Диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия Сергиев Посад 2001



страница7/14
Дата14.08.2018
Размер2.81 Mb.
#44150
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

5.3. Несовершеннолетние заключенные,

как объект миссионерской деятельности
В настоящее время в пенитенциарных учреждениях России содержится до 40 тысяч1 несовершеннолетних заключенных. В это число входят подследственные и подсудимые подростки, находящиеся в следственных изоляторах.

Несовершеннолетние заключенные1 отбывают наказание в воспитательных колониях (ВК) общего и усиленного режимов. В ВК общего режима содержатся лица, впервые осужденные к лишению свободы, в ВК усиленного режима содержатся заключенные мужского пола, ранее отбывавшие наказание в виде лишения свободы, либо переведенные в эти колонии из ВК общего режима за дисциплинарные проступки.

В уголовно-исполнительной системе (УИС) насчитывается 64 воспитательных колоний, из них 3 ВК для девочек. В самих ВК сейчас содержится около 25 тысяч несовершеннолетних заключенных, из них 1300 девочек.

В воспитательные колонии отправляют несовершеннолетних (от 14 до 18 лет), приговоренных судом к наказанию в виде лишения свободы; их можно содержать в ВК без перевода в ИК до 21 года.

ВК – учреждение лагерного типа: забор, колючая проволока, вышки (но без вооруженной охраны). Количество воспитанников в отдельной колонии 200-500 человек. Они разбиты на отряды численностью от 50 до 100 человек. Отряды в свою очередь разделены на отделения (15-20 человек). Каждым отрядом руководит начальник и несколько воспитателей (по числу отделений).

а) Несовершеннолетние воспитанники.

Вся жизнь несовершеннолетних в ВК гораздо в большей степени регламентирована, чем в колониях для взрослых. Подъем и отбой по звонку, передвижения по территории колонии строем (часто со строевой песней), работы в мастерских, хозяйственные работы по благоустройству колонии (бесплатные), учеба в школе и ПТУ. Свободного времени у воспитанников практически нет.

Самой сложной тюремной аудиторией, пожалуй, считаются несовершеннолетние заключенные, в виду не только их физиологических и психологических особенностей, несформированности личности, изменчивости душевных состояний, а еще и в том, что перед миссионером предстоят не безвинные ягнята, а дети-рецидивисты, которые, прежде чем попасть в ВК или следственный изолятор, уже неоднократно привлекались правоохранительными органами к суду за свои преступления. Они уже знакомы с тем, что такое наркотики, нарушение целомудрия, сознательная нечестность и многие другие пороки, перешедшие в привычку. Среди них встречаются даже сатанисты. Квалификация совершенных преступлений у несовершеннолетних такова: кражи более 60%; грабежи и разбои – 14,8%; хулиганство – 7,7%; изнасилование – 6%. Наличие криминального опыта на момент заключения под стражу: на учете в милиции состоит – 60%. Имеют полную семью – 44,7%; имеют одного родителя – 52,6%; не имеют родителей – 2,7%.1 Многие преступления совершаются подростками в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Отсюда и отмечаемая порой жестокость и явная немотивированность совершаемых ими преступлений. «Практически у трети подростков обнаружены различные отклонения в психическом развитии».2

Портрет малолетних заключенных, попадающих сегодня в места лишения свободы, весьма многолик, и поэтому остановимся на общих его чертах. У подростка наблюдается незрелость во всех аспектах психической жизни: сюда следует отнести эмоциональный, поведенческий и мировоззренческий. Так, подросток часто имеет неадекватное представление о явлениях окружающей среды и дает им соответствующую оценку. Развит идеализм и максимализм в суждениях. Возникает повышенная чувствительность к мнению окружающих, легкая внушаемость. Поскольку этому возрасту свойственно искать нравственный идеал, несовершеннолетние очень легко подражают первому попавшемуся лидеру, берут такого человека за основу своего поведения, чтобы не оказаться хуже других. Поэтому здесь важно миссионеру показать несовершеннолетнему заключенному подлинный нравственный идеал – Христа Спасителя, святых людей.

Попав в следственный изолятор, подросток оказывается перед выбором: а) принять опыт сокамерников и остаться в среде преступников; б) пересмотреть свои прежние поступки и ориентироваться на искупление вины, стараться вернуться в общество.

На этом этапе колебания и определения необходимо участие миссионера-пастыря, катехизатора, православного психолога, так как эта первая встреча может стать решающей для дальнейшего выбора пути.

Миссионер среди несовершеннолетних заключенных в своем служении может опираться именно на такие особенности подростков, как легкая внушаемость, податливость и склонность подростков к повышенному восприятию нового. «Дети есть дети, они воспринимают на слух, как губка, все впитывают... с ними нужно чаще общаться, оказывать снисхождение, любовь... эта любовь заставляет детей с их детским испорченным мировоззрением, которое пока еще не сложилось окончательно, измениться. Видишь, насколько глубоко переживает ребенок, который совершил преступление и не задумывается о последствиях»1, – так говорит о психологических особенностях несовершеннолетних заключенных современный тюремный пастырь архимандрит Трифон (Новиков). Было бы хорошо, если бы и администрация тюрем обращалась с малолетними заключенными также с любовью, а не как со взрослыми рецидивистами чрезмерно строго и властно.

Практически у всех подростков, впервые попавших в заключение, тюрьма вызывает шоковое состояние. Многие говорят о том, что если бы их освободили через два-три месяца после пребывания в СИЗО, они бы ни за что в жизни больше не совершили преступления, – в первую очередь, из-за страха перед тюрьмой. В тюрьме многим подросткам тяжелее, чем в зоне. Когда они остаются наедине с собой, то среди них могут происходить самые непредвиденные случаи: жесткая борьба за лидерство, или просто, так называемый «беспредел» со стороны одного подростка или группы. «В их сознании нет никакого контрольного флажка между дозволенным и недозволенным, – пишет о малолетних А. Солженицын, – Для них то все хорошо, чего они хотят, и то все плохо, что им мешает. Наглую нахальную манеру держаться они усваивают потому, что это – самая выгодная... форма поведения. Притворство и хитрость отлично служат им там, где не может взять сила... Пронять малолеток словами – просто нельзя, человеческая речь вырабатывалась не для них, их уши не впускают ничего, не нужного им. Малолетки безумышлены, они вовсе не думают оскорбить, они притворяются: они действительно никого за людей не считают, кроме себя и старших воров! Они так ухватили мир! – и теперь держатся за это».2 Описываемая писателем характеристика поведения малолеток в сталинское время, вполне может соответствовать и сегодняшнему подростку-заключенному. Если взрослые заключенные как-либо сохраняют в себе частицу человеческого облика, то несовершеннолетние преступники теряют всякие нормы поведения. Авторитетные подростки стараются показать свою независимость и не считают нужным обратиться к священнику, они высокомерничают, таких в колониях – 5%. У тех, у кого срок большой, готовятся к взрослой колонии и, вследствие этого, тоже стараются не показывать свои слабости и беспомощность, боясь за свой тюремный имидж. С этой категорией несовершеннолетних тюремному миссионеру работать приходится нелегко. Их надо убедить, на основе бесчисленных примеров из жизни Церкви, в том, что обращение к религии не является проявлением слабости со стороны человека.

С самого начала пребывания в СИЗО начинается путь вверх или вниз – подросток невольно занимает в тюрьме определенную социальную ступень и получает соответствующее самоопределение. Путь вверх – это повышение социального статуса и выдвижение в лидеры, а путь вниз – это снижение социального статуса, потеря собственной значимости в глазах других и лишение права слова. Для продвижения вверх или вниз подростки копируют взрослую тюремную жизнь и ориентируются на тюремный закон. Сколько есть нарушений тюремного закона, столько может быть и социальных категорий, снижающих социальный и личностный статус заключенного. Например, тюремный закон требует от заключенного быть опрятным и чистым. Если кто-то не следит за собой и ходит грязным – это уже «косяк», то есть нарушение тюремного закона. И вот такие нарушители образуют определенную социальную группу, а этот «косяк» определяет социальный статус («черт», «черти»). Тюремный закон запрещает воровать у своих (сокамерников). Если человек ворует у своих, он получает соответственную номинацию (крыса), а нарушение называется крысятничеством.

Так, через различные нарушения тюремного закона у малолеток образуются «масти» – различные категории подростков, не выдержавших всевозможные испытания тюремной жизнью. Причем, эти «масти» тоже не равнозначны и тоже имеют свою иерархию.

За самые тяжелые проступки – «косяки», полагается, с точки зрения тюремных понятий, наиболее тяжелое наказание – изнасилование. Так образуется особая каста – опущенных. Она появляется прежде всего в тюрьме (СИЗО). В зону заключенные уже приходят с этим клеймом. У малолетних практика опускания довольно развита, особенно это наблюдалось в 80-е – начало 90-х годов. Жестокость подростков является, по-видимому, не только отображением возрастной психологии, но и указанием на состояние общественного сознания и тюремного устройства. Подростки делают с другими своими сверстниками то, что когда-то испытали по отношению к себе. Как обращались с ними родители, учителя, государство, следователи, оперативники, надзиратели и т.д., так и они обращаются с сокамерниками. До изнасилования дело не обязательно доходит. У подростка могут не сложиться отношения в камере, его могут систематически избивать, и он может попроситься в другую камеру, именно в камеру, где сидят «опущенные». Так он сам по своей воле переходит в разряд «обиженных».

И здесь уже обратного хода нет. Тюремные касты очень устойчивы. Если уж попал в касту обиженных, то это навсегда. Малолетка может сделать этот промах случайно, но с этим в тюрьме не считаются.

Сегодня в ВК опусканий мало или практически нет. Но вместе с тем, «обиженные составляют порядка 40% от всей массы заключенных в колонии».1 Откуда же они берутся?

Во-первых, большое их количество приходит в ВК из следственных изоляторов. А во-вторых, количество обиженных значительно пополняется за счет существования так называемой процедуры «гашения».

По тюремному закону, «опущенный» или «обиженный» считается «неприкасаемым»: от него ничего нельзя брать. Курить после него, поесть из его тарелки, значит быть зараженным от него. Этот человек, как они говорят тюремным языком, «загасился» от опущенного и сам стал таким. За счет этой магической процедуры «гашения» количество «обиженных» быстро растет в колонии. «Загаситься» здесь легко по незнанию, случайно. Таким коварным способом могут, например, отомстить человеку, специально подстроив ситуацию, в которой это может произойти. Однако, при гомосексуальных контактах партнер не гасится, согласно тюремным правилам.

Среднюю социальную группу у несовершеннолетних занимают «пацаны». Это те многочисленные подростки, которые не имеют за собой серьезных нарушений тюремного закона и не «загасились» в зоне. «Пацаны» в среде малолетних заключенных соответствуют «мужикам» в ИУ для взрослых.

Верх иерархической лестницы в ВК занимают активисты. Для организации управления подростковой массой администрация колонии, наблюдая за формированием групповых процессов среди подростков, отбирает выдвигающихся, желательно физически сильных и предприимчивых, неформальных лидеров. Эти лидеры и образуют актив. Одним из важных требований к активу выдвигается его способность обеспечить порядок в отряде. Актив состоит из нескольких человек (председатель отряда, секретарь и прочие). Кроме них есть промежуточная категория, нечто вроде кандидатов в актив («пригретые», «опухалы», «борзые»...).

На малолетке нет так называемых отрицал. Если с новым этапом приходит в колонию подросток, отрицательно настроенный к режимным требованиям, то при этом он - лидер, его стремятся привлечь в актив. Члены актива имеют больше свобод и в целом живут значительно благополучнее, чем остальные заключенные. Каждый воспитанник обязан отдать активу часть передачи с воли, часть полученной посылки, часть отоваренных продуктов из ларька. Так образуется для обеспечения вольготной жизни актива «общий фонд» (общак).

Активист может позволить себе иметь нечто, наподобие личного слуги – ганса, его статус ниже социального статуса пацанов. Гансы – представляют нечто вроде обслуживающего персонала активистов, выполняя самую разную работ, начиная со стирки носков и заканчивая приготовлением пищи. Кроме этого, активист может позволить себе иметь на содержании пассивных гомосексуалистов, которые пользуются от него определенными льготами.

Надо отметить, что активист, если попадает на взрослую зону, то с ним могут обойтись жестоко, ему придется давать ответ за сотрудничество с администрацией.

Важной особенностью колонии для несовершеннолетних (ВК) является тот факт, что здесь формальный и неформальный лидер в группе – это один и тот же человек. Это устройство так называемой «красной» малолетки. А те колонии для малолеток, где администрация отдает всю власть активу, отказываясь от контроля за процессом его деятельности, ориентируясь только на общий результат – достижения общего порядка – практически не интересуясь, какими способами и методами этот «порядок» достигается, условно называются «черными». Где администрация отказывается от вмешательства во внутренние дела зоны и власть отдана активу – называют «черными» колониями.

б) Несовершеннолетние воспитанницы.

Вот некоторые цифры из отчетов посетителей тюрем в 2000 году, касающиеся малолеток-девушек заключенных, отбывающих наказание в Рязанской воспитательной колонии: 50% – сидит за кражу, 50% – из неполных семей; 16% – сироты; 46% – ранее были осуждены условно; 82% – из необеспеченных семей, 67% совершили преступление на улице – в группе, за компанию, 8,7% – совершили убийство, 19% – грабеж; 5,7% – нанесли тяжкие телесные повреждения.1 Основными факторами совершения преступления пенитенциарные педагоги считают: «48% девушек систематически подвергались избиению со стороны родителей, 71% осужденных, из семей, где родители употребляли алкоголь или наркотики, 415 девушек общались в компаниях, которые состояли из взрослых мужчин, 35,5% употребляли наркотические средства. Увеличивается количество лиц с психическими аномалиями (68,5%), а 29% совершали самоповреждение».2 Возраст начала половой жизни в 80% составляет от 13 до 16 лет. У малолетних несовершеннолетних девочек-заключенных низкая самооценка, они хотят по профессии быть поварами или продавцами, видимо, это связано с постоянным чувством голода в колонии.

На женской малолетке не любят болтушек – откровенность и открытость не считаются у них добродетелью. Работают в колонии швеями (строчат по 6 часов), но есть и другие заботы – огороды, свинарники, курятники, коровники – не менее двух часов в день.

Среди заключенных девочек процветает доносительство, и порой воспринимается ими как норма, а не как отрицательная черта. Очень много ругаются, не только грязными словами, но с выдумкой, издевательски, цель – довести человека до психологического предела. Травят жертву планомерно. Если некого травить – издеваются над неряхами. Однажды попавшей в неряхи, выбраться оттуда почти невозможно – мыться ее не пускают. Разными способами молодые зэчки лишают ее возможности сходить в баню.

Девушки хвалят врачей и учителей, которые относятся к ним не с брезгливостью и страхом. «Школа, нелюбимая большинством детей на свободе, в неволе становится глотком свободы, радостью. В учителях воспитанники колоний вдруг обнаруживают отзывчивость, душевность и доброту. Они видят людей, которые переживают за них, любят просто так – «ни за что».1

Девушки лучше переносят жизнь в заключении, чем мальчики. Возможно, это связано с большей мягкостью условий и более сочувственным отношением администрации к ним. Конечно, воспитательную работу с подростками с отклоняющимся поведением нужно проводить еще на свободе, до того, как они окажутся в тюрьме. Так, в педагогических целях городская инспекция по делам несовершеннолетних применяет для профилактики предупреждения преступлений такой метод, как экскурсия ребят с условным сроком наказания в тюрьму, чтобы они сами, своими глазами, увидели ее изнутри, и тех, чье место, при дальнейшем неправильном поведении, они могут занять при замене им условного наказания на реальное. Подростков проводят по этажам, разрешают им заглянуть в глазок одной из камер. С ними беседует воспитатель, а по завершении экскурсии и начальник СИЗО. О полезности проведения таких мероприятий служат положительные отзывы из инспекции по делам несовершеннолетних, указывающие на то, что их подопечные стали лучше себя вести.2 Организация таких экскурсий с участием школьников старших классов, студентов колледжей и вузов производит воспитательное воздействие не только на посетителей, но и на заключенных.

В музее колонии находится альбом с фотографиями всех воспитанников, освободившихся досрочно, с их пожеланиями другим ребятам. «Обычно этот альбом производит сильнейшее впечатление на вновь прибывших, как руководство к действию, наглядное подтверждение того, что не все потеряно в жизни, а она зависит от тебя. Такие экскурсии проводятся со всеми прибывшими воспитанниками».3

Воспитательная работа с несовершеннолетними заключенными начинается с момента пребывания их в карантине: в форме занятий, бесед, вечеров вопросов и ответов, чтобы облегчить им период адаптации к жизни в колонии. Тут особенно необходим приход пастыря к этим вновь прибывшим заключенным, чтобы дать им духовно-нравственный настрой на предстоящее отбывание наказания. Тем более, что сами несовершеннолетние желают встречи с представителем Церкви.

В воспитательные колонии для девушек хорошо было бы приходить монахиням. Они могут провести урок по личной гигиене для девочек. Подготовить их к приходу священника, для беседы. «После привнесения в воспитательную работу элементов христианского воспитания, и проведения этой работы в ненавязчивой форме, администрация колонии отмечает определенный интерес девушек, их понимание и желание участвовать в проводимых приходящими священнослужителями мероприятиях».4 Религиозно-нравственная работа Православной церкви в пенитенциарной системе, по свидетельству ее работников, приносит заметные положительные результаты в области исправления заключенных.

«В решении задач нравственного воспитания осужденных особая роль принадлежит Церкви. Участие представителей религии в воспитании способствует созданию в колонии благоприятных условий для утверждения в сознании осужденных идеалов добра, снятия с них психо-эмоционального напряжения, оздоровления морального климата... При этом, согласовывается с родителями участие несовершеннолетних в религиозных обрядах (например, крещении). Работа Церкви в колонии дополняет систему воспитания, осуществляемую в ВК».1

Особенная важность в пастырском служении среди несовершеннолетних – личность самого пастыря. Ничто не может повлиять столь благотворно и хорошо, как гармония между словами и делами в жизни пастыря. Так как это основано на одной особенности этого возраста – срабатывает психологический механизм идентификации, или, другими словами, молодые люди ищут модель, которую могут воплотить в своей жизни, и если миссионер окажется подходящим, то вероятность успеха в их изменении огромна.

Цель тюремного заключения – помочь несовершеннолетнему осознать прежние поступки, приведшие его в неволю. Дать ему почувствовать, чтодаже совершив страшное преступление, он может быть прощен и быть достойным уважения и любви. «Вы просите Бога, молитесь Ему, и Он вас отпустит» – говорят тюремные пастыри, посещая несовершеннолетних. Ребенок, который рос без внимания и родительской заботы, будучи всегда виноватым, и наказанный лишением свободы – вдруг осознает, что он окружен заботой и вниманием (это относится к детям, которых «не долюбили»). Но бывает, что миссионер увещевает несовершеннолетних не только лаской, но и устрашением, предупреждением, например, тех детей, родители которых им позволяли, как говорится, «все», имея к этому достаточные материальные средства.

Государство бессильно положительно влиять на исправление молодых людей: оно не может предоставить им нравственный идеал и образец, которому они должны следовать в своей жизни, не обратившись к Православной Церкви.

5.4. Заключенные-военнослужащие,

как объект миссионерской деятельности
Особую категорию тюремной паствы для православного миссионера представляют заключенные из числа военнослужащих, которые отбывают наказание в дисциплинарной части.

Ежедневно Церковь за Богослужением молится о воинах, в том числе и о заключенных воинах: «Еще молимся о... властех и воинстве ея, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте».

Вопрос благовестия в дисциплинарной части имеет не только социальное, но и трудно переоценимое духовно-нравственное значение. Ведь после освобождения из «дисбата» военнослужащие возвращаются в войска, а затем в общество. Степень воцерковления этих лиц в дисциплинарной воинской части будет определять их дальнейшую жизнь.

Впервые дисциплинарные воинские части появились в Российской армии в 1878 году.1 Формировались как дисциплинарные батальоны, так и дисциплинарные роты. К 1881 году в армии было сформировано 6 дисциплинарных батальонов.2

Воинские преступления, совершаемые военнослужащими того времени, были достаточно различными; начиная от рукоприкладства в отношении офицерских чинов и до отказа от службы сектантов, попавших в Российскую армию.

Окормление заключенных, содержавшихся в дисциплинарных батальонах, возлагалось на военное духовенство. В обязанности священника входило разъяснение заключенным смысла наказания, так как большая часть военнослужащих была недовольна приговором. Это достаточно полно описано в одном из выпусков «Вестника военного и морского духовенства» за 1912 год.3

Обобщенные статистические показатели о преступности военнослужащих в настоящее время остаются в основном закрытыми и не включаются в общие сведения о преступности в стране. Так, за первое полугодие 1996 года Главным управлением по надзору за исполнением законов в Вооруженных Силах зарегистрировано 11 444 преступлений. Из них в армии и на флоте - 6 651, в погранвойсках - 1268, внутренних войсках МВД РФ – 1000 преступлений.4

Причина преступлений военнослужащих, как и преступлений в целом по стране, в бездуховности, в отсутствии духовно-нравственных критериев в поведении человека.

Что же такое дисциплинарная часть? Дисциплинарная воинская часть – воинское подразделение, специально предназначенное для отбывания рассматриваемого вида уголовного наказания военнослужащими. Порядок и условия отбывания содержания в дисциплинарной воинской части регламентируются Уставом Вооруженных Сил и нормативными актами Министерства Обороны РФ, а также уголовно-исполнительным законодательством.

Статья 55. Часть 1 Уголовного кодекса РФ.

«Содержание в дисциплинарной воинской части назначается военнослужащим, проходящим военную службу по контракту на должностях рядового и сержантского состава, если они на момент вынесения судом приговора не отслужили установленного законом срока службы по призыву. Это наказание устанавливается на срок от трех месяцев до двух лет в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса за совершение преступлений против военной службы, а также в случаях, когда характер преступления и личность виновного свидетельствуют о возможности замены лишения свободы на срок не свыше двух лет содержанием осужденного в дисциплинарной воинской части и тот же срок».1

Отбывание наказания состоит в том, что осужденные служат в особой части со строгим режимом, привлекаются к общественно полезному труду, с ними проводится в определенных формах учебно-боевая и физическая подготовка, по отношению к ним осуществляется общее и воинское воспитание. «Содержание в дисциплинарной воинской части – специфическое наказание, предполагающее исправление осужденного при помощи строгой дисциплины, воинского воспитания и элементов исправительного воздействия».2

В период отбывания наказания в дисциплинарной части осужденные военнослужащие носят погоны рядовых солдат (матросов). При обращении к осужденным их называют по званию («рядовой» или «матрос») и фамилию.

Распорядок дня в дисциплинарной воинской части устанавливает командир дисциплинарного батальона (роты). В нем обязательно предусматривается: работа на производстве – 8 часов, ночной сон – 8 часов, принятие пищи – три раза в день, один день в неделю (суббота) – занятия по боевой и гуманитарной подготовке.

Конечно, дисциплинарная часть – это не место лишения свободы, а воинская часть, хотя и является одним из видов уголовного наказания, имеющем общие черты с лишением свободы.

Возраст осужденных дисциплинарных воинских частей в % выглядит следующим образом:3




Возраст

Доля лиц (в %)

18-19

66,7

20-21

29,5

22-23

2,5

24-25

1,3

Итого

100

Средний возраст

19,3

Из приведенной таблицы видно, что преступления совершают больше молодые солдаты, которые, может быть, еще не созрели психологически. Поэтому пастырю необходимо учитывать эту особенность при встрече с заключенными военнослужащими. «В батальон привозят осужденных молодых, у них только формируются и складываются привычки. Как дома были непослушны своим родителям, так и в армии».1

Преступления в Вооруженных Силах делятся на две большие группы: общеуголовные и против военной службы. Против военной службы 73% преступлений. Среди них наибольшее распространение имеют преступления против порядка прохождения воинской службы (самовольной оставление части, дезертирство, уклонение от воинской службы путем членовредительства, симуляции болезни, или иным способом – 45,5%). Затем следуют преступления против порядка подчиненности и воинской части (сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению служебных обязанностей, нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности – 29,5%).

В группе преступлений против военной службы неуставные взаимоотношения «дедовщина» имеют большой процент – 72,7%.

Преступления против порядка сбережения военного имущества – 13,2%, против порядка несения боевого дежурства и других служб – 6,3%.

Общеуголовные преступления осужденными военнослужащими составляют 26,8%. Почти восьмую часть – 12,6% составляют преступления против жизни и здоровья.

Распределение осужденный по укрупненным группам преступлений (в %).2




Категории

преступлений



Отбывающие

наказание в ДВЧ



Отбывающие

наказание в ИУ



Корыстные

29,8

41,3

Корыстно-насильственные

10,6

16,9

Насильственные

12,8

38,0

Неосторожные

23,4

1,3

Прочие

23,4

2,5

Итого

100

100

Приведенные данные позволяют тюремному миссионеру при общих, массовых встречах с заключенными военнослужащими в некотором смысле построить беседу, зная пороки, за которые отбывают наказание военные.

«По степени виновности заключенные в дисциплинарном батальоне в большинстве случаев могут быть разделены на три категории, – писал военный священник Херсонского дисциплинарного батальона о. Иоанн Богуславский, – людей порочных и преступных, людей озлобленных и склонных к преступлениям и людей неопытных, бесхарактерных, мало знакомых с дисциплиною – падших, но неиспорченных».1 Эта справедливо и сегодня.

В Дисбатах, также как и в местах лишения свободы, существует иерархия среди заключенных: «светлые», «авторитеты», «князья» – особо привилегированные лица, относящиеся к высшему слою; «приподнятые», «собаки» – средний слой; «шестерки», «пистолеты» и другие – промежуточный слой; «обиженные», «опущенные» – низкий слой. Формируются в ДВЧ небольшие «семьи» по признаку совершенного преступления, землячества или совместной службы до осуждения. Между «семьями» возникают конфликты.

30% процентов осужденных военнослужащих желают отбывать наказание в исправительных учреждениях (колониях), а не в дисциплинарных воинских частях; 24% - не видят смысла в наказании, 11,3% – считают, что наказаны не справедливо. Вот ответ на это: «Вы попали в дисбат «за ничто»: не исполнили приказания, пьянство, драку, оставление поста, проматывание казенных денег, бегали со службы. Если вас сейчас представить, что один дерется, другой с поста уходит, третий продает имущество, ведь получится страшная картина, а если вся рота такая...».2

Надо учесть еще и то, что: «Образовательный уровень содержащихся в дисциплинарных воинских частях ниже, чем у осужденных исправительных учреждений».3 Поэтому тематика бесед миссионера должна быть предельно проста, соответственно интеллектуальному уровню осужденных военнослужащих.

Как показал опрос командования дисциплинарных частей, около 23,7% осужденных склонны к суициду, а 44,3% имеют низкую морально-психологическую устойчивость.4 Только с помощью Церкви, верой в Бога, верой в будущую вечную жизнь, можно избавиться от греха самоубийства, - и наполнить жизнь смыслом. Это признают уже сами военные эксперты: «Военно-религиозная служба могла бы сыграть (решающую роль - авт.) в профилактике суицида, перед которым весь военно-воспитательный опыт практически малоэффективен... Только религия может посвятить себя борьбе за человеческую жизнь. Ибо именно ей присуще охранять человеческую жизнь».1

Собирательный образ осужденного дисциплинарной воинской части выглядит следующим образом: военнослужащий, проходящий военную службы по призыву в возрасте 19,3 года, холост, воспитывался в неполной семье, призванный без желания на военную службу, имеющий среднее образование, из рабочих и крестьян, имеющий подростковый опыт правонарушений, примитивность интересов и развитую склонность к алкогольным напиткам и наркотическим веществам, рядовой, проходящий службы в строительных войсках, совершивший, в основном, корыстно-насильственные и насильственные преступления, имеющий 1,2 судимости, осужденный к среднему сроку наказания 1.8 года, к работе, в целом, относится хорошо, встал на путь исправления.

Лица, осужденные к наказанию в виде содержания в дисциплинарной воинской части, – это часть армии, хотя и не очень значительная. И от того, насколько тюремный миссионер, священник или мирянин приобщит заключенных-военнослужащих к Таинствам Церкви: Крещению, Исповеди и Причащению, настолько в них будет воспитана высокая христианская нравственность и ответственность перед воинским долгом, Отечеством и властью. Таким образом, духовно-нравственная работа в дисциплинарных частях отличается специфичностью задач, по сравнению с аналогичной работой, проводимой в Исправительных колониях, ибо она направлена на воспитание заключенного прежде всего в духе требований, предъявляемых к военнослужащим.

Закончим словами священника Варшавского дисциплинарного батальона о. Василия Ягодина, которые и сегодня не потеряли своей актуальности, обращенные к заключенным солдатам: «Но не отчаивайтесь, заключенные, не оскорбляйтесь названием «заключенные»! Нет, вы не закоренелые преступники, а скорее неопытные, непривыкшие к дисциплине молодые люди, вкусившие горького плода своеволия, и потому я считаю вас несчастными, – и только».2
5.5. Освободившиеся из мест лишения свободы,

как объект миссионерской деятельности
Нахождение заключенного в условиях изоляции от общества после совершенного преступления – явление временное, и через некоторый промежуток времени бывший арестант снова оказывается на свободе. Дальнейшее поведение освобожденного во многом зависит от степени подготовленности его к жизни на свободе в самой колонии.

«Страшный и ответственный момент в жизни арестанта, – пишет протоиерей Глеб Каледа, – это выход на волю».12 В пенитенциарной науке это время называется социальной адаптацией. Социальная адаптация заключается в приспособлении личности к социальной среде, усвоению ее правил, норм, социальных позиций, установок, характерных для этой среды, приобретении навыков, позволяющих нормально жить бывшему осужденному в обществе свободных людей. Что касается временных рамок социальной адаптации, то самый трудный период, можно сказать, начинается от первого дня нахождения на свободе и до одного года.

За время отбывания наказания, особенно если оно было продолжительным, у заключенного возникают определенные психологические деформации его личности. У освобожденного отсутствуют навыки в принятии важных индивидуальных решений, ведь в тюрьме за него думали (хорошо или плохо, но думали), кормили, одевали и т.д. А на свободе теперь он должен решать все сам.

«Мало помочь заключенному, пока он находится в тюрьме, часто еще больше он нуждается в поддержке именно после освобождения... Но и после 3-6 месяцев реабилитации такому человеку лучше не возвращаться в прежнюю среду, а пожить и потрудиться достаточно долго на каком-нибудь удаленном приходе или в монастыре»,3 – отмечает священник Александр Степанов из Санкт-Петербурга.

Счастлив тот освобожденный, который, выйдя из темницы верующим христианином, имеет обеспеченную семью, или вскоре по освобождении получит возможность благоустраивать жизнь своим трудом. Но не такова участь большинства из них. Общество уже у самых ворот тюрьмы встречает их с презрением, предубеждением и недоверием. Вышедшие из заключения сразу сталкиваются с рядом проблем, как объективных, так и субъективных; и общество должно помочь решить их, если оно не хочет плодить рецидивистов. «Вопрос о призрении выпущенных из-под стражи, неимущих людей, на первое время нахождения их на свободе, тесно связан с вопросом о рецидивистах: впавшие в преступления и отбывшие заключение... – во всех странах света встречались согражданами с предубеждением, а оно неизбежно сопровождалось чрезвычайною для них трудностью найти скоро материальное вознаграждаемое занятие, отсутствие которого очень часто приводило людей вновь в заключение... Самые авторитетные теоретические и практические деятели издавна настойчиво доказывали, что бывшие арестанты в государственных, экономических и нравственных интересах достойны безусловного внимания, обеспечения, и что помощь этим несчастным должна иметь не формальный, а непременно частный, общественный характер»,4 – так писал в конце XIX века Никитин В.Н., слова которого остаются актуальны и сегодня.

В Уголовно-исполнительном кодексе РФ, в 22-й главе определены необходимые меры со стороны государства для адаптации освободившихся заключенных.

Статья 180.


  1. Не позднее чем за два месяца до истечения срока, либо за шесть месяцев до истечения срока ограничения свободы или лишения свободы администрация учреждения, исполняющего наказание, уведомляет органы местного самоуправления и федеральную службы занятости по избранному осужденным месту жительства о его предстоящем освобождении, наличии у него жилья, его трудоспособности и имеющихся специальностях.

  2. С осужденными проводится воспитательная работы в целях подготовки его к освобождению, осужденному разъясняются его права и обязанности.

Статья 181.

  1. Осужденным освобождаемым... обеспечивается бесплатный проезд к месту жительства, они обеспечиваются продуктами питания или деньгами на время проезда в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации.

  2. При отсутствии необходимой по сезону одежды или средств на ее приобретение, осужденные, освобождаемые из мест лишения свободы, обеспечиваются одеждой за счет государства. Им может быть выдано единовременное денежное пособие в размере, устанавливаемом Правительством Российской Федерации.

  3. Обеспечение продуктами питания, одеждой, выдача единовременного денежного пособия, а так же оплата проезда освобождаемых осужденных производится администрацией учреждения, исполняющего наказание.

Статья 182.

Осужденные, освобождаемые от ограничения свободы, ареста или лишения свободы, имеют право на трудовое и бытовое устройство и получения других видов социальной помощи в соответствии с законодательством Российской Федерации и нормативными правовыми актами».1

Законом предусматриваются, как будто, все меры для создания нормальных условий жизни бывшим заключенным. Фактически же эти постановления остаются только на бумаге и не реализуются в жизни. Вследствие неспособности государственных структур своевременно обеспечивать бывших заключенных документами, деньгами, жильем и работой, они сами обеспечивают себя, нередко через нарушение закона, совершая преступления и снова, таким образом, оказываясь в тюрьме. Тем не менее, попытки наладить контроль и помощь лицам, вышедшим из мест заключения, все таки есть.

В настоящее время в стране существует около полусотни центров адаптации, которые способны решать проблемы трудового и бытового устройства дезадаптированных лиц. Кроме того, в течение первых недель пребывания в центрах социальной адаптации, как правило, разрешаются многие вопросы документирования (выдача паспорта, в случае его отсутствия, восстановление трудовой книжки, удостоверений, подтверждающих наличие специальности и др.). В частности, при Департаменте образования правительства г. Москвы функционирует Центр постинтернатной адаптации. Основными задачами этого центра является оказание юридической, психологической и педагогической помощи воспитанникам детских домов и интернатов, а также подросткам, возвратившимся из воспитательных колоний. Сотрудники центра проводят большую работу по трудоустройству этих подростков. Центр имеет связи с администрацией Икшанской и Можайской ВК (Моск. обл.). Они регулярно посещают эти колонии, выявляют воспитанников, которым после освобождения в первую очередь понадобится помощь.

В Краснодарском крае верующие явились инициаторами создания при Белореченской воспитательной колонии попечительского совета, который объединил усилия всех общественных, государственных и религиозных организаций. Благодаря ему берутся на попечительство, трудоустраиваются воспитанники-сироты, освобождающиеся из ВК.

В каждой епархии Русской Православной Церкви находят приют и заняты трудом сотни бывших заключенных. Посещают места заключения архипастыри, обращаясь к узникам: «Если кто-то из вас, по каким-то причинам не найдет себе места в жизни, окажется в затруднительном положении, будет близок к отчаянию, пусть придет в епархиальное управление, и мы, по мере возможности, постараемся устроить вас на работу в храмы Саратова и области».1 Конечно, этих центров недостаточно, чтобы помочь большой армии освобождающихся из мест лишения свободы. В православные храмы постоянно приходят люди со справками об освобождении, просящие различной помощи – одежды, еды, работы, денег, и очень редко просят благословения и молитв на новую праведную жизнь вне тюрьмы. Поэтому существует очевидная необходимость в создании патроната, который бы объединил деятельность специальных центров, обществ или мест, где люди, вышедшие из мест лишения свободы, могли бы первое после освобождения время привыкнуть к новому для них статусу; дождаться оформления документов, реально подумать о новом месте жительства и работе.

Для пришедших в заключении к Богу нужна новая среда, новый быт, нужно духовное руководство. Тюремный священнослужитель Санкт-Петербургской Епархии протоиерей Александр Степанов делится своим опытом: «...это касается тех людей, которые в тюрьме обрели веру. Вот он обрел там веру, он увидел в церкви священнослужителя, который откликнулся на его боль, его нужду, и он идет по выходе из колонии в церковь. И вдруг находит, что там он совершенно никому не нужен. В колонии к нему приезжал священник, по два часа его исповедовал, а теперь он вышел, и священник в обычном приходе на него двух минут не может потратить. Я уже не говорю об оказании материальной помощи. Мы понимаем, что оказать помощь всем мы не можем и стараемся ограничиться тем кругом людей, которые были непосредственно в нашей общине. Но если человек живет за пределами Петербурга, то опять-таки понимаю, что ничем не могу ему помочь, кроме доброго слова и, может быть, малой суммы денег на дорогу. Но те, кто живет в Петербурге, те, кто имеет жилье – таким людям я могу оказать какую-то помощь. Чем? Устроить его на работу у себя. Сейчас у меня работает пять человек. И это именно на реабилитационный период. Я не принимаю человека на постоянную работу... Надо дать возможность человеку трудиться, чтобы он был занят и чтобы он эти деньги, пусть небольшие, но заработал сам. Второе – это создание среды, которая без проблем примет этого человека после его выхода из тюрьмы – ведь иначе этому человеку грозит опасность снова оказаться в преступной среде, состоящей из бывших заключенных. Он только с ними может находить общий язык... Человек же, начавший духовную и церковную жизнь в колонии, нуждается в церковной среде, в среде, к нему не равнодушной. Наше братство, в некотором смысле, призвано решать и эту проблему тоже...».1

Братство святой великомученицы Анастасии Узорешительницы г. Санкт-Петербурга не ограничивается попечением освободившихся заключенных в пределах братства. Для бывших заключенных создан реабилитационный центр в Псковской области. Там имеется жилое помещение, небольшое хозяйство по выращиванию овощей и их консервации.2

Помощь бывшим заключенным оказывают многие монастыри Русской Православной Церкви, однако они сталкиваются и с определенными коллизиями. «Когда принимаешь таких людей, – отмечает наместник Александро-Невской Лавры, архимандрит Назарий, – они говорят, что ходили в тюрьме в церковь, и когда их принимают в монастыри, они приходят как овечки, а когда они там поживут, обживутся, создается прообраз бандитских группировок, которые постепенно прибирают все к рукам в монастыре, и начинают править свой бал. И поэтому монастыри в том состоянии, в котором они сейчас находятся, не могут принимать большое количество бывших заключенных».3

Очень часто у пришедшего из заключения можно наблюдать противоречия в его собственном внутреннем мире: новые верования, приобретенные в тюрьме, – и старые дохристианские привычки, старые рефлексы реагирования на возникающие на свободе бытовые ситуации. «Конечно, Православие – эта сладость молитвы; я ее познал в камере или бараке, – может говорить бывший заключенный. Но она мне уже надоела, да и что мне было там делать, а здесь столько всякого живого и интересного. Конечно, Православие – это жизнь с Богом. Я ее как-то там постиг в тюрьме. Но там были мои сокамерники, той же православной веры, как и я, пришедшие к Богу под арестом, там приходил священник, катехизаторы. Но здесь-то я один, здесь меня чураются и на работе и в церкви».1 Да, такой тип освобождающихся: «с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Мак. 1,8).

Многие освободившиеся, поверив в тюрьме в Бога поверхностно, начинают искушаться своей собственной верой, надеются, что все за них должен делать Бог. В заключении арестантами был сделан выбор между Добром и Злом; и выйдя на свободу, этот выбор надо повторить и закрепить. Закрепить прежде всего смирением. Святой Апостол Павел предупреждает: «...ты держишься верою: не гордись, но бойся» (Рим. 11,20), «...кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10,12). Когда такому освобожденному из мест лишения свободы предлагается сходить, например, к врачу, чтоб исцелиться от алкоголиза, он отвечает: «Я теперь верующий, я помолюсь Богу и святому мученику Вонифатию, и все пройдет. Врачи мне теперь не нужны». Ясно, что это гордое и прелестное состояние, встречающееся у некоторых новоначальных в вере, освободившихся из тюрьмы и ответ на нее: «Твори молитву и иди ко врачу!» и «Не искушай Господа Бога твоего» (Мф. 4,7; Лк. 4,12).

Ради исполнения важнейшей задачи – окончательного исправления бывших заключенных – необходимо создавать центры их реабилитации. Основную роль в них могли бы играть сами бывшие узники, но чтобы такие центры могли возникнуть необходимо объединение усилий в этом направлении Церкви и Государства, для создания централизованной продуманной структуры (Патроната), попечения над освободившимися из заключения. Сколько сейчас по всей стране пустуют разрушенных пионерских лагерей, баз отдыха. Почему бы их не привести в порядок руками бывших заключенных? Почему бы не создать на их базе реабилитационные центры для вышедших из тюрем сотен тысяч несчастных людей? Например, таким центром мог бы быть Дом Трудолюбия. Известно, что такой Дом для освобожденных заключенных в прошлом веке построил святой и праведный Иоанн Кронштадский. Но все же никакое, даже самое лучшее попечение, не сможет изменить жизнь бывшего заключенного без его собственного желания и усердия. Приведем десять заповедей, составленных современным болгарским православным богословом Дмитрием Попмариновым для освободившегося:



  1. Не забывай свое печальное прошлое.

  2. Не пропускай ежедневной молитвы и воскресного богослужения.

  3. Будь в постоянной связи с духовным пастырем.

  4. Избегая плохой среды.

  5. Принимай чаще Святое Причастие и другие Таинства.

  6. Работай прилежно и постоянно.

  7. Избегай питейные заведения, врата которых ведут в ад.

  8. Не забывай, что кроме телесной работы, ты должен заботиться и о душе.

  9. Наблюдай, кто желает тебе добра.

  10. Часто проверяй свою совесть, а также то, как выполняешь свои обещания при выходе из тюрьмы.1

При добросовестном и постоянном исполнении всех этих религиозно-нравственных заповедей, выпущенный на свободу может стать действительно новым человеком.
5.6. Администрация и сотрудники пенитенциарных

учреждений, как объект деятельности миссионера
В книге Деяний святых апостолов в 16 главе, 24-34 стихах читаем:

«24. Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду.

25. Около полуночи Павел и Сила, молясь воспевали Бога; узники же слушали их.


  1. Вдруг сделалось великое землетрясение так, что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели.

  2. Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали.

  3. Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь.

  4. Он потребовал огня, вбежал в темницу, и в трепете припал к Павлу и Силе.

  5. И выведя их вон, сказал: государи мои! Что мне делать, чтобы спастись?

  6. Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой.

  7. И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его.

  8. И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его.

  9. И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога».

Этот пример их книги Деяний святых апостолов показывает нам, что служение миссионера в местах лишения свободы, должно касаться и администрации.

Это стражник, в лице которого можно видеть современную тюремную администрацию, был научен основам христианской веры и крещен со всем своим домом.

Миссионерское служение в тюрьмах начинается с постепенного, неспешного, осторожного воцерковления начальствующих. Первыми, с кем встречается тюремный миссионер, посещая заключенных, являются сотрудники пенитенциарных учреждений. И от того, насколько он сумеет установить с ними благодушный личный контакт и расположить их к Церкви, зависит плодотворность его миссионерской деятельности в местах лишения свободы. В противном случае, пастырь-миссионер на каждом шагу может встречать неприятности и препятствия себе при исполнении долга пастырской любви.

К сотруднику исправительного учреждения предъявляются очень высокие требования. Еще в прошлом веке, В.С. Соловьев, рассуждая об исправлении преступников, писал: «Первое и самое важное условие есть, конечно, то, чтобы во главе пенитенциарных учреждений стояли люди, способные к такой высокой и трудной задаче - лучшие из юристов, психиатров и лиц с религиозным призванием».1 В педагогической литературе, посвященной проблемам пенитенциарных заведений читаем: «Воспитатель ИТУ не только управляет процессом перевоспитания осужденных, но и является личным носителем определенных нравственных эталонов в системе «субъект-объект». В связи с эти, он выступает объектом наблюдения и изучения для осужденных. Моральный облик воспитателя, его поступки, поведение с осужденными оцениваются по завышенной шкале нравственности. Поэтому воспитатели ИТУ должны быть особенно требовательны к себе, к своему поведению, подавать осужденным наглядный образец высоконравственного поведения».2

Для того, чтобы оказывать положительное воспитательное воздействие на осужденных, воспитателю необходимо обладать целым комплексом качеств: «жизненным опытом; необходимыми знаниями по педагогике, психологии, юриспруденции; нравственностью; общей культурой и, в частности, культурой общения; внутренним убеждением в необходимости своей работы».3

Приведенные требования относятся не только к воспитателям по должности, а вообще ко всем сотрудникам, так как в исправительных учреждениях существует принцип: «каждый сотрудник – воспитатель».4

Каково кадровое состояние нынешней уголовно-исполнительной системы, показывают следующие оценки: «Основная масса сотрудников (61,3%) целью наказания считает возмездие за совершенное преступление, отодвигая на второй план воспитательное воздействие на осужденных (19,7%) – и далее пишет исследователь, – Одна из причин такого понимания заключается в проблеме образования сотрудников. По данным опроса, в учреждении работает сотрудников с юридическим образованием – 23,9%, а с педагогическим – 10,6%. Вторая причина – работа не по призванию – 22% «пришли на работу случайно» – 10,5% где-то надо работать».1 Вывод: Необходимо более серьезное отношение к подбору кадров. К сожалению, те, кто призван воспитывать и охранять заключенных, иногда сами совершают уголовные преступления и попадают в тюрьму. Для заключенных важно, кто ими руководит. Не секрет, что на территории России существует несколько колоний, где отбывают наказание бывшие работники правоохранительных органов, самых разных типов. Это настораживает, ведь органы сами должны быть воспитательным фактором для подопечных. «Сотрудник должен контролировать ситуацию в тюрьме силой морального авторитета, но из-за отсутствия такового, оскорбляет заключенного, принуждает палкой, так как заключенный видит в нем тоже преступника, и с неохотой выполняет его указания.»2 Приведем всего одну строку из Материалов Всероссийского совещания руководителей территориальных органов уголовно-исполнительной системы, которая характеризует состояние тюремного персонала: «К уголовной ответственности привлечены 185 сотрудников уголовно-исполнительной системы».3 Слово «администрация» в среде арестантов звучит нарицательно, как раз потому, что она нередко не подает доброго примера.

Такие отрицательные факторы, затрудняющие формирование положительных отношений в среде воспитанниц перечисляет в своей кандидатской диссертации Махиборода Н.И.: «негативное влияние отрицательных качеств личности воспитателя... авторитарное, «диктаторское» отношение сотрудников к осужденным».4

Конечно, нельзя согласиться с мнением арестантов, что администрация для них враг, и что это – плохие люди. «Среди работников тюрем и колоний имеется много хороших, добросовестных людей, нуждающихся в моральной и материальной поддержке. На их плечи ложится тяжелый и неблагодарный труд, без которого (увы!) наше общество существовать не может. Они достойны уважения каждого из нас».5

Часто выполняя свои обязанности, они находятся в условиях риска, высокой ответственности, необходимости противостояния постоянному психологическому давлению, которое оказывается на них отрицательно настроенными группами заключенных. Тесные и длительные контакты администрации с заключенными снижают их нравственный уровень, поэтому Церковь должна помочь им.

«Сотрудники органов внутренних дел мало просвещены, мало знают о традиционных культурообразующих религиозных конфессиях, у которых сложились устойчивые и конструктивные правовые отношения с государством. Трудность заключается в том, что за десятилетия существования советского государства традиции веротерпимости в стране были основательно подорваны. В обществе долгое время воспитывались атеистические убеждения, недоверие и враждебность к верующим. Православная Церковь воспринималась под влиянием многолетних штампов, как слабое, отсталое, аполитическое и консервативное учреждение».1

«Как показывает изучение практики, работники пенитенциарной системы нуждаются в элементарных знаниях о духовной работе с осужденными, о ее значении, ибо некоторые имеют предубеждения к ней».2

Важно в деле воспитания доверительное отношение администрации к воспитуемым. По мысли архимандрита Романа (Гаврилова), в благочинии которого находится Икшанская колония для несовершеннолетних, Главное Управление Исполнения Наказаний Минюста РФ должно убрать номера на телогрейках заключенных и изменить форму персонального обращения к ним. По закону, заключенные имеют право на вежливое обращение к ним со стороны работников исправительных учреждений (ст.17. ч.17 ФЗСС), чтобы не было противоречия. Священник часто приходит к заключенным, говорит о доброте, человечности, называет их по имени, а когда уходит, они опять попадают в другую среду. Детская душа эту перемену может в себя не вмещать, он озлобится и на священника и на Бога, говоря «вот вы все говорите о добре, но это только слова, а реально в жизни я этого не вижу. Я хочу исправиться, но вы тогда поверьте мне. Если я священнику поисповедовался и покаялся, – значит получил прощение грехов у Бога. Значит и отношение ко мне должно быть доверительным со стороны администрации».3

Министерство Юстиции, готовя персонал для пенитенциарных учреждений, должно заглядывать в учебные планы, изучение истории религии, основ вероучений, отечественных традиций и нравственную подготовку.

Нельзя, однако, не отметить, что среди администрации находит большое понимание значение духовно-нравственного воспитания в деле исправления заключенных. Они осознают приоритетную роль Церкви в этом направлении.

«Радостно видеть, как после стольких лет открытых гонений на всякую религию в России, руководители тюремной системы не только идут навстречу Церкви, но и признают важнейшую Ее роль в деле нравственного воздействия на людей, оказавшихся за решеткой».1

Духовно-нравственная работа Церкви существенно дополняет, если не заменяет собой всю воспитательную службу учреждений, так как священнослужители и их помощники уделяют этому вопросу больше времени, чем администрация.

Сотрудники учреждений могут стать как помощниками для священнослужителей в создании наиболее благоприятных условий для совершения богослужений, так и препятствием, усложняющим их миссионерскую деятельность.

О недостатках в воспитательной работе в пенитенциарных учреждениях не раз высказывались священнослужители, окормляющие заключенных. По их мнению, главной причиной этого является незаинтересованность администрации учреждений в нравственном совершенствовании заключенных, ее безразличием к духовной стороне заключенных пользуются сектанты и нетрадиционные религиозные течения. Об этом очень обстоятельно говорит тюремный священник: «Беда в том, – рассказывает отец Аркадий Кузнецов, окормляющий Икшанскую ВК, – что нет воспитателей в колонии с должным желанием воспитывать, это связано с тем, что нет и предпосылки к этому, стимула. Требуется, чтобы вышестоящее начальство стимулировало приоритеты нравственного воспитания, не говоря уже о том, чтобы способствовать этому личным примером. Чиновники из ГУИН просто равнодушны к воспитательному процессу. Пускают в тюрьмы всевозможные секты из-за личных материальных интересов, абсолютно не задумываясь о том, какой вред могут нанести нетрадиционные конфессии духовному здоровью заключенных. Приглашают психотерапевтов, которые дизориентируют заключенных в плане мировосприятия, и когда приходит православный священник, то заключенный от него слышит совсем другое понимание жизненных вопросов, их еще не устойчивая психика получает, таким образом, навык подвергать все сомнению, и неверию. Администрация думает лишь о том, чтоб что-то делалось в колонии, а как оно делается, это никого не касается».2

«В Аргентине одна религиозная организация полностью взяла на себя обслуживание одного тюремного корпуса, то есть охрану и воспитательную работу. В результате, возвращаемость заключенных из этого корпуса в тюрьмы за повторные преступления оказалось равной 0%, тогда как из остальных корпусов, где работали обычные государственные офицеры и надсмотрщики, 75% сидевших снова попадут под арест».3

Итак, для того, чтобы изменились и исправились заключенные, необходимо измениться и исправиться самой администрации.

От специфики своей работы в тюрьме, администрация становится строгой, осторожной и настороженной. Когда священник встречается с тюремным начальством, ему не надо казаться каким-то особенным, например, богословом или интеллигентом. Надо быть просто пастырем и батюшкой: «Я раб не ключимый, сам грешный, вот пришел к Вам всем Слово Божие принести». Администрация вначале может быть настороженной, думая, что то, что они скрывают, батюшка унесет за стены тюрьмы.

В работниках тюрем душевные чувства обострены. Надо сделать батюшке-миссионеру так, чтобы администрация почувствовала, что посещение священником заключенных, касается и их самих. С ними необходимо поговорить, ободрить их, утешить, - и тогда уже направляться к заключенным.

Как пишет бывший заключенный: «По отношению к заключенным тюремщиков можно условно разделить на две категории: агрессивная, при каждом удобном случае, срывающая зло на арестантах, и не агрессивная - это те, кто зло не срывает, но вместе с тем, абсолютно равнодушны к чужим страданиям».1

Тюремный миссионер должен привить сотрудникам исправительного учреждения способность видеть Образ Божий в себе самих, и в тех, кого они охраняют. «Священник, как между прочими тюремными властями представитель Церкви... не должен мириться с презрительным и озлобленным взглядом на арестанта со стороны прочих, и это также будет тюремная миссия его в сношениях с лицами, которые так или иначе могут действовать на тюрьму».2 В словаре русского языка о слове «осужденный» пишется следующее: «осужденный – страдательное причастие прошедшего времени», то есть, что для заключенных преступление уже в прошлом, и большинство виновников случившегося осознали свою вину и страдают из-за случившегося. Если перед судом человеческим не все предстают преступниками, то перед Судом Божиим мы все – преступники в той или иной мере. Заключенные за преступления получают свое, и администрацию тоже ждет Суд Божий. Пусть Евангельские слова всегда будут в памяти администрации тюрем: «...каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазу брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7, 2-3). Одной из задач миссии среди администрации является изменение ее отношения к заключенному. Другая задача тюремного благовестника, – дать ощутить и осознать работникам тюрем необходимость и пользу сотрудничества с Русской Православной Церковью.

Способствовать воцерковлению работников пенитенциарных учреждений могут следующие миссионерские мероприятия:

Администрации на первом этапе миссионерской деятельности объяснить, для чего проводится эта работа.

Воцерковлению администрации очень способствует приезд архиерея в тюрьму. Они волей-неволей прислушиваются к святителю Божию.

Тюремному персоналу необходимо прочитать цикл лекций, касающихся таких вопросов, как: «Религия и наука», «Русская Православная Церковь и Государство», «Церковь и Армия», «Грех и преступление», «Тюремные стражники, ставшие святыми, например, мученик Лаодикий Гераклий ( 13 мая)» и др.
5.7. Семьи заключенных,

как объект миссионерской деятельности
Всякое лишение свободы одного из членов семьи связано не только с чисто материальной трагедией для нее, но еще и с рядом последствий духовно-нравственного характера.

Общественное мнение, указывая перстом на семью заключенного, говорит: «Ее муж – зек, это дети тюремщика», тем самым социально жестоко изолируя эту семью. Православный миссионер в личных встречах, или через письмо делает все, чтобы семья заключенного почувствовала не пренебрежение, а сострадание и сожаление. Важный момент в миссионерской деятельности среди этой категории – это дети заключенного (ой), которые лишены отцовской или материнской опеки, что может привести их к асоциальному пути поведения. Чтобы дети не последовали примеру своих заключенных родителей, миссионер должен рассказать, какими они должны быть в действительности, что их родители, по ошибке попав в тюрьму, лишились всего, дабы они не терпели никакого лишения и т.д.

По статистике1 более 19% мужчин и более 25% женщин после совершенного преступления теряют связи со своими семьями, но эти цифры гораздо выше, так как в приведенных данных учитываются только официально оформленные разводы.

Семейное положение осужденных к лишению свободы играет важную роль, как антикриминогенный фактор. Женатые совершают преступления реже, чем холостые. Семейные осужденные характеризуются лучше холостых, у них больше поощрений и меньше взысканий.2

Понимание заключенным того, что кто-то ждет твоего возвращения (родители, супруг(а) или дети), безусловно влияет на его поведение. Если семья честная, а арестант не настолько испорчен, чтобы порвать все узы, связывающие его с нею, эта семья может быть элементом, содействующим его исправлению. «Семья и родство будут смягчать их грубые сердца и поддерживать в них сильное желание скорее возвратиться домой, следовательно придадут им больше нравственных сил к исправлению».3 Когда заключенный не видит родных и не имеет надежды возвратиться к дому, тогда он как-то не дорожит сам собой, отчуждается от всех.

У арестанта может быть семья невинная, страдающая из-за него, или криминальная, содействовавшая прямо или косвенно его падению. Как быть, когда опасность совершения преступления исходит от отца, от матери, от их разгульной жизни? Посещающий арестанта, гибели которого содействовала семья, может изобразить намерения его родителей в таком виде, что они желали, конечно, его блага, но ошиблись в выборе средств достижения его, и что, как ошибались ранее, так и будут ошибаться и впредь, поэтому следовать их советам в будущем отнюдь не следует, если они толкают на преступление. Надо всячески стараться обратить мысли заключенного на то, чтоб он сам стал давать своей семье хорошие советы взамен дурных, полученных от нее. Таким образом, воцерковляя заключенных, миссионер распространяет свою проповедь и на его семью. Это осуществляется посредством переписки и свиданий. Во многих колониях в состав попечительского совета входят родственники заключенных, и сами являются инициаторами воспитательных мероприятий. Они проводят, например, ежемесячно праздник «День рождения» для одиноких, престарелых, инвалидов и воспитанников детских домов из числа заключенных.

Тюремный миссионер фактически лишен возможности встречаться лично с семьей заключенного: это происходит по независящим от него обстоятельствам. Семьи заключенных живут в других населенных пунктах и удалены от тех мест, где отбывают наказание их родственники.

Миссионер, лишь по просьбе заключенного, может наладить контакт с приходским священником того места, где проживает семья сидельца и попросить его обратить внимание на духовные и материальные нужды семьи. Редко семейные чувства у заключенных вполне отсутствуют, а иногда нежность к родителям, детям, братьям, сестрам, супругам чрезвычайно велика.

Видя усилие и внимание пастыря, заключенный или его семья все чаще будут обращаться к нему за советом и наставлением, так как видят в нем искреннего и бескорыстного радетеля в тяжелой ситуации, в которую они попали. Так, шаг за шагом, мало по малу, миссионер будет вести их души ко спасению. Большим успехом миссии будет, если заключенные будут молиться о своих семьях, а семьи о них. Семьям, у которых дети находятся в заключении, необходимо разъяснить, что они страдают за грехи своих родителей. «Они своих детей на временную жизнь рождают, но своим нерадением и примером вечную жизнь отнимают у них».1

Основная масса поступающих в места лишения свободы может характеризоваться, как граждане, имеющие немалые духовно-нравственные изъяны. Люди, отбывающие наказания, нарушили Евангельские заповеди. В тюрьмы попадает много молодых людей, не обремененных угрызениями совести за содеянное, бравирующих своим криминальным прошлым. Они имеют устойчивое антиобщественное мировоззрение. Заключенные в тюрьме страдают и душой и телом. Степень веры у любой категории арестантов может облегчать или затруднять православную миссию среди них. Система воспитательной работы должна включать комплекс мер духовно-нравственного религиозного характера. Достигнуть этого невозможно без признания сотрудниками пенитенциарных учреждений роли Русской Православной Церкви в деле исправления заключенных; без развития у самих работников тюрем, духовно-нравственных и профессиональных качеств, путем постепенного их воцерковления и обращения к христианским ценностям.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница