Допустить к защите в гэк заведующий кафедрой д-р филол наук, проф. В. И. Тхорик 2017 г. Выпускная квалификационная работа бакалавра об особенностях перевода прозы хемингуэя на русский язык



страница2/3
Дата09.08.2019
Размер0.75 Mb.
#127670
ТипРеферат
1   2   3

“Thy duty,” said Agustin mockingly. “I besmirch the milk of thy duty.” Then turning to the woman, “Where the un-nameable is this vileness that I am to guard?”

“In the cave,” Pilar said. “In two sacks. And I am tired of thy obscenity.”

“I obscenity in the milk of thy tiredness,” Agustin said.

В данном примере выражение “I obscenity in the milk of…” является калькой испанского ругательства “me cago en la leche”, где существительное lache означает молоко, а глагол cagar – испражняться. Т.к. в испанском языке cagar – грубое слово, Хемингуэй заменил его в переводе на obscenity, т.е. на слово, не только заменяющее грубую единицу языка, но и буквально означающее «непристойность». Фраза “me cago en la leche”, переведенная дословно с испанского языка на английский “I obscenity in the milk”, часто сводится к одному негативно окрашенному слову “milk”: “Milk,” Agustin said simply. “And milk again” (FWTBT, р. 218-219). Более того, для усиления эффекта, производимого на реципиента и читателя, герои Хемингуэя употребляют ругательства в сочетании с качественными прилагательными. Таким образом, “Milk” может трансформироваться в номинативное предложение “Black milk.” (FWTBT, p. 219). В некоторых ситуациях вышеприведенное обсценное слово становится дополнением: “Take your bad milk out of here” (FWTBT, p. 224).

В английском языке для обозначения класса ругательств существует 3 существительных: obscenity, profanity и vulgarity. Несмотря на то, в современном английском языке эти слова синонимичны и взаимозаменяемы, они представляют разные аспекты. Для того чтобы найти различия в употреблении данных слов, необходимо обратиться к словарю. Наиболее общее значение имеет прилагательное vulgar: rude and likely to offend (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. London: Oxford University Press, 2010. P. 1726). Obscene имеет следующее значение: connected with sex in a way that most people find offensive (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 1049). Слово profane относится к религиозной сфере (profane – having or showing a lack of respect for God or holy things (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 1211)). Один американский журналист дифференцировал данные понятия следующим образом: “Obscenity gets you in trouble with the law. Profanity gets you in trouble with religious folks and The Powers That Be. Vulgarity just gets you in trouble with your mother” (Soniac: [сайт]. URL: http://mentalfloss.com/article/21106/obscenity-vs-profanity-vs-vulgarity-whats-difference). В некоторых случаях употребление обсценной лексики приводит к судебной тяжбе. Так, в 1971 году было заведено дело на 19-летнего П. Коэна, ходившего по коридорам здания суда в куртке с надписью “Fuck the draft. Stop the war” (Cohen v. California: [сайт]. URL: https://www.oyez.org/cases/1970/299). Обвиняемого приговорили к 30-ти суткам тюремного заключения, однако впоследствии приговор был пересмотрен и отменен.

Опираясь на определение, можно сказать, что profanity – это богохульная лексика, также известная как blasphemy. Примером являются слова god, damn, hell (“Oh, go to hell.” (FA, p. 61)).

Vulgarity, т.е. грубые слова, способные обидеть человека или группу людей, могут включать в себя как обсценную лексику, так и богохульства. Поэтому целесообразно привести примеры, содержащие лексику, которую можно отнести лишь к пласту вульгаризмов. В предложениях “If those bastards let them through we are cooked,” he said (FA, p. 167) и “You are an ignorant foul-mouthed dago” (FA, p. 61–62) слова bastard и dago не затрагивают религиозную или сексуальную сферы, однако они являются оскорбительными. Во втором примере dago указывает на презрительное обращение к человеку испанского или итальянского происхождения.

Помимо слов obscenity, profanity и vulgarity, понятие бранная лексика может быть заменено на инвективную лексику, т.к. эти единицы синонимичны. Oxford Advanced Learner's Dictionary дает следующее определение инвективе: “Invective – rude language and unpleasant remarks that sb shouts when they are very angry” (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 821).

Для сравнительного анализа вульгаризмов в оригинале прозы Хемингуэя и в переводе необходимо разделить выражения, отобранные путем целенаправленной выборки, на группы. В. И. Жельвис в книге «Поле брани» выделил следующие категории инвективной лексики (Жельвис В. И. Поле брани. Сквернословие как социальная проблема в языках и культурах мира. М.: Ладомир, 2001. С. 221):


  • богохульства;

  • скатологические инвективы (включающие в себя наименования продуктов жизнедеятельности организма);

  • сексуальные оскорбления;

  • ксенофобские клички.

Необходимо отметить, что данная работа направлена на выделение и анализ особенностей перевода прозы Хемингуэя, поэтому внимание на инвективной лексике как феномена культуры акцентировано не будет. Более того, классификация, предложенная В. И. Жельвисом, будет модифицирована с учетом целей, поставленных в работе.
1.3.1 Богохульства и этнофолизмы
Понятия богохульства и профанная лексика являются синонимами, следовательно, они взаимозаменяемы. Подобные слова входят в отдельную категорию инвективной лексики, выделенной В. И. Жельвисом.

Нас интересует перевод лексической единицы Jesus Christ, неоднократно встречающейся в произведениях Хемингуэя, на русский язык. В английском языке восклицание Christ (а также Jesus, Jesus Christ) означает “a swear word that many people find offensive, used to show that you are angry, annoyed or surprised” (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 258). Таким образом, словосочетание Jesus Christ, выражая удивление или раздражение, не может быть переведено дословно. Е. Д. Калашникова интерпретировала Jesus Christ следующим образом:

Таблица 1 – Сравнение переводов богохульства Jesus Christ


Оригинал

Перевод

   “How you like this goddam war?”

   “Rotten.”

   “I say it’s rotten. Jesus Christ, I say it’s rotten.” (FA, p. 33)


– Что вы скажете об этой проклятой войне?

– Скверная штука.

– Еще бы не скверная, черт дери. Еще бы не скверная (ПО, с. 36).


“Jesus Christ, ain’t this a goddam war?” (FA, p. 34)

– О, черт! – сказал он. – Что за мерзость эта война (ПО, с. 36).

Обратим внимание на то, что в обоих переводах Jesus Christ заменено на черт/черт дери. Благодаря подобной антонимичной замене Е. Калашниковой удалось семантически приблизить перевод к оригиналу. Мы считаем, что одним из вариантов перевода, наиболее приближенного к оригиналу, может выступать слово Господи, которое экспрессивно окрашено и выражает раздражение и досаду (Федоров А. И. Фразеологический словарь русского литературного языка. М.: Астрель: ACT, 2008. С. 154).

Рассмотрим другой пример:

“This is how we make Red nuns. This will show thee how to unite with thy proletarian brothers. Bride of the Red Christ!” (FWTBT, p. 365)
В данном предложении прилагательное Red отсылает нас к Красной Армии и Советскому Союзу. The Red Christ может рассматриваться как богохульство, т.к. словосочетание не несет положительной коннотации и является видоизмененным вариантом выражения “Bride of Christ”. На русский язык фраза была переведена дословно: «Невеста красного Христа» (СП, с. 382; НП, с. 520).

Таким образом, в зависимости от контекста фраза Jesus Christ может переводиться как с помощью антонимов, так и дословно.

Этнофолизм – экзоэтноним с отрицательной коннотацией, относящийся к пейоративной лексике просторечия (Этнофолизм (значения): [сайт]. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1574273). Иными словами, этнофолизмом является словесное выражение национальной нетерпимости, оскорбляющее представителей другой нации. Стратегии перевода этнофолизмов могут быть продемонстрированы с помощью следующих примеров:


  • “You are an ignorant foul-mouthed dago.

“A what?”

“An ignorant wop.” (FA, p. 61–62)

В данном примере кличками можно считать слова dago и wop. Посмотрим определения данных слов в Oxford Advanced Learner’s Dictionary: Dago – a very offensive word for a person from Italy, Spain or Portugal (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 379); Wop – a very offensive word for a person from southern Europe, especially an Italian (Hornby A. S. Oxford Advanced Learner's Dictionary of Current English. P. 1775). Wop является аббревиатурой, изначально означавшей WithOut Papers (многие итальянцы приезжали в другие страны без документов, удостоверяющих личность)  (“Wop.”: [сайт]. URL: http://www.urbandictionary.com/define.php?term=wop). В самих определениях уже обозначено, что употребление данных слов – табу. В русском переводе слово dago было переведено дословно, в то время как wop было заменено на эквивалент, уже существующий в русском языке:

«– Вы просто невежественный брехливый даго.

– Кто?

– Невежественный макаронник» (ПО, с. 66).



В данном случае замена wop на «макаронник» обоснована: даже с расшифровкой дословный перевод английского слова будет непонятен для русского читателя. Поэтому переводчик использовал слово, мгновенно вызывающее ассоциации с итальянским народом.

  • “Othello was a nigger,” I said (FA, p. 228).

Несмотря на то, что nigger часто используется не только в художественных произведениях, но и в повседневной жизни, это не делает слово менее оскорбительным. Посмотрим перевод, выполненный советским переводчиком:

«Отелло был негр», – сказал я (ПО, с. 233).



Вышеприведенный пример является тем самым случаем, когда коннотация одно и того же слова в разных языках не совпадает. В английском языке nigger – оскорбление, в русском языке до недавнего времени слово негр не являлось стилистически негативно окрашенным. Учитывая тот факт, что советский перевод был издан в 1936 году, в те времена афроамериканцы воспринимались как экзотика, и заимствованное слово негр не рассматривалось как неполиткорректность или оскорбление.

  • В рассказе Fifty Grand («Пятьдесят тысяч») для идентификации одного и того же человека используются различные ксенофобские клички, такие как bohunk и polak. В первом примере один герой говорит другому: “He’s a Bohemian” (MWW, p. 126). Богемия – историческая область, занимавшая часть современной Чехии. Следовательно, Bohemian – житель этой территории. Согласно BBC, изначально слово носило пейоративный оттенок, поэтому есть вероятность, что фраза из рассказа носит пренебрежительный оттенок. В переводе мы видим следующее: «Он чех» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. В 4-х т. М.: Художественная литература, 1968. Т. 1. С. 225). Дальше другой герой говорит: “I don’t want this bohunk to stop me” (MWW, p. 129). Слово bohunk, образовавшееся в результате усечения (shortening) таких слов, как Bohemian и Hungarian, используется для пренебрежительного обозначения человека из Центральной Европы. В переводе bohunk превратился в «полячишка»: «Не хочу, чтобы этот полячишка меня нокаутировал» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 223). Сравнив оригинал и перевод, становится непонятным, почему человек из Центральной Европы, в частности чех, стал поляком. Полячишка является полным эквивалентом слова polak, которое содержит элемент дерогативной оценки. На первый взгляд, может показаться неясным, как связаны между собой слова polak, полячишка и bohunk. Однако смотрим дальше: “Come on, you polak son-of-a-bitch” (MWW, p. 131). Polak – это тот же человек, которого называли bohunk и bohemian. В данном примере неодобрительное отношение усиливается инвективой son-of-a-bitch. В переводе вновь используется слово полячишка: «Ну иди, сукин сын, полячишка» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 229). Такая национальная неопределенность в оригинале говорит об отсутствии у говорящих представления о том, какого происхождения этот человек, что указывает на маловажность данной информации. Последние 2 примера в советском переводе идентичны и противопоставлены переводу «Он чех». Подобный перевод показывает неосведомленность говорящих, переданную в оригинале такими словами, как bohemian, bohunk и polak.

Проанализировав этнофолизмы в переводе прозы Хемингуэя, сделаем вывод о том, что в оригинале прозы Хемингуэя ксенофобские слова выражают большее презрение, чем в переводе. Сам перевод не всегда является эквивалентным, однако он вполне адекватен. Соответствие подлиннику достигается «не формальной точностью, но глубинной верностью каждому оттенку мысли, чувства, действия, характера и, в конечном счете – стиля» (Галь Н. Слово живое и мертвое. С. 284).
1.3.2 Замена ругательств в оригинале
Обсценная лексика, замененная Хемингуэем такими словами как unprintable, indescribable, unnamable и obscenity, входит в состав сексуальных оскорблений. В переводе подобные слова либо принадлежат к скатологическим инвективам, либо являются легкой бранью. Приведем пример:

"Go to the unprintable," Agustin said. "And unprint thyself” (FWTBT, р. 48–49).

«– Иди знаешь куда! – сказал Агустин. – Так тебя и растак!» (СП, с. 55)

«– Да иди ты знаешь куда, – сказал Агустин. – Мать твою!» (НП, с. 70)

В данном случае Go to the unprintable было единогласно заменено в обоих переводах на «Иди знаешь куда!», а у фразы Unprint thyself появилось 2 варианта: «Так тебя и расстак» и «Мать твою», при этом, старый перевод является более точным, следовательно, слова в нем более удачно подобраны.

Примером перевода слов indescribable и unprintable, стоящих рядом и взаимно усиливающих значение, является следующее предложение:

“And when thou comest to the camp, order that someone should relieve me because I have indescribable and unprintable hunger and I have forgotten the password.” (FWTBT, р. 48).

В старом переводе, как и в предыдущем примере, unprint(able) заменено на «так вас и растак»:

«Придешь в лагерь – скажи, чтоб меня сменили, потому что я, так вас и растак, зверски голоден и забыл пароль» (СП, с. 54).

Современный перевод был модифицирован следующим образом:

«Ты, слушай, когда до лагеря доберешься, скажи там, чтоб меня кто-нибудь сменило, потому что я жрать хочу как зверь, мать их, и пароль забыл» (НП, с. 69).

По аналогии с предыдущим примером, в данном предложении unprint(able) заменено на «мать твою». Следовательно, сделаем вывод о том, что переводчики придерживаются определенных традиций и правил при переводе ругательств, которые сохраняются на протяжении всего произведения.

Рассмотрим другой отрывок:

Таблица 2 – Опущение некоторых ругательств при переводе



Оригинал

Старый перевод

Новый перевод

"Where the unnamable is this vileness that I am to guard?"

"In the cave," Pilar said. "In two sacks. And I am tired of thy obscenity."

"I obscenity in the milk of thy tiredness," Agustin said.

"Then go and befoul thyself," Pilar said to him without heat.

"Thy mother," Agustin replied (FWTBT, р. 98).


Где же это дерьмо, которое я должен караулить?

– В пещере, – сказала Пилар. – Два мешка. И сил моих больше нет слушать твою похабщину.

– Твою мать, – сказал Августин. (СП, с. 105).


– Ну и где, мать вашу, это дерьмо, которое я должен охранять?

– В пещере, –сказала Пилар. – В двух мешках. Устала я от твоего сквернословия.

– Клал я на твою усталость, – сказал Агустин.

– Ну, тогда иди и матерись сам с собой.

– Мать твою, – ответил Агустин (НП, с. 138).


В вышеприведенном примере мы сталкиваемся не только с неточностью перевода, но и с опущением фраз. В старом переводе романа «По ком звонит колокол» отсутствует следующий отрывок: “I obscenity in the milk of thy tiredness,” Agustin said. “Then go and befoul thyself,” Pilar said to him without heat. В новом переводе эти предложения были переданы следующим образом: «Клал я на твою усталость, – сказал Агустин.   «Ну, тогда иди и матерись сам с собой». Если в первом высказывании для слова obscenity, заменяющее испанский глагол “cagar”, подобран соответственный эквивалент, то во втором случае перевод оценить сложней. Значение глагола befoul – to make foul (as with dirt or waste) (“Befoul.”: [сайт]. URL: http://www.merriam-webster.com/dictionary/befoul). Дословный переводом фразы befoul thyself является «Оскверняй/оскверни себя». Человек может осквернить себя, употребляя бранную лексику, следовательно, можно сделать вывод, что перевод, предложенный современными переводчиками, является приблизительным, однако передает идею, вложенную Хемингуэем в эти слова.

Однако употребление глагола befoul в переводе романа «По ком звонит колокол» неоднозначно. В определенном контексте фразы, содержащие данное слово, и вовсе упускаются:

“I will be going out to see the horses.”

“Go and befoul them,” Agustin said. “Is not that one of thy customs?” (FWTBT, р. 223)

Посмотрим советский перевод:

«– Ладно, иду – надо лошадей посмотреть.

– Иди, милуйся со своими лошадьми, кобылятник, – сказал Агустин. – Для тебя это дело привычное».

Т.к. глагол миловаться означает «Изъявлять взаимную любовь, ласкать друг друга» (Миловаться (значения): [сайт]. URL: http://www.efremova.info/word/milovatsja.html#.WAxuZbPA4Q4), то можно говорить об оправданной замене слова менее грубой единицей.

В современном переводе было выбрано более грубое слово:

«– Хорошо, пойду. Пойду проведаю лошадей.

– Вот-вот, иди трахайся со своими лошадьми, – сказал Агустин. – Разве для тебя это не привычное дело?» (НП, с. 319)

Несмотря на то, что перевод точнее, употребление данного слова неоправданно: фраза звучит слишком грубо и неестественно.

Приведем продолжение этого диалога:

“What do you go to do with the horses?” Agustin said.

“Look to them,” Pablo said.

“Befoul them,” Agustin said. “Horse lover.”

“I care for them very much," Pablo said (FWTBT, р. 223).

При интерпретации данного отрывка советские переводчики не стали переводить фразу с глаголом befoul:

«– А что ты будешь делать со своими лошадьми? – спросил Агустин.

–  Пойду посмотрю их, – сказал Пабло. – Я их очень люблю» (СП, с. 239).

Вышеприведенный перевод звучит намного органичнее, чем современный:

«– А что же ты собираешься делать со своими лошадьми? – спросил Агустин.

– Посмотрю, как они там, – ответил Пабло. 

– И трахну их, – продолжил за него Августин. – Кобылятник паршивый.

– Я их очень люблю, – сказал Пабло» (НП, с. 319).

Обратим внимание на то, что глагол, использованный в современном переводе, вульгарнее и грубее, чем слово, которое он заменяет в оригинале.

Проанализировав данный пример, можно сделать следующий вывод: очень часто дословный перевод не является лучшей тактикой передачи смысла. Иногда целесообразней опустить некоторые фразы, т.к. это не повлияет радикально на смысловую структуру произведения.
1.3.3 Опущение ругательного слова
Большинство вульгаризмов, опущенных в оригинальном тексте, относятся к скатологическим инвективам и сексуальным оскорблениям. Это не вызывает удивления, т.к. именно в эти группы входит наиболее резкая обсценная лексика. К первой группе относится следующее предложение:

“They’ll shell the – out of us.” (FA, p. 45)

Опираясь на структуру предложения, можно сделать вывод, что опущено слово “shit”. Фраза “the shit out of sb/smth” является грубой и используется, чтобы подчеркнуть влияние описанного события на говорящего: “If somebody (verb)ed the shit out of (object), it means that person REALLY (verb)ed that (object) hardcore” (“The Shit Out of sb/sth.”: [сайт]. URL: http://dictionary.cambridge.org/dictionary/english/shit-out-of-sb-sth?q=shit%20out%20of).

Вышеприведенная фраза была переведена советскими переводчиками на русский язык следующим образом:

«Дадут нам жизни австрийцы, так их и так!» (ПО, с. 47).

Мы считаем данный перевод удачным, т.к. эмоционально-экспрессивный компонент значения был передан с помощью повтора частицы «так», выражающего недовольство.

Опущение инвектив, относящихся к сексуальным оскорблениям, – частое явление в романе «Прощай, оружие!». Для сравнения оригинального текста и перевода сведем примеры в таблицу:

Таблица 3 – Опущение сексуальных оскорблений при переводе



Оригинал

Перевод

“Don’t worry,” he said. “No danger of –,” using the vulgar word. “No place for –.” I could see she understood the word and that was all. Her eyes looked at him very scared. She pulled the shawl tight. “Car all full,” Aymo said. “No danger of –. No place for –.” (FA, p. 174)

Не бойся, – сказал он. – Никто тебя не… – Он употребил грубое слово. – Тут негде… – Я видел, что она поняла слово, но больше ничего. В ее глазах, смотревших на него, был смертельный испуг. Она еще плотнее закуталась в свою шаль. – Машина полна, – сказал Аймо. – Никто тебя не… Тут негде… (ПО, с. 179)

“–,” Piani said. “They’ve started again.”(FA, p. 174)

Ах ты!.. – сказал Пиани. – Поехали! (ПО, с. 176)

“What’s the trouble?”

“– the war.” (FA, p. 32)



– А в чем дело?

– Все война, ну ее к… (ПО, с. 35)



В первом примере герой романа разговаривает с двумя испуганными девушками. Фраза “he said, using the vulgar word” указывает на лексический пласт, к которому относится пропущенное слово, а контекст помогает его идентифицировать. В русском варианте фразы “No danger of – ” и “No place for –” превратились в «Никто тебя не…» и «Тут негде…». Перевод выполнен точно, что позволяет русскому читателю самостоятельно определить пропущенное слово.

В следующих примерах отсутствует одно и то же слово, использующееся для выражения недовольства. В первом случае акцент был поставлен на неожиданность наступления, поэтому пропущенное слово заменено междометием «Ах ты!», выражающее раздражение. За междометием следует многоточие, усиливающее высказанное негодование. Во втором предложении фраза имеет иную структуру: если в первом случае пропущенное слово выступало в качестве междометия, то здесь оно является глаголом. В переводе фраза «Все война, ну ее к…» также выражает крайнее раздражение. В данном случае подстановка слова будет не такой однозначной. Очевидно, одним из компонентов фразы выступает слово «черт», что дает возможность заменить многоточие выражениями «к чертовой матери», «к чертям собачим» и производными от них.

Интересно, что слова fuck и shit ни разу не были свободно употреблены ни в сборнике рассказов «Мужчины без женщин», ни в романах «Прощай, оружие!» и «По ком звонит колокол». Последний был впервые опубликован по частям в журнале ‘Scribner’s Magazine’ и запрещен в Бостоне ввиду использования вульгарной лексики, оскорбляющей чувства читателей. Поэтому перед Хемингуэем и издателем стоял выбор: было необходимо либо убрать слова fuck, shit и другие, либо заменить их (Rao R. Ernest Hemingway's A Farewell to Arms. New Delhi: Atlantic Publishers & Dist, 2007. P. 143). Опущение подобных слов в вышеприведенных примерах может считаться равносильным их экстрагированию. Замене же подверглось обсценное слово fuck: в романе оно сменилось словом muck, рифмующимся с подразумевающимся словом (Sheidlower J. The F-Word. New York: Oxford University Press, 2009. P. 133): “Listen. Get along. I am mucked, see?” (FHTBT, p. 480)

Cоветские переводчики заменили оборот “I’m mucked” на фразеологизм «дело швах», означающий, что «чьи-либо дела совершенно плохи» (Федоров А. И. Фразеологический словарь русского литературного языка. С. 183) и получили следующее: «Слушай. Вы собирайтесь. Мое дело табак, понимаешь?» (СП, с. 500). В современном переводе использовано выражение «дело – швах», указывающее на «тяжёлое, безвыходное положение кого-либо» (Федоров А. И. Фразеологический словарь русского литературного языка. С. 182): «Послушай. Уходите. Мое дело – швах, понимаешь?» (НП, с. 686). Таким образом, мы видим, что завуалированный элемент ругательства не сохранен, а заменен в обоих переводах на просторечные экспрессивные высказывания.

Интересным для анализа представляется отрывок, являющийся примером внутреннего монолога Роберта Джордана.

Таблица 4 – Варианты “muck” в русском переводе



Оригинал

Старый перевод

Новый перевод

“Oh, muck my grandfather and muck this whole treacherous muckfaced mucking country and every mucking Spaniard in it on either side and to hell forever. Muck them to hell together, Largo, Prieto, Asensio, Miaja, Rojo, all of them. Muck every one of them to death to hell. Muck the whole treachery-ridden country. Muck their egotism and their selfishness and their selfishness and their egotism and their conceit and their treachery.” (FWTBT, p. 385-386).

«К чертовой матери твоего дедушку, и к чертовой матери эту вероломную проклятую страну и каждого проклятого испанца в ней и по ту и по другую сторону фронта. Пусть все идут к чертовой матери – Ларго, Прието, Асенсио, Миаха, Рохо, – все вместе и каждый в отдельности. К чертовой матери их эгоцентризм, их себялюбие, их самодовольство и их вероломство». (СП, c. 400).

«А-а, к чертовой матери деда, к чертовой матери всю эту подлую страну, к чертовой матери всех проклятых испанцев по обе стороны фронта, гори они все вечным пламенем! К чертовой матери всю эту одержимую предательством страну! К чертовой матери всех их скопом – Ларго, Прието, Асенсио, Миаху, Рохо – всех! Будь они все прокляты. Будь прокляты их самомнение и эгоизм, их эгоизм и самомнение, их тщеславие и коварство». (НП, с. 545).

В данном отрывке muck выступает не только в роли сказуемого, но и в качестве определения (mucking) и части составного прилагательного (muckfaced). В старом переводе лейтмотивом идет фраза «к чертовой матери», muckfaced mucking country становится «вероломной проклятой страной», а mucking Spaniard – проклятым испанцем. Современный перевод слегка отходит от канона: ближе к концу отрывка «к чертовой матери» превращается в «будь прокляты…».

В целом, если у Хемингуэя обсценная лексика завуалирована с помощью рифм и опущений, советские и современные российские переводчики используют экспрессивную лексику, которая в большинстве случаев не является инвективной.


1.3.4 Испанские заимствования
Испанские ругательства, входящие в состав романа «По ком звонит колокол», разнообразны. Одни остались непереведенными, другие были исключены из романа, а на третьи переводчики сделали сноски. Наиболее распространенными ругательствами являются “maricon” и “cojones”.

Слово maricones не было переведено на русский язык не из-за того, что в СССР не было гомосексуалистов. Они были, однако в уголовном кодексе существовала статья, по которой «половое сношение мужчины с мужчиной наказывалось лишением свободы на срок до пяти лет» (Уголовный кодекс РСФСР: [сайт]. URL: http://www.lawrussia.ru/bigtexts/law_3558/page4.htm). Уголовная статья о мужеложстве была отменена в 1993, до этого времени тысячи мужчин были отправлены в тюрьмы. Именно поэтому слово maricones осталось без перевода в советское время. Несмотря на то, что в советское время отсутствовал перевод слова maricon, в современном переводе приводится сноска «педераст». Приведем пример:

“Get out,” Pilar shouted at him. “Get out and fist yourself into the snow. Take your bad milk out of here, you horse exhausted maricon.” (FWTBT, р. 224)

«– Уходи! – крикнула на него Пилар. – Уходи! Чтобы твоего поганого духу тут не было, кобылятник проклятый» (СП, с. 240).

«– Убирайся отсюда! – крикнула ему Пилар. – Чтоб тебе сгинуть в снегу! Чтоб духу твоего гребаного тут не было, maricon кобылячий, ни на что больше не годный» (НП, с. 320).

В советском переводе horse exhausted maricon было вытеснено словосочетанием кобылятник проклятый. Данная фраза выражает раздражение и неодобрение, что свидетельствует о сохранении идеи отрывка.

Примером употребления и перевода слова cojones является следующие предложения:

“He dipped a cup in the wine bowl and held it up. ‘Salud y cojones.’” (FWTBT, р. 220)

«За твое здоровье, Ingles. – Он зачерпнул вина из миски и поднял кружку. – Salud!» (СП, с. 236)

Твое здоровье, Inglés. – Он зачерпнул вина кружкой и высоко поднял ее. – “Salud y cojones.” (НП, с. 315)

В современном переводе присутствует сноска: «За яйца (исп)», в то время как советские переводчики отказались от использования данного заимствования, оставив единственное слово “Salud”.

Таким образом, советские переводчики избегают использования обсценной лексики, оставляя лишь инвективы, способные каким-либо образом повлиять на текст в целом.


1.3.4.1 Калькирование испанских ругательств
Помимо замены обсценной лексики другими словами и её опущения, она может быть калькирована с испанского языка на английский. При этом в переводе элемент калькирования и заимствования теряется:

“Milk,” Agustin said. “Black milk.” (FWTBT, р. 218-219)

«– Так тебя, – сказал Агустин. – Так и так!» (СП, с. 234)

«– Мать твою, – снова сказал Агустин. – Так ее и этак!» (НП, с. 312)

В данном примере ругательство milk заменено уже знакомой нам фразой «Так и так!» или ее видоизмененным вариантом «Так ее и этак!»

Milk является составной частью фразы “I obscenity in the milk”, которая, в свою очередь, калька испанского ругательства “Me cago en la leche”. В советском переводе “I obscenity in the milk” переводится так же, как и просто “milk”:

“Down with the miscalled Republic and I obscenity in the milk of your fathers” (FWTBT, p. 117).

«Долой вашу так называемую Республику, так и так ваших отцов!» (СП, с. 125)

В современном варианте используется перевод слова “cagar”:

«Долой вашу так называемую Республику, и клал я на ваших отцов» (НП, с.165). Подобный перевод позволяет отнести ругательство к скатологическим инвективам.

Другим примером перевода фразы, в состав которой входит единица milk являются следующие предложения:

“Red swine. Mother rapers. Eaters of the milk of thy fathers.” (FWTBT, р. 325)

«Красная сволочь!» (СП, с. 341)

«Красные свиньи, мать вашу. В бога душу мать!...» (НП, с. 462)

В современной интерпретации слово мать повторяется 2 раза, несмотря на то, что в оригинальном тексте используются слова mother и father. Подобное повторение слова может говорить о тавтологии. «Мать вашу» – не эквивалент фразы “Mother rapers”. Следовательно, для того, чтобы избежать тавтологии, было бы уместней подобрать другой вульгаризм (либо опустить данное предложение). В старом переводе переведено только первое предложение, остальные были опущены. Причиной такого перевода послужила цензура в СССР: красная сволочь – непосредственное обращение к представителям Красной Армии. Дословный перевод последующих предложений вызвал бы возмущение со стороны граждан Советского Союза, т.к. “Mother rapers” и “Eaters of the milk of thy fathers” являются оскорблениями, затрагивающими чувства многих наций (ввиду того, что СССР был мультинациональной державой). Из тех же соображений не было переведено следующее предложение: “That they should aid us now,” another man said. “That all the cruts of Russian sucking swindlers should aid us now”. (FWTBT, р. 322). Вместо дословного перевода, предложенного современным переводчиком («Лучше бы они сейчас нам помогли, – сказал один из товарищей Глухого. – Лучше бы все эти сволочи, сосущие русскую матку, сейчас нам помогали» (НП, с. 458)), советские переводчики предлагают читателю перевод только первого предложения: Пусть сейчас помогают, – сказал другой партизан (СП, с. 338).

Проанализировав примеры перевода обсценной лексики, нарочно калькированной Хемингуэем с испанского языка, можно утверждать, что инвективы теряют свой колорит в русском языке. Нам представляется невозможным перевод подобных ругательств без потери не только национального колорита, но и искусности их вплетения автором в текст.


Выводы к первой главе
Известный советский писатель В. А. Каверин в статье «Читая Хемингуэя» объяснил причины популярности Хемингуэя в СССР следующим образом: «Читая его, можно многое узнать, о многом догадаться. Это – точность судьи, произносящего приговор» (Каверин В. А. Читая Хемингуэя. Собрание сочинений: В 8-ти томах. М.: Худ. литература, 1983. Т.8. С. 210). Подобный эффект точности достигается благодаря языку, которым автор писал произведения, в частности, языку героев. Речь персонажей прозы Хемингуэя проста и часто наполнена заимствованиями из других языков, однако подобная простота привлекает читателей. Перед переводчиками стоит сложная задача: передать текст близко к оригиналу или интерпретировать суть, модифицировав некоторые детали? Проанализировав примеры, приведенные в первой главе, мы пришли к выводу, что опытные переводчики идут по второму пути. Передача вульгаризмов представляет особую трудность, т.к. некоторая инвективная лексика может по-разному восприниматься представителями разных языковых общностей. К такой категории можно отнести этнофолизмы, которые могут восприниматься одним народом как тяжелое оскорбление, в то время как в другом языке подобные единицы не так сильно окрашены и заключают в себе меньшую степень презрения.

На основе сопоставительного анализа нами были выделены некоторые особенности перевода инвективной лексики в прозе Хемингуэя на русский язык:



  • Советские переводчики передавали дословно лишь инвективы, способные повлиять на смысл текста в целом. Для остальных вульгарных выражений были найдены относительно нейтральные эквиваленты в русском языке.

  • Современные переводчики делают акцент на полной передаче смысла и структуры произведений, что отражается в дословном переводе обсценной лексики.

  • Вульгаризмы, зашифрованные Хемингуэем с помощью рифм и опущений, трансформируются в экспрессивные (неинвективные) выражения при переводе на русский язык.

  • Калькированные с испанского языка инвективы теряют свою специфику в русскоязычном переводе ввиду отсутствия переводческой трансформации, с помощью которой можно передать данные фразы без утери национального колорита и экзотичности.

2 Переводческие трансформации


2.1 Виды переводческих трансформаций
Известный советский лингвист С. Г. Бархударов определил трудности работы переводчика следующим образом: «Переводчик вынужден все время лавировать между Сциллой буквализма и Харибдой вольного перевода, стараясь найти между ними тот узкий, но достаточно глубокий проход, идя которым, он сможет прийти к желанной цели – максимально эквивалентному переводу» (Бархударов Л. С. Язык и перевод. С. 234). Бархударов использует слова эквивалентность и адекватность в качестве взаимозаменяемых понятий. Однако не каждый эквивалентный перевод является адекватным, а адекватный – эквивалентным. Адекватный перевод должен передать содержание и языковую форму исходного текста, используя средства другого языка. Если переводчик рассматривает эквивалентность как единственный критерий, соблюдение которого необходимо для выполнения успешного перевода, игнорируя остальные составляющие, то его работу можно назвать буквализмом. Под буквальным переводом понимается копирование особенностей другого языка, результатом которого является как нарушение норм языка, так и искажение смысла (Левицкая Т. Р. Теория и практика перевода с английского на русский. М.: Издательство литературы на иностранных языках, 1963. С. 16). К. И. Чуковский, выдающийся советский переводчик, писал о том, что буквальный перевод художественного текста не является показателем высокого качества. Перевод, состоящий из буквализмов, он называет рабственным, акцентируя внимание на том, что «точная, буквальная копия того или иного произведения поэзии есть самый неточный, самый лживый из всех переводов» (Чуковский К. Высокое искусство: Принципы художественного перевода. Спб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. С. 64). Подобный перевод отличается от адекватного своей «недотрансформированностью» (Швейцер А. Д. Теория перевода: Статус, проблемы, аспекты. С. 87).

Для достижения максимальной эквивалентности и адекватности перевода необходимо проведение разнообразных преобразований, названных лингвистами переводческими трансформациями. Упорядочиванием подобных трансформаций занимались такие исследователи, как С. Г. Бархударов, Я. И. Рецкер, Т. Р. Левицкая, А. М. Фитерман и другие. Упорядочивание переводческих стратегий необходимо, т.к. оно служит незаменимой теоретической базой, как для начинающих переводчиков, так и для специалистов в данной области. Бархударов выделил 4 типа переводческих трансформаций (Бархударов Л. С. Язык и перевод. С. 190):



  • перестановки;

  • замены;

  • добавления;

  • опущения.

Под перестановкой понимается изменение порядка слов в предложении. Приведем пример из рассказа Э.Хемингуэя Now I Lay Me («На сон грядущий»): “There was only one other person in the room and he was awake too” (MWW, p. 186). При переводе данного предложения на русский язык был изменен порядок следования главных и второстепенных членов предложения, что обосновано логическими связями между словами: «В комнате, кроме меня, был еще один человек, и он тоже не спал» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 268).

Переводчики часто прибегают к заменам как к одному из видов переводческой трансформации. Существует несколько видов замен: замена форм слова, частей речи, замена просто сложного предложения простым и наоборот, лексические замены и другие. При лексических заменах происходит замена отдельных лексических единиц одного языка лексическими единицами другого языка, при этом данные лексические единицы не являются словарными эквивалентами (Бархударов Л. С. Язык и перевод. С. 210). Генерализация, конкретизация, антонимический перевод, компенсация и замена следствия причиной являются наиболее известными разновидностями лексических замен. В рассказе Хемингуэя Ten Indians («Десять индейцев») главный герой рассказывает своему отцу, как он провел 4 июля, т.е. День независимости США, являющийся национальным праздником: “I had a swell time, Dad. It was a swell Fourth of July” (MWW, p. 143). Однако буквальный перевод мог бы привести в замешательство многих советских людей, как если бы 5 декабря (День Конституции СССР), праздник, отмечавшийся в СССР вплоть до 1976 года, был передан одной датой в английском переводе какого-нибудь советского рассказа. Поэтому советский переводчик А. Елеонская не стала вдаваться в подробности и описывать значение этой даты для американцев, а просто прибегла к генерализации, использовав слово «праздник»: «Очень весело, па. Праздник был веселый» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 235).

Сравнивая генерализацию с конкретизацией, можно отметить, что данные виды лексических замен диаметрально противоположны. При конкретизации слова приобретают более узкое значение. Например, при переводе следующего предложения “Imagine being buried on a day like this”, I said to John (MWW, p. 156) на русский язык, слово day было заменено на более узкое понятие утро: «Вообрази, что тебя хоронят в такое утро», – сказал я Джону (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 244).

Добавления являются незаменимым средством при «формальной невыраженности семантических компонентов словосочетания в ИЯ» (Бархударов Л. С. Язык и перевод. С. 221). Примером подобной «формальной невыраженности» является реплика героя рассказа A Pursuit Race («Гонка преследования»): “You got to take a cure, Billy”, Mr. Turner said. “You won’t mind the Keeley” (MWW, p. 167). Что может подразумеваться под the Keeley в рамках данного контекста? Медицинское учреждение. Поэтому Н. Волжина, выполнившая перевод данного рассказа, добавляет слово «лечебница», чтобы не возникало лишних вопросов о предназначении the Keeley: «Тебе надо полечиться», – сказал мистер Тернер. – «Ложись в лечебницу Кили» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 252). Однако данный пример является неоднозначным: с одной стороны, было добавлено новое слово для полноты значения, с другой стороны, без пояснения названия данного учреждения теряется его дополнительное значение, ведь Кили – это не просто лечебница. В сети данных медицинских учреждений с 1879 по 1965 лечили от алкогольной, наркотической и никотиновой зависимостей (Keeley Institute: [сайт]. URL: https://library.ndsu.edu/fargo-history/?q=content/keeley-institute). Тем не менее, данное дополнительное значение восстановить в русском переводе можно, опираясь не на название учреждения, а на весь рассказ в целом.

Добавления и опущения – явления противоположные. Обычно при переводе опускаются слова, являющиеся избыточными для языка перевода. Например, при переводе фразы “They were simply madly in love” (MWW, p. 150) Н. Дарузес, которая перевела рассказ A Canary for One («Канарейку в подарок») на русский язык, посчитала одновременное присутствие слов simply и madly лишним, поэтому при переводе она использовала лишь слово «безумно»: Они были безумно влюблены друг в друга (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 240). Использование опущений при переводе прозы Хемингуэя связано не только с избыточностью элементов исходного текста, но и с цензурой, не пропустившей некоторые фрагменты в печать во времена Советского Союза.

Помимо вышеприведенных переводческих приемов, выделенных Бархударовым, Я. И. Рецкер в своей книге «Пособие по переводу с английского языка на русский» говорит о таком виде трансформаций как целостные преобразования. Под целостными преобразованиями лингвист понимает передачу смыслового значения с помощью формулирования идеи иными словами (Рецкер Я. И. Пособие по переводу с английского языка на русский язык. М.: Просвещение, 1982. С. 48). Я. И. Рецкер выделяет 2 стадии целостных преобразований. Первая стадия включает в себя передачу информации с помощью описания. Вторая стадия подразумевает поиск идиоматичного соответствия. Например, в советском переводе «По ком звонит колокол» предложение “I wouldn't trust him farther than you can throw Mount Everest, though” (FWTBT, p. 284) передано следующим образом: «А у меня к нему все-таки особенного доверия нет» (СП, с. 299). Помимо описательного перевода можно увидеть дополнительную частицу «все-таки», которая указывает на тщетность предыдущих попыток героя довериться другому герою, что, в конечном счете, привело к выводам об оправданном недоверии по отношению к конкретному человеку.

Примером, иллюстрирующим вторую стадию целостных преобразований, является следующая фраза из рассказа Fifty Grand («Пятьдесят тысяч»): “He’s stale as poorhouse cake,” Hogan said. “He’s nothing” (MWW, p. 104). Для передачи подобной фразы переводчику пришлось найти наиболее близкую по смыслу фразу в русском языке: «Выдохся, – сказал Хоган. – Как вино без пробки. Никуда не годится» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 210). Более того, фраза “He’s nothing” также не была переведена дословно, т.к. буквальный перевод исказил бы смысл высказывания.

Таким образом, при выделении наиболее ярких особенностей перевода прозы Хемингуэя на русский язык нами будет сделан акцент на анализе буквализмов, опущений и рассмотрении целостных преобразований.


2.2 Буквализмы
Стремление к излишней точности часто приводит к использованию большого количества буквализмов при переводе. Превращая перевод в скопление буквализмов, переводчик выбирает путь наименьшего сопротивления и отказывается от достижения адекватности текста. В. Н. Комиссаров говорил о том, что ввиду воспроизведения нерелеватных элементов буквальный перевод перегружает сообщение информаций, а это ведет к неравноценности перевода и оригинального текста (Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты). С. 234).

Для анализа буквализмов в переводе прозы Хемингуэя нами был выбран роман «По ком звонит колокол» и 2 перевода этого романа на русский язык, один из которых был выполнен Н. А. Волжиной и Е.Д. Калашниковой и опубликован в 1968 году (Кузнецова Е. Способы идеологической адаптации переводного текста: о переводе романа Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол». Логос, 2012. № 3 (87). С. 157), а другой был сделан современным переводчиком И. Я. Дорониной в 2015 году. Согласно аннотации к современному переводу романа, «теперь он публикуется в полном объеме» (НП), однако стремление к достоверности отразилось на подборе слов, которые портят впечатление от романа в целом. Например, в романе Пилар, жена предводителя партизанского отряда говорит главному герою Роберту Джордану: “Thou art a regular Don Juan Tenorio” (FWTBT, p. 97), высмеивая его донжуанские повадки. В советском переводе Волжиной и Калашниковой Don Juan Tenorio – это Дон-Жуан: «Ты настоящий Дон-Жуан» (СП, с. 104). В современном переводе Дорониной имя Don Juan Tenorio остается неизменным: «Да ты просто настоящий Дон Хуан Тенорио» (НП, с. 137). Мы считаем, что целесообразней является использование имени Дон-Жуан, ставшее нарицательным, т.к. это имя привычней и мгновенно вызывает ассоциации с «вечным образом» обольстителя женщин.

Приведем другой пример. Роберт Джордан говорит Пилар “Riding is good for the liver” (FWTBT, р. 93), на что женщина отвечает: “Yes, but hard on the buttocks” (FWTBT, р. 93). Слово buttocks может быть как медицинским термином (что в данном контексте исключено), так и словом, используемым на повседневной основе. Пилар – мужественная и в некоторой степени резкая женщина, поэтому советские переводчики Волжина и Калашникова заменили buttocks на зад: «Для печени полезна, а для зада вредна» (СП, с. 100). Стоит отметить, что само слово зад не является грубым: согласно словарю Ожегова, зад – «то же самое, что и ягодицы» (Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений. С. 203). В современном переводе Дорониной фраза звучит следующим образом: «Да, но утомительно для седалища» (НП, с. 131)». Седалище – одновременно и устаревшее слово, и анатомический термин для обозначения ягодиц (Седалище (значения): [сайт]. URL: http://feb-web.ru/feb/ushakov/ush-abc/default.asp), поэтому причины, по которым современный переводчик использовал устаревшее слово при переводе слова, входящего в лексический состав современного английского языка, едва ли можно объяснить. Точно так же при переводе фразы “If by any chance we should have aviation keep her in the cave” (FWTBT, p. 310) в новом переводе используется устаревшая фраза «паче чаяния»: Не выпускай ее из пещеры, если паче чаяния авиация действительно налетит (НП, с. 443). Использование подобных устаревших форм остается неясным.

Интересна для анализа фраза “two chicken-crut guerilla bands” (FWTBT, р. 174). Crut – грубое слово, синонимичное слову crud. Слово chicken-crut, образованное путем сложения двух слов, носит пренебрежительный оттенок. В советском переводе данная фраза звучит следующим образом: «две жалкие горсточки партизан» (СП, с. 186). В современном варианте слово chicken переведено буквально, т.е. цыпленок, а crut и в новом переводе означает «горстка»: две цыплячьи горстки партизан (НП, с. 248). Возникает вопрос: если современный переводчик хотел приблизить текст к оригиналу, почему crut переведено как горстка? Более того, существование в русском языке такого устойчивого выражения как «цыплячья горстка» ставится нами по сомнение.

Примером почти дословного перевода является перевод словосочетания “thigh muscles”. В старом переводе thigh muscles – это икры. Подобный перевод не является эквивалентным, однако фраза «У него сводило икры от напряжения при подъеме» (СП, с. 9) кажется вполне естественной. В новом переводе thigh musсles – мышцы на бедрах. С одной стороны, переведено дословно, с другой стороны, уместней было бы сказать мышцы бедра «подергивались после крутого подъема» (НП, с. 8).

Проблема буквализмов не стоит остро ни в одном из переводов, однако некоторые аспекты современной интерпретации романа «По ком звонит колокол» кажутся неуместными и неоправданными, в частности использование устаревших слов, а также стремление к максимальной эквивалентности перевода.

2.3 Опущения
Опущения – причина, по которой советские переводы произведений Хемингуэя подвергаются критике. Новые переводы отличаются от старых именно наличием дополнительной информации, которая была упущена советскими переводчиками по ряду причин, начиная от невозможности интерпретации без использования сносок (что значительно затруднило бы понимание текста) и заканчивая ограничениями, связанными с цензурой.

Сравнив оригинальные тексты и переводы можно заметить, что у советских переводчиков не было определенных «правил опущения»: могло быть купировано слово, фраза, предложение или даже целые абзацы.

В романе «По ком звонит колокол» наибольшим изменениям подверглись воспоминания Роберта Джордана о советском журналисте Каркове. Известно, что прототипом Каркова был Михаил Ефимович Кольцов, советский журналист, с которым Э. Хемингуэй познакомился в мадридском отеле «Гэйлорд», также описанном в романе. После возвращения из Испании в СССР Кольцов был арестован, обвинен в шпионаже и в 1940 году расстрелян. Обвинения были основаны на показаниях, которые родились «из под палки, когда его били по лицу, по зубам, по всему телу» (Лейбельман: [сайт]. URL: http://kackad.com/kackad/65-лет-назад-был-расстрелян-михаил-коль-3/).

Изначально герой романа также носил фамилию Кольцов, однако, узнав об аресте друга, Хемингуэй не стал рисковать его безопасностью и переименовал героя (Маленькие истории: человек из романа: [сайт]. URL: https://little-histories.org/2016/05/02/koltsov/)). Спустя 14 лет Кольцов был реабилитирован в связи с отсутствием состава преступления.

Попытки перевода романа были предприняты еще в 1940-х годах, поэтому неудивительно, что произведение подверглось изменениям. Описывая Гэйлорд, Роберт Джордан вспоминает: “Gaylord's itself had seemed indecently luxurious and corrupt. But why shouldn't the representatives of a power that governed a sixth of the world have a few comforts? Well, they had them and Robert Jordan had at first been repelled by the whole business and then had accepted it and enjoyed it” (FWTBT, р. 240). В современном переводе мы видим следующее: «Сам же ″Гейлорд″ показался ему тогда неприлично роскошным и гнилым местом. Но почему, собственно, представители державы, которая правит шестой частью мира, должны лишать себя комфорта? Они и не лишали, и поначалу это отталкивало Роберта Джордана, но потом он принял это и сам получал удовольствие» (НП, с. 342). В советском переводе этот фрагмент отсутствует. Основания для этого есть: произведения во времена СССР едва ли могли содержать подобные высказывания, компрометирующие верхушку общества.

Следующий абзац также не был переведен на русский язык в советское время: “Kashkin had only been tolerated there. There was something wrong with Kashkin evidently and he was working it out in Spain. They would not tell him what it was but maybe they would now that he was dead. Anyway, he and Karkov had become friends and he had become friends too with the incredibly thin, drawn, dark, loving, nervous, deprived and unbitter woman with a lean, neglected body and dark, gray-streaked hair cut short who was Karkov's wife and who served as an interpreter with the tank corps. He was a friend too of Karkov's mistress, who had cat-eyes, reddish gold hair (sometimes more red; sometimes more gold, depending on the coiffeurs), a lazy sensual body (made to fit well against other bodies), a mouth made to fit other mouths, and a stupid, ambitious and utterly loyal mind. This mistress loved gossip and enjoyed a periodically controlled promiscuity which seemed only to amuse Karkov. Karkov was supposed to have another wife somewhere besides the tank-corps one, maybe two more, but nobody was very sure about that. Robert Jordan liked both the wife he knew and the mistress. He thought he would probably like the other wife, too, if he knew her, if there was one. Karkov had good taste in women” (FWTBT, р. 240). В современном переводе переведено каждое слово из данного абзаца. Тяжело сказать, связано ли отсутствие перевода с наличием любовницы у Каркова, ее подробным описанием, с неразборчивостью любовницы или с тем, как эта самая неразборчивость забавляла Каркова. Перевод романа был готов еще в 1941 году, однако он не был издан. В оригинале произведения Роберту Джордану нравится Карков, а у читателей этот персонаж может даже вызвать сочувствие. Однако в журналисте Каркове легко узнаваем Михаил Кольцов, расстрелянный в 1940 году (о чем Хемингуэю не было известно). Именно поэтому в редакции 1941 года Карков был исключен из системы образов романа. «По ком звонит колокол» был впервые опубликован в 1968 году, следовательно, исходный перевод был видоизменен (в частности, появился Карков, а также были добавлены некоторые сцены). 1968 год в истории СССР – это конец Хрущевской «оттепели» и начало периода застоя, отличавшийся усилением политической и идеологической цензуры. Вышеприведенный купированный отрывок выставляет в плохом свете не только Каркова (с его пристрастием к женщинам), его жену («неправдоподобно худую, изнуренную, смуглую, нежную, нервозную, безропотную и незлобивую женщину» (НП, с. 342), которой изменял муж) и любовницу (которая «обожала сплетни и время от времени позволяла себе санкционированный промискуитет» (НП, с. 342)) но и Кашкина, которого «разве что терпели» и «что-то с ним явно было не так» (НП, с. 342). С введением данного отрывка в современный перевод читатели получили более полную характеристику советского журналиста Каркова, включающую не его профессиональные навыки, а его окружение и отношение к жизни.

Другим примером является опущение предложения о русском вмешательстве. В ИЯ было сказано: “It was of the greatest importance that there should be no evidence of any Russian intervention to justify an open intervention by the fascists” (FWTBT, р. 240). В новом переводе можно увидеть следующее: «Считалось чрезвычайно важным, чтобы наружу не просочилось никакого свидетельства присутствия русских, которое могло бы спровоцировать открытое нападение фашистов» (НП, с. 352). Данный текст близок к оригинальному тексту, в то время как перевод данного предложения в старом переводе отсутствует по идеологическим причинам.

Влияние идеологии хорошо прослеживается и в других примерах. Генерал Гольц говорит: “I am General Sovietique. I never think. Do not try to trap me into thinking” (FWTBT, p. 10). Советские переводчики данное высказывание упустили, а вот современные переводчики передали его дословно: «Я – General Sovietique. Я никогда не думаю. И не пытайтесь заставить меня думать» (НП, с. 16). О другом генерале были известны нелицеприятные факты: “Lister was murderous in discipline. He was a true fanatic and he had the complete Spanish lack of respect for life. In a few armies since the Tartar's first invasion of the West were men executed summarily for as little reason as they were under his command” (FWTBT, p. 242–243). Из жестокого и кровожадного Листера советские переводчики сделали образцового генерала: «Листер был особенно строг насчет дисциплины, и он сумел выковать из дивизии настоящую боеспособную единицу» (СП, с. 257). Современный перевод дает более точную оценку: «Листер слыл особенно строгим по части дисциплины. Он был настоящим фанатиком, и у него полностью отсутствовал пиетет перед человеческой жизнью, что вообще свойственно испанцам. Мало в каких армиях со времен первого татарского нашествия на запад столько казней проводилось по столь ничтожным поводам, как под его командованием» (НП, с. 347). Однако и в этом переводе не все так гладко: Листер «особо строг» и в данной интерпретации, что значительно слабее исходного слова “murderous”. Складывается впечатление, что данное предложение было заимствовано из советского перевода.

Советское руководство считало, что Хемингуэй изобразил коммунистов в искаженном виде (Блюм: [сайт]. URL: http://magazines.russ.ru/inostran/2005/10/bl21.html). Так, например, выглядят в романе рассуждения о революции: “There was a lot of lying though. He did not care for the lying at first. He hated it. Then later he had come to like it. It was part of being an insider but it was a very corrupting business” (FWTBT, p. 237–238). В советском переводе эти рассуждения опущены, в новой интерпретации они выглядят близко к тексту: «Однако лжи было много. Поначалу он не придавал этому большого значения, хотя вообще-то ненавидел ложь. Потом, постепенно, это ему стало даже нравиться, поскольку вроде бы свидетельствовало о его причастности, о том, что он свой, не чужак, и все же это очень развращало» (НП, с. 339).

Подобным образом были опущены и замечания партизан о русских: “That they should aid us now,” another man said. “That all the cruts of Russian sucking swindlers should aid us now” (FWTBT, p. 322). Несложно догадаться, по каким причинам этот отрывок не был переведен в советское время. Современные переводчики представили этот фрагмент таким образом: «Лучше бы они сейчас нам помогли, – сказал один из товарищей Глухого. – Лучше бы все эти сволочи, сосущие русскую матку, сейчас нам помогали» (НП, с. 458). Похожий пример: “And afterwards shoot the anarchists and the Communists and all this canalla except the good Republicans” (FWTBT, p. 295). В советском переводе это предложение также опущено, видимо, это и есть одно из искажений, о которых говорило руководство. В современном переводе предложение переведено дословно: «А после этого расстрелять всех анархистов, коммунистов и остальных canalla, кроме настоящих республиканцев» (НП, с. 422).

Были и другие опущения, причину которых установить не всегда возможно. Когда Роберт Джордан вспоминает песню “Roll Jordan, Roll” (т.к. Jordan – это еще и Иордан), он думает: “Roll Jordan, Roll! They used to yell that at football when you lugged the ball” (FWTBT, p. 455). Продолжая размышлять о жизни, Джордан говорит: “As Maine goes, so goes the nation. As Jordan goes so go the bloody Israelites. The bridge, I mean” (FWTBT, p. 455). В старом переводе нет прямой отсылки к песне, Джордан говорит: «Иордан, так дразнили меня в школе» (СП, с. 472). Таким образом, сохранена лишь связь между именем Джордан и Иорданом. Цитата, связанная со штатом Мэн выброшена, также отсутствует аллюзия на книгу Иисуса Навина. Новый перевод в данном случае удачней: переводчики передали точно структуру и смысл: «Кати, Иордан, кати!» – так, бывало, кричали ему во время футбольных матчей, когда он был недостаточно проворен» (НП, с. 647). В тексте также присутствует сноска, содержащая сведения о песне, исполнителе и омонимической связи имени и реки. Цитаты, отсутствующие в старом переводе, присутствуют в новом: «Как проголосует Мэн, так проголосует страна. Так иссякнет вода Иорданская, пропуская чертовых сынов Израилевых. То есть не вода, а мост» (НП, с. 647). Как и в предыдущем примере, каждая цитата сопровождается пояснением, что делает перевод адекватным.

Вероятно, цензура не допустила к печати и следующий отрывок: “There are no pine needles that need that now as I will need it tomorrow. Who was it cast his seed upon the ground in the Bible? Onan. How did Onan turn out? he thought. I don't remember ever hearing any more about Onan. He smiled in the dark” (FWTBT, p. 355). В новой интерпретации есть примечание, дающие краткие сведения об Онане, сам перевод же выглядит подобным образом: «Ни одна сосновая иголочка не нужна мне сейчас так, как будет нужна завтра. Кто там в Библии «изливал семя на землю»? Онан. И чем закончил Онан? – подумал он. Не помню, чтобы когда-нибудь еще что-нибудь слышал об Онане. Он улыбнулся в темноте» (НП, с. 504–505). В старом переводе отсутствует какое-либо упоминание об Онане, персонаже Пятикнижья, а в предыдущем примере не было аллюзии на книгу Иисуса Навина. Однако с точностью установить, закономерность это или совпадение, представляется невозможным.

Еще одной причиной опущений в переводе является игра слов, основанная на использовании омонимичных слов. Подобные каламбуры использует в речи герой романа «Прощай, оружие!» Фредерик Генри. Герой говорит: “They asked me if we would declare war on Turkey. I said that was doubtful. Turkey, I said, was our national bird but the joke translated so badly and they were so puzzled and suspicious that I said yes, we would probably declare war on Turkey” (FA, p. 70). В английском языке слова индейка и Турция являются омонимами, поэтому герою удалось удачно обыграть это сходство. Однако итальянцы, которым Генри перевел шутку, ничего не поняли и были озадачены. Вероятно, то же самое случилось бы с русскими читателями, если бы шутка была переведена. Поэтому советские переводчики написали: «Меня спросили, объявим ли мы войну Турции. Я сказал: да, вероятно, мы объявим войну Турции» (ПО, с. 73). Перевод этой шутки возможен только при ее разъяснении в сносках, но когда игра слов подробно объясняется, она утрачивает свою остроту, поэтому мы считаем, что не было смысла переводить этот каламбур.

Другим примером является обыгрывание омофонов Ireland и island: “I thought he had a fine name and he came from Minnesota which made a lovely name: Ireland of Minnesota, Ireland of Wisconsin, Ireland of Michigan. What made it pretty was that it sounded like Island” (FA, p. 37). Имя Ireland было передано на русский язык с помощью транскрибирования, т.е. «воспроизведения текста способом, стремящимся к наиболее точной передаче произношения при помощи алфавита ПЯ» (Нелюбин Л. Л. Толковый переводоведческий словарь. М.: Флинта: Наука, 2003. С. 227). Если подобным образом передать island, мы получим айленд, но при этом графическая форма слова не несет никакой смысловой нагрузки для русских читателей. Следовательно, при подобном переводе нужно было бы прибегнуть к описательному способу перевода, акцентируя внимание на схожести произношения двух слов. Советские переводчики пошли другим путем: «Я нашел, что у него очень красивое имя, и к тому же он был родом из Миннесоты, так что имя выходило действительно чудесное: Айрленд Миннесотский, Айрленд Висконсинский, Айрленд Мичиганский» (ПО, с. 39). Предложение со словом island было опущено (вероятно, по причине маловажности подобного наблюдения, сделанного главным героем).

Иногда опущение связано с различиями в американском и британском вариантах английского языка. В рассказе A Canary for One («Канарейку в подарок») американка думала, что ее соседи по купе, семейная пара (американцы) – англичане. Молодой человек отвечает: “‘Perhaps that was because I wore braces,’ I said. I had started to say suspenders and changed it to braces in the mouth, to keep my English character.” (MWW, p. 150) Слова braces (BrE) и suspenders (AmE) обозначают одно понятие, передающееся в русском языке с помощью слова подтяжки: «Может, вам это показалось потому, что я ношу подтяжки?» – сказал я (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 240). В переводе отсутствует предложение, указывающее на региональное различие слов braces и suspenders, т.к. перевод подобного предложения на русский язык с помощью окказиональных соответствий не передаст многообразие региональных вариантов английского языка.

Обобщив все вышесказанное, выделим 3 причины опущений при переводе прозы Хемингуэя на русский язык:



  • советская цензура (по идеологическим причинам)

  • непереводимая игра слов

  • региональные различия

Безусловно, при опущениях теряются:

  • особенности речевого образа героев

  • важные детали

  • факты биографии некоторых героев

  • аллюзии

Из выделенных нами причин опущений только фрагменты, опущенные по идеологическим соображениям, могут быть переведены на русский язык (по этой причине роман «По ком звонит колокол» был вновь переведен на русский язык в 2015 году). В остальных случаях опущения обусловлены невозможностью передачи некоторых единиц ИЯ без потери смысла в ПЯ.
2.4 Целостные преобразования
Допустимо ли в русском языке выражение «Здоров как овца»? Мы можем говорить об уместности подобной фразы только при ее использовании либо для достижения сатирического оттенка, либо для обозначения речи необразованного человека или иностранца, незнакомого с фразеологизмами русского языка. В обычных условиях человек скажет «Здоров как бык». Именно поэтому фраза “You look healthy as a goat” (FA, p. 90), использованная в романе «Прощай, оружие!» была переведена как «Да вы, я вижу, здоровы как бык» (ПО, с. 93). Подобный перевод является примером как замены одной лексической единицы на другую, так и примером преобразования с помощью поиска уместного эквивалента, существующего в ПЯ.

Другим примером является предложение из романа «По ком звонит колокол»: “I must know that nothing will come up over that road” (FWTBT, p. 8). Идея этого предложения состоит в том, что герой должен быть уверен в том, что никто не появится неожиданно на дороге. Опираясь, на общую идею, советские переводчики передали данную фразу следующим образом: “Я должен знать, что эта дорога отрезана” (СП, с. 12). Современные переводчики подошли к переводу этого предложения творчески, употребив фразеологическое выражение: «Я должен знать, что по этой дороге мышь не проскочит» (НП, с. 12).



Очень часто эквиваленты отсутствуют в ПЯ, и тогда переводчику приходится прибегнуть к перефразированию и переосмыслению написанного с целью передачи идеи высказывания. Так, в рассказе Fifty Grand Джек говорит Уолкотту: “Hello, popularity” (MWW, p. 126), на что последний отвечает “Be yourself” (MWW, p. 126). Первая фраза является неприкрытой иронией, поэтому советский переводчик О. П. Холмская интерпретировала первую фразу как «Ну-с, любимчик» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 225), а “Be yourself” превратилось в «Ведите себя прилично» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 225). Дальше о Джеке будет сказано: “Jack was as safe as a church all the time he was in there, as long as he was strong” (MWW, p. 128). Фраза “as safe as a church” указывает на то, что Джеку ничего не угрожало, поэтому Холмская пишет: «В близком бою Джек, пока не уставал, всегда был в полной безопасности» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 227).

Рассмотрим рассказ Hills Like White Elephants («Белые слоны»). Название произведения метафорично. В английском языке фраза white elephants используется для обозначения имущества, которое «требует разорительного ухода, но не приносит никакой пользы» (Закариадзе А. Т. Проблема аборта в свете антропологической философии (на примере рассказа Э. Хемингуэя «Белые слоны»). СПб: Санкт-Петербургское философское общество, 2005. С. 251). Образ белых слонов неоднократно появляется на протяжении всего текста. В самом начале девушка сравнивает горы с белыми слонами (“They look like white elephants” (MWW, p. 62)), затем героиня говорит: “They’re lovely hills. They don’t really look like white elephants” («Пожалуй, они вовсе и не похожи на белых слонов» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 185)). Если брать во внимание образ гор, можно предположить, что никакого имплицитного намека на обузу здесь нет. Следовательно, образ белых слонов, вынесенный переводчиком Елеонской в заголовок, заставляет читателя обратить особое внимание на горы в представлении Джиг, главной героини. Однако согласно теории айсберга Хемингуэя только 1/8 произведения выступает на поверхность. Действительно, такие фразы героя, как “It’s really an awfully simple operation, Jig” (MWW, p. 63) и “It’s really not anything. It’s just to let the air in” (MWW, p. 63) говорят о том, что всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. В переводе Елеонской мужчина говорит: «Это же пустячная операция, Джиг» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 186), а затем добавляет: «Ты сама увидишь, Джиг, это сущие пустяки. Только сделают укол» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 186). В первом предложении словосочетание awfully simple заменено на слово «пустячная», во втором примере мы сталкиваемся с целостным преобразованием. Елеонская отказалась от буквального перевода и, опираясь на контекст, развила тему операции, предположив, что подобные процедуры не обходятся без укола. Для начала стоит разобраться, о какого рода операции идет речь. С самого начала трудно понять, о чем идет речь, однако с развитием диалога читатель понимает, что речь идет об аборте. Рассказ был написан в 1927 году, и в то время существовало несколько способов для осуществления аборта. Одним из таких способов было введение воздуха в матку (A Literary Analysis of Ernest Hemingway’s “Hills Like White Elephants”: [сайт]. URL: http://www.portlandwt.com/LiteraryAnalysisHLWE.htm). Возможно, имелась в виду вакуум-аспирация, т.е. прерывание беременности с помощью извлечения плода вакуумным насосом. Следовательно, white elephant – не что иное, как еще не родившийся ребенок Джиг. И говоря о том, что горы очень милые и не похожи на белых слонов, Джиг имплицитно подразумевала ребенка. Таким образом, помимо приема целостного преобразования мы сталкиваемся со смысловыми потерями. Для большинства русских читателей белые слоны не раскроют колебания девушки относительно дальнейшей судьбы ребенка. Отметим, что в рассказе ни разу не было использовано слово «аборт», однако многие русские читатели, проявившие предельную внимательность, догадались о характере предстоящей операции. Конечно, переводчик мог привести пояснение словосочетания «белый слон», но в таком случае велика вероятность того, что читатель запутается в и без того трудном для восприятия тексте.

Следующий пример взят из романа «Прощай, оружие!». В данном отрывке приведен разговор Кэтрин Баркли и Фредерика Генри:

“I’m good. Aren’t I good? You don’t want any other girls, do you?”

“No.”


“You see? I’m good. I do what you want.” (FA, p. 96)

В диалоге показано, насколько Кэтрин зависима от Фредерика. Дословный перевод реплик Кэтрин был бы двояким: переведя фразу как «я хороша», станет неясно, ссылается ли героиня на свои внешние данные или же на примерное поведение. Более того, нужно показать, насколько высоко Кэтрин ставит Фредерика. Поэтому в переводе Калашниковой мы видим:

« – Ты доволен? Правда, ты доволен? Ты не хочешь других женщин?

– Нет.


– Видишь, ты доволен. Я делаю все, что ты хочешь» (ПО, с. 99)

Другим примером является отрывок из романа «По ком звонит колокол»: “The P.O.U.M. It is like the name. Not serious. They should have called it the M.U.M.P.S. or the M.E.A.S.L.E.S. But no. The Measles is much more dangerous. It can affect both sight and hearing” (FWTBT, p. 255–256). Обратим внимание на то, что ПОУМ – рабочая партия марксистского единства. Опираясь на вышеприведенный пример, можно сделать вывод о том, что герой несерьезно относится к данной организации. Посмотрим советский перевод, выполненный Волжиной и Калашниковой: «ПОУМ. Это все так же несерьезно, как само название. Уж назвали бы КРУП или ГРИПП. Хотя нет. ГРИПП гораздо опаснее. Он может дать серьезные осложнения» (СП, с. 271). Переводчики взяли за основу идею сравнения названия организации с различными заболеваниями, при этом использовали другие болезни, а именно круп и грипп. Во-первых, согласные к и г являются парными по твердости/мягкости, а в словах наблюдается аллитерация. Таким образом, названия этих заболеваний действительно звучат серьезней, чем ПОУМ. Во-вторых, в переводе круп (подобно свинке и коре) – детская болезнь, что также сближает названия болезней в оригинале и переводе. В оригинале корь дает осложнения на зрение и слух, а в интерпретации Волжиной и Калашниковой грипп просто дает серьезные осложнения (что является своего рода генерализацией). Поэтому переводческие трансформации в вышеприведенном отрывке можно считать уместными. В переводе Дорониной данный фрагмент выглядит следующим образом: «ПОУМ. Одно название чего стоит – как болезнь какая-то. Несерьезно. Назвали бы уж КОРЬ или СВИНКА. Так нет. Корь и то опасней. Она может дать осложнения на зрение и на слух» (НП, с. 367). В данном переводе отсутствует прием целостного преобразования и, несмотря на попытку близкого к тексту перевода, интерпретация является неточной. В самом начале Роберт Джордан не говорит о том, что ПОУМ звучит как название болезни, он считает, что сама организация, как и ее имя, не является чем-либо серьезным. В других же аспектах современный перевод можно считать приемлемым.

В рассказе A Pursuit Race («Гонка преследования») приводится беседа Вильяма Кэмбелла, бывшего участника эстрадной труппы, и Вильяма Тернера, директора труппы. Кэмбелл всегда любил выпить, более того, мистер Тернер узнает, что Билли увлекся наркотиками. Речь героя, на первый взгляд, кажется несвязной: он признается в любви простыни и говорит о том, что никогда не был он так счастлив, как сейчас. Однако, Хемингуэй – мастер подтекста, и любовь Вильяма к простыням носит скрытый смысл. Кульминацией является совет Вильяма бывшему работодателю: “But listen, Billy, and I’ll tell you a secret. Stick to sheets, Billy. Keep away from women and horses and, and –” he stopped “–eagles, Billy. If you love horses you’ll get horse-s, and if you love eagles you’ll get eagle-s.” He stopped and put his head under the sheet (MWW, p. 169–170). Слова horse-s и eagle-s подразумевают horse-shit и eagle-shit. Обратим внимание на то, что скатологическая интвектива shit созвучна со словом sheet (Dick C. Shifting Form, Transforming Context: Stylistic Alterations in the German Translations of Hemingway’s Early Fiction. University of Kansas, 2009. P. 156–157). Таким образом, говоря о том, что у него в жизни все прекрасно, Билли с помощью игры слов показывает, что на самом деле все иначе. Более того, с помощью иронических высказываний о лошадях и орлах, Кэмбелл показывает, что человек не только не получает то, чего он хочет, но и в итоге у него не остается ничего кроме экскрементов. В переводе на русский язык подобная игра слов не может быть передана ввиду отсутствия необходимых лексических средств для ее передачи. Однако Н. А. Волжина, интерпретировавшая данный рассказ, не только выбрала путь целостных преобразований, но и постаралась ввести новую игру слов, использовав уменьшительно-ласкательные суффиксы: «Ты слушай, Билли, я открою тебе один секрет. Люби простыночки, Билли. С проститутками, Билли… – Он запнулся. – С проститутками простись. С проституткой просто ночь, а с простыночкой – ночка. – Он замолчал и сунул голову под простыню» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 254). В данном переводе нет упоминаний об орлах и лошадях, а единственная отсылка в оригинальном тексте к женщинам превращается в один из центральных образов в данном диалоге. Более того, женщина превращается в проститутку (что возможно в данном контексте), а само слово «проститутка» созвучно со словами «просто» и «простыночка», что создает комический эффект происходящего. Посмотрим, как развивается диалог дальше. Кэмбелл говорит: “If you love women you’ll get a dose” (MWW, p. 170), что в переводе Волжиной звучит как «Будешь путаться с проститутками, обязательно подцепишь» (Хемингуэй Э. Собрание сочинений. С. 254). В английском языке dose является разговорным словом для обозначения венерического заболевания. Волжина заменила фразу to get a dose на разговорное слово «подцепить», не уточнив, что именно, т.к. это ясно из контекста, а информация подобного рода будет избыточной.

Применение целостных образований требует от переводчика полного понимания написанного, т.к. необходимо передать информацию, используя другие лексические единицы. Данный прием был удачно применен переводчиками прозы Хемингуэя при передаче смысла того или иного фрагмента.


2.5 Неточности в переводе
Очень часто переводчики допускают ошибки, которые невозможно заметить невооруженным глазом. Выявление подобных неточностей возможно только при построчном сравнении оригинала и перевода. В большинстве случаев такие недочеты не влияют на восприятие смысла, однако мы остановимся на них подробнее для полноты анализа особенностей перевода.

Мы обнаружили неточности в романах «По ком звонит колокол» и «Прощай, оружие!». Существует 2 перевода первого романа, однако большинство ошибок содержится именно в новом переводе.

В старом переводе можно выделить неточность в использовании грамматического лица. Главный герой говорит: I will let you know when we have studied the bridge (FWTBT, p. 4). Современный перевод выглядит подобным образом: «Это я тебе скажу, когда мы осмотрим мост» (НП, с. 7). В старом же переводе герой говорит: «Это я скажу, когда осмотрю мост» (СП, с. 8). Местоимение отсутствует, однако явно выраженное 1 лицо глагола принижает значимость второго персонажа, который в этом переводе никак не задействован в осмотре моста.

В новом переводе неточностей гораздо больше. Так, например, в повествовании говорится: “It was ten minutes to three by his watch when he pushed the blanket aside with his elbow and went into the cave (FWTBT, p. 398)”. Ten minutes to three – это без десяти минут 3. Однако в современной интерпретации мы видим следующее: «На его часах было десять минут четвертого, когда он локтем отвел ее в сторону и вошел в пещеру» (НП, с. 563). Переводчик ошибся на 20 минут, но иногда (особенно на войне) за это время может все радикально измениться. Другой пример: “Maria is my true love and my wife. I never had a true love. I never had a wife. She is also my sister, and I never had a sister, and my daughter, and I never will have a daughter” (FWTBT, р. 397). В советском переводе все четко и ясно: «Мария – моя настоящая любовь, моя жена. А у меня никогда не было настоящей любви. Никогда не было жены. Она и сестра мне, а у меня никогда не было сестры, и дочь, а дочери у меня никогда не будет» (СП, с. 412). В новом переводе нарушены временные рамки, что немного меняет восприятие фрагмента: «Мария – моя настоящая любовь и моя жена. У меня никогда прежде не было настоящей любви. И жены никогда не было. Она мне и сестра, а сестры у меня никогда не было, и дочь, а дочери у меня никогда не было» (НП, с. 562). Исходный текст указывает на трагические предчувствия Роберта Джордана, герой уверен в том, что он уже прожил свою жизнь, у него нет будущего, а фраза «а дочери у меня никогда не будет» усиливает атмосферу отчаяния и безысходности. В современной интерпретации «а дочери у меня никогда не было» является констатацией факта и не содержит того, что было заложено героем.

В предыдущей главе мы подробно рассматривали обсценную лексику в произведениях Хемингуэя и говорили о кальке с испанского языка на английский фразы me cago en la leche. Поэтому вторая часть высказывания “Long live Anarchy and Liberty and I obscenity in the milk of the Republic!” (FWTBT, р. 126), содержащая выражение со словом obscenity, выражает неодобрение героем Республики. Советские переводчики не отошли от уже сложившейся традиции перевода подобного ругательства и написали: «Да здравствует анархия и свобода, так и так вашу Республику!» (СП, с. 135). По аналогии можно предположить, что современные переводчики переведут данный отрывок как «и клал я на Республику». Такое предположение неверно, т.к. новый перевод выглядит следующим образом: «Да здравствуют анархия, свобода и гребаная Республика!» (НП, с. 178). Неодобрение выражено с помощью слова «гребаная», однако Республика в данном предложении никак не «здравствует», напротив, связь между словами в предложении сочинительная, что делает слова равноправными. Следовательно, анархия, свобода и Республика находятся на одном уровне, несмотря на наличие эвфемизма перед словом Республика. Отсюда можно сделать вывод, что подобный перевод исказил высказывание героя.

В переводе романа «Прощай, оружие!» также есть неточность при передаче времени, однако в данном случае это было сделано намеренно. В оригинальном тексте мы видим: “The only time I ever felt badly was when I felt like a whore in Milan and that only lasted seven minutes and besides it was the room furnishings” (FA, p. 261). В английском языке принято давать сведения с максимальной точностью (сюда входят вес, рост, время, торговая марка и др.). В таких случаях русские переводчики часто прибегают к генерализации. Например, вместо указания роста, можно написать, что человек был высоким/низким. Вышеприведенное предложение было переведено следующим образом: «У меня только единственный раз было скверно на душе, это в Милане, когда я почувствовала себя девкой, и то через пять минут все прошло, и потом тут больше всего была виновата комната» (ПО, с. 265–266). В данном отрывке 7 минут превратились в 5 минут, которые могут выступать в качестве абстрактного единицы времени в зависимости от контекста. В данном случае 5 минут указывают на непродолжительность скверного чувства.

Рассмотрим другой пример: “It was a gray leather holster and I had bought it second-hand to wear in the town” (FA, p. 134). Герой говорит о том, что его кобура подержанная. В данном предложении стоит уделить внимание словосочетанию second-hand. Герой говорит о том, что он купил поддержанную кобуру. В переводе мы видим другую интерпретацию: «Кобура была серая, кожаная, я купил ее по случаю, чтобы носить в городе» (ПО, c. 137). «По случаю» означает случайно. Однако мы не можем знать, случайной ли была покупка героя, речь идет только о том, что вещь была куплена с рук. Вероятно, слово second-hand не было использовано в переводе в связи с появлением секонд-хендов (в современном понимании слова) в России лишь в 1990-х годах.

Иногда неточность в переводе связана с неправильным указанием говорящего. Предложение “″Come on″, I said to Gordini” (FA, p. 50), в котором передана прямая речь Фредерика Генри, превратилось в «″Идемте, tenente″, –сказал Гордини» (ПО, с. 52). Во втором предложении подчиненный обращается к Генри, при этом переводчик добавил слово tenente (именно так к Фредерику обращались подчиненные) для убедительности высказывания. Причины подобной замены остаются неясными.

Следующие два примера связаны с разной коннотацией слов. В предложении “The British hospital was a big villa built by Germans before the war” (FA, p. 17) указывается, что здание было построено немцами. В переводе этого предложения на русский язык («Английский госпиталь помещался в большой вилле, выстроенной каким-то немцем перед войной» (ПО, c. 20)) словосочетание «каким-то немцем» может показать отношение героя ко всему происходящему: «каким-то» означает, что герою все равно, кто построил и как, главное – результат.

В предложении “She won’t come between us, will she? The little brat” (FA, р. 269) слово brat имеет пренебрежительный оттенок значения слова «ребенок». Слово также может обозначать ребенка кадрового военнослужащего, но Фредерик Генри прибыл на войну в качестве добровольца, поэтому кадровым служащим его нельзя назвать. Значит, brat в данном контексте было использовано именно в первом значении. В переводе brat заменено на слово малышка: «Она не будет мешать нам, малышка? Как ты думаешь?» (ПО, с. 274). Однако слово малышка – уменьшительно-ласкательное, подразумевающее положительную коннотацию, что указывает на несовпадение коннотации слова в ИЯ и ПЯ.

Таким образом, неточности в переводах прозы Хемингуэя не влекут за собой кардинального искажения смысла, однако в некоторых случаях предпочтительней было бы избежать подобных недочетов.

Выводы ко второй главе


Рассмотрев во второй главе виды переводческих трансформаций (в частности, опущения и целостный перевод), а также проанализировав проблему буквализмов при переводе, можно сделать следующие выводы:

Использование буквализмов направлено на передачу внешней оболочки, а не смысла. В связи с этим тенденции использования современными переводчиками буквализмов отрицательно влияет на целостное восприятие текста читателем.

При использовании опущений в переводе теряются речевые характеристики героев, детали, направленные на всестороннее рассмотрение героя или ситуации, аллюзии на известные произведения, однако причинами для трансформирования текста посредством опущений являются:


  • советская цензура (контролировавшая процесс публикации произведений) – единственный пункт, необусловленный лексико-семантическими особенностями оригинала;

  • игра слов (теряющаяся при переводе);

  • синонимичные варианты одного и того же слова, отличающиеся только по региональному признаку.

Целостные образования используются для передачи смысла высказывания с помощью других лексических единиц. Подобный способ трансформации при переводе произведений Хемингуэя указывает на полное понимание переводчиками замысла автора, а также на использование творческого подхода при переводе, необходимого для применения данного способа трансформации.

Неточности, допущенные переводчиками при интерпретации можно заметить только при сопоставительном анализе оригинала произведения и его перевода на русский язык. Подобные недочеты незначительно искажают информацию, однако, ввиду их невидимости для читателя, они не являются помехой при передаче заложенных автором идей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Говоря о литературе XX века, нельзя не упомянуть Э. Хемингуэя, точно так же, как, анализируя Эпоху Возрождения, мы восхищаемся «Дон Кихотом» Сервантеса и сонетами Шекспира, а изучая Средние века, непременно говорим о рыцарских и куртуазных романах. Хемингуэй стал неотъемлемой частью истории мировой литературы. Особое место писатель занимал в Советском Союзе: несмотря на запрет некоторых произведений, творчество писателя всегда тепло воспринималось читателями, а самого Хемингуэя любили и почитали. Со временем популярность Хемингуэя стала падать, однако интерес к его произведениям никогда не пропадал. В книге «Слово живое и мертвое» Нора Галь отметила влияние Хемингуэя на современников, добавив, что «нам-то надо было ощутить его необычность и своеобразность переданными по-русски!» (Галь Н. Слово живое и мертвое. С. 258). Хемингуэя советскому читателю открыли представители Советской школы перевода, мастерски интерпретировав произведения писателя на русский язык. В настоящее время в свет выходят новые переводы прозы Хемингуэя (например, современный перевод романа «По ком звонит колокол»), однако тяжело дать объективную оценку таким переводам. Их первоначальная цель – компенсировать и восстановить пробелы советских переводов, связанных с идеологией и цензурой. Иногда подобная компенсация приводит к излишней точности (внедрению большого количества буквализмов), негативно сказывающейся на восприятии текста.

Целью данной работы был сопоставительный анализ и оценка перевода произведений Хемингуэя на русский язык. В ходе исследования были выявлены трудности перевода обсценной лексики и способы ее перевода, а также рассмотрены виды переводческих трансформаций при переводе прозы Хемингуэя.

Для достижения поставленной цели были проанализированы и сопоставлены романы Э. Хемингуэя «Прощай, оружие!», «По ком звонит колокол», сборник рассказов «Мужчины без женщин» и их переводы на русский язык.

При рассмотрении способов перевода инвективной лексики на русский язык, мы пришли к выводу, что современные переводчики приводят более грубые эквиваленты, в то время как советские переводчики представляли читателю нейтральные выражения («Нельзя же в переводе нескончаемо чертыхаться» (Галь Н. Слово живое и мертвое. С. 267)). При переводе вульгаризмов не обошлось и без потерь: инвективы, калькированные с испанского языка, утратили свою национальную специфику, а зашифрованные с помощью рифм и опущений ругательства были переведены так же, как и обычные вульгаризмы.

Проанализировав применение переводческих трансформаций (опущений, целостных преобразований и буквального перевода), нами было отмечено, что буквальный перевод, являющийся любимой тактикой современных переводчиков, отрицательно влияет на качество перевода. Безусловно, при применении опущений происходит потеря смысла, однако нами были выделены ситуации, когда подобная тактика являлась необходимым и оправданным шагом. В то же время целостные образования являются наиболее сложной из рассматриваемых нами стратегий: переводчику следует уловить суть выражения и передать ее, используя единицы, близкие читателю.

Подводя итоги, отметим, что существует ряд критериев для анализа перевода художественных произведений, а затронутые нами темы являются лишь малой составной частью подобного ряда. Тем не менее, нам удалось детально рассмотреть перевод вульгаризмов, а также сделать не только сравнительно-сопоставительный анализ оригиналов произведений и переводов, а также нескольких вариантов перевода одного и того же произведения, что вносит вклад в изучение произведений Э. Хемингуэя в целом.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ




  1. Бархударов, Л. С. Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода) [Текст] / Л.С. Бархударов.
    Каталог: sites -> default -> files -> users
    users -> Фгбоу во «КубГУ» Кафедра гражданского процесса и международного права
    users -> Особенности организации образовательного процесса в группах комбинированной направленности доо
    users -> Кафедра экономики предприятия, регионального и кадрового менеджмента курсовая работа мотивация и стимулирование персонала
    users -> Фгбоу во «КубГУ» Кафедра конституционного и муниципального права
    users -> Перечень специализированных организаций-лицензиатов, осуществляющих деятельность по обращению с отходами на территории Воронежской области
    users -> Лабораторная работа 1- ремонт внутренней поверхности гильзы блока цилиндров


    Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница