Диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия Сергиев Посад 2001


Глава 6 Принципы миссионерского служения



страница8/14
Дата14.08.2018
Размер2.81 Mb.
#44150
ТипДиссертация
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14
Глава 6
Принципы миссионерского служения

в местах лишения свободы


  1. Личность тюремного миссионера

Служение тюремного миссионера среди лишенных свободы удалено от взоров и наблюдений людей свободных, оно мало известно и обычным церковным миссионерам.

Прежде всего, нужно сказать, что тюремный миссионер, а таковым в абсолютном большинстве является священник, имеет гораздо большую, чем приходские батюшки, возможность утвердить свой пастырский авторитет перед пасомыми и оказать на них существенное религиозно-нравственное влияние.

Во-первых, все, заключенные в тюрьме, без сомнения, переживают трудное время в жизни, находятся в таком душевном состоянии, в котором человек скорее вспомнит Бога и прислушается к Церкви и ее миссионерам. Во-вторых, заключенные в тюрьме окружены начальством, обращающимся с ними со всей строгостью. Один только пастырь-миссионер относится к ним исключительно с духом кротости и братской христианской любви, заменяет для них и родных, и друзей, и знакомых; а потому и заключенные могут относиться к нему просто, не питать к нему какой-либо неприязни или опасений, как это бывает по отношению к сотрудникам администрации. Напротив, они должны желать встречи со священником и чувствовать потребность в откровенности. Таким образом, тюремный миссионер, проявляя собственные наилучшие душевные качества, способности и усердие, может и должен действовать на заключенных сильнее всех судебно-карательных воспитательных мер, так как является здесь представителем и служителем не закона, а Божественной любви.

От пастыря, призываемого Богом к миссионерскому служению в местах лишения свободы, требуются некоторые особые личные качества, располагающие его к заботливому отношению к несчастным узникам. «Священник да являет постоянно лицо кроткое, приветливое, выражающее сострадание и любовь; дабы при каждой встрече заключенные ощущали в себе: коего духа он есть; дабы злосчастные уверились, что служитель Алтаря приходит к ним не в грозном качестве блюстителя законов человеческих, а смиренным вестником всеисцеляющей Благодати. Будь он по образу Спасителя друг мытарям и грешникам, постигающий отрадную истину, яко не требуют здравие Врача, но болящие»1. В тюремном миссионере должна проявляться сострадательная любовь, готовая разделить несчастье ближнего, по какой-либо вине несущего свой жребий. Предполагается своего рода вдохновение, побуждающее неослабно действовать во благо брата своего, находящегося на пути погибельном и не отставать от него, пока он не возвратится на добрый и спасительный путь. Вот что пишет о сострадании митрополит Сурожский Антоний (Блум): «Сострадание – не жалость: это способность со-страдать, понести страдание с другим человеком, разделить чью-то муку, разделить чью-то боль… дать этой чужой боли пронзить наше сердце, чтобы страдание, которое происходит у нас на глазах, потрясло нас до самых глубин… Христос мог каждому, кто приходил к Нему, сказать: «Ты весь в грехе, ты зол; ты не поступаешь по Божьи и поэтому у Меня нет ничего общего с тобой. Я безраздельно с Богом, во Мне нет греха – какая может быть связь между тобой и Мною?»… А ведь связь Его с нами – именно эта милосердная, сострадательная любовь, ради которой Христос взял ответственность за человеческий грех и его последствия, как за свои собственные»1. Поэтому только сострадание является ключом к душам заключенных. «Насколько мы будем сопереживать их страданиям, настолько Господь приоткроет нам эту завесу, тайну общения с ними, чтобы они потянулись к нам, раскрылись, расположились и шли путем спасения»,2 говорит архимандрит Трифон (Новиков).

От миссионера требуется далее благодушие и вера в исправление оступившегося человека. Под этим понимается чуждость презрительному мрачному взгляду на человеческую природу, хотя и поврежденную грехом. Он обязан без отвращения смотреть на самого закоренелого преступника, должен с любовью приблизится к нему, чтобы оказать ему милость. Не обладая этим качеством, миссионер не может стать способным пасти стадо, состоящее из людей преступных. Он должен в человеке, попавшем в тюрьму, видеть искру Божию, и под личиною злодея - образ Божий. Руководимый таким взглядом, он поверит в возможность исправления и людей потерянных, приступит к делу спасения их без чувства отчаяния в успехе своего труда. «Не отчаивайтесь в людях, не показывайте им вида, что считаете их совершенно испорченными: иначе они уже не будут стыдиться дурных страстей своих и недостатков: дескать, все равно, коли нас считают такими… Нет! Покажите, что вы их лучше считаете, чем они есть; покажите веру в их исправление, затроньте в человеке благородные мотивы: они есть в душе самых испорченных;… Таковы правила, на которых должно удержаться исправление»3. Об этом также писал Ф.М. Достоевский: «Я видел, какое действие производило человеколюбивое обращение на этих униженных: несколько ласковых слов – и арестанты воскресали нравственно»4. Настоящий тюремный миссионер продолжает свой труд даже и тогда, когда посеянное благовестием семя в вверенную ему для возделывания почву не дает видимых всходов и не обещает скорых плодов.

В своей миссионерской деятельности тюремный священник не может быть совершенно независимым от администрации. Имея на своем попечении узников, он должен иметь немалую заботу о том, чтобы администрация, если не прямо помогала бы ему в деле его служения, то, по крайней мере, не мешала и не препятствовала доступу к страдальцам. Священник должен дать почувствовать, что он лицо, им не подчиненное, имеющее свою особую миссию. Он не должен допускать того, чтобы пренебрежительно относились к нему охранники и т.д. Но этого миссионер должен достигать лишь своим твердым и достойным поведением, не возлагая на себя роли начальника. Командовать и по-начальнически распоряжаться в местах заключений не совместимо со званием пастыря. От духовного лица ждут там не командирского и начальнического тона, а снисходительного и мирного, иначе он может вызвать противодействие со стороны лиц, считающих себя начальством в тюрьме. С пользой для заключенных он должен сообразовывать все свои действия в сношениях с тюремной администрацией. Для успеха в своей миссии пастырю необходимо иметь взаимопонимание с работниками тюрем. Для поддержания мира и согласия с его стороны необходима уступчивость и снисходительность: этой уступчивостью можно достигнуть большего, чем отстаиванием своих прав. Тон мягкого дружественного обращения более приличен священнику и более полезен для дела, чем тон сухого официального требования.

Кроме установления надлежащих отношений с тюремной администрацией и их сотрудниками, тюремный миссионер должен наладить соответствующие отношения и с заключенными. Первое, что здесь требуется, и о чем должен позаботиться пастырь, ­– приобретение доверия у заключенных. «Я, как благочинный, ­– говорит архимандрит Роман (Гаврилов), – направляю в колонию тех священников, которые по своей душе любвеобильны, умеющие расположить к себе, чтобы несовершеннолетний заключенный им поверил»1. Узники в тюрьмах часто не расположены видеть в священнике духовного отца, они воспринимают его поначалу как одного из чиновников, которого прислала Церковная власть для формальной встречи с ними. Либо еще хуже: они видят в нем помощника администрации в раскрытии их преступлений. Однако, когда арестанты узнают от пастыря, что он пришел к ним добровольно, по зову христианской любви, не получая никаких денег за свой труд, то отношение их меняется. Чтобы пастырю заслужить доверие у тех лиц, которые относятся к нему с предубеждением, ему следует при обращении с ними избегать холодной важности и начальнического тона. Но разумная субординация тоже необходима, чтобы отношения не приняли характера панибратства. Сердечность и доброжелательность должны слышаться в голосе миссионера, обращенном к узникам. «Когда они видят не осуждение с нашей стороны, а снисхождение, милосердие, любовь, тогда они понемногу раскрываются», – замечает тюремный миссионер, архимандрит Трифон (Новиков)2. Пусть почувствует заключенный, что пастырь не гнушается им, не смотрит на него как человека совершенно потерянного. «На меня очень подействовали вы тем, что во мне, в таком великом грешнике и последнем арестанте, вы нашли человека, и какого человека – Сына Божия! Вот что меня очень тронуло, и тронуло до глубины души! Все нас презирают, все на нас смотрят, как на какие-нибудь отбросы, да и мы сами иногда ненавидим себя, и вот вы находите нас совершенно другими. Вы знаете, батюшка, как нам легко чувствуется, когда нас считают людьми: да ведь на самом деле, звери что ли мы, мы люди, и зачем же нас так презирают? Ах, батюшка, если бы к нам так относились все люди, если бы они так любили весь преступный мир, как вы относитесь к нам, поверьте, преступного мира не было бы на земле».1



Искренность тюремного пастыря, как необходимое условие доверительного отношения к нему заключенных, не исключает и осторожности. Не нужно говорить неправду, но также и не нужно быть наивным; ничего не нужно говорить такого, чего не чувствуешь; не считать наперед ложным все, что говорит узник, но и не верить ему безоговорочно. Доверие к заключенным в тюрьме небезопасно. Важно также заметить, что заключенные иногда предъявляют жесткие условия не только друг другу, но и священнику. Любая слабость пастыря тут же употребляется в их пользу, а это недопустимо. Поэтому священник в тюрьме должен быть не только сострадателен, но и требователен. Иногда трудности выражаются в практической беспомощности пастыря: его просят что-то принести, а у него нет, или нет возможности раздать буквально всем. Пастырь не должен и здесь быть у них на поводу, ведь он идет, в первую очередь, с духовным словом, и идет совершенно бескорыстно. Он не обязан становиться воплощением постоянного обеспечения их материальных нужд.

Дух христианской любви и пастырского милосердия к заключенным выражается и во внешнем обращении с ними, которое должно быть отеческим и братским. Участие к узнику можно проявлять обыкновенными расспросами о малозначительных житейских предметах, например: о его семье, жене, родителях и детях, если они есть, о его прежних занятиях и образе жизни и т.д. Эти, казалось бы, незначительные нюансы в общении, не имеющие прямого отношения к цели служения, на самом деле, завязывают нити взаимопонимания между пастырем и узником и пролагают путь спасительному влиянию пастыря на сердца заключенных. Он обязан осторожно относиться к больным сторонам их совести: не иметь привычки спрашивать, кто за что осужден, и если узнает о совершенном преступлении из собственного их рассказа, или от других, то ни в коем случае не укорять за преступное деяние.




  1. Богослужение

Первым и самым удобным средством к нравственному исправлению заключенных является православный тюремный храм.1 Один лишь только внешний вид храма с венчающим его крестом оказывает благотворное влияние на тех, кто находится за колючей проволокой.

Если даже на свободе люди несут свое горе и печали в храм Божий и получают там утешение, то каково же значение храма в жизни заключенного! «Храм – это воля в заключении»,2 – писал отец Глеб Каледа. Храм для арестанта – это, действительно, «тихое пристанище», где тоскующий и озлобленный дух его просвещается светом Христова учения. Тяжела жизнь заключенного: строгая дисциплина, постоянный надзор начальства, везде замки, ключи, решетки, мрачные стены, специфический запах. Заключенному остается одно утешение – это храм. И никакая помощь не сравнится с благодатной помощью, которая преподается в храме Божием.

Здесь они слышат утешительные слова Спасителя, призывающие к покаянию. Здесь совершается над ними Таинство Покаяния, здесь они получают прощение от Бога, как только исповедуют свои беззакония. Приобщаясь к богослужению, заключенный выходит из состояния одиночества и замкнутости, в которых пребывает его душа, и входит в общение с другими людьми, с невидимым миром – со всей Церковью. Участие в богослужении открывает ему новую неведомую ранее для его души жизнь, средоточием которой является Божественная литургия, так как в таинстве Евхаристии мы входим в непосредственное общение со Христом, становимся причастниками Его пречистых Тела и Крови и жизни вечной. Цель православного богослужения – восхождение человека к Богу, оно осуществляется всегда через посредство внешнего образа. Ибо человек, по учению Святой Церкви, по своей природе, состоит из двух естеств – тела и души, видимого естества и невидимого. Поэтому и богослужение церковное совершается и духовно, и одновременно в видимых чувственных образах. Находясь в тюремном храме, заключенный видит образы3 Господа Иисуса Христа и Его Пречистой Матери, лики святых угодников, священнослужителя в священных одеждах, слышит чтение и пение. Все это заставит его задуматься о своей душе, расположит к покаянию и очищению совести от грехов.

Архиерейское служение в тюремном храме оказывает огромное духовно-нравственное воздействие на оступившихся людей. Оно несет в себе свидетельство апостольской любви к страждущим. «Кто знает, – писал священник Павел Фаворский, – сколько, может быть, благолепное архиерейское служение заронило в душу заключенных добрых мыслей и чувств. Сколько, может быть, дано обещаний об исправлении жизни, и улеглось страстей в наболевших душах их. Сколько, может быть, принесло это служение душевного спокойствия»1.

У заключенных психология настроена на то, чтобы преобладать над другими. Когда их спрашиваешь: «Что самое трудное для вас?», - они отвечают: «Нам самое трудное - переступить порог храма и перекреститься». В их представлении перекреститься или пойти в храм - значит склонить голову, переступить через свою гордость. Но те, кто все таки храм посещают, говорят: «Это не только смена обстановки и отдых от камеры, но это отдых для души. Сама обстановка храма влияет. Возвращаешься в камеру и продолжаешь обдумывать то, что слышал в храме».

Совершение Божественной литургии – является центральным моментом в тюремной миссии. К сожалению, о других последованиях суточного богослужебного круга пока говорить рано. Перед богослужением необходимо сказать вступительное слово к заключенным о том, куда они пришли, предупредить, что не все будет сразу понятно. Можно сказать им: «Стойте и просите у Господа полезного для ваших душ». Литургия в тюремном храме совершается по особому чину. На великой и сугубой ектениях произносятся прошения о заключенных. Хор обычно состоит из одного человека. Желательно Литургию совершать двум священникам - один находится в алтаре, а другой исповедует в храме. На малом входе - тропарь и кондак о заключенных (из Требника). Апостол и Евангелие могут читаться по-русски, по благословению епархиального архиерея. Чтение Священного Писания - применительно к заключенным, либо в соответствии с предполагаемой темой проповеди. Они охотно подают записки с именами родителей, родственников, своих жертв с просьбой помолиться о здравии или упокоении, ставят свечи. Часы и благодарственные молитвы после Причастия читают сами заключенные, особенно это развито в лагерных храмах, где община уже устоявшаяся. Там они начинают и алтарничать, и даже могут быть старостами храмов.

Одна из проблем, с которой может столкнуться пастырь во время богослужения в местах лишения свободы, – это внутритюремные отношения заключенных. Известно, что в тюремном мире существуют всевозможные касты. Одна из них, самая неуважаемая – это так называемые «неприкасаемые» («опущенные»). Любой контакт с ними остальных заключенных недопустим, так как по тюремным законам общающиеся с ними автоматически попадают в разряд «отверженных и обиженных». При Причащении, целовании Креста, иконы «опущенными» могут возникнуть коллизии в среде заключенных. Поэтому тюремный пастырь должен знать эту проблему. В связи с ней, он может обратиться к заключенным, например, со следующими словами: «Братья, я сюда пришел как священник совершать Святое Таинство, в котором все верующие православные люди объединяются. Если вы с этим согласны, то вы должны знать, что во Христе нет никаких опущенных и неприкасаемых людей. Христос всех освящает, в Церкви нет никакой скверны. Я буду причащать всех, кто ко мне подойдет, и никаких двух чаш и двух лжиц я иметь не собираюсь. Да, у вас так, а у Христа, в церкви по-другому. Здесь ваши законы не действуют. Я их («опущенных») причащаю последними и после этого потребляю Дары. Если вы считаете, что и со мной не надо общаться, то это ваша проблема».1 После этих слов тюремным «авторитетам» ничего не приходится делать, как согласиться с тем, что сказал православный батюшка.

Тюремная субкультура формировалась десятилетиями, даже государство бессильно с ней справиться. Это очень серьезная проблема в исправительных учреждениях. И ее без Церкви не решить. Кроме Литургии, в тюремных храмах служатся водосвятные молебны, даже если присутствует один заключенный. Затем освященная вода разбирается молящимися.

Важным средством в деле духовно-нравственного исправления заключенных является Таинство Исповеди. Это признают даже сами пенитенциарные педагоги. «Говоря о предупреждении насилия среди осужденных, насилия как характерной черты их образа жизни нельзя не остановиться на профилактической роли религии. Действительно, церковь и религия с их постулатами ненасилия, милосердия, сострадания и прощения способны сделать многое, чтобы смягчить тюремные нравы, сформировать принципиально иное отношение друг к другу, с большей добротой и пониманием. Священнослужители могут делать это в своих проповедях, беседах с отдельными осужденными, использовать для этого такую весьма эффективную форму как исповедь, которая должна приводить к покаянию как средству очищения души».2

На исповеди заключенные в основном искренни и открыты, их душа чувствует грех – это значит, она живая. Священник не только «свидетель» на исповеди, он еще должен понять человека, почувствовать его душу. Кому-то из них необходимо задать наводящий вопрос, а где-то промолчать. Некоторые из исповедующихся боятся произносить грехи, связанные с изнасилованием. Пастырь в таком случае его увещевает, что нет такого греха, который бы превосходил милосердие Божие. Бывает и с лукавством приходят на исповедь: «О да, я буду молиться, исправляться», - говорит он, а сам грехи скрывает. Таких легкомысленных заключенных пастырь предупреждает, что неискреннее отношение к Таинству Исповеди заведет их в погибель. Вот, что говорит один тюремный священник по этому вопросу: «Порой нужно было просто беседовать. Мы садились напротив друг друга, рядом с аналоем и беседовали. Я им говорил, что я не следователь, не прокурор, а священник. Что тебя мучает? Какой грех? Давай его вытащим, так как он рождает смерть. С какого времени у тебя это началось? А что у тебя за семья была? Таким образом получалась исповедь»1. Арестанты, казалось бы, приходят с желанием покаяться, а не каются. Так как привыкли скрывать свои грехи, и признание их считают слабостью. Вообще заключенные жаждут наставлений во время исповеди и после нее. Большинство заключенных исповедуются впервые в жизни. Многие признаются, что блуд и прелюбодеяние они не считали раньше грехом. Несовершеннолетние заключенные считают блуд просто приятным времяпрепровождением. В Бутырской тюрьме установилась такая практика: в начале проводятся исповеди «за всю жизнь», а затем, перед Литургией, совершается «малая исповедь», к ней допускаются те, кто был ранее на «большой», и на ней перечисляются грехи, совершаемые обычно в камерах тюрьмы.2 Исповедуя несовершеннолетних, надо начинать с самого их детства, с того, что они помнят. С открытия первой странички их жизни священнику будет понятно, как нужно дальше вести их по духовному пути. У них появляются слезы, когда они говорят о своих родителях, и очень надеются на скорую с ними встречу.

Если в приходском храме прихожанин, исповедавшись, получает благословение идти домой в семью, то в тюремном храме священнику трудно, после искренней исповеди заключенного, благословлять его и отправлять на нары и в камеру. Во время исповеди тюремному пастырю нужно умело пользоваться принципом икономии и акривии.3 Что касается Таинства Крещения в местах лишения свободы, то Крещение заключенных обязательно предваряется катехизическими беседами. Обычно их проводят миряне, по благословению священника. Перед Крещением пастырь обращается со словом к крещаемому. Символ веры читается по молитвослову либо с листка бумаги. По желанию над заключенными могут совершаться также Таинства Елеосвящения и Брака.

Как видим, Богослужение в местах лишения свободы имеет свои особенности, без учета которых не может быть успеха в тюремной миссии.


  1. Беседы с заключенными

Одним из главных средств духовно-нравственного воздействия на заключенных являются миссионерские беседы. Когда человек страдает, он в большинстве случаев легко готов внять предлагаемому духовному совету, и как правило, с вниманием воспринимает Слово Божие.

Безусловно, что самым подходящим местом для проповеди является тюремный храм. Если беседу в камере заключенные могут воспринимать как отнятие свободного времени, то приходя на богослужение в храм, они уже прислушиваются как к самой службе, так и к тому, что говорит священник с амвона.

Свою миссионерскую деятельность в местах лишения свободы целесообразно было бы начинать с авторитетов1, с вожаков. Обращение таких людей дело, конечно, трудное, но в случае успеха принесет обильные плоды, так как им будут подражать остальные. Важно воспитать в камере (отряде) православного катехизатора, помочь ему обрести необходимые знания и навыки. Такие «внутрикамерные» миссионеры будут влиять положительно на общий настрой в среде заключенных. Проповедь в местах заключения называется миссионерской, потому что она, в отличие от обычной проповеди, обращена не к верующим, а к невоцерковленным, некрещенным людям. «Миссией же стоит назвать службу священника в тюремных замках»2. Многие арестанты крещены, но не просвещены, они ничего не знают о Православии, хотя и не отрицают его, таким образом, они духовно погибают.

Стиль проповеди к заключенным не должен быть обличительным и укоряющим. «Характер проповеди у заключенных – не растравлять раны, а прикладывать небесный Божественный пластырь на рану», – писал отец Иосиф Фудель3. Задача пастыря в тюрьме – как можно ярче раскрывать и показывать красоту и достоинства положительного идеала, который дал нам Господь. Большую часть по времени своего служения тюремный миссионер отводит беседам с заключенными, как одной из форм проповеди Слова Божия. Здесь пастырь свободен в изложении материала, мыслей и наставлений, его речь обусловлена только движением души.

Первые беседы с заключенными должны быть о том, как человек живет с Богом и без Бога. Миссионер должен помочь им пожелать другой жизни, нужно пробудить в них решимость исправиться. Так, в притче о блудном сыне видим, что когда он стал возвращаться с путей заблуждения, «придя же в себя», то есть осознал свой грех, вину, то сказал: «Встану, пойду», то есть решил идти путем доброй жизни. Без сомнения, решимость исправиться прежде всего должна иметь отношение к тому преступлению, за которое преступник отбывает наказание. Поэтому нужно тверже укреплять в заключенных решимость не допускать прежних преступлений.

Главное в беседах миссионера с заключенными – говорить правду, священник должен сказать, что он переживает и чувствует, открыть состояние своей души. Если человек живет тем, о чем он говорит, то люди, как правило, к этому прислушиваются. «Личность говорящего, - пишет профессор Н. Барсов, - не меньше значит для убеждения слушающих, чем самое содержание слова и его форма»4.

Священник в первую очередь беседует с теми арестантами, которые чаще других подвергаются дисциплинарным взысканиям и отличаются строптивым характером и нравственной испорченностью. Самая лучшая беседа получается тогда, когда она происходит наедине. В следственном изоляторе, заключенные очень замкнутые, так как они находятся под следствием и боятся сказать лишнее слово. В этом случае священник индивидуально приглашает их на беседу в специально отведенную для этого комнату. В СИЗО нужно настроить подсудимых на покаянные чувства, так как они подследственные и воля Божия еще над ними не совершилась. Ведь решает их судьбу не только суд, но и Бог. Поэтому к находящимся под следствием священник обращается с такими словами: «Подумай, в каком состоянии ты предстоишь перед Богом».

Тюремный проповедник не должен ограничиваться общими поучениями наставлениями и беседами. Хорошо, когда они сами приходят к пастырю и ищут себе духовного утешения: с готовностью священник будет давать им эту пищу, когда они сами ее потребуют. Для таких бесед удобнее выбрать храм, в большинстве колоний и тюрем они уже имеются.

Один тюремный священник предложил в исправительной колонии оставить в доступных местах (локальные зоны) ящик для записок с вопросами заключенных, так как некоторые стесняются публично о чем-то спросить. Приходя в колонию, священник вскрывает при заключенных ящик и, доставая записки, тут же отвечает на интересующие их вопросы.

Тематика миссионерской проповеди в местах лишения свободы разнообразна настолько, насколько разнообразна и сама тюремная аудитория. Трудно перечислить весь гомилетический материал, который способствовал бы духовно-нравственному исправлению этих людей. С подследственными нужно говорить об одном, а с осужденными уже о другом, с женщинами заключенными о третьем; даже с одними и теми же заключенными, нужно беседовать в разном духе, например, в тюрьме (следственном изоляторе), в исправительной колонии. Мы не сможем охватить все категории заключенных по полу, возрасту, сроку наказания, а коснемся лишь некоторых из них.

Милосердие Божие, желающее спасения человека-грешника, и дающее ему неизреченные блага в случае его обращения, и тяжелые несчастья человека падшего, не думающего о покаянии и самоисправлении, – вот темы проповеди, которые особенно часто должен использовать тюремный миссионер. Заключенные охотно слушают рассказы об аскетических подвигах святых подвижников. Огромное впечатление на заключенных женщин производят подвиги преп. Марии Египетской, и других подвижниц, например: великомучениц Екатерины, Веры, Надежды, Любови и матери их Софии и других. Многие узники не знают о том, что первым в рай вошел Благоразумный разбойник. Это тоже хорошая тема для проповеди.

Удобным временем для посещения заключенных являются праздничные дни. Обходя арестантов, миссионер объясняет им смысл празднуемого события и особенно то, каково его значение для них самих. Кроме того, в праздники Рождества Христова, Святой Пасхи, Святой Троицы для них особенно приятно, когда их посещает священник. В эти дни многие из них особенно чувствуют тяжесть своего положения: им припоминается их прежняя жизнь на свободе. Когда в таком состоянии они увидят перед собой человека, с участием относящегося к ним, то почувствуют некоторое облегчение на душе. С утешением они будут видеть, что не всеми еще оставлены. Пастырь напомнит им, что хотя общество отвергает их, но Господь заботится о них и посылает им служителя Церкви, чтобы с ними разделить праздничную радость. Они обычно бывают очень благодарны посетителю за это, понимая, что пастырь, уделяя им внимание, жертвует своим временем ради них. В таком состоянии душа узника может быть особенно восприимчива к тем назидательным урокам.

Очень помогает воцерковлению всего персонала тюрьмы, как заключенных, так и администрации, визит архипастыря. Своей проповедью, речью, и внешним видом архиерей внушает уважительное отношение к Церкви. Авторитет архиерейской власти позволяет обращаться с назиданием даже к руководству тюремной администрации, которое волей-неволей прислушивается к советам церковного священноначалия. Существует такая практика, что к приходу священника в тюрьму заключенные предварительно записываются для беседы с ним. Усердие пастыря может побуждать его посещать заключенных в их камерах или отрядах. Посещать заключенных можно независимо от этих записей, в любые дни, для удобства, однако, нужно учитывать распорядок дня учреждения. Посещение пастырем заключенных должны быть по возможности часты. Сердце должно подсказывать ему, как часто он должен посещать свою паству, состоящую из заключенных. Общение пастыря с заключенными во время беседы должно быть прямое и естественное, чуждое всякой натянутости. С каждым заключенным миссионер должен общаться так, как он общается с людьми на свободе. Положение несчастного, однако, не дает пастырю права под влиянием чувств сожаления допускать сентиментальные излияния, ласкающие речи. «Сентиментальность пастыря по отношению к преступнику вместо пользы может принести только вред: она не разжалобит и не смягчит сердца тех людей..., а скорее может уронить пастыря в их глазах, и может подать повод к остротам и насмешкам с их стороны»1. Из-за мягкотелости миссионера слово может потерять у них силу и авторитет, которые должны принадлежать ему, чтобы оказывать влияние. Обращение пастыря с заключенными должно походить на отношения отца с сыном. Не для развлечения и шуток такой посетитель должен приходить к заключенным, а для проповеди Слова Божия.

Мы уже упоминали, что выставлять на вид заключенному то, какой он злодей и какое тяжкое преступление совершил, тюремному миссионеру не стоит, это вызовет неприязнь к нему. Но это не значит, что тюремный пастырь должен закрыть глаза и как бы не знать преступления, омрачающего совесть того или иного заключенного, и ни словом, ни намеком не напоминать ему о нем. Если он считает нужным говорить арестанту о его злодеянии, то должен делать это не как строгий обличитель, а как духовный отец, болезнующий о несчастии своего чада. Говорить с заключенным о его преступлении лучше, когда к этому у него есть собственное желание, боль сердца, которую он хочет высказать священнику, ожидая от него духовного совета.

Исправление преступника, обращение его на путь покаяния и принятие им православного образа жизни – дело не легкое. Излишняя и поспешная ревность может мешать этому делу. Не уместно и не благоразумно сразу отягощать заключенного обильными поучениями и назидательными беседами. Невозможно тюремному миссионеру беседовать с ними только о предметах религиозно-нравственного характера. Человек невоцерковленный, не имеющий правильного представления о религии, будет скучать при таких беседах и рассеянно, с неохотой слушать то, к чему усиленно его побуждают. Тюремный пастырь может начинать миссионерскую беседу с заключенным, например, с разговора о предметах житейского плана, может спросить о его семейном положении, пробуждая в нем чувства родственной любви, и через такие беседы незаметно и постепенно обращать внимание заключенного на вещи, имеющие непосредственное отношение к его духовному состоянию. Таким образом, появится интерес и желание побеседовать с батюшкой-миссионером на религиозно-нравственные темы. Ясно, что пастырские беседы не должны быть однообразными по содержанию и не могут быть похожи на катехизические уроки, всецело посвященные одному предмету. Они должны быть по своему характеру непринужденными, свободными, при которых можно легко переходить от одного обсуждаемого предмета к другому, разбавляя духовно-нравственные поучения словом, не имеющим прямого отношения к религии. «Священник объясняет им значение религии совершенно простонародным слогом, подкрепляет свои доводы самыми обыкновенными, взятыми из жизни примерами»1. Казалось бы, беседы о предметах незначительных в религиозном отношении иногда бывают более полезными, чем навязчивые исключительно поучительные речи и проповеди, утомляющие непривычное к этому внимание2. Простые непринужденные беседы раскрывают сердце заключенного и делают его восприимчивым ко всему тому, что пастырь считает нужным сообщить ему.

Оригинальный метод проповеди, который можно применять в тюрьме, мы обнаружили в одном из дореволюционных журналов. Так, один опытный священник всякого подходящего человека ко святому Евангелию истово благословлял и едва слышно из маленькой тетрадочки что-то прочитывал каждому отдельно. Он читал наставления, выбранные им из книг Священного Писания. Вот Сергий подходит, – ему батюшка читает: «Будьте в мире со всеми». И слова эти ложатся на сердце Сергию. Он отходит от Евангелия полон дум. Вот Роман лобзает святой лик Христа, и ему Батюшка читает, не взирая на лицо: «Побеждай зло добром». И в Романову душу влилась и живительная влага благодати и он возвращается от Евангелия жизнерадостным, полным счастья1. Таким образом священник говорил всякому ту или иную истину из Слова Божия и эти спасительные слова каждому проникали в душу, пробуждали совесть, поднимали дух, отгоняли скорби, подвигали волю на борьбу со злом.

Мало будет пользы в миссионерской работе с заключенными если их будут слишком навязчиво и настойчиво увещевать исправиться. Особенно эта ошибка может быть у миссионеров-мирян, которым как раз, в отличие от священника, не подобает обращаться в поучительном и назидательном тоне к тюремной пастве. Миряне беседуют с заключенными на равных, как с собратьями, а не как с духовными сынами. Касаясь же духовно-нравственных вопросов в беседах с оступившимися, они приводят назидательные примеры из собственной жизни. Например, о том, что им дала вера в Бога, как изменяется их нравственная жизнь благодаря Таинствам Церкви. То есть мирянин-миссионер свой личный духовный опыт или опыт других людей проецирует на слушателя-заключенного: «Я вот хожу в Церковь и вам советую, потому и потому...». Можно и нужно желать спасения всех, но насильно нельзя спасти никого. «Человеку, ожесточенному и не думающему о своем исправлении, можно надоесть частою навязчивостью со своими хотя бы добрыми и искренними наставлениями».2 Мирянин, получивший благословение Церкви посещать узников, должен на первых этапах своей деятельности позаботиться об искоренении у арестантской братии неправильного представления о Церкви, их предрассудков и суеверий. Нужно рассказать заключенным о первых шагах в Православии: как совершается крестное знамение и какие слова при этом произносятся, как обращаться к священнослужителю. Эти элементарные знания будут научать их молитве. Осеняя себя крестным знамением, заключенный уже, можно сказать, молится, обращается к Богу за помощью. То же происходит и тогда, когда он берет благословение у священника или архиерея. Заключенные ничего не знают о святых людях, имена которых они носят и которые являются их покровителями. О служении мирян в Бутырской тюрьме пишет отец Глеб Каледа: «Миряне-катехизаторы под руководством и по благословению священника... часами сидят в камере, беседуя с арестантами. Они готовят их ко крещению изучают с ними Закон Божий... Благодаря проведенным ими занятиям заключенные начали сами читать часы на Литургиях, и благодарственные молитва после причастия, и даже «Апостол». Катехизаторы следят за распространением икон, крестильных крестиков, свечей. Между заключенными и катехизаторами устанавливаются личностные духовные и человеческие отношения»3. Отбирая мирян для служения в тюрьмах и колониях к ним должны предъявлять определенные условия, они, по апостолу Павлу, «должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И так надобно испытывать, потом, если беспорочен, допускать до служения» (1 Тим. 3, 8-10). Миряне могут помогать инвалидам в тюрьмах, помочь им что-то сделать, просфору принести, святую воду, почитать слепому заключенному Священное Писание, посетить больного (при смерти) заключенного.

Некоторая часть заключенных, как было упомянуто ранее, стараются доказать свою невиновность в преступлениях, за которые их судят. В задачи тюремной миссии не входит разбирательство виновности или невиновности того или другого узника. Миссионер в тюрьме призван возвещать им Евангелие и учение о Спасении души.1 Тюремному миссионеру заключенные часто жалуются на бытовые условия, жестокость обращения с ними администрации. К таким жалобам пастырь не должен присоединять слова осуждения, направленные против тюремных властей, хулить и порицать их. Это не приемлемо для духовного лица, поэтому здесь он тщательно взвешивает все свои слова. Посетитель тюрем, между тем, не может оставлять совершенно без внимания подобные жалобы, если видит, что они справедливы. Содействуя устранению замеченных нарушений прав заключенных, делает он это не нареканием и осуждением тюремного начальства, а по-дружески ставит в известность начальство и просит устранить недостатки. Такое обращение пастыря, наверняка, даст добрые результаты в решении проблем заключенных. Личных собеседований миссионера с заключенными, как бы он не был усерден, недостаточно для наставления их в истинах веры и нравственности. Эти собеседования ограничены временем и не могут изо дня в день вестись с каждым заключенным. Делом продолжения проповеди здесь может служить душеполезная книга. У заключенного, по возможности, должно быть Священное Писание, в частности Евангелие2 и Новый Завет, краткий молитвослов. Желательно, чтобы се эти книги были изложены на русском языке. С интересом арестанты читают назидательные рассказы о лицах, загладивших покаянием свои преступления, о чудесах Божиих, совершившихся с разными людьми. Преуспевшие в познании Православной веры любят читать аскетическую литературу: «Лествицу», «Поучения Аввы Дорофея» и т.д. Удобно когда эти книги малого формата,1 их всегда можно носить с собой и в любое время раскрыть и почитать. В исправительном учреждении по местному радио можно прослушивать записанные на магнитную ленту духовно-нравственные беседы или ответы на вопросы о Православной вере. Очень нравятся арестантам православные видеофильмы о монастырях, старцах, святых местах.

Разумеется, мы остановились лишь на некоторых моментах, касающихся бесед с заключенными. Любой опыт, изложенный на страницах миссионерских пособий, не может являться универсальным «инструментом» для проповедников в местах лишения свободы. Формы и методы беседы будут зависеть во многом от конкретных ситуаций, педагогических способностей самого миссионера и его духовной жизни.





  1. Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница