТВЕ АО

Я пришел в АО вскоре после того, как мне исполнилось пятнадцать лет. Здесь формировался мой характер. Поэтому я в состоянии оценить критические моменты в моей жизни, которые иначе мог бы просто не заметить из-за депрессии.

У меня врожденная пищевая зависимость. Еще в детском саду я задавался вопросом, кто вообще захочет со мной водиться, если я самому себе кажусь таким толстым и противным. В начальной школе я сторонился своих одноклассников. Жизнь моя протекала так: я ходил в школу, смотрел телевизор, перекусывал, ужинал, потом весь оставшийся вечер ел то, что удавалось стянуть. Из дома я выходил только затем, чтобы купить мороженого иди конфет.

В восемь лет у меня умер единственный друг - мой дед. Мир вокруг рушился, я перестал верить в Бога, хотел покончить с собой, но мысль о смерти приводила меня в ужас. Родители считали, что я слишком мал, чтобы испытывать депрессию. С тех пор я больше не говорил с ними о своем настроении.

Я все поправлялся. Еда была для меня радостью и прибежищем. Родители заставляли меня быть социально активным, записали в бойскаутскую организацию, которую я терпел только потому, что там часто кормили. Мне все время надо было понемногу подпитываться. Уезжая в летний лагерь, я стащил деньги, чтобы запастись конфетами на неделю. Я рассказывал людям, что люблю есть. На самом же деле, я никогда не получал удовольствия от еды, все время думая, что бы еще съесть.

До десяти лет я не связывал свою любовь поесть с проблемой веса. Я думал, что родился толстым и такая у меня судьба. Но вот отец повез меня в Израиль к родственникам. Я впервые был вдали от матери, с которой частенько по секрету ел. Я оторвался от своей привычной среды, у меня исчезла возможность думать о еде. Тогда я похудел на 7 кг, все это заметили, и я понял, что вес можно контролировать. Я все еще казался себе толстым, но все говорили, как я хорошо выгляжу. Я в то время уже носил одежды взрослого размера и решил сесть на диету.

Каждое воскресенье я наедался до отвала, так как в понедельник должна была начаться строжайшая диета. Я был убежден, что мне вовсе нельзя есть: такой я толстый. Диеты длились не больше одного-двух дней, потом мне начинало казаться, что я сойду с ума от тоски и депрессии. Я съедал чуть-чуть сверх положенного, думая таким образом прогнать тоску, и вскоре начинал есть все без разбора. К двенадцати годам во мне было 32 кг лишнего веса, врач сказал родителям, что к окончанию школы я буду весить 113 кг.

Когда я перешел в восьмой класс, мать (с которой мы частенько объедались вдвоем) пошла в АО. Она заставила меня посетить несколько встреч вместе с ней. Я думал - может для нее АО годится, а я еще мал. Мать навязала нам всем свой план питания. Сама уходила на встречи, а я оставался шарить по шкафам в поисках еды. Я даже салатами увлекался. Однако я считал, что с возрастом ожирение пройдет само собой.

В старших классах мои мытарства усугубились. Мне назначили особую программу по физвоспитанию, я должен был бегать трусцой каждый день. Я все выполнял медленнее других, мне казалось, что у меня вот-вот будет инфаркт, что весь мир надо мной смеется. Переодеваться в раздевалке было для меня мукой. Друзей почти не было.

Летом, когда я уже перешел в предпоследний класс, мать опять стала ходить в АО. Она попросила меня сходить на встречу вместе с сыном своего знакомого. Сам не знаю почему, но я согласился. Присутствовали шесть тинэйджеров и взрослый ведущий. Эта встреча была похожа на те, которые я видел раньше. Каждый что-то говорил. Мне непонятно было, как эти разговоры могут повлиять на вес, и я в них участия не принимал. Я томился в ожидании школьных занятий, надеясь, что хоть тогда будет меньше времени на еду.

Занятия начались, и я понял, что АО - это мой последний шанс. Я спросил членов группы, как мне перестать ежедневно бегать в школьный буфет за конфетами и печеньем. Мне посоветовали звонить какому-нибудь члену АО, и рассказывать, что я наметил съесть за день. Это показалось логичным. Но продукты, которые я планировал употребить не относились к разряду диетических. Я не считал это воздержанием. Тем не менее, несмотря на то, что я съедал немало, вес уменьшился. Это удивило меня и я понял, как много я ел раньше. Мне стало легче, но другие стороны жизни в АО меня не интересовали.

Я пришел на другую встречу подростков, потом стал посещать другие собрания, интергруппу. Это нужно было мне, чтобы привлечь новых членов. Я стал активным членом Содружества. Похудел на 11 кг, подрос, завел себе друзей. Впервые в жизни я почувствовал себя человеком, стал даже ходить на вечеринки и разговаривать с девочками, что раньше было немыслимо.

В АО я слышал разговоры о чудесах, о Боге, и однажды до меня дошло, что в моей жизни действует какая-то сила. Я попросил ведущего нашей группы стать моим наставником. Он помог мне приступить к инвентаризации по Четвертому Шагу. Казалось, я ни за что не смогу доверить бумаге все свои тайны и завершить перечень. Наставник считал, что мне самому пора отвечать за свою жизнь и прекратить валить вину на родителей. Иначе, сказал он, я опять возьмусь за старое. Я зачитал наставнику свой список, он помог мне сделать все необходимое, чтобы исправить мои ошибки, загладить вину и приступить к работе над отрицательными чертами характера. В моей душе воцарился мир.

В 1979 году я кончил школу. Вес мой был в норме (не 113 кг, как предостерегал меня доктор), мне даже не верилось, что я так долго живу. Многие члены АО рассказывали с сожалением, что такое событие в своей жизни как выпускной вечер они пропустили. Я сходил на выпускной бал, выступал на вечере и понимал, что все это стало возможно благодаря АО.

Осенью я поступил в колледж, хотя не блистал в учебе: я знал, что друзья мне помогут. В конце концов, я получил диплом бухгалтера. Это было непросто, так как мне нужно было сочетать работу, учебу и выполнение программы АО. Конечно, если бы началась старая история с едой, я бы ни за что не кончил колледж. Сколько раз мне было плохо, одиноко, но я соблюдал воздержание и требования программы.

Мои скверные отношения с родителями за шестнадцать лет, что я в программе, наладились, о чем я прежде и мечтать не мог. Я несу служение в своей семье и в АО. Уже несколько лет у меня близкие отношения с одной женщиной из Содружества. Никогда не думал, что смогу выдержать каждодневные взлеты и падения, которыми полна совместная жизнь, но нам по настоящему хорошо вдвоем. Мы путешествуем, что лишний раз доказывает возможность с Божьей помощью вести разумный образ жизни в любой точке мира.

Спустя шестнадцать лет я посещаю еженедельно хотя бы одну встречу АО. Как правило, проблем с едой уже не бывает, но когда снова ощущаешь зависимость, испытываешь благодарность, так как это служит напоминанием: мне еще есть что делать в АО.

Моему длительному воздержанию особенно помогает активная работа в службе АО. Оно помогает мне не отрываться от прошлого и дорожить чудесами, которые происходят на наших встречах. Служение не дает мне почить на лаврах. Я убежден, что как бы много я ни делал для Содружества, мне не возместить все, что я в нем получил.

В физическом плане АО помогает мне поддерживать нормальный вес вот уже пятнадцать лет. В духовном плане, АО помогает мне не забывать, что не я в этом мире главный. Я верю в Высшую Силу, и необходимость принимать решение не приводит меня в замешательство. В эмоциональном плане, АО помогло мне полюбить самого себя. Я обрел уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Я хожу с высоко поднятой головой, а когда приходит беда, не стремлюсь ее заесть.

Моя жизнь сегодня интересна как никогда. Я раньше думал, что проработав программу и ликвидировав все отрицательное, что накопилось в моей жизни, я буду скучать. Иногда мне кажется, что уже произошли все мыслимые в моей жизни чудеса, и я добился всего, чего хотел. Но это далеко не так. Жизнь постоянно меняется и, по состоянию на сегодняшний день, мне не страшно умереть, потому что я научился жить!



11 НАДЕЖДА, ОБРЕТЕННАЯ В ШЕСТЬДЕСЯТ

Одно из самых ранних моих воспоминаний о том, как отец оставил брата без ужина. Лишить еды голодного ребенка было про моим понятиям непростительно, ведь мы в детстве после школы много работали у нас на ферме. Я дала слово, что со мной такого никогда не будет. Я всегда найду себе, что поесть. Меня удивило, что брат не набросился с жадностью на кусок, который я позже стащила для него. Он лишь отвернулся к стенке и плакал, пока не заснул. Уже в том возрасте остаться без еды казалось мне невыносимой мукой.

В тринадцать лет меня отдали в школу при монастыре в штате Милуоки, за 1287 км от нашего дома на ферме в Небраске. Родительский день приходился на второе воскресенье месяца. Ко мне не приезжали: слишком было далеко от дома. Но я была в восторге от гостинцев, привозимых моим одноклассницам. Мне самой было стыдно, что я столько их сладостей прячу, запасаю впрок и поглощаю тайком наедине.

Я выросла высокой и крепкой на нашей ферме, и меня часто ставили на работу вместе со старшими девочками. За то, что мы переносили тяжести и выполняли трудную уборку, нас неплохо подкармливали. Понятно, я радовалась, получая горячий шоколад и печенье за свою работу, она казалась мне престижной.

Интересно, что моя любовь поесть не сказывалась на моем весе много лет. Но пристрастие мое выражалось в том, что все тридцать лет, проведенные мною в монастыре, я устраивала банкеты на все мыслимые праздники, будь-то день рождения, день поминовения святого, выходные и все воскресные дни. Вот уж были праздники так праздники! Я очень ревностно относилась к приготовлению блюд. Мне до сих пор стыдно вспоминать, что я старалась выглядеть дисциплинированной и отрешенной от мира. На самом деле еда и приготовление пищи занимали меня более всего на свете. Жизнь в монастыре, занятия с детьми подчинены строгому распорядку, поэтому есть приходилось в назначенное время, но все-таки удавалось подбирать забытые ученицами пакеты с завтраком, и перед обедом я устраивала тайные пирушки. Все эти годы я всегда была готова поесть. При этом я чувствовала угрызения совести и смущение из-за своего нездорового отношения к еде.

В 1969 году я поступила в аспирантуру, в одной квартире со мной жили студентки-монахини. Кухня у нас с ними была общая, мы готовили вместе. Три семестра мы вели себя как дети, вырвавшиеся из-под опеки родителей. Мы устраивали кулинарные конкурсы. Победа присуждалась самым изысканным блюдам. Мы не знали меры ни в стряпне, ни в еде, ни в ученье. Я поправилась на 20 кг, но даже не обратила внимания на это, ибо была поглощена жизнью в миру и учебой.

В сорок пять лет мне пришлось, однако, прибегнуть к диете. Я с увлечением читала объявления в газетах, книги о питании, рецепты похудения. Получив степень и новую преподавательскую работу, я старательно искала таблетки для снижения веса, обновляла свой гардероб с целью скрыть свою безобразную полноту.

И вот однажды ко мне в кабинет является шестиклассница и заявляет, что она выполняет программу по контролю веса. Она оставила на моем столе объявление. Я разыскала место их встреч. Поскольку я монахиня, мне предложили вознаграждение за разрешение опубликовать мою фотографию «до и после» для их объявлений. Если я похудею с 89 кг в октябре до 71 кг в апреле, мне будет оказана такая честь. Нечего и говорить, что сделка не состоялась.

За пятнадцать лет, между сорока пятью и шестьюдесятью годами, произошло много событий и было принято много важных решений, но пищевая зависимость по-прежнему отравляла мне жизнь. За эти годы я оставила монашеский образ жизни, нашла себе хорошую работу в университете в одном из штатов на Среднем Западе, вышла замуж. Замужество было замечательным, работа интересной, но ни то, ни другое не прибавило мне самоуважения. Мое отношение к еде оставалось неадекватным, мягко говоря. Я чаще и больше ела в неположенное время, и нечестность в отношении веса, размера одежды, соблюдения диеты, использования рецептов похудения и т.д. перешла всякие границы. Произошло несколько довольно постыдных случаев. Я называла себя «такая интересная способная дама склонная к обжорству».

Мы переехали в Сан-Диего в 1978 году, где я уже не преподавала, а работала у одного психолога. Как ни странно, в этой психотерапевтической среде, я становилась все более и более разнузданной, прибегая к еде как к панацее от всех неприятностей и неожиданностей. Мой начальник и моя работа были мне глубоко противны. Перепады настроения стали настолько непредсказуемы, что я даже сама от себя пряталась в ванной или в каком-нибудь закутке офиса. Еще один пончик и, все будет хорошо, еще один рулет и я, казалось, в порядке. Вот в каком состоянии я пустилась в поиски моего главного недостатка. Несомненно, я могу легко избавиться от него, нужно только его найти. Я рылась в книжках из серии «помоги себе сам», разыскала чудо-аллерголога и чудо-иглотерапевта, носила чудодейственную серьгу, худела до полного нервного и финансового истощения.

В этот период я в свободные дни бесплатно работала в некоммерческом книжном магазине и библиотеке. Неподалеку находился центр, где в Сан-Диего встречались группы АО. Мне не нравилось, как эти люди себя ведут, как они одеваются, как разговаривают в перерывах на улице. Но в 1984 году субботним утром после праздничной обжираловки в День Благодарения я в совершенном отчаянии явилась на их встречу.

Обращение мое было довольно медленным, я противилась объятиям, придиралась ко всем присутствовавшим, словом, все это было «не мое». Я часто уходила со встреч злая и обескураженная, но что-то заставляло меня приходить снова и снова. И вот однажды лед тронулся. Какая-то женщина рассказала о своем печальном опыте, и я почувствовала глубокое сострадание к ней. Мы обнялись, и я стала полноценным членом Содружества. Шел март 1985 года. В душе появилась надежда. Я посетила еще несколько собраний и обзавелась наставницей. С ее помощью я поняла, что АО - это путь, продвижение на новые рубежи, постепенное восхождение, которое наполнит мою жизнь, а не мой обеденный стол, холодильник или тележку супермаркета.

В моем тучном теле - 100 кг с лишним, затаилась невыразимая тоска, даже не столько по сносной фигуре, сколько просто по здравому смыслу. Я изнемогала духовно и физиологически от всего этого беспредела, заводилась с пол-оборота. Не сразу до меня дошло (только с помощью Первого, Второго, Третьего Шагов), что бремя лишнего веса подспудно связано с тяжестью в моей душе и что воздержание от переедания имеет прямую связь с воздержанием от раздражения, жалости к себе, осуждения других.

Предо мной открылся новый мир. Я смиренно несла двойное воздержание: от излишней еды и от чрезмерного самокопания.

Мое тело стало легче на 23 кг, а с душа сбросила груз избыточного самоконтроля и презрения к людям. В ходе работы над шагами с Четвертого по Двенадцатый мне особенно трудно было смириться со своим положением и доверить себя Высшей Силе.

Советы моей наставницы после Пятого Шага стали довольно туманными. Я испугалась, что остаюсь одна без присмотра. Все это продолжалось, пока я не услышала о встречах по изучению шагов. Поблизости таких собраний не было, поэтому я и два бывалых члена Содружества открыли свою малую группу в помещении местной библиотеки. На организационной встрече я поняла, что значит сознание группы, служение и анонимность, а также что выработанный совместно метод изучения послужит духовному возрастанию всех членов группы.

На этих встречах я воочию увидела, что такое ясность души и самоуважение. Я обрела телесный и душевный покой, укрепилась духовно. После этого, я написала, позвонила или лично встретилась со всеми, кому причинила какой-либо вред и попросила прощения. Все они оказались прекрасными людьми, я как будто впервые их узнала! Я написала даже тем, кого уже не было в живых: не извиняясь, не объясняя причину своих проступков, просто выразила свою любовь к ним.

На этой стадии меня охватила такая эйфория, что я в некотором роде сдала позиции и набрала 4 кг. Я хотела считать свое «образование» законченным, служить всем служащим, покончить с шагами. Я как-то забыла , что к Десятому и Одиннадцатому Шагам требуется возвращаться ежедневно, а Двенадцатый Шаг вообще «безлимитный». По совету наставницы я записывала, что ем по вечерам и каждый ужин классифицировала как мереный, более чем умеренный, бесконтрольный. Так я делала в течение года. В результате настала некоторая даже отстраненность от пищевой зависимости, будто это не про меня вовсе.

Ежедневная инвентаризация действовала на меня удручающе, потому что я записывала свои ежедневные поражения. Каждый вечер я была грешницей. Так продолжалось, пока на 550 странице Большой Книги я не прочла, что такое честность, открытость, готовность, и интуиция подсказала мне как быть. Я стала отмечать положительные моменты, как мне удавалось развивать в себе эти качества в течение дня. После этого я молилась и с спокойно засыпала. Свои недостатки я тоже отмечала во время утренних медитаций, в письменных отчетах перед собой, в беседах с наставницей или со своими подопечными.

Более того, я стала лучше понимать свое место в этом мире. Мое призвание в том, чтобы любить, чтобы познавать мир, восстановить внутреннюю гармонию. Этого нельзя сделать, оставаясь в изоляции, отдаляясь от людей, культивируя свой эгоцентризм. Но все это возможно, если поддерживать молитвенную связь с Высшей Силой и встречаться с товарищами по Содружеству.

Часто, вставая, чтобы поделиться своим опытом с группой, я испытываю волнение, видя открытость и готовность в лицах моих друзей, так же как и я страдающих бесконтрольным перееданием. Я спрашиваю себя: «Где еще я могла бы выздоравливать в полном смысле этого слова вместе со столькими людьми, старающимися изменить свою жизнь на духовном, эмоциональном и физическом уровне?» Я уверена, что эти усилия являются высшей формой служения человечеству, ибо любовь преобразует мир и находит отклик в сердцах тех, кто в ней нуждается. В 60 лет моя жизнь озарилась новой надеждой. Верю, что мне еще удастся послужить Содружеству, распространяя его благую весть.
12 ПОЛНОЕ ОТРИЦАНИЕ

«Меня зовут Ричард, я импульсивный обжора в глухом отказе». Такими словами я представился на первой для меня встрече в АО. Я уже шесть дней не пил и на эту встречу меня «направил» консультант из центра, где я лечился. Я старался выглядеть умным и показать, что мне море по колено. Я считал, что мне туда было не надо. Да, я страдал алкоголизмом, но считал, что теперь, когда я уже перестал поглощать калорийное спиртное, мой вес пойдет на снижение.

Мне хотелось забыть о некоторых вещах. Например, о том, что впервые выпил в двадцать один год, а первая моя диета началась, когда мне было восемь лет. Я закрыл глаза на то, что всю жизнь то и дело начинал разные диеты: то худея, то снова поправляясь. От меня ускользнул тот факт, что при моем смертоносном ожирении (158 кг) я был единственным из сорока человек, проходивших курс лечения, кого послали на собрание в АО. Вышло очень интересно: самые первые слова, произнесенные мной в Содружестве, оказались истинной правдой.

Когда дело касалось еды, я вел себя как бычок на откорме, поглощал все без разбора. Я понятия не имел о разнице между необходимой и желаемой пищей. Если была еда, я хотел ее съесть. Если я хотел ее съесть, значит, она мне необходима, и я ее потреблял. Конечно, бывали приступы сугубого обжорства, но постоянное потребление пищи и без того делало свое дело.

Я не совсем удобно себя чувствовал при этом, казалось, все на меня смотрят с осуждением. Я старался при людях есть нормально, но начинал по второму кругу, когда рядом никого не было. Я накупал много еды, готовил, съедал все без остатка и прятал упаковку на самое дно мусорного ведра. Или такая тактика: закупать много разных продуктов скорого приготовления, притворяясь, будто выполняю чьи-то поручения.

Когда у меня собирались гости, я наполнял тарелки на кухне и съедал порядочно еще до того как люди садились за стол. Потом, как водится, уборка со стола: разве можно выбрасывать отличную еду! Мне было непонятно, как это люди стыдятся, признаваясь на собраниях, что едят объедки. Для меня это было совершенно естественно – убирать со стола и тут же все заглатывать.

Мало того, что я не знаю меры в еде, я не знаю ее и в угощении. Как-то я услышал, что подлинная привязанность выражается в совместной трапезе. Устраивая обед для гостей, я много энергии и душевных сил затрачивал на стряпню. Когда у нас дома впервые собиралась родня на день Благодарения, я уже в январе (за десять месяцев) начал обдумывать, что подавать к столу. Только приходил свежий номер кулинарного журнала, я отбирал рецепты и пробовал, что получается. В итоге был обед из девяти блюд на четырнадцать человек. В итоге, на еду и все мои старания не обратили должного внимания. Я страшно огорчился. Как они не понимают, сколько любви я проявил? Что я сделал не так? Почему меня не оценили? После таких случаев я всегда был в плохом настроении, но продолжал с тем же рвением.

В течение первых пяти месяцев я ходил на собрания раз в неделю. Дела мои шли хорошо, я постепенно худел. Затем настало то Рождество. Три недели, как положено, я по-праздничному питался. На этот раз я понял, как мало радости доставляла мне еда и насколько разнузданно я вел себя с ней. Я достаточно хорошо усвоил принципы АО. После Нового Года я изменил свой график и начал ходить на встречи каждый день, собираясь за девяносто дней посетить девяносто встреч. Я до сих пор шесть или семь раз в неделю хожу на те или иные занятия по Двенадцати Шагам.

Работу над Шагами я начал не по своей воле. Мой наставник у себя дома, вместе со своим спонсором организовали закрытую группу по обязательному изучению Шагов. Я был не в восторге от этой идеи, но как обычно, не смог отказать человеку в просьбе, и вынужден был явиться, за что и благодарен судьбе. С тех пор я продвигаюсь по Шагам.

Особенно серьезное воздействие оказал на меня Пятый Шаг. Оказалось - это именно то, что мне нужно. Буквально за несколько часов моя жизненная позиция, мое отношение к близким людям, в частности к жене, коренным образом изменились.

Я перечитал написанное и ждал доверительной беседы с наставником. По его совету я писал в формате «Большой Книги», то есть очень кратко по каждому пункту. Я обдумывал каждую обиду, все страхи, все неприятности. Прямо скажем, гордиться тут нечем, личность малопривлекательная. Так ли я все сделал? Что подумает обо мне наставник?

Он наконец появился, и мы начали. Я докладывал по каждому пункту, очень обстоятельно, события вновь вставали передо мной в последний раз перед тем, как навсегда уйти в прошлое. Подойдя к концу, я почти забыл и о своем наставнике, и об океане, на берегу которого мы сидели. Он крепко обнял меня, сказал, что любит. Я наконец собрался домой, и ничего, как мне казалось, не изменилось.

И вот я дома, жена сидела за фортепьяно. Я увидел, что все раздражавшее меня в ней прежде, все вызывавшее во мне душевный дискомфорт, больше не имеет значения. Какие-то обиды двадцатилетней давности! Зачем все это? Я обнял ее и заплакал. Замечательно, что с того самого дня я воздерживаюсь от переедания. Частично благодаря произошедшей во мне перемене, жена тоже решила вступить в АО.

Поначалу с воздержанием не все шло гладко. Я относился к этому понятию с некоторым цинизмом, так сказать больно много рассуждал. Мне казалось, что воздержание - это примерно то же, что диета, только слово другое. Ладно, думал я, давайте поучаствую в вашей игре слов. Когда какая-нибудь дама признавалась, что ее воздержание несовершенно, я понимал ее так: воздержания не соблюдает, а хочет получить за него очки. Поэтому, хотя и не только поэтому, я не соблюдал воздержание постоянно. Я был очень взыскателен и сам устанавливал требования, выполнить которые было мне не по силам.

На сегодня можно сказать, мое воздержание тоже несовершенно. В противном случае я бы ел только то, что Господь хочет, чтобы я ел и не испытывал бы никакого чувства вины или стыда за то, что я это ем. Сегодня я понимаю, что Высшая сила не ждет от меня такого совершенства, а главное, я и сам от себя того не требую. Произнося слова молитвы «Хлеб наш насущный дай нам на сей день», я молюсь о даровании мне воздержания. Прося у Бога помощи, я живу в соответствии с Его волей.

Я принимаю то тело, которое дано мне Богом и понимаю, что оно нуждается в определенном количестве пищи. По своеволию я ел сверх того, чтобы поддержать ожиревший организм. Если я буду есть, сколько угодно Богу, тогда размеры моего тела будут в норме. Задолго до достижения желаемого веса, я стал поддерживать тот вес, который имел: не старался похудеть, а стал есть так, будто уже похудел как мне надо. Я понял разницу между соблюдением воздержания и соблюдением диеты.

Несколько месяцев все шло хорошо. Потом, однако, похудев на 52 кг, я перестал сбавлять вес. Месяц я с этим кое-как мирился, затем пошли обиды на Бога. Я заранее наметил себе, что сбавлю в итоге 68 кг: внушительная и лестная цифра. Оставалось сбросить еще 16 кг.

Решил вновь прибегнуть к диете, чтобы достичь желаемого. Чтобы все было точно и научно обосновано, я обратился в больницу, где мне сделали соответствующий анализ. Я хотел точно знать свой оптимальный вес.

Результат показал, что в организме у меня 18 % жира при норме от 10 до 20. А я наметил себе – «всего» каких-то 3,5 %! А ведь этого вряд ли можно было достичь. Господь, оказывается, все делал правильно.

Я женат уже почти тридцать лет. У нас с женой было время подтвердить верность нашим брачным обетам. В богатстве и бедности, в болезни и в здравии: мы оба побывали на грани смерти из-за своих болезней. Нас держала вместе и сила привычки, и обоюдное желание избежать конфликтов любой ценой, потому что того хотел от нас Господь. Я благодарен, что Он удержал нас от разрыва, теперь мы можем помочь друг другу в деле нашего общего выздоровления. Наши отношения тоже оздоровляются, мы созидаем счастливую семью.

Кроме всего прочего мы ежедневно и пунктуально проделываем Десятый и Одиннадцатый Шаги. Мы проводим ревизию своих продовольственных запасов и своего отношения к еде. Мы выполняем свои каждодневные обязанности. У нас ведется список благодарностей. Не менее одного пункта в день у каждого. Мы понимаем, что если присмотреться, всегда найдется за что сказать спасибо.

Вначале я считал, что в список нужно вносить, только какие-то особенные события: редкие вспышки чувства глубокой благодарности. Теперь я стараюсь включать туда обычные вещи, которые привык принимать как должное. Наверное, это и называется «благодарственный настрой». Я признателен, что могу развивать в себе подобное качество.

В конце дня мы произносим общую молитву. «Боже, дай нам знать Твою волю о нас, как о муже и жене. Дай нам силы выполнить эту волю». Это хорошее завершение дня.

Начиная работать по программе АО, я говорил, что не верю в Бога. Это неправда. В детстве у меня были кошмары, что я попаду в ад. Бог, как я Его понимал, заранее осудил меня на ад, за все содеянное и не содеянное мной, за все реальные и мнимые помыслы. С раннего возраста я прятался от Бога, притворяясь, что Его не существует.

«Большая Книга» вывела меня на свет и показала, что открыла мне любящего Бога. На каждой встрече мы читаем «Как это работает» и заканчиваем основополагающими положениями Программы. Последняя строка: «Господь поможет, если мы хотим, чтобы Он нам помог», привлекла мое внимание с самого начала. Бог всемогущ, это я знал, но мне не приходило в голову, что Он мне поможет.

Я взял на себя работу в Содружестве с самого начала, не столько потому, что это поможет моему выздоровлению, просто мне нужно было иметь там какое-то дело. Я поднимал руку при каждой возможности. Вскоре в каждой группе, которую я регулярно посещал, у меня были какие-то обязанности.

Теперь их у меня осталось лишь две: одна в группе и вторая в интергруппе. я понял, что нужно сдерживать свое рвение по двум причинам: во-первых, я хожу на собрания АО только затем, чтобы сдерживать свое влечение к еде. Во-вторых, я не хочу лишать других членов Содружества возможности использовать один из инструментов Программы.

Сейчас я хожу на встречи потому, что я этого хочу, а не потому, что мне это необходимо. Периоды отчаяния, если и наступают, то нечасто и ненадолго. Не скажу, что меня никогда не посещают мысли о том, чтобы поесть, когда не надо. Все дело в том, что они теперь не завладевают мной всецело, как бывало прежде. Обычно, подводя итоги дня, я вижу, что всерьез не рассматривал возможность поесть в неположенное время.

В этом году я переехал в другой город, нашел новую работу, перенес смерть одного из членов семьи, простился с обоими детьми, которые зажили своими семьями. Моя активность в Содружестве помогает мне принять то, что я не могу изменить, придает мне силы изменить то, что я могу изменить, и дает мне мудрость отличить одно от другого. С Божьей помощью я спокоен, весел, доволен собой. Это и есть настоящая жизнь!




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница