Долгое время бытовало мнение, что человеку, который берет ребенка в семью, достаточно любить детей, иметь свой собственный опыт родительства или просто позитивный настрой. Казалось бы, что тут особенного



страница1/25
Дата29.11.2018
Размер0.51 Mb.
#63133
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


Предисловие

Долгое время бытовало мнение, что человеку, который берет ребенка в семью, достаточно любить детей, иметь свой собственный опыт родительства или просто позитивный настрой. Казалось бы, что тут особенного? Быть родителем – это то, чему никого не учат заранее, то, что происходит с человеком иногда совершенно неготовым, незрелым, и люди как-то справляются с этой задачей, растят детей, любят их, решают в меру своих сил и возможностей проблемы, которые возникают при воспитании в семье.

Однако даже с родными детьми не всегда все получается, и мы прекрасно понимаем это, ведь именно этот неуспех зачастую и приводит детей в систему государственной опеки. Но самое главное, конечно, то, что ребенок, однажды потерявший семью, переживает настолько тяжелый стресс и непредставимую для нас боль потери, такой страх и потрясение всех основ своей психики, что отбрасывать этот факт как не имеющий принципиального значения можно только лишь по сугубому незнанию.

Ребенок, который пришел в новую семью из-за потери собственной, – это всегда ребенок, в жизни которого случилась беда. Беда, делающая его настороженным и недоверчивым – и при этом очень ранимым. А опыт жизни в системе коллективного ухода добавляет свои зарубины на развитии маленькой личности. Или, может быть, ребенок имел опыт отвержения и насилия в родной семье тогда, когда он только учился доверять.

Ребенок нуждается в новой семье, и ему нужна помощь. Помощь, чтобы справиться с последствиями случившейся с ним беды, с последствиями усвоенных навыков выживания в коллективе таких же, как он, с последствиями нелюбви и отверженности.

И только осознав это, мы понимаем, что взять ребенка в семью – это не так просто, не всегда одной любви достаточно, не всегда опыт нашего собственного родительства ведет нас правильными дорожками, подсказывая решения, которые работали в схожих внешне, но таких отличающихся по сути ситуациях с нашими детьми.

Авторы этой книги, без сомнения, считаются одними из лучших специалистов в нашей стране в сфере помощи принимающей семье. Их профессиональный путь начинался в московском детском доме № 19, который еще в 90-е годы стал экспериментальной площадкой, детским домом, где перестали относиться к ребенку в системе как к объекту, который надо содержать. Одними из первых сотрудники этого детского дома начали выстаивать систему помощи ребенку, целью и лейтмотивом которой было устройство его в семью. В семью родную, служба помощи которой сформировалась в этом учреждении тогда, когда в других детских домах кровная семья оставалась фигурой умолчания и пренебрежения, стоящей далеко за порогом детского дома. В семью приемную, когда в целом по стране не было ни понимания ценности приемной семьи для ребенка, ни осознания сложности для семьи этого пути, требующего поддержки специалистов.

Сегодня, когда подготовка семьи, принимающей ребенка, стала законодательно обязательной, и идут разговоры на уровне Госдумы об обязательном же сопровождении, когда слово «профилактика» впервые звучит с высоких трибун и мало кто уже считает, что жизнь ребенка в детском доме – это нормально, все эти изменения в отношении общества и государства к приемным семьям происходят на фоне жесточайшей нехватки знаний, технологий, методологии работы.

Пока лишь формируются профессиональные стандарты для новых специальностей, а вузы все еще не готовят тех, кто потом будет обучать и сопровождать принимающие семьи. Большинство работающих в этой сфере идут по наитию, с трудом разыскивают небольшой объем наших или переводных материалов, которые помогли бы составить базу знаний для поддержки новой семьи. Есть буквально две-три книги, рассчитанные на широкого читателя, несущие огромную просветительскую функцию. На этом поле очень не хватает литературы, которая помогала бы четко понимать тему, знать, какие существуют подходы к решению проблем; литературы, которая была бы подспорьем как для специалистов, так и для приемных родителей, усыновителей, опекунов, сознательно относящихся к своему родительству.

Я надеюсь, что эта книга будет таким подспорьем – и принимающим родителям, которым она поможет иначе взглянуть на трудности в развитии и поведении своих детей, и специалистам, которые хотят поддерживать приемные семьи.

Жизнь в принимающей семье должна дать ребенку ресурс, чтобы он смог выстроить и сохранить свою личность цельной. Пусть эта книга станет источником знаний, стратегий и вдохновения для каждой семьи, которая хочет ребенку в этом помочь.

Елена Альшанская,

руководитель благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»
Полюбить чужого

У любого человека есть два деда. Так могло быть и у меня, но один умер, когда мне было восемь, а другой ушел от бабушки, когда только родилась мама. При этом случилось так, что я рос, взрослел, жил рядом с человеком, который не был мне родным – ни с какой стороны и ни в какой степени. Третий муж моей бабушки, однажды и навсегда вошедший в нашу жизнь и ставший для меня одним из самых значимых людей. Откуда это приходит? Кем посылается? Как Бог так все устраивает? Человек другой культуры, другого времени – литовец, военврач, фронтовик, атеист – стал для меня близким и важным. Почему? Тайна сия велика.

И тайна эта напоминает о себе всякий раз, когда люди принимают в семью чужих детей. Кто были их родители, бабушки-дедушки? Иной раз лучше бы и не знать этого. А все-таки знать надо. И учитывать. А еще надо знать, как этого чужого ребенка любить и, главное, терпеть. Поначалу кажется: что может быть проще? Какой симпатичный малыш, ласковый, нежный, и – вот здорово! – сразу стал называть вас папой и мамой, с первого свидания, еще в детском доме. Будни приходят позже. Удивляешься: Господи, как в пять лет ребенок может не уметь залезть в ванну? Как в девять лет затрудняется с ходу дать определение слову «этаж»? И вообще, почему, когда ты его ругаешь, он лишь туповато улыбается? Ну все не так, как у наших, у родных детей… И при этом, сам не зная как и когда, ты обнаруживаешь, что он хотя и не родной, и не такой, но настолько уже свой, настолько уже любимый, что за него чуть ли не больше, чем за своих, готов все отдать. А бывает и не так. Много раз приходилось слышать о проблемах с приемными детьми. Многим трудно сердцем, до конца полюбить чужого ребенка, трудно принять его. Нужна колоссальная, титаническая работа над собой, чтобы прийти к любви. К счастью, Бог посылает в помощь родителям не только Свой Таинственный и Необъяснимый Дар – Любовь, но и мудрых священников, близких друзей и родственников, а также людей, всерьез и глубоко исследующих вопросы воспитания приемных детей.

Предлагаемая читателю книга написана именно такими людьми. Авторы обобщили многолетний опыт ежедневной работы с «отказниками», социальными сиротами, детскими домами и приемными родителями. Для меня очень важно, что авторы сотрудничали с Марией Феликсовной Терновской и опираются на ее опыт – опыт человека, не без помощи которого мы когда-то делали первые шаги на пути к усыновлению одного из наших детей. Мы тогда не знали, что такое депривация, мозаичное развитие и т. п. А такие знания необходимы любому усыновителю! Вот почему эту книгу будет полезно прочитать всем нам, уже взявшим или только собирающимся взять в семью сироту.

Христианин в ответе за весь мир, и нет ни одного аспекта жизни, выходящего за пределы этой ответственности. Таково и усыновление. В дореволюционной России, да и в СССР (особенно после Великой Отечественной войны) усыновление было в порядке вещей. Потом пришло время иное, детские дома стали плодиться и размножаться, а усыновление ушло в маргинальные области бытия. Сегодня, кажется, что-то сдвинулось. Может быть, мы стали чаще вспоминать слова Христа: «Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф. 18, 5)? Дай Бог!

Священник Федор Котрелев


Обращение к читателю

В 1996 году, когда мы начинали свою деятельность, профессиональная помощь приемным детям и приемным родителям в России было делом достаточно новым. За годы общения с ними мы прошли долгий путь от поверхностного представления о тех проблемах, которые есть у детей, переживших разрыв со своими кровными родителями, до внутреннего ощущения того, что происходит с этими детьми.

Ребенок, оставшийся один, гораздо раньше, чем он будет к этому готов, должен самостоятельно решать задачу выживания во всех смыслах этого слова. Такие дети пытаются обрести чувство ценности собственной жизни. Те вопросы, над которыми рано или поздно задумывается каждый человек («Зачем я?», «Для чего я живу?»), для этих детей вдвойне сложны, потому что вера в свою нужность на этом свете у них серьезным образом подорвана. Преодолеть этот «подрыв» удается не всем. То, что внешне выглядит как «деструктивное поведение», «моральная неразвитость», «черствость», «примитивность интересов», представляет собой скорее способы защиты, которые когда-то были нужны для выживания, но так и остались с ребенком, как «приросшая корка». Это приводит к тому, что внутренняя душевная красота ребенка не может развиться в полной мере и проявиться вовне. Возможно, такая трагедия «огрубления» касается не только приемных детей, но для них она особенно актуальна. В ходе индивидуальной реабилитационной работы с этими детьми мы не раз наблюдали, как постепенно раскрываются их способности и те позитивные личностные черты, которые до сих пор были скрыты из-за жизненных травм. Мы точно знаем, что у приемных родителей, которым удалось понять и принять своих детей, тоже произошла встреча с подлинным внутренним миром своего ребенка. Для них уже не стоит вопрос о том, возможен ли для их приемного ребенка благополучный путь развития; они любят своих детей и верят в них.

Для приемных детей жизнь в приемной семье – это второе рождение. Они «оживают» благодаря любви своих приемных родителей и их поддержке. Но это только начало. В дальнейшем они все время ощупью, пробуя и ошибаясь, ищут свой собственный путь. Кому-то из них удается утвердиться в жизни, почувствовать ее ценность и свою силу – такие дети живут полной жизнью. Но у кого-то происходит иначе: несмотря на желание взрослых помочь, дети все равно движутся в сторону разрушения себя, и с этим не удается ничего сделать. Они чувствуют себя так, как будто их «вырвали с корнем».

Это слишком серьезная проблема, чтобы считать, что есть готовые рецепты, психологические или педагогические методы, которые приведут к стопроцентно положительным результатам. Фактически такие вопросы – на уровне жизни и смерти, перед лицом которых каждый человек оказывается один. Работая с приемными детьми, мы глубоко прочувствовали, что стали для них спутниками и свидетелями их жизненного пути; что сочувствие и помощь важны для каждого ребенка. Но наше желание помочь не может заменить для ребенка его собственных усилий, он должен научиться сам строить свою жизнь.

Мы наблюдали десятки жизненных историй приемных родителей и приемных детей. И главное слово, которое выражает наше отношение к детям и семьям, – это уважение. Уважение к их пути, к их боли, к их усилиям. Мы надеемся, что книга поможет людям, для которых эта тема значима, чуть больше понять, что происходит в жизни приемных детей. Мы не претендуем на «истину в последней инстанции», просто хотим поделиться своими взглядами и своим опытом.


Введение


Появление этой книги обусловлено, с одной стороны, насущной необходимостью: количество семей с приемными детьми растет, и тема систематизации и обобщения опыта актуальна. С другой – накопился практический 16-летний опыт работы в сфере семейного устройства детей – социальных сирот, и хочется, чтобы он приносил пользу не только тем конкретным людям, которые непосредственно связаны с устройством детей в семью, но и более широкому кругу читателей. Эта книга адресована как специалистам, работающим в сфере семейного устройства (психологи, педагоги, социальные работники), так и приемным родителям, настоящим и будущим. Также эта книга может заинтересовать людей, которые сами были приемными детьми, и, став уже взрослыми, сталкиваются с болезненными вопросами прошлого и хотят лучше осознать, что с ними произошло и как можно себе помочь. Кроме того, эта книга может быть полезна и журналистам, пишущим по этой проблеме, и представителям органов опеки, и всем интересующимся вопросами семейного устройства.

В настоящее время в России насчитывается 654 000 детей-сирот (у многих из них родители живы – это социальные сироты), и это одна двадцатая от общей численности детского населения. По отношению к общему объему обсуждаемой в социуме информации тема социального сиротства составляет очень незначительную долю. Термин «невидимые дети» вполне адекватен в отношении всех жителей домов ребенка, детских домов, школ-интернатов, психоневрологических интернатов, домов инвалидов и домов престарелых (после 18 лет дети из детских домов, признанные недееспособными, могут туда попасть!). Их судьбы по-прежнему мало кого интересуют.

Эта книга не является «методическим пособием на все случаи жизни» в работе с приемными детьми. В задачу авторов входило изложение стратегий помощи приемным детям; отражение профессиональных принципов, которые являются базовыми в этой работе, а также описание отдельных методов (например, работа с «Книгой жизни»), которые до сих пор не были подробно описаны в отечественной литературе. Изложение различных психотерапевтических подходов в работе с приемными детьми и подробное описание работы психолога с детьми – социальными сиротами является отдельной задачей, которая в рамках данной книги не решается.

Термином «приемная семья» в этой книге обозначается не конкретная юридическая форма устройства, а любая семья, принявшая на воспитание ребенка: усыновители, опекуны, приемные родители, патронатные родители. Подобный выбор связан с необходимостью простым и понятным словом обозначить сразу все варианты семейного устройства.

Важно отметить, что для каждого приемного родителя и для каждого приемного ребенка возникающие у них трудности и проблемы носят глубоко индивидуальный и личный характер. Готовых рецептов для их разрешения нет не только в этой книге, но и не существует вообще. Приводимые ниже идеи представляют собой «мозаику», из которой родители могут складывать свой собственный «воспитательский узор» или принимать на этой основе свои собственные решения. В конечном итоге никто лучше родителей не знает, что наиболее правильно для жизни их семьи. Консультации специалистов – просто инструмент, при помощи которого родители сами себе помогают. И эта книга – вариант такого инструмента.

Последовательность изложения в книге следует логике жизненного пути большинства детей, оказавшихся в положении социальных сирот:

– сложная и неблагополучная жизнь в кровной семье;

– изъятие [1] ребенка из семьи с целью сохранения его физической безопасности;

– последующая жизнь ребенка в учреждении и либо переход в замещающую семью, в которой ребенок взрослеет, либо жизнь до совершеннолетия в стенах учреждения;

– краткое описание того, что может происходить с детьми после выпуска.

Кроме того, есть несколько ключевых тем, которые рассматриваются особо: привязанность, утрата, идентичность. Понимание этих тем лежит в основе формирования представлений о том, что же на самом деле происходит с детьми-сиротами, с чем связаны их трудности. Это важно, поскольку на уровне социальных стереотипов все объясняется неблагополучной генетикой, что совершенно не соответствует действительности.

Примеры, приведенные в книге, взяты из практической работы авторов. Все имена действующих лиц изменены. Значительная часть приводимых примеров относится к периоду работы авторов в проекте «Наша семья» (г. Москва, Центральный административный округ, 1996–2009 гг.). Поскольку работа проводилась на протяжении многих лет, мы имели возможность наблюдать процесс развития и изменения детей в динамике. В этом состоит ценность этих примеров, и именно из-за их многогранности отдельные случаи могут приводиться в разном контексте несколько раз. Также необходимо отметить, что в качестве примеров, как правило, используются достаточно типичные, распространенные ситуации из жизни приемных семей.

Авторы хотят выразить благодарность:

– всем тем семьям и детям, которые, обращаясь к нам за помощью, стали нашими учителями;

– Марии Феликсовне Терновской – как человеку, который принес идеи патронатного воспитания в Россию и стал вдохновителем и создателем первого в стране центра профессионального семейного устройства;

– Вере Ивановне Лопатиной, благодаря которой в 90-е годы стало возможным формирование государственного центра социально-психологической поддержки замещающих семей (проект «Наша семья» в г. Москве);

– Благотворительному фонду «Волонтеры в помощь детям-сиротам», в том числе лично Елене Альшанской и Марине Андреевой, – и за их практическую деятельность, и за организацию просветительской работы в обществе;

– всем нашим коллегам, с которыми мы работали и продолжаем работать в сфере семейного устройства;

– нашему редактору Марине Нефедовой – за ее профессионализм, точные замечания и необыкновенное терпение.
Часть I

Что происходит с ребенком в результате жизни в неблагополучных условиях и расставания с кровной семьей

Социальное благополучие человека основывается, в первую очередь, на его способности создавать и поддерживать прочные эмоциональные связи и отношения с другими людьми. Потребность в привязанности носит врожденный характер, но ранний детский опыт влияет на способность эту потребность реализовать. Адаптация приемного ребенка в семье и в дальнейшем в социуме зависит от имеющегося у него опыта взаимоотношений с окружающими.

Темы этой части касаются в первую очередь особенностей формирования привязанности у детей-сирот и переживания ими расставания с кровной семьей.


Глава 1

Потребность детей любить своих родителей

Самое тяжелое событие, которое может произойти в жизни ребенка, – это потеря родителей. Когда родители умирают или их лишают родительских прав, ребенок оказывается на попечении государства, и в его судьбе принимают участие взрослые, задача которых – насколько возможно, смягчить и восполнить утрату.

Дети, чьи родители лишены родительских прав, переживают двойную жизненную травму: с одной стороны – это плохое обращение в кровной семье и негативный жизненный опыт, с другой – сам факт разрыва с семьей. Такую вынужденную разлуку ребенок воспринимает почти как смерть своих родителей. Традиционные представления о том, что дети «маленькие, ничего не понимают», что «им все равно» и «они быстро все забудут», – ошибочны. Дети точно так же, как и взрослые, чувствуют боль утраты близких отношений, но у них гораздо меньше возможностей защищаться, по сути – только одна: стараться не думать о том, что с ними случилось.

Еще одно традиционное заблуждение – считать, что ребенок не может любить родителей, которые плохо с ним обращаются. А если любит – значит, «сам ненормальный». Однако сохранение привязанности к родителям как раз и является одним из признаков «нормальности» ребенка. Потребность любить и быть любимым естественна для всякого душевно здорового человека. Просто эти дети любят своих родителей не такими, какие они есть, а такими, какими они должны были бы быть: додумывая хорошее и не замечая плохое.

Детям трудно адекватно оценить причины изъятия их из семьи, и они могут воспринимать это как насилие, а представителей органов опеки – как агрессоров. Но даже тогда, когда перемещение было ожидаемым, дети испытывают страх и неуверенность, чувствуют себя зависимыми от внешних обстоятельств и незнакомых им людей. В соответствии с особенностями характера и поведения после отобрания из семьи ребенок может быть подавлен, безучастен к происходящему или агрессивен. Но каковы бы ни были его реакции, взрослым нужно помнить: уход из семьи – самое значительное событие из всех, что происходили до сих пор в жизни ребенка. Достаточно спросить себя: «А хотели бы мы оказаться в такой ситуации? Что бы мы чувствовали, лишившись привычного окружения людей и вещей – всего того, что мы называем „своим“?» И сразу исчезают сомнения относительно того, что такое событие может расцениваться кем-либо как «хорошее», потому что «правильно» и «хорошо» – разные понятия.

Все дети из неблагополучных семей хотят, чтобы их кровные родители были нормальными, заботливыми и любящими. Разлука с семьей по сути является признанием того, что для данного ребенка быть любимым своими родителями – невозможно. И утрата семьи, даже если она была неблагополучной, – серьезная травма. Она приносит ребенку боль, обиду на родителей и на «жизнь вообще», чувство отверженности и гнев. Когда речь заходит о привязанности, традиционно акцент делается на том, насколько ребенку важно чувствовать себя любимым. При этом зачастую упускается из виду, что не менее важно для ребенка любить самому и чувствовать связь со своими близкими. Через отношения с близкими ребенок получает первые представления о себе самом и о мире.

Глава 2


Формирование и нарушение привязанности

Привязанность – это стремление к близости с другим человеком и к сохранению этой близости. Глубокие эмоциональные связи со значимыми людьми служат основой и источником жизненных сил для каждого из нас. Для детей же это – жизненная необходимость в буквальном смысле слова: младенцы, оставленные без эмоционального тепла, могут умереть, несмотря на нормальный уход (Spitz, R. А., 1945, 1946a, 1946b), а у детей постарше нарушается процесс развития. Глубокая привязанность к родителям способствует развитию у детей доверия к другим людям и одновременно – уверенности в себе. Отсутствие привязанности к конкретному взрослому дезориентирует ребенка, заставляет чувствовать свою малоценность и уязвимость.

Отвергаемые дети неблагополучны эмоционально, и это гасит их интеллектуальную и познавательную активность. Вся внутренняя энергия уходит на борьбу с тревогой и приспособление к поискам эмоционального тепла в условиях его жесткого дефицита. Кроме того, в первые годы жизни именно общение со взрослым служит источником развития мышления и речи ребенка. Отсутствие адекватной развивающей среды, плохая забота о физическом здоровье и недостаточность общения со взрослыми приводит к отставанию в интеллектуальном развитии у детей из неблагополучных семей. Именно родительская депривация [2] и последствия жестокого обращения чаще всего являются основной причиной диспропорционального развития детей – социальных сирот, а не «наследственность» и органические нарушения.
Как формируется привязанность

Формирование привязанности у младенцев происходит благодаря заботе взрослого и основывается на трех источниках: удовлетворение потребностей ребенка, позитивное взаимодействие и признание (приводится по книге Vera Fahlberg «А Child’s Journey through Placement», 1990).

удовлетворение потребностей

Цикл «возбуждение – успокоение»:


Регулярная и правильная забота взрослого об удовлетворении потребностей приводит к стабилизации нервной системы младенца и уравновешиванию процессов возбуждения – торможения. Если ребенку приходилось слишком долго ждать, чтобы на него обратили внимание, или переживать устойчивое игнорирование, если он испытывал дефицит тепла в младенчестве и привык добиваться своего долгим упорным криком – во всех этих случаях детям свойственна, во-первых, высокая тревожность в отношениях со взрослыми. Во-вторых, они ожидают и невольно воспроизводят привычный для них способ взаимодействия. И то, и другое может восприниматься взрослыми как негативные поведенческие проявления или даже как нарушения в развитии. Но на самом деле это является следствием депривации, и от взрослых потребуется значительные время и терпение, чтобы изменить столь ранние и бессознательные поведенческие модели ребенка. Еще один важный момент – при правильном уходе по реакциям взрослых дети учатся сначала распознавать свои потребности, а затем запоминают, что нужно делать, чтобы их удовлетворить, – так постепенно формируются навыки самообслуживания. Соответственно, дети из неблагополучных семей, где нуждами детей пренебрегают, значительно отстают в навыках самообслуживания от сверстников, о которых хорошо заботились. И то, что зачастую воспринимается как «некультурность», на самом деле результат взаимодействия со взрослыми.

В младенчестве и раннем детстве (до трех лет) привязанность легко возникает в отношении того, кто постоянно ухаживает за ребенком. Однако укрепление или разрушение привязанности будет зависеть от того, как эмоционально окрашена эта забота.

«круг позитивного взаимодействия»


Если взрослый тепло относится к ребенку, привязанность будет крепнуть, ребенок будет учиться у взрослого положительному взаимодействию с другими, то есть тому, как общаться и получать удовольствие от общения. Если взрослый безразличен или испытывает к ребенку раздражение и неприязнь, то привязанность формируется в искаженном виде.

Качество заботы о ребенке и эмоционального отношения к нему влияет на базовое чувство доверия к миру, формирующееся у младенца к 18 месяцам (Эриксон Э., 1993). В результате плохого обращения у детей может нарушиться восприятие самих себя. Один восьмилетний мальчик, переживший систематическое пренебрежение и жестокое обращение в кровной семье, после того, как попал в полюбившую его приемную семью, говорил приемной маме: «Иногда мне кажется, что я не существую». Дети, получившие в раннем детстве опыт эмоционального отвержения, испытывают недоверие к миру и большие трудности в поддержании близких отношений. Об этом важно помнить и специалистам, и приемным родителям, сталкивающимся с трудностями при формировании привязанности у некоторых детей в приемных семьях.

Признание

Признание – это принятие ребенка как «своего», как «одного из нас», «похожего на нас». Такое отношение дает ребенку чувство сопричастности, принадлежности своей семье. Удовлетворенность родителей своим браком, их желание иметь ребенка, семейная ситуация в момент рождения, сходство с одним из родителей, даже пол новорожденного – все это оказывает влияние на чувства взрослых. При этом ребенок не может критически отнестись к факту признания. Нежеланные, отторгнутые своей семьей дети чувствуют себя неполноценными и одинокими, винят себя за какой-то неведомый изъян, послуживший причиной отторжения. Один мальчик говорил о себе: «Я – лишенный родительских прав». Это очень точно отражает суть переживания детей, которые считают, что если их родители позволили их забрать, значит, они (дети) не представляли особой ценности. То есть для ребенка дело не в том, что с родителями было что-то не так, а в том, что они, дети, «виноваты сами».

Характеристики привязанности (по Д. Боулби)

– Конкретность – привязанность всегда обращена к какому-то конкретному человеку.

– Эмоциональная насыщенность – значимость и сила чувств, связанных с привязанностью, включающих весь спектр переживаний: радость, гнев, печаль.

– Напряжение – появление объекта привязанности уже может служить разрядкой негативных чувств младенца (голод, страх). Возможность ухватиться за мать ослабляет и дискомфорт (защита), и саму потребность в близости (удовлетворение). Отвергающее поведение родителей усиливает проявления привязанности ребенка («цепляние»).

– Продолжительность – чем сильнее привязанность, тем дольше она длится. Детские привязанности человек помнит всю жизнь.

– Привязанность – врожденное качество.

– Способность устанавливать и поддерживать отношения привязанности с людьми ограничена: если до трех лет ребенок по каким-то причинам не имел опыта постоянных близких отношений со взрослым, либо если близкие отношения маленького ребенка разрывались и не восстанавливались более трех раз, то способность устанавливать и поддерживать привязанность может разрушиться. Также в некоторых случаях способность устанавливать отношения привязанности может нарушиться из-за враждебности или холодности взрослых. Имеется в виду, что потребность в привязанности как таковая сохраняется, но утрачивается возможность ее реализовать.


Типы нарушенной привязанности

Существуют разные подходы к классификации и описанию нарушений привязанности. При этом многие авторы, имея расхождения в терминологии, сходятся в описании содержания. Здесь приводится один из вариантов такой классификации.

Негативная (невротическая) привязанность: ребенок постоянно «цепляется» за родителей, ищет «негативного» внимания, провоцируя родителей на наказания и стараясь раздражить их. Появляется как в результате пренебрежения, так и гиперопеки.

пример:


Мальчик Андрей впервые попал в учреждение в три года. Он был доставлен из милиции, до этого его неоднократно задерживали в метро вместе с людьми, занимающимися попрошайничеством. По документам у него был статус «подкидыш». В период жизни в разных учреждениях ребенок отличался вспышками агрессивного и протестного поведения (все делал наоборот, был очень упрямый). Специалисты, работавшие с ребенком, выяснили, что у мальчика не было опыта привязанности к кому-либо из близких взрослых, он никого не мог назвать из значимых людей, вспомнить кого-то из тех, кто его любил. Также было известно, что нуждами ребенка пренебрегали: его били, плохо кормили, плохо одевали, крайне редко мыли… Когда Андрею было шесть лет, ему нашли семью. Мальчику очень понравились приемные родители, он с удовольствием пошел к ним жить. В приемной семье с ребенком очень хорошо обращались, заботились о нем, зная о всех лишениях, которые он перенес. Через три дня пребывания в семье мальчик сказал: «Мама, папа, отвезите меня обратно в детский дом, не надо меня так любить». Этот ребенок пугался и реагировал агрессией на позитивное внимание к себе (похвалы, внимание к его нуждам, ласковые слова) и, нуждаясь во внимании, старался привлечь его к себе какой-нибудь каверзой, негативным поведением. На расспросы взрослых о причинах его действий шестилетний мальчик честно говорил: «Я так привык» и «Я вам не верю, вы притворяетесь добрыми». В дальнейшем специалисты и родители работали над ослаблением у ребенка гнева, вызванного плохим обращением с ним в детстве со стороны взрослых, а также над формированием доверия и позитивной привязанности в новой семье. В настоящее время Андрею пятнадцать лет, он учится в частной школе, живет с родителями за границей, у него прекрасные близкие отношения с семьей. Есть отдельные трудности в самореализации, но его социальное поведение адекватно и конструктивно.

комментарий:

В период адаптации в семье многим детям свойственно провоцирующее поведение: они и проверяют прочность отношений в новой семье, и стараются отстаивать свои границы – тому есть много причин. В данном случае имело огромное значение то, что приемные родители при поддержке специалистов смогли преодолеть страх ребенка перед близостью и помочь ему начать доверять семье.

Амбивалентная привязанность: ребенок постоянно демонстрирует двойственное отношение к близкому взрослому («привязанность-отвержение»), то ластится, то грубит и избегает. При этом перепады в обращении являются частыми, полутона и компромиссы отсутствуют, а сам ребенок не может объяснить своего поведения и явно страдает от него. Характерно для детей, чьи родители были непоследовательны и истеричны: то ласкали, то взрывались и били ребенка (эмоциональное и физическое насилие), делая и то, и другое бурно и без объективных причин, лишая тем самым ребенка возможности понять их поведение и приспособиться к нему. Такое обращение с детьми встречается как в неблагополучных семьях, где родители непоследовательны в силу алкоголизма, так и в социально благополучных, но дисфункциональных семьях.

пример:

Девочка-подросток, в приемную семью попала в возрасте двенадцати лет. Ее кровная мать воспитывала дочь одна и умерла от онкологического заболевания, когда девочке было восемь лет. Мать до болезни выпивала, но при этом дочку любила, старалась заботиться о ней. Из рассказов девочки и людей, знавших семью, известно, что мать была неуравновешенной по характеру, взбалмошной, могла внезапно накричать на девочку или побить ее. Тяжелое заболевание вкупе с алкоголизмом усилило ее природную эмоциональную неустойчивость. Девочка «назло ей», в отместку за что-то могла уйти из дома, дерзила, не слушалась. Когда мать умерла, девочка продолжала вести себя таким же образом со взрослыми в учреждениях и затем – в приемной семье. В ходе жизни в замещающей семье в поведении девочки отмечалось чередование периодов понимания, близких и теплых отношений с приемной мамой с периодами вздорного и деструктивного поведения. Сама девочка переживала по поводу этих «вспышек», говорила, что любит приемную маму и знает, что и та очень любит ее, но не может вести себя иначе, как будто что-то заставляет ее. Важно было помочь девочке пережить утрату кровной мамы и преодолеть чувство вины перед ней. Совместная работа специалистов и приемной мамы была направлена на то, чтобы у ребенка сформировались рефлексии и самоконтроль в социальных отношениях, а также чтобы она смогла освоить позитивные модели отношений с другими людьми. В настоящий момент девочке восемнадцать лет, она сама стала мамой, живет в гражданском браке с мужем в доме своей приемной семьи и ждет получения собственной жилплощади. В ее отношениях с близкими по-прежнему присутствуют перепады от плохого к хорошему, но они не носят такого критического и разрушительного характера, как прежде. Она хорошо заботится о своем ребенке и у нее прочные отношения с близкими.

Избегающая привязанность: ребенок угрюм, замкнут, не допускает доверительных отношений со взрослыми и детьми, хотя может любить животных. Основной мотив – «никому нельзя доверять». Подобное может быть, если ребенок очень болезненно пережил разрыв отношений с близким взрослым и горе не прошло, ребенок «застрял» в нем; либо если разрыв воспринимается как «предательство», а взрослые – как «злоупотребляющие» детским доверием и своей силой. Со временем замкнутость и неприязненность проходят, но дистантность и осторожность в отношениях сохраняются.

Причиной формирования такого типа нарушенной привязанности может быть сочетание личностных особенностей ребенка (цельность характера, ригидность и чувствительность) и потери единственного источника эмоционального тепла в ситуации эмоционального отвержения и/или физического насилия со стороны ближайшего окружения.

Специалисты, занимающиеся семейным устройством, время от времени имеют дело с детьми, которых потенциально легко было бы устроить в семью: ребенок не имеет грубых нарушений в развитии, достаточно адекватен в поведении, способен поддерживать социальные отношения с воспитателями и детьми в детском доме. Однако эти дети либо категорически не хотят идти в семью, и тверды в своем намерении, или под давлением персонала детских домов соглашаются пойти в семью, но в семье делают все для того, чтобы их вернули. Специалистам важно не смешивать эти ситуации со случаями естественного страха детей перед кардинальными изменениями в их жизни, когда они боятся сделать первый шаг, но затем идут в семью и успешно там приживаются. Для детей с избегающей привязанностью возникающая близость в отношениях означает неминуемость расставания и связанной с этим боли. Чем сильнее чувство привязанности, тем сильнее паника и желание убежать. Этот страх заставляет детей бороться с чувством привязанности и стремиться к увеличению дистанции или разрыву отношений со значимыми людьми. Семейное устройство для таких детей возможно только в те семьи, где взрослые – личностно зрелые и эмоционально благополучные люди, которые способны принимать ребенка с его потребностью в значительной дистанции в отношениях и скупыми проявлениями теплых чувств.

«Размытая» привязанность: так можно обозначить часто встречающуюся особенность поведения у детей из домов ребенка, особенно «отказников», живущих в учреждениях с рождения. Они ко всем прыгают на руки, с легкостью называют взрослых «мама» и «папа», и так же легко отпускают. То, что внешне выглядит как неразборчивость в контактах и эмоциональная прилипчивость, по сути представляет собой попытку добрать качество за счет количества. Дети стараются хоть как-нибудь, от разных людей получить тепло и внимание, которое им должны были дать близкие. Основной причиной такого поведения является эмоциональная депривация и отсутствие опыта привязанности к конкретному человеку в раннем детстве. Младенцы категорически не должны находиться в учреждениях, это наносит огромный урон их физическому и психическому развитию, что подтверждается большим количеством научных исследований за последние сто лет. В большинстве развитых стран мира не существует домов ребенка, все маленькие дети сразу устраиваются в семьи.

пример:

Девочка Даша в семью была устроена в возрасте трех с половиной лет из дома ребенка. Для приемных родителей большой проблемой стало то, что в любом общественном месте девочка легко могла пойти на руки к тому, кто ласково с ней заговорит или просто проявит к ней внимание. Также она постоянно «терялась», стоило родителям отпустить ее руку в людных местах, потому что не имела привычки внимательно следить за своими родителями, держаться с ними рядом и подавать знаки – плакать, кричать, потеряв их из вида, как обычно делают дети ее возраста. Работа специалистов была направлена, с одной стороны, на то, чтобы родители привыкли отслеживать поведение Даши так, как если бы она была ребенком гораздо более младшего возраста. С другой стороны, специалисты работали с Дашей на понимание ею разницы в отношениях и способах поведения с близкими взрослыми (семья) и со всеми остальными (социум). С течением времени у девочки сформировалось чувство привязанности к своей семье. В настоящее время ей десять лет, ее социальное поведение в целом адекватно, хотя сохраняется поверхностная общительность и доверчивость.

Дезорганизованная привязанность: эти дети научились выживать, нарушая все правила и границы человеческих отношений, отказываясь от привязанности в пользу силы: им не надо, чтобы их любили, они предпочитают, чтобы их боялись. Наличие привязанности помогает формированию у человека сочувствия другим и ограничивает в разрушительных действиях. Дети с дезорганизованным типом привязанности ничем не ограничены в своем разрушительном поведении и не испытывают сочувствия к другим. Специфическое ощущение «мне ничего не жалко, потому что нечего терять» дает им иллюзию свободы и силы по сравнению с другими людьми. Семья как таковая ценна для этих детей тем, что там меньше, чем в учреждении, степень контроля. Их действия в отношении других людей или животных могут носить жестокий характер. Они не испытывают раскаяния по поводу совершенных действий и входят в группу риска по криминальному поведению.

Все вышеописанное характерно для детей, подвергавшихся систематическому жестокому обращению и насилию, пренебрежению интересами и никогда не имевших опыта привязанности (эмоциональное отвержение и насилие).

пример:

Два брата жили в семье с одинокой пьющей матерью, которая часто применяла физическое насилие в отношении детей (жестоко била). Также в семье была бабушка, которая уделяла внимание старшему внуку и игнорировала младшего, поскольку он не был ребенком ее сына. Когда старшему мальчику было десять лет, а младшему шесть, их кровная мать была лишена родительских прав. Бабушка не могла взять опеку над детьми, поэтому они попали сначала в приют, а затем в детский дом, где для них довольно быстро нашли приемную семью. Оба ребенка были привлекательны внешне, физически здоровы, их интеллектуальное развитие было близко к возрастной норме. К моменту семейного устройства было известно, что ни к кому из кровных родственников пойти жить дети не могут, и мальчики сознательно согласились жить в приемной семье, которая им понравилась. В этой семье были мама и папа с опытом воспитания собственных детей. Старший мальчик достаточно быстро адаптировался в семье, хорошо учился в школе, и его отдельные поведенческие проблемы были решаемы. Младший ребенок, которого очень полюбила приемная мама, в семье постоянно провоцировал конфликты. В контактах со сверстниками был агрессивен (склонен к жестоким дракам) и деструктивен; имея сохранный интеллект, категорически не хотел учиться в школе. Он очень рано стал пробовать курить, воровал. В любых социальных ситуациях мальчик не принимал никаких правил, кроме своих собственных. В возрасте двенадцати лет его поведение стало совершенно неконтролируемым, и никакие усилия родителей и специалистов не могли изменить ситуацию. Мальчик возвратился в детский дом. Были предприняты еще две попытки устроить его в приемные семьи, он не прижился нигде, и все родители говорили одно и то же: «Он ни к кому не испытывает привязанности, его поведение невозможно контролировать». Для специалистов стало очевидным, что усилия по формированию привязанности у этого ребенка ни к чему не приводят, и все, что можно сделать – это просто добиваться снижения деструктивности его поведения ограничениями и жестким контролем. В возрасте шестнадцати лет мальчика перевели в колледж с общежитием. Известно, что в дальнейшем он был замешан в торговле наркотиками, и в целом его поведение носило криминальный характер.


комментарий:

В этом примере очень важно, что у двух братьев был разный эмоциональный опыт в раннем детстве и разные особенности личности. Старший брат застал тот период, когда обстановка в семье была лучше: мать еще не так много пила, бабушка хорошо относилась к ребенку. По характеру старший мальчик был более оптимистичным, уживчивым, контактным и эмоционально теплым. Младший брат жил в гораздо более жестких условиях: семья была к этому времени в худшем состоянии и социально, и материально. Мальчик не получал эмоционального тепла ни от матери, ни от бабушки, подвергался жестокому обращению. Личностными особенностями этого ребенка всегда были выраженные лидерские черты, упрямство и настойчивость в достижении своих целей.

Очень важно понимать, что не любые агрессивные/деструктивные проявления в поведении детей являются признаками дезорганизованной привязанности! Разрушительное поведение и непослушание может быть результатом негативного социального опыта, фазой отреагирования утраты, может быть обусловлено ситуативными причинами, возрастными кризисами и т. д.

Только в том случае, когда:

– имеется комплекс признаков расстройства привязанности, диагностированный специалистами (профессиональными психологами), соотнесенный с жизненной историей ребенка и его личностными особенностями;

– проводится профессиональная реабилитационная работа вкупе с попытками социальной реабилитации при участии взрослых, испытывающих эмоциональное тепло к данному ребенку;

– и ни то, ни другое не приводит к положительным изменениям в поведении ребенка и его отношениях с людьми в течение долгого времени, – только в этом случае можно делать вывод о дезорганизованном характере привязанности этого ребенка.

Все приемные родители сталкиваются с трудностями в поведении и проблемами в отношениях с детьми. Родители могут чувствовать себя растерянными, сердиться на приемных детей. Очень важно не делать поспешных выводов на основе возникших сильных негативных чувств и прочитанных про дезорганизованную привязанность книг! Большая часть затруднений поправима, и большинство приемных семей преодолевают тяжелые периоды, так как настоящая дезорганизованная привязанность встречается нечасто.

Таким образом, у детей, разлученных со своими семьями, могут наблюдаться разные типы нарушенной привязанности. При первых четырех типах нарушений привязанности (негативная, амбивалентная, избегающая, размытая) детям требуется помощь приемных семей и специалистов. С течением времени многие душевные раны детей врачуются благодаря нормальной родительской заботе и опыту позитивных отношений со взрослыми, которые ребенок получает в приемной семье. Вмешательство специалистов требуется там, где родители не понимают, что происходит с приемным ребенком, или негативные проявления сохраняются абсолютно неизменными, несмотря на долгий срок жизни ребенка в благополучной ситуации.

При дезорганизованной привязанности, прежде всего, необходим внешний контроль и ограничение разрушительной активности, а затем уже реабилитационные мероприятия. Однако дети с дезорганизованной привязанностью не так часто попадают в приемные семьи.

От чего зависит тяжесть последствий травматического опыта?

Родителям и специалистам, работающим с приемными детьми, важно не только иметь представление о нормальном ходе развития детей и о нарушениях в развитии, которые может вызвать неблагополучная привязанность. Важно также помнить, что не всегда самые тяжелые травматические события приводят к самым тяжелым последствиям. Некоторые дети, пережившие страшные трагедии, остаются эмоционально сохранными и способными на любовь и доверие. А другие дети, оказавшись в ситуациях на сторонний взгляд «плохих, но не ужасных» – испытывают сильнейшие потрясения, которые серьезно нарушают их развитие и губительно сказываются на их способности к привязанности. Кроме того, некоторые примеры показывают, что условия жизни могут со стороны казаться одинаковыми, но на самом деле различаются для детей по ряду существенных моментов.

Степень травмированности детей, растущих в одинаково негативных условиях (учреждения, неблагополучные семьи) различается в силу индивидуальных особенностей (устойчивость к стрессу, тип нервной системы, темперамент и т. д.); играет роль также возраст ребенка. Именно сочетание конституциональных и личностных особенностей, а также всех нюансов жизненной ситуации и отношений со взрослыми обуславливает разную степень травмированности и разную способность к восстановлению у каждого ребенка. Важно не только знать жизненную историю ребенка, пришедшего в семью, но и правильно оценить, как сказались на конкретном ребенке разные события его жизни. Это поможет лучше понимать не только чувства, но и возможности ребенка в построении отношений в приемной семье.

Некоторые взрослые говорят, что для ребенка жизнь в детском доме – это хорошо, потому что есть положительные примеры выпускников детских домов. Но, к сожалению, процент проблемных выпускников детских домов заметно превышает количество успешных случаев социальной адаптации, которые являются скорее исключением из правила. Иногда жизнеспособность ребенка, природный оптимизм и активность помогают ему выйти с минимальными потерями из тяжелых жизненных ситуаций и достаточно быстро восстановиться при попадании в благоприятные условия. Личный ресурс влияет на способность ребенка выдержать травму. Но для восстановления после травмы недостаточно только внутренних ресурсов. Необходимы благополучное социальное окружение, хорошие условия для эмоционального и познавательного развития и опыт нормальных отношений с людьми. Примеры успешного взросления выпускников учреждений действительно есть, и они важны. Однако эти случаи говорят не о том, что для детей правильно жить в учреждении. Правильно для ребенка – иметь свою семью и свой дом. Поэтому в первую очередь необходимо работать с социально неблагополучными семьями, чтобы сохранить ребенка в семье. В тех случаях, когда ребенка невозможно вернуть в его кровную семью, для полноценного восстановления после переживания утраты ему жизненно необходимы профессиональная реабилитация (психологическая, социальная и педагогическая) и приемная семья.

пример:


Мальчик Дима дважды изымался из кровной семьи. Он жил с матерью и бабушкой в комнате коммунальной квартиры. Мать жестоко с ним обращалась и пренебрегала его нуждами. В возрасте трех лет ребенок попал в больницу с черепно-мозговой травмой, и далее был направлен в детский дом. Несмотря на задержку в развитии, благодаря занятиям со специалистами Дима стал быстро развиваться. Его способность к установлению отношений привязанности также была сохранна. Ему быстро нашли замещающую семью, и он переехал туда жить. Однако, согласно закону, при первичном изъятии ребенка кровная мать не была лишена родительских прав, а только ограничена в правах. Благодаря активности бабушки для матери была найдена работа, она на какое-то время прекратила употреблять спиртное, что подтверждалось справками из ПНД, и в квартире были созданы условия для проживания ребенка. Органы опеки приняли решение вернуть ребенка в семью. При этом социальные работники детского дома провели обследование кровной семьи и сделали свое заключение о том, что в семье нет ресурса для воспитания ребенка, а положительные изменения носят «формальный», «косметический» характер. По мнению социальных работников, мать имела серьезные психологические проблемы (в том числе попытки самоубийства в анамнезе), высокий уровень социальной дезадаптации, и у нее не были сформированы родительские навыки. Мотив возвращения ребенка был скорее социальным и исходил от бабушки. Однако суд принял решение о восстановлении матери в родительских правах. Через два года после возвращения ребенка ситуация в семье вновь стала критической. Мальчик снова был изъят вместе с младшим братом и попал в социальный приют. Оттуда его перевели в тот же детский дом, где он находился после первого изъятия. Это было хорошо для ребенка тем, что в детском доме были взрослые, которые помнили его, знали его историю и хорошо к нему относились. Попадание в знакомую ситуацию – альтернатива хаосу многочисленных перемещений в разные учреждения. В течение года с Димой занимались психологи, педагоги, врач (у мальчика обнаружилось серьезное заболевание – гепатит С), также специалисты работали с историей жизни, были сохранены контакты с кровным братом – мальчика регулярно возили к брату в дом ребенка. Несмотря на серьезный травматический опыт (неоднократные перемещения, жестокое обращение) и проблемы со здоровьем, Дима обладал способностью к быстрому эмоциональному и интеллектуальному восстановлению. Он был эмоционально теплым, обаятельным и общительным, обладал высокой познавательной активностью. Спустя полтора года после вторичного изъятия в возрасте семи лет мальчику нашли приемную семью, которая была полностью информирована обо всех его проблемах. Родители отнеслись к нему с полным принятием, между ними и ребенком достаточно быстро сформировалась взаимная привязанность. Сейчас Диме девять лет, он адаптировался и благополучно живет в семье, учится во втором классе общеобразовательной школы.

комментарий:

Этот пример показывает уникальность жизненной судьбы каждого ребенка, его ресурсов и возможностей. Также специалистам в области семейного устройства важно понимать, что просто возвращение ребенка в кровную семью без социальной оценки, реабилитации и сопровождения семьи – рискованное мероприятие.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница