Анонимные обжоры



страница9/12
Дата09.08.2018
Размер2.27 Mb.
#43553
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

23 ПРЕОДОЛЕВАЯ САМООБМАН


В Содружество АО я пришла пять лет назад. До этого я мало занималась своим весом. Я относила это за счет своего вялого обмена веществ и сетовала, что другие могут есть больше меня нисколько при этом не поправляясь. Жизнь так несправедлива!

Годы спустя я заметила, что когда у меня было какое-то увлекательное дело, лишние килограммы будто таяли, без какого-либо сознательного усилия с моей стороны. Так прошло двадцать лет моей жизни – я то занималось чем-то интересным, то впадала в депрессию. Пока я вела активный образ жизни, мне удавалось удерживать вес в пределах 55 кг. Когда же дело теряло свою привлекательность, а это было неминуемо, активность сменялась депрессией. Мой вес подскакивал все выше с каждым таким спадом.

При росте в 1,6 м, я весила 81 кг. Я знаю это только потому, что посещала клуб, в котором помогали соблюдать диету, и там меня взвешивали. Я сторонилась весов, зеркал и фотоаппаратов, дабы не знать горькой правды. Я преодолевала периоды ожирения в состоянии покоя и изоляции, ожидая “оживления” с новым приливом энергии.

Пять лет назад у меня был очередной кризисный период. Я уже не могла позволить себе сидеть, сложа руки. Меня ожидала возможность банкротства, были два незавершенных судебных дела. Они могли тянуться годами. Надо было, не откладывая, разобраться с лишним весом. Я не имела опыта применения других систем питания, но выбирать не приходилось: у меня не было денег, а в АО помогали бесплатно.

После первого собрания я стала ограничивать себя в еде, и ежедневно обсуждала это по телефону со своим наставником, которого я выбрала в тот вечер. Принятый мной план еды был для меня как бы игрой, и я играючи похудела на 24 кг за четыре с половиной месяца. Хорошим подспорьем были диетическая газировка и заменители сахара. Грызть собственные ногти тоже помогало. Я посещала многие встречи, но воспринимала их как мыльные оперы в жизни; а то, что мне казалось «религиозной» частью программы, я и вовсе пропускала мимо ушей. Я держалась отчужденно, не желая отождествлять себя с безудержными обжорами, которых считала неудачниками. Собрания АО нужны мне были, чтобы похудеть, а не чтобы изменить себя как личность или обрести религию. Свою личность я считала уже сформировавшейся, а в любящего Бога и так верила. Когда я похудела до 55 кг, я покинула АО со стройным телом, но душевный настрой остался прежним.

Продолжая ограничения в еде самостоятельно, я сбросила еще около двух килограммов. Я была очень довольна собой: у меня чудодейственная формула, и я могу сама ею пользоваться! В последующие два с половиной года я каждый день взвешивалась, вела учет съеденного и считала себя стройной. Конечно, АО тут не при чем.

Из своего первого опыта в АО я вынесла три рекомендации: следовать определенному плану питания, знать, что именно ты ешь и никогда не переедать из-за чувства вины, вызванного перееданием. Умеренность, которой я научилась, пригодилась и в других сферах жизни, и результаты не заставили себя ждать. Моя новая работа была лучше всех прежних. Я занялась спортом, у меня появилось новое хобби – шитье. Взаимоотношения со всеми стали великолепными. Я выглядела и чувствовала себя превосходно.

Но чего-то все же не хватало. В конце этого периода я начала поправляться, вес достиг 65 кг. Новые брюки, которые я тогда сшила, вскоре стали мне тесны.

В полном отчаянии, без былой самоуверенности и с готовностью принять Программу я вернулась в АО. За время моего отсутствия я забросила свой прежний набор инструментов (газировка и прочее), и приняла решение к нему не возвращаться. Необходимо было заставить себя работать по Программе, а не идти по линии наименьшего сопротивления своим привычкам. Если уж по-настоящему от них избавляться, нужно коренным образом менять отношение к еде.

Я начала с того, что принялась бороться с услужливым самообманом.

Нечего валить все на обмен веществ. Мои железы работают одинаково хорошо при любом весе. Наследственность тоже не при чем. Конечно, моя мать и сестры страдали необузданным обжорством, но отец всегда ел умеренно и имел нормальный вес.

Винить во всем воспитание тоже не следовало. Конечно, мама подавала большие порции и заставляла меня доедать все до конца. Однако многих ребят перекармливают и тоже заставляют доедать пищу, потому что «выбрасывать еду - грех», тем не менее они не становятся потом обжорами. Действительно, моей маме нравилось, что я ела с удовольствием все приготовленное ею. Но я далеко не во всем ей подчинялась и совсем не испытывала угрызений совести при этом.

Это не родители учили меня жадно поглощать завтрак на ходу по дороге в школу, воровать у соседей леденцы, таскать мелочь из маминого кошелька на конфеты. Они говорили, что есть конфеты вредно, а красть нехорошо.

На недостаток родительской любви я также не могла жаловаться. У меня появилось чувство вины, когда мать рассказала мне, что мое рождение совпало у нее с операцией на щитовидной железе, оставившей уродливый шрам. Отец рассказал мне, что перед моим появлением на свет он испытывал сильный страх во время экономической Депрессии и не хотел еще одного ребенка. Я тогда почувствовала себя лишней в доме и стала считать себя страдалицей. Родители относились ко мне хорошо только тогда, когда я была вежливой и послушной, и не в состоянии были понять, что творится у меня в душе.

Постепенно мне становилось ясно, что большинство воспитывается в атмосфере условной любви, что почти каждого ребенка, родители так или иначе унижают, что многие люди, как мужчины, так и женщины, лишены чувства собственного достоинства. Но ведь не все же приобретают пищевую зависимость. Пока я расчищала завалы в своей голове, мне приходилось хранить воздержание.

Нельзя было сваливать вину за свою страсть на мое окружение в детстве. У меня были некоторые врожденные физические отклонения от нормы. Мать и сестра были склонны к психопатии. Брат отставал в умственном развитии. Отец ушел из семьи, когда мне было двенадцать лет, и мы росли в нужде. Жили в трущобах, где процветало насилие. Еда была моей отрадой в этой жуткой обстановке.

Но я научилась жить в таких обстоятельствах, и это укрепило меня. Другим тоже не сладко, они, однако, не прибегают к чрезмерному перееданию. Копаться в прошлом, оплакивать свою судьбу – все это лишь уловки, чтобы оправдать свое обжорство.

Я научилась смотреть на себя как на одно из многих чад Божьих, не самое лучшее и не самое худшее. Я знаю, что я талантлива, достаточно разумна и имею некоторые способности, что позволило мне кое-чего добиться в жизни. Но я не преувеличиваю собственные достоинства. Я способна любить и принимать свои слабые и сильные стороны, ведь это часть моего существа. Я делаю много ошибок, стараясь стать лучше, но уже не жду совершенства ни от себя самой, ни от других людей.

Несмотря на такое отношение к жизни и к себе, я временами и сейчас впадаю в соблазн погубить себя посредством переедания. Любящая часть моего существа должна трудиться по полной программе, чтобы не возобладали разрушительные силы, таящиеся в нем.

Я научилась ценить простые вещи, такие как радость жизни, счастье от того, что живешь на свете. Мое счастье зависит от моего отношения к жизни, а не от обстоятельств Жизнь ежедневно сталкивает с трудностями не только тех, кто страдает пищевой зависимостью. Насколько успешно мы их преодолеваем - всецело зависит от нас самих. Я знаю теперь, что в основе моих проблем была незрелость моей личности, что решению их мне помогает мое возрастание. Я научилась принимать свои чувства и направлять их по конструктивному руслу. Я проработала Шаги. Я стала спокойнее и честнее относиться к себе и к другим. Перемены, происшедшие во мне, привели к тому, что окружающие полюбили меня. Мой вес снизился до 48 кг.

Но мне еще многому надо было учиться. Мне было тяжело признать, что причина переедания была не в моих чувствах. У меня бывали приступы гнева, меня мучило чувство вины, одиночество, обиды, страхи – я испытала много негативных эмоций всю жизнь. Переедала я не поэтому, а потому что страдала пищевой зависимостью и, допуская все эти негативные эмоции, выдавала себе как бы «разрешение на переедание».

Может быть мне не суждено стать эмоционально зрелым человеком. Это бесконечный процесс становления. Но пока я иду по этому пути, я не вправе оправдывать свое переедание недостаточной зрелостью. Эмоциональные и физические срывы уже не могут заменить необходимости действовать.

Теперь я понимаю, что выбор у меня невелик: либо воздержание либо самоубийство. Я больше не могу врать самой себе и оправдывать приступы обжорства. Чтобы соблюдать воздержание, я постоянно напоминаю себе следующее: 1). На сегодня уверена, что отсутствие у меня тормозов в отношении пищи я должна компенсировать соблюдением определенной правил, которые дают мне возможность держать себя в руках; 2). Съесть маленький кусочек углеводов некоторых видов означает для меня скорое или медленное самоубийство, так как у меня отсутствует психосоматический иммунитет к ним. 3). Я не могу распускаться, тогда я начисто забываю о программе. Жалость к себе это непозволительная роскошь для меня, она ведет к потере памяти, и я возвращаюсь к старым привычкам. 4). Моя основная задача – строго соблюдать воздержание. Все остальные обязанности – жены, матери, друга, работника – отходят на второй план. Если воздержание не ставить на первое место, я потеряю способность к нему. Все, что мешает ему, должно быть отвергнуто. 5). Я не жду окончательной победы. Моя страсть не отступает, она поджидает, когда я утрачу бдительность или стану слишком самоуверенной. 6). Программа АО в самом жестком ее варианте лучше, чем обжорство. Жизнь, даже самая тяжкая и страшная лучше, чем смерть от переедания.

Я продолжаю избавляться от лжи. Идти по этому трудному и радостному пути мне помогает любовь моих товарищей по Содружеству и моей семьи. Я знаю, что очищаясь от очередной лжи, я становлюсь свободнее и начинаю избавляться от душевной слепоты и от оков, все еще мешающих мне жить.


24 Я НЕ ОБРЕЧЕНА НА ВЕЧНОЕ ОЖИРЕНИЕ

У нас в доме так было заведено: трапеза – дело семейное. Я и братья родились в послевоенные годы, и нас захватила погоня за изобилием и комфортом. Одним из символов всего этого была еда без ограничений. Всякое событие полагалось отмечать пиршеством: дни рождения, праздники, отпуск, воскресные поездки, рождение, смерть, свадьбы, встречи родственников и друзей. Так формировался как бы стереотип переедания, которому я усердно следовала. Рядом со всякой школой всегда был магазин или кондитерская, или киоск, где полно сладостей. Я становилась преданным клиентом этих заведений, у меня появилась привычка потихоньку таскать монетки из папиного ящичка для мелочи и тем самым пополнять запас своих карманных денег, которых мне явно не хватало.

Дома я сметала все, до чего могли дотянуться мои руки, ела прямо из кастрюль, коробок, банок – все. И вареное, и сырое, пропеченное и недопеченное – мне было решительно все равно. Я была непривередлива. С одинаковым аппетитом я поглощала и лапшу быстрого приготовления, и изысканные макаронные блюда, приготовленные по семейным итальянским рецептам. Старательно приготовленные пироги моей бабушки-немки были для меня не вкуснее ширпотребной выпечки компании «Сара Ли». Получив работу няни, я немедленно ее теряла, потому что поедала все, что было под рукой, кроме младенца.

Может быть, моя пищевая зависимость как-то связана с хроническим заболеванием старшего брата. Он все свое детство провел в больницах, и родители были заняты его лечением. Когда наконец удалось справиться с его болезнью, у меня как раз был переходный возраст, а младший брат заболел шизофренией. Естественно, что все внимание родители переключили на него. И вот в такой обстановке еда стала моим утешением и моим наказанием, предметом моей любви и моим верным другом.

В старших классах я уже весила 68 кг, и во взрослом состоянии мой вес не опускался ниже этой отметки. Я была похожа на бочонок. Тогда носили прямые юбки, английские блузки или платья с поясом. Скрыть полноту при такой моде было невозможно.

С молодыми людьми я не встречалась. В классе, слушая печальные стоны своего желудка, я ограничивалась смешками и саркастическими замечаниями. В конце концов, я замкнулась в себе, чтобы не нарываться на обиды, и убедила себя в том, что мне именно так и нужно жить.

Закончив колледж, я стала работать библиотекарем в небольшой школе, снимала квартиру вместе с двумя однокашницами, которые в этой же школе преподавали. Мне уже стало казаться, что я так до конца и проживу свою жизнь. Через год сложилось так, что я тоже стала учителем. Мое эмоциональное состояние ухудшилось. Мне казалось, что я не справляюсь с работой и никогда не добьюсь успеха в своей профессии. Когда я поняла, что это серьезное нервное расстройство, было слишком поздно. Неудача озлобила меня. Я была сердита на весь мир: на детей, которых я старалась учить добру и которые предали меня; на директора школы, которого я считала некомпетентным человеком; на других учителей, у которых, казалось, все легко получается. Я винила своих родителей в том, что они якобы заставили меня заняться преподаванием, винила саму себя, что не могла управлять своей жизнью и своим весом, подскочившим на 17 кг за четыре года.

Я отчаянно боролась с этим всевозможными путями: писала священнику, консультировалась с психиатром, вступала в клубы здоровья и диет-клубы, читала литературу по контролю за весом. Ничего не помогало. Все сводилось к еде. Я с нетерпением ждала одиннадцати часов, когда можно будет погрызть сельдерейные палочки, считала минуты до наступления времени съесть яблоко, прибереженное в обед, планировала меню, состоявшие из длинного перечня продуктов. Примером моей одержимости может служить тот факт, что я собрала коллекцию из сорока трех кулинарных книг и шесть коробок из под обуви с вырезанными из газет рецептами приготовления всевозможных блюд. (В АО пища не является главным предметом бесед. Там говорят о Вас, обо мне, обо всех нас как личностях, а не о еде). Самое интересное, что в этот важнейший период своей жизни я даже не подозревала, что я такая злая. Меня все предали, вот и все. Виноваты они, а не я. Господь знает, что я стараюсь изо всех сил. Внешне я была сдержанна, спокойна, владела собой. Внутренне же я была снедаема злобой и пыталась заглушить это едой.

При таком нарастающем внутреннем напряжении кризис был неизбежен, и он разразился на пятом и последнем году моей преподавательской карьеры. Ослепленная приступом гнева я чуть не убила ученика. Тогда в феврале я была дежурной по коридору со всеми неприятными обязанностями, вытекающими из этой работы. В тот злополучный день Том Забияка вел себя особенно вызывающе. После тог как я в третий раз наорала на него и согнала вниз по лестнице, я вошла в кабинет одной из учительниц. Она вела театральный кружок и показала мне разные предметы, собранные ее питомцами. Среди них был тяжеленный чугунный лом. Я стояла у ее стола, положив руку на этот лом, в тот момент, когда в дверь вошел Томми и произнес очередное язвительное замечание. Вне себя, я схватила этот лом и подняла его вверх. Если бы коллега не остановила меня, сжав мне запястье, я бы, наверное, снесла ему голову, хотя со стопроцентной уверенностью я не могу этого сказать.

Я положила лом на стол, пошла в кабинет завуча и написала заявление об отказе от должности на обратной стороне обеденного меню. В течение трех месяцев, остававшихся до конца учебного года, эта женщина и две другие мои подруги были рядом со мной, и никаких неприятных инцидентов больше не произошло. Но я жила в постоянном страхе перед тем, что может случиться, и в ужасе от того, что открыла в себе.

Когда учебный год окончился, я уехала из штата с единственным намерением как-то просуществовать год, приводя в порядок свои нервы и свой вес. Собственно говоря, дело было не в том, куда именно ехать, а в том, чтобы увезти себя от тех людей и от той жизни. Там оставался человек, хотевший на мне жениться. Я считала, что в нем есть какая-то ненормальность, раз он мог меня полюбить.
Самым радостным открытием для меня на новом месте были круглосуточно работающие супермаркеты. Первые три недели я провела, жуя перед телевизоров, в слезах, в депрессии. Я одевалась только, чтобы выйти и купить продукты. Впервые в жизни я познала истинное одиночество.

Немного обустроившись, я стала ходить на собрания АО, но в первые недели Программа вызывала во мне раздражение. И зачем мне ходить туда, где мне все не нравится и все противно, где все кажется враждебным… Но больше всего я боялась того, что если я все-таки попытаюсь приняться за Программу и провалюсь, у меня уже не останется никакой надежды. Кроме того, я не уверена в существовании Бога, и первым впечатлением было, как будто я попала в группу евангелистов, которые будут убеждать меня, что пока я не приму их Бога, ничего не смогу добиться. Они скоро опровергли это. Когда я перестала выискивать недостатки, и стала честно прислушиваться к тому, что они говорят, я смогла найти Высшую Силу, которая заботится обо мне. Моя Высшая Сила - это группа, люди, мои друзья.

Воздержание и снижение веса стали возможны только тогда, когда я поняла, что своими силами мне с этой программой не справиться, что мне необходима всяческая помощь и поддержка и что в этом нет ничего стыдного.

Я избавилась от многих симптомов, связанных с перееданием: от сухости кожи, от боли в суставах, синусита (заболевания носовых пазух), головных болей. Меня престала беспокоить моя щитовидка. Я могу скрестить ноги, сидя за столом, и при этом не привлекать к себе всеобщего внимания. Гольфы не сползают больше гармошкой с ног. Все эти изменения придают мне уверенность в себе.

Я свободнее чувствую себя в эмоциональном отношении, а духовно я пребываю в мире с собой и с Высшей Силой. Качество моей жизни улучшается с каждым днем.

Мое спасение, если можно так выразиться, пришло с осознанием того, что ожирение не вытекает из моих душевных качеств, что я не обречена на него. Я поняла, что это симптом болезни под названием «пищевая зависимость». На первом году моей работы над Программой произошел случай, благодаря которому я узнала, что пищевую зависимость можно держать под контролем, но излечиться от нее навсегда невозможно.

Я имею в виду тот вечер, незадолго до Рождества, когда я вела собрание АО и рассказала на группе, что собираюсь выходить замуж за тог самого человека, от которого когда-то ушла. Впервые в жизни я чувствовала себя достойным человеком, открытым и любящим. На следующий день я полетела домой к родителям на трехдневные выходные. Там я очень гордилась своей стойкостью в отношении еды, ведь Рождество дома это сплошное пиршество. Я спокойно переносила довольно негативное отношение моих домашних к предстоящему браку. Мне казалось, что я веду себя очень достойно, по-взрослому. Я с честью перенесла все трудности, связанные с дорогой в праздники и вернулась домой готовая встретить Новый год.

На следующий день кто-то на работе открыл коробку шоколадных конфет. Не прошло и двух часов как я, нисколько не смущаясь, слопала все, что предназначалось для пятерых человек. После работы я поехала в пассаж, где закупила полный набор, чтобы от души поесть. Есть все это на людях мне было стыдно, но дождаться, пока доеду домой я тоже не могла. И вот на стоянке, сидя в машине, при девяти градусах на улице, не включая отопление и не снимая перчаток, я уминала все за милую душу, несмотря на жуткий холод.

Тут я поняла, как мало мне надо времени, чтобы снова вернуться в столь ненавистное мне прежнее состояние. Но что бы такое еще съесть? В конце концов, я счастлива как никогда, выхожу замуж за любимого человека. На работе все в порядке. В колледже за семестр у меня одни отличные оценки. Друзей много. Будущее светло и прекрасно. Почему я должна себя так наказывать?

Ответа на этот вопрос я не знаю до сих пор. Но это не имеет значения. Самое главное это то, что я включила зажигание, приехала на собрание в АО и рассказала обо всем, что я только что натворила.

В АО не принято осуждать и ужасаться, услышав подобное. Тебя выслушают, с тобой поговорят, предложат, что почитать, потом тебе позвонят - узнать, как дела. Если ты позвонишь сама в любое время, они прервут свои занятия и поговорят с тобой! При такой помощи и поддержке я смогла выйти из заколдованного круга, перестать умничать, думая, что мол, ничего страшного: один раз случилось и еще раз не повредит, начну сначала с первого января и так далее. Я начала сначала сразу же и, хотя чувство зависимости давало о себе знать еще много дней, я не поддавалась ему. И вскоре все вошло в свою колею.

Но мне своевременно было дано понять, кто я есть на самом деле, и зарождавшееся самодовольство пресеклось навсегда. Теперь я знаю, что окончательного решения вопроса для меня не существует. Но я стараюсь победить себя каждый день, иногда каждые полдня и даже каждые четверть часа. И таким образом добиваюсь нужного результата.


25 ЖЕНЩИНА ПРЕКРАСНАЯ ВО ВСЕХ ОТНОШЕНИЯХ

Не знаю, как можно на нескольких страницах уместить пятнадцать с половиной лет жизни в Содружестве АО. Как можно на нашем таком небогатом языке описать, что значат семь лет воздержания, наступившие после восьми лет метания от полного неприятия и отчаяния к подчинению требованиям программы? Как рассказать вам о той благодарности, переполняющей мое сердце, за преизбыток радости, здоровья, силы и власти над собой, которые определяют мою жизнь сегодня? А ведь когда-то это была жизнь человека, боязливого, сомневающегося в себе, страдающего хроническими заболеваниями, всякого рода зависимостями и ожирением.

Теперь я высокая, стройная, привлекательная женщина. На мне лежит печать того самого, что люди называют прекрасным. Дело здесь не во внешнем облике, а в чем-то, что проступает изнутри, что вытекает из неукоснительного выполнения Программы Двенадцати Шагов. Я и представить себе не могла, что способна на такое. В моих грезах или «молитвах» я мечтала каким-то волшебным образом похудеть, дождаться прекрасного принца, просила денег на оплату счетов, на путешествия, на новую машину и прочее. Кому придет в голову молиться о внутренней духовной полноте, которая может заставить нормально работать кишечник, урегулирует хронические спазмы сосудов на ногах, облегчит боли в спине, избавит от безудержного влечения к сахару и мучным продуктам? Это значило бы просить несбыточного.

Мне же хотелось всего-навсего иметь приличный дом, водить детей в хорошую школу, чтобы в нашем гараже были две машины, и чтобы я хорошо выглядела в субботний вечер. Молясь о таких конкретных вещах, я ограничивала сферу добра в своей жизни и расширяла власть негативных сил. Прошло немало лет, пока я поняла это. Дар «жить пока живется» я осваивала с трудом.

Долгие годы я изо всех сил старалась доказать, что похудев, могу питаться чем хочу и когда хочу. При этом я всегда набирала сброшенный вес и поправлялась еще немного, носить прошлогоднюю одежду я уже не могла, хотя и сидела на диетах различной степени строгости. Мне знакома боль и унижение в связи с невозможностью участвовать в спортивных играх. Надо мной смеялись и дети и учителя, продавцы, чужие люди и даже друзья. Мое выздоровление с помощью АО не является уникальным случаем, но рассказ о нем может помочь читателям сориентироваться и увидеть те конкретные болячки, от которых мне удалось избавиться. Постараюсь их припомнить. Это – неудержимое стремление к еде, резкие перепады веса, зависимость жизни от показаний весов, почитание размера одежды как меры моего человеческого достоинства, ежедневное потребление обязательных пятнадцати таблеток (амфетаминов, диуретиков, слабительных). Это - выкуривание трех пачек сигарет в день, выпивание от десяти до пятнадцати банок диетической газировки и пятнадцати кружек кофе в день, три пачки несладкой жвачки ежедневно, хронические судороги ног, хронические боли в спине, спазмы кишечника.

Все это были неотъемлемые атрибуты моего образа жизни. Я неотступно верила в их необходимость. Они возбуждали во мне чувство вины, неудачи, неспособности добиться положительных результатов. Если и были моменты эмоционального взлета, то внутри меня все равно сидел глубинный страх, который вел меня к очередному сокрушительному поражению. Это была цена, которую мне надлежало платить за безудержное стремление к удовольствиям.

Моя гонка за обладание материальными благами была связана с эмоциональными всплесками, любовно запечатленными моей памятью. Но за все это приходилось расплачиваться чувством ненависти к самой себе, раздражением на детей, плохим здоровьем (от плохого самочувствия спасали только таблетки или секс), а это - слишком дорогая цена.

В один прекрасный день все это кончилось. Не могу сказать точно, когда и как это прекратилось. Это происходило этапами, дюйм за дюймом, фунт за фунтом. После двух с половиной лет строгого воздержания и страха перед пищей я однажды проснулась и поняла, что мне теперь не надо бояться ни сахара, ни мучного. Я не знаю ни того, сколько времени мне понадобилось, чтобы избавиться от этих зависимостей, ни того, каким образом все это сотворилось. Я знаю только, что когда я перестала следить за расписанием, по которому я должна была лечиться от своих маний, эти мании исчезли.

Сегодня я праздную семилетие своего воздержания. Эти семь лет я как бы накапливала изо дня в день по благодати Божьей. Что это для меня значит? Я пришла к выводу, что в нашем Содружестве АО не может быть совершенного абсолютного воздержания, которого достигают члены АА. Для каждого из нас воздержание должно иметь индивидуальный характер. Мое личное воздержание постоянно изменяется и растет по мере того как я сама меняюсь и возрастаю, идя навстречу миру и Богу.

То, что положительно действовало в первые годы моего пребывания в Содружестве, теперь уже утратило для меня свою силу. Пришлось признать, что если я хочу жить полноценной жизнью, то строгое соблюдение какого – либо плана питания будет с моей стороны просто безумием.

Даже не могу передать словами, насколько я сейчас переполнена радостью о том, что поняла свой личный смысл воздержания. Я полагаю, что воздержание каждый понимает по-своему, надо быть только честным по отношению к самому себе.

Ныне я изучила свой организм досконально, лучше любого доктора. За семь лет я не болела ничем, кроме гриппа и простуды, и то недолго и по одному разу. Разумеется, я продолжаю проверяться у врача и с уважением отношусь к медицине как к науке.

Похудев на 27 кг, я поддерживаю свой вес на одном уровне с помощью Программы. Двенадцать Шагов - это для меня образ жизни, они определяют все аспекты моего поведения. Год назад мой муж тоже включился в жизнь по Программе после девяти лет яростного сопротивления. Недавно он отметил первый год своего воздержания, за время которого тоже похудел на 27 кг. Наша дочь тоже стала членом АО и активно работает по Программе для подростков. Это чудо нашей жизни, и мы благодарны за все полученные нами дары.

Я понимаю, что в моей личности много всего намешано и что время от времени вспышки болезни будут неизбежны. Это не значит, что я потерпела поражение. Это значит, что я могу восстановить свое здоровье, когда захочу сделать необходимые для этого усилия. Пищевая зависимость уже не составляет для меня проблемы, и многие внешние проявления болезни сняты, но она все еще дает о себе знать эмоциональными взрывами и недостаточной способностью к адаптации. Такова жизнь. Я возрастаю, извлекая уроки из своих переживаний.

Я многое обрела за эти годы того, что стало поистине «моим», начиная от Высшей Силы, которая действует в моей жизни. Это сила, которая находится внутри моего существа, это мое ego самого высшего уровня, до которого я способна подняться, кого я хочу называть Богом. Бог в моей жизни являет себя через многие каналы, и у меня есть свой приёмник, который постоянно включен, благодаря Программе. Вот некоторые из этих каналов: музыка и поэзия, литература и искусство, танец, люди, природа, силы добра во вселенной и любовь. Любовь это, конечно, проявление Бога в моей жизни. Теперь я способна отдавать любовь и принимать ее, зная при этом, что я – женщина прекрасная во всех отношениях.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница