Действующие лица: Надежда, 45 лет, работница Дома быта



Скачать 466.26 Kb.
страница2/3
Дата09.08.2018
Размер466.26 Kb.
#43329
1   2   3

Михаил мрачен, тяжело, не проронив ни слова, уходит. Надежда резко открывает жалюзи.

Надежда. Извините ради Бога. Что у вас?

3 Две-три пуговицы

Жалюзи закрыты. За раскройным столом стоит Савелий. На столе – лежит мехом внутрь шуба, на ней − грузики. Надежда «колдует» у манекена. На манекене – платье: узкий лиф, широкая юбка с подъюбниками.

Савелий. Как думаешь, мам? Борта выравнились?



Надежда молчит.

Савелий. Ма-ам?



Надежда молчит.

Савелий. Ма-а-ам!

Надежда. Что-о?

Савелий. Борта выравнились?

Надежда (безвольно садится на стул, опускает руки, рыдает). Да какая теперь разница?

Савелий. Как какая? Назавтра этой старухе назначено -- ещё борта не осноровлены.

Надежда. Ну так осноравливай. С утра же самого лежит.

Савелий. Да фиг знает этот советский каракуль. Может, ему двое суток для растяжки требуется.

Надежда. Не для растяжки, а для оттяжки, сколько раз говорить.

Савелий. Да знаю.

Надежда. А что тогда ко мне пристаёшь? У меня срочный заказ.

Савелий. Ну мам! Ну что ты бесишься?

Надежда. А ты себя на моё место поставь. Нет! Я не против женитьбы вообще. Я тебя потерять не боюсь, как другие свекрови.

Савелий усмехнулся, переставляет грузики.

Надежда. Тьфу ты. Уже свекровью себя называю. Нет. Я же не против женитьбы вообще.

Савелий. Ты это уже говорила.

Надежда. Как меня бесит вот эта черта.

Савелий. Какая из черт?

Надежда. Передразниваешь, придираешься к словам. Это невоспитанно.

Савелий. Извини. Привычка.

Надежда. О чём, то бишь, я?

Савелий (стальным голосом). Что ты не против женитьбы вообще.

Надежда. А. Ну да. Я не против женитьбы вообще.



Савелий раздражённо смотрит на мать.

Надежда. Но! Я против именно этой семьи!

Савелий. Чем тебе не угодила Веселина?

Надежда. Веселина. Это ж уписаться можно. Веселина. Как раньше было хорошо. У Тамарочки Сергевны – внучка. Вы с ней – и в одной группе в садике, и в одном классе, и была такая любовь, и всю армию она тебе писала. И семья такая хорошая. Инженерно-рабочая. Тамара Сергевна – лучший контролёр качества, награждена памятным значком «Госприёмка – восемьдесят пять»…

Савелий. Была.

Надежда. Что была?

Савелий. Была контролёром.

Надежда. Ну была. Фабрику-то закрыли. Площади в аренду сдали. Вот и пришлось ей челноком по парфюму ездить, чтобы зятю, дочке и внучке помогать. Это потом уж, когда я здесь работать стала, я её сюда перетащила. Отец у них, ну муж Тамары Семёновны.

Савелий. Я знаю. Токарь высшего разряда.

Надежда. Я нарадоваться не могла. Девочка хорошая. Тамара Сергевна с мужем – лучшие в мире дедушка с бабушкой. Как мамочка моя, бабушка твоя, умерла, они тебе её заменили.

Савелий. Ну мам!

Надежда. Что мам?! Я уже двадцать два года «мам»!



Входит Елена Аркадьевна в халате и косынке.

Надежда. Не надо, Ленок, мы тут до ночи колупаться будем.

Елена Аркадьевна (подметает). Ну и колупайтесь. Моя обязанность – подметать помещения каждый день. Влажная уборка – раз в два дня. (Удивлённо.) А ты чего сидишь, Надёк?

Надежда. Усталось что-то.

Елена Аркадьевна (Савелию). Смотри: до чего мать довёл.

Савелий. Я не доводил.

Елена Аркадьевна (подметает). Ну, ясный перец, довел. Мать по твоей милости сама не своя.

Савелий. Это не из-за меня. Она же в дядю Мишу влюблена.

Елена Аркадьевна. Смотри ты: в дядю Мишу.

Савелий. А что? Он отличный мужик. Деловой. Моложавый. Пятьдесят пять не дашь.

Елена Аркадьевна. Видели, какой он отличный мужик.

Савелий. Ну погорячился с Веселиниными джинсами. Нервы сдали. Зато они с мамой встретились, и знакомить родителей не пришлось. Семья у нас урезанная. У меня – мама, у Веселины – папа. Но, объединившись – полный набор. Два в одном…

Елена Аркадьевна. Ты в материны дела с Михаилом Сергеевичем не лезь.

Савелий. Я-то не лезу. А вот мама в мои лезет.

Надежда. А как мне не лезть? Когда девушка от тебя забеременела?

Савелий. Мама! Но я же на ней женюсь!

Надежда. Хорошо. Ты женишься. А как быть мне?

Савелий. А ты женись на Михаиле Сергеевиче. Он же тебе предложил.

Надежда. Миша меня давно бросил.

Савелий. Ну я тоже свою девушку ради Веселины бросил.

Надежда (передёргивается). Как слышу это имя, аж дурно.

Савелий. Сказка такая есть. «Принцесса Веселина».

Надежда (подходит к манекену, обращается к нему). Принцесса. Как я устала от принцесс. Выпускное платье – как у принцессы, новогоднее платье – как у принцессы. Принцесса, а на деле − колхоз.

Савелий. Мам! Успокойся. Сама же говорила: клиент всегда прав.

Надежда. Давай борта осноравливай.

Елена Аркадьевна, ссыпает мусор в ведро, хочет выйти.

Надежда. Нет, Ленок, ведь какой был мальчик. Скорняк! Профессионал. И что теперь будет?

Елена Аркадьевна. А я думаю, Надёк, тебе Мишу упускать не надо. Да плюнь ты на свои принципы. Пусть дети живут, как хотят. И ты как человек на старости лет…

Надежда. Пока я не старуха.

Елена Аркадьевна. Извини, Надёк. Мой тебе совет: бросай эту лавчонку и живи с Мишей в своё удовольствие.

Надежда. Но заказы – это моя жизнь. Я без заказов не могу.

Елена Аркадьевна. Да ты от платьев не отказывайся.

Надежда. Я и без ремонта одежды не смогу.

Елена Аркадьевна. Надёк! Ты чего? Сама же возмущалась, что вонючие вещи несут.

Надежда. И молью изъеденные, и с нитями гнилыми, и ткани не подлежащие перелицовке. И нервы страшные. И ругань из-за прейскуранта. И ругань с приходящим наладчиком. Нет! Это ж подумать только. Один вызов три тысячи! Сделал – не сделал, починил – не починил. Три тысячи вынь и полож.

Савелий. Но ремонт Оганес Юнусович оплачивает.

Надежда. Ещё б не оплачивал.

Савелий. У дяди Миши цех есть. Он его сюда перевезти хочет.

Надежда (морщится). Там всё – ворованное, в этом цеху. Этот, с позволения сказать, дядя Миша, распродал производственные мощности. Чем вам не первоначальный капитал.

Елена Аркадьевна. Забудь. Что было, то сплыло.

Надежда. Он же всех обокрал (Савелию.), твой дядя Миша. И меня, и тебя, и тебя.

Савелий. Меня не обкрадывал.

Надежда. Это тебе так кажется.

Елена Аркадьевна. Надёк. Ты во всём абсолютно права. Это я тебе как юрист официально заявляю.

Надежда. Хоть ты, Ленок, всё понимаешь

Елена Аркадьевна. Но Надёк. Как ты живёшь?

Надежда. И как?

Елена Аркадьевна. С Савелием в однушке ютишься. А Михаил Сергеевич – в элитной новостройке.

Надежда. Ты чего, Ленок, забыла? Он же в точечной застройке квартиру приобрёл.

Савелий. Две?

Елена Аркадьевна. Две квартиры?

Савелий. Две пуговицы убираем, да, мам?

Надежда (подходит, снимает грузы). Зачем ерунду спрашиваешь? Не три же.

Савелий. А если низко будет? Бабуля с палочкой ходит.

Надежда. Просто не будет последнюю застёгивать. Ох, тяжеленный каракуль.

Елена Аркадьевна. Да я бы лучше в таком тяжеленном каракуле ходила. Он – вечный.

Савелий. Моль проела.

Елена Аркадьевна. Из Греции шубу привезла, шагнула в маршрутке на выход − шуба и лопнула.

Савелий. В Греции не надо шубы брать. Но у нас же народ сами знаете – лишь бы подешевле.

Елена Аркадьевна. Я же не знала. Все ж раньше за шубами – в Грецию, а за дублёнками – в Турцию. Вот и я…

Савелий. Зато у вас, Елена Аркадьевна, костюм замшевый качественный.

Надежда. Что-то я его давно на тебе не вижу.

Елена Аркадьевна. Нотариус запретила. Сказала: не по рангу, не положен такой шикарный.

Савелий. Это от зависти. Она юбку кожаную мне на починку приносила. Я отказался. Кожа телячья тонкая, кожа -- благодатный материал, и тянется, но всему есть предел.

Голос Ванька. Елена Аркадьевна!

Елена Аркадьевна (озирается). Всё, Надёк, я ушла. Преследует и преследует. Обострение у него. И настырный. Пять лет отшиваю, а он не отстаёт. Хоть бы женился на ком поскорее.

В коридоре появляется Ванёк.

Ванёк. Ленк! А Ленк! Ну чё ты всё дуешься?

Елена Аркадьевна. Когда ты меня в покое оставишь?

Ванёк. Ну ты чё?

Елена Аркадьевна. Отвяжись от меня, не лезь. (Драит пол, уходит.)

Ванёк. Надьк, а Надьк.

Надежда. Ну чего тебе?

Ванёк. Только до одиннадцати разрешаю. Дальше вырубаю свет.

Надежда. Хорошо, хорошо, Ванёк. Спасибо.

Ванёк. Не Ванёк, а Иван Иванович!

Савелий. Слушаемся, Иван ИвановЫч.

Ванёк. Ты думаешь, мне жалко? Да мне совсем не жалко. Но начальство! Тарифы на энергию растут.

Надежда. Да уж знаем. Дома по счётчику тысяча набегает.

Ванёк уходит.

Савелий. Мам!

Надежда. Хорошо, ставь две.

Савелий. Нет, мам. Тебе не надоело?

Надежда. Что?

Савелий. Ну вот электричество считать.

Надежда. А как же не считать? Я всё всегда считаю. Все чеки перепроверяю, везде за всеми пересчитываю. Все же только развести хотят. Сейчас подавляющее меньшинство, как мы с тобой, работает, а подавляющие большинство деньги норовят отнять.

Савелий. Ну мам! Вот так перепроверять-пересчитывать не надоело?

Надежда. Пока электроны с электростанции до утюга добегут, знаешь, сколько посредников наживётся?

Савелий. Ну мам. Ну такая экономическая система. Откаты и посредники.

Надежда. Грабёж средь бела дня.

Савелий. Ну мам!

Надежда. Шевелись давай. В одиннадцать халявный свет отключат, а у тебя ещё конь не валялся.

Савелий. Я просто хочу, чтобы ты вышла замуж за Михаила Сергеевича, успокоилась и перестала считать каждую копейку.

Надежда. Так как же перестанешь копейки считать, когда у тебя свадьба. Я от кофе отказалась, на самый дешёвый чай перешла. Слава Богу на костюм разоряться не надо. Я сошью тебе однобортный, с высоким лацканом, и парными карманами: часовой в рамку и традиционный с клапаном, тут и тут, я в интернете у певца Кабзона такой видела. Только вот материал… Придётся итальянский брать. Господи, господи! Сколько было костюмной материи в Советской стране. Бери – не хочу. Я тогда девчонкой была, но уже шила. Бродила по отделам тканей, и везде эта шерсть костюмная. Скучная, однотонная. Сорок рублей метр. Мне казалось, что это огромные деньги. Теперь понимаю – это же шерсть. Теперь и шерсти-то костюмной нет, полушерсть итальянская, евро растёт…

Савелий. Успокойся, мам! Мне не нужен костюм.

Надежда. Передумал жениться? Вот и умничка. Да и правильно. Ребёнку помогать будем, я малыша шить научу, как и тебя: в четыре года напёрсток на пальчик, в пять лет – иголочку, в шесть прихватку сошьёт, время быстро пролетит, оглянуться не успеешь. Только не надо себя с этой семьёй родственными узами марать. У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока.

Савелий. Ты не поняла мама. Я жениться не передумал. А костюм мне, реал, не нужен. Мы с Веселиной мне всё выбрали и купили. Съездили в бутик.

Надежда. В бути-ик?

Савелий. Угу. Ну или как это раньше в твоей Советской стране называлось?

Надежда. Не посоветовавшись со мной или с Тамарой СергЕЕвной? Все эти бутики – обман. Всё в одних подвалах шьётся.

Савелий. Ну мама. Всё равно уже купили.

Надежда. Я даже боюсь спрашивать, сколько это стоит.

Савелий. Дядя Миша платил.

Надежда. Продался, да? Продался?

Савелий. Мам! Ну двадцать два года одно и тоже. Буржуи, капиталисты, страну разворовали. Ну отдохни ты. Я же вижу, ты дядю Мишу до сих пор любишь.

Надежда. Он вор!

Савелий. Да таких воров пол-Москвы. Оганес Юнусович тоже вор, а ты с ним нормально.

Надежда. Оганес Юнусович -- это Оганес Юнусович.

Савелий. Казино запретили, он на Дом быта переключился.

Надежда. Оганес Юнусович сам за прилавком стоит. Он обувщик -- пойми ты!-- с высшим профильным образованием.

Савелий. Сейчас все с высшим образованием.

Надежда. Но он-то не сейчас. И руками – своими собственными! − работает, обувь ремонтирует, кнопки, заклёпки, металлоремонт…

Савелий. Наворовал на игровых автоматах, а теперь чего б и не поработать, грехи не замолить?

Надежда. А Миша наворовал, акции напокупал и на проценты живёт. Рантье!

Савелий. Миша?

Надежда. Я имела в виду – Михаил Сергеевич…

Савелий убирает грузы, встряхивает шубу.

Савелий. Мам! Ну как? Одобряешь?

Надежда (придирчиво осматривает, вздыхает). Ручки золотые. Но эта семья тебя развратит. Забудешь всё, что знал, Савик.

Савелий. Только не называй меня Савиком, мама. Я не маленький.

Надежда. Не буду.

Савелий. Нет… с глазу на глаз ты можешь, а на свадьбе − не называй.

Надежда. Я на твою свадьбу и не пойду.

Савелий. Ну мам, ну не обижайся.

Надежда. Я не обижаюсь. Но на буржуйскую свадьбу идти не намерена.

Действие второе

1 Свидание (необязательная сцена)

Сцена в затемнении. Надежда в прозрачном дождевике, Михаил в шикарном плаще под огромным чёрным зонтом.

Михаил. Тебе не надоело гулять, Наденька? Может, всё-таки изменишь принципам и зайдёшь в кафе?

Надежда. Да ты что?! Там цены бешеные. Тамара Сергевна как-то зашла. Одно пирожное пятьсот рублей.

Михаил. А мы не будем брать пирожные, мы чай возьмём и мороженое.

Надежда (поправляя, убирая мокрые волосы со лба). Только чай. Без мороженого.

Они заходят в кафе, снимают верхнюю одежду, садятся за столик. На столе − чашки и чайник.

Надежда (промакивая лицо салфеткой). Мне одного чайника мало, можно ещё один?

Михаил. Ещё один чайник!

Надежда. Как ты с ними невежливо. Прям командир.

Михаил. Привычка.

Надежда. На фабрике ты так не командовал. Помню, пришла к тебе первый раз.

Михаил. Вас трое было девчат. Ещё ж две сестры друг на друга непохожие. Я говорю: можно в справочнике всё посмотреть. А они: там в справочнике опечаток много. Обороты в минуту, высота подъёма лапки и рейки, далее по списку. Я на тебя всё смотрел. Тебе тогда шестнадцать было.

Надежда. Почти семнадцать. Помню, тебе позвонил кто-то по городскому, а ты − про ралли рассказывать, как ты всю ночь ралли смотрел.

Михаил. Да, да. Я тогда мотоцикл продал. «Яву». И видаг купил. И целыми днями, точнее ночами, гонки смотрел.

Надежда. А жена?

Михаил. Что жена?

Надежда. Ну жена как это переносила?

Михаил (пожимает плечами). Да что там жена!

Надежда. Помню: ты полтора часа нам диктовал, у меня рука отсохла записывать. А они всё спрашивают тебя и спрашивают. А потом ты попросил конспект, чтобы мы тебе написали. Сказал ещё…

Михаил. Я сказал: напишите мне конспект, чтобы если ещё такие практикантки настырные придут, чтоб я им этот конспект подсунул.

Надежда. И главное мучили тебя они, а конспект переписывать отказались. Мне неудобно. Ты же просил. Я всё переписала, разлиновала на А4. Маникюрными ножницами дырочки вырезала. У меня же дырокола даже не было.

Михаил (смеётся). Сутажиком перевязала. Мне это так тронуло. Сутажиком. Ну надо же, думаю, артистка. А как потом я умолял замдиректора опять вас на практику пригласить. А потом на дипломную зимой они тебя сами позвали, быстро в бригадиры перевели. Тебе тогда девятнадцать исполнилось, помнишь?

Надежда. Миш! Закажи мне пожалуйста ещё торт и ещё мороженого.

2 Связи

Мастерская. Жалюзи закрыто. На манекене – струящееся платье пастельных тонов. Надежда ходит вокруг платья и напевает, Оганес – в чёрных брюках и застиранной футболке; сидит на табуретке, расставив ноги, он комично неподвижен, иногда, жестикулируя, машет руками как заведённая кукла.

Оганес. Надя!

Надежда. Да, Оганес Юнусович.

Оганес. Надя.

Надежда. Я слушаю вас, Оганес Юнусович.

Оганес. Надя!

Надежда. Я уже сорок лет Надя. Что вы хотели спросить?

Оганес. Я хотел не спросить, а предупредить. Больше после работы оставаться не разрешаю.

Надежда. Не буду, Оганес Юнусович.

Оганес. Оборудование ломается, расходы на амортизацию непосильные, знаешь сама.

Надежда (перестаёт «колдовать» над платьем, медленно, испуганно, оборачивается на Оганеса). Не знаю.

Оганес. Так знай. С этого дня − вызов механика за свой счёт.

Надежда. Хорошо.

Оганес. И не этого, хахаля твово.

Надежда. Хорошо.

Оганес. А то смотрю: пришёл, копается тут у меня, в моём оборудовании.

Надежда. Хорошо. Михаил Сергеевич не будет копаться.

Оганес. Я запрещаю ему заходить в мой цех по ремонту одежды!

Надежда. Хорошо.

Оганес. Что «хорошо»? Плохо, всё плохо. Аренда растёт – раз. Налоги. Фонды эти, будь они не ладны, пенсионный, медицинский. А ты говоришь – хорошо.

Надежда. Я согласна, Оганес Юнусович. Всё плохо, всё дорожает, чиновники всё наглеют, народ обдирают как липку.

Оганес. Вот это дело говоришь. А то – «хорошо». Что за «хорошо». Не знаю такого слова «хорошо». Давно забыл.

Надежда. Я имела в виду – хорошо, что у меня знакомый наладчик есть. Но раз Мише запрещено в цех заходить, тогда и не знаю, как быть.

Оганес. Наладил тебе интимную жизнь. Оганес теперь и не нужен. Разве не Оганес тебя на работу принимал.



Надежда отворачивается, опять «колдует» вокруг платья.

Оганес. Ты думаешь, мне легко это решение далось? Ты думаешь, мне на шатун какой или кривошип, или на педаль-ремень денег жалко? Не-ет! Оганес не таков! Пусть аренда растёт. Сто евро один квадратный сантиметр.

Надежда (еле сдерживаясь). Вы извините, Оганес Юнусович.

Оганес. Не извиняю.

Надежда. Но вы же сам арендодатель и есть. Вам же все аренду и платят. (Тыкает в разные стороны пальцем.) И Юридическая консультация, и прачечная, и химчистка, и парфюмерия, и парикмахерская, и салон красоты-брови изуродовать – тыща рублей.

Оганес (довольно). Аренда растёт, потому что растёт. Пусть растёт. Пусть налог растёт. Фонд пенсионный, медицинский, упрощёнка. Пусть прибыль падает. Я выкручусь, ты не думай. Оганес и Карабах пережил, и Абхазию пережил, из ресторана в Анапе Оганес сбежал, в Москву перебрался. Ты не думай. Я цену жизни знаю. Хорошее никто не помнит. Я сына твоего растил, Савик у меня как сын. Маленький такой, а уже челночными комплектами играл. Но теперь всё. Этот наладчик появился, и теперь всё. Дружбы у нас больше нет. Не получится у нас с тобой больше дружба. И халтуры больше нет, и игл запасных больше нет. Пусть наладчик тебя содержит.



Надежда «колдует» вокруг платья.

Оганес. Надя!

Надежда. А?

Оганес. Надя!

Надежда. М-м?

Оганес. Надя!

Надежда (как можно безмятежнее). Да вы не волнуйтесь, Оганес Юнусович. Я не буду больше после работы оставаться.

Оганес. Я никому не нужен. Меня попользовали, вытерли об меня ноги. И фурнитуру – за свой счёт.

Надежда (крепясь из последних сил). Молнии сама покупала, и иглы буду сама покупать, и нитки.

Оганес. И пуговицы!

Надежда. И пуговицы, и подпуговицы, и крючки. У меня есть связи, где оптом, качественно и недорого.

Оганес (обиженно). Связи. У тебя везде связи. У тебя со всеми связи! Я прошу тебя о связи десять лет! Десять лет! И ещё пять не смел просить о связи. Пять лет собирался с духом! Итого пятнадцать лет! И ты ни разу не связалась со мной. Ни разу.

Надежда («колдуя» над платьем). Но Оганес Юнусович! У вас жена.

Оганес (резко поворачивается на табуретке). Знаю, что жена. И одна жена, и бывшая жена тоже жена. А у твоего наладчика разве нет жены?

Надежда. У него жена умерла.

Оганес. Так ты хочешь, чтобы я зарезал свою жену?

Надежда (отрывается от платья, удивлённо). Я?

Оганес. Ты хочешь, чтобы я убил свою жену. (Отворачивается.)

Надежда (растерянно). Я не хочу, чтобы вы убивали свою жену.

Оганес. Ты меня вынуждаешь. Ты меня мучаешь десять лет и пять ещё я молчал, молча мучился.

Надежда. Оганес Юнусович! Пожалуйста не переживайте.

Оганес. Как мне не переживать? Как мне не переживать? Я каблук сегодня криво прибил. Клиент с претензиями. Стыдно! Как мне не переживать? Я уже так испереживался, что кнопки на разном уровне проштамповал. Убытки, убытки. Клиент переживает, он ко мне ходить перестанет. А всё ты и твои связи. Платье-то для твоей невесты?

Надежда. Для неё.

Оганес (встаёт, ходит вокруг манекена, профессионально осматривает). Много наворотов -- нехорошо.

Надежда. Это воланы. Пресыщенность вполне теперь допустима.

Оганес (встаёт на табуретку). Укороти.

Надежда. Мы же недавно только тут с вами удлиняли!

Оганес. А теперь говорю − укороти! Был неправ.



Надежда подкалывает Оганесу брюки.

Оганес. А что теперь недопустимо? Теперь всё допустимо. Тупые носы-острые носы. Ботфорты на манной каше и резиновые сапоги на каблуках.

Надежда. Это эклектика, Оганес Юнусович. Смешение стилей.

Оганес. Пресыщенность, эклектика, навыдумывали. А ещё – слышишь, выдумали? – балетки. Женщина должна быть женщиной. Каблучок, набоечка, подошва кожаная. Аккуратненько! А теперь ходят как лягушки-царевны в ластах: натянут угги и − шлёп-шлёп. Косолапят, косолапят, медведицы. Всё одноразовое, всё без набоек. Относил – выкинул. Относил – выкинул. Одни бабули марку держат.

Надежда. У нас бабуля недавно шубу настоящую принесла укоротить. Вот эта шуба! Я даже сфоткала. Хотите посмотреть? (Бежит к сумочке, достаёт мобильник.)

Оганес (уходит в примерочную). Криво подколола. Переукороти!

Надежда. Где ж криво?

Оганес (забирается на табуретку). Переделай! Был неправ.

Надежд . Хорошо. Но это – в последний раз. Я после фабрики, когда в ателье работала, тоже так как-то…

Оганес. Связи имела?

Надежда. Вы всё обо дном. Пришла клиентка. Укоротили ей рукава. Она: «Длинные». Ещё подкололи. «Так?» − «Так». Сделали. Она опять: «Длинные». Я психанула и отчепукала ей по локоть.

Оганес. Ну и что? Кому ты хуже сделала?

Надежда. Себе конечно. Полностью за изделие выплачивала.

Оганес. Намёк понял. (Вздыхает, слезает с табуретки, идёт в примерочную, голос). Убытки. Убытки. Одноразовое. Крючки, блочки, клёпки вылетают постоянно. Хоть здесь не убытки. (Выходит из примерочной, он в рабочем комбинезоне, повесил брюки на предплечье). Значит, смирилась, что сын женится?

Надежда. Меня не спрашивают. Они сами. Самостоятельные.

Оганес. Это да. Это они самостоятельные. Но и я самостоятельный. Я решил, значит решил. После девятнадцати ноль-ноль никаких халтур и задержек. Я Ване дал приказ.

Надежда. Хорошо, хорошо. (Снимает платье с манекена.)

Оганес (смотрит на платье). Тоща. В чём душа-то держится? Ну тоща, ну тоща. (Присматривается). Шёлк?



Надежда кивает.

Оганес. Неужели шёлк?

Надежда. Да-да. Крепдешин, креп-жоржет.

Оганес. Отечественный?

Надежда. Конечно. Рисунок − видите? − какой?

Оганес. Откуда взяла?

Надежда. Из старых запасов. Сейчас шёлка-то и нет.

Оганес. Что со страной сделали! «Красная роза» пала смертью храбрых.

Надежда. И не говорите. Какой был комбинат.

Оганес. Китайцам за дорма технологию продали. Фабрику закрыли.

Надежда. И теперь на месте «Красной розы» − австрийский банк.

Оганес. Банк. Везде теперь банки. А какие раньше шкуры паслись у нас в горах. Какие шкурки! А теперь? На дублёнку – три шкуры! Это разве дублёнка? Пала лёгкая промышленность, пала. Последнюю льняную фабрику три года назад прикрыли. (Машет рукой.) Ты замуж за него собираешься?


Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции

Скачать 466.26 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница