Феодора студита



Скачать 337.43 Kb.
Дата09.08.2018
Размер337.43 Kb.
#43671
ТипАвтореферат

Московская православная духовная академия

На правах рукописи

Крикунов В. В.

СОТЕРИОЛОГИЯ ПРП. ФЕОДОРА СТУДИТА

Специальность: Богословие



АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата богословия

Сергиев Посад


2016

Работа выполнена на кафедре богословия

Московской духовной академии

Научный руководитель: доктор церковной истории, кандидат богословия, профессор



Алексей Иванович Сидоров
Официальные оппоненты: Кандидат исторических наук, доцент кафедры Истории средних веков и кафедры Истории Церкви Исторического факультета МГУ Павел Владимирович Кузенков
Кандидат философских наук, кандидат богословия

иерей Стефан Домусчи

Защита состоится 17 ноября 2016 года в 16:30 на заседании диссертационного совета Московской духовной академии по адресу: 141300, Московская обл., г. Сергиев Посад, Лавра, Академия, Малый актовый зал.

С диссертацией можно ознакомиться в секретариате Ученого Совета.

Автореферат разослан ″__″ноября 2016 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета: кандидат физико-математических наук, кандидат богословия,



игумен Адриан (Пашин)


  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность исследования для церковной науки определяется тем, что данная тема в современной историографии недостаточно изучена. Несмотря на значительное количество обстоятельных научных изысканий, посвященных жизни и письменному наследию Студийского игумена, его богословским взглядам, сотериология преподобного нигде не находит целостного освещения, а только фрагментарное упоминание. Это и понятно, святой Феодор, как и большинство отцов, не был систематиком в богословии, не писал специальных работ по данной теме, но вместе с тем именно спасение правой веры, спасение души является главной идеей его жизненного подвига и письменных трудов1.

С практической стороны актуальность исследования обусловлена востребованностью святоотеческого опыта созидания монашеской общины в условиях нарушенной преемственности в опыте духовного делания2.



Проблема состоит в том, что при всей важности для спасения каждого православного христианина изучения духовного опыта святых подвижников, в современной отечественной богословской науке нет сколько-нибудь значимого обобщающего труда, посвященного формированию и развитию святоотеческой сотериологии. Полагаем, это насущная проблема требует самого пристального внимания и предполагает в своем первоначальном решении проведения ряда исследований, направленных на раскрытие данного учения применительно к каждому святому отцу с учетом внутренней логики исследуемой эпохи и логики мышления исследуемых отцов (и, вероятно, даже не столько логики последних, сколько их молитвенному опыту). Наше исследование представляет собой один из таких шагов к решению данной проблемы.

Объектом исследования является такой аспект святоотеческого богословия, как сотериология.

Предметом исследования – учение о спасении прп. Феодора Студита.

Цель исследования заключается в том, чтобы на основании трудов прп. Феодора определить учение этого святого о спасении.

Здесь под спасением (σwτηρjα) будем рассматривать понятие3, включающее в себя как объективную сторону (то, что сделано ради нашего спасения Богом и является даром: воплощение, крестные страдания, смерть и воскресение, вознесение Спасителя, основание Церкви), так и субъективную сторону (те усилия, которые необходимо приложить, чтобы усвоить вышеозначенный дар) в деле спасения человека4.

Раскрытию настоящей цели служит решение следующих задач: 1) выявить причины, повлиявшие на формирование сотериологических воззрений прп. Феодора; 2) выявить основные положения сотериологии прп. Феодора Студита; 3) определить влияние сотериологии прп. Феодора Студита на решение ряда практических задач Церковной жизни той эпохи.

Методология исследования

Для решения поставленных задач применялся историко-системный метод (что предполагало рассмотрение взглядов Студийского игумена с учетом сложных обстоятельств церковно-политической жизни Византии нач. IX в.) и историко-генетический (что позволило выявить развитие сотериологии Студийского игумена, определить источники оказавшие влияние на формирование его сотериологии; место сотериологических взглядов преподобного в церковной традиции). Также в ходе исследования были использованы методы интерпретации и понимания, аналогии и сравнения, количественные процедуры, анализ литературы.



Источниковедческую базу исследования составляют, в первую очередь труды прп. Феодора. Из них для раскрытия темы нашей диссертации наиболее значимым источником являются следующие: Оглашения5, которые были произнесены автором или прочитаны в его отсутствие монахами. Они являются незаменимым источником по исследованию сотериологических взглядов прп. Феодора на примере внутренней жизни общины Студийского монастыря. Послания6, написанные большей частью в изгнании и пересылаемые обычно с теми, кто навещал Феодора, являлись основным средством борьбы за отстаивание своих взглядов. Ни один источник не дает нам столько информации о сотериологических взглядах подвижника, применительно к его видению насущных проблем Церкви и общества. Устав7. Здесь, прежде всего стоит упомянуть «Ὑποτύπωσις καταστάσεως τῆς μονῆς τῶν Στουδίου»8. Авторство этого труда хотя и не принадлежит непосредственно прп. Феодору, тем не менее здесь находит свое отражение древнейшая традиция Студийской общины, восходящая к неписанному или несохранившемуся уставу самого прп. Феодора Студита9. С Уставом Студийского игумена связаны такие творения прп. Феодора, как: «Завещание»10, «Общие епитимии»11 и, может быть, «Ежедневные епитимии»12. Эти творения являются полезным источником по исследованию аскетических взглядов прп. Феодора относительно субъективного аспекта его сотериологии. Слова13. Здесь особый интерес своей информативностью вызывает «Надгробное слово в честь Платона»14, а также «Огласительное надгробное слово в честь матери»15. Эти сочинения важны тем, что дают возможность лучше рассмотреть близких прп. Феодору людей, оказавших влияние на его духовное становление. Опровержения16. Этот источник позволяет выявить сотериологические основания в богословии иконопочитания. Песнопения Триоди Постной17. Здесь, относительно субъективной стороны сотериологии прп. Феодора, рассмотрение его троичнов открывает нам живой опыт молитвы Студийского игумена, который тот пытался передать своей общине.

Для выяснения влияния историко-богословского контекста на формирование сотериологических взглядов прп. Феодора привлекались агиографические источники, византийские хроники, творения святых отцов в русском переводе: Сщмч. Дионисий Ареопагит, Сщмч. Ириней Лионский, Свт. Афанасий Великий, Свт. Амфилохий Иконийский, Свт. Василий Великий, Свт. Григорий Богослов, Свт. Григорий Нисский, Свт. Иоанн Златоуст, Свт. Никифор Константинопольский, прп. Иоанн Синайский, прп. Иоанн Дамаскин.



Краткий историографический обзор

Из доступных исследований по вышеозначенной теме продолжают оставаться актуальными работы начала прошлого века Н. Гроссу18 и А. П. Доброклонского19. Несмотря на фундаментальный характер этих исследований, здесь в основном уделено внимание общественной, монашеской и церковно-политической деятельности святого, а область его сотериологических воззрений получила освящение случайное и неполное. Монография Гроссу «Преподобный Феодор Студит: его время, жизнь и творения» имеет то преимущество, что располагает разбором догматико-полемических творений прп. Феодора20, где предпринята попытка определить вклад Студийского игумена в православное понимание богословия образа. Помимо вполне обоснованной критики на монографию Н. Гроссу21, стоит отметить поверхностное рассмотрение этим автором богословских взглядов прп. Феодора (исследование практически ограничивается пересказом богословских положений по содержанию работ Студийского игумена, при этом сотериологический аспект его богословия не находит должного освещения.

Особо отметим работу И. Карабинова «Постная Триодь. Исторический обзор ее плана, состава, редакций и славянских переводов»22, где (среди прочих авторов богослужебных текстов) прп. Феодору уделено пристальное внимание, как одному из основных составителей Постной Триоди23. Подобное исследование помогает рассмотреть гимнографическое творчество святого как источник по определению сотериологической стороны духовного опыта прп. Феодора. Из современных исследований в этой области отметим работу монахини Игнатии «Церковные песнотворцы»24, посвященную рассмотрению литургического богословия византийских гимнографов. Это единственная из известных нам работ, которая уделила внимание богословию троичнов прп. Феодора25.

Сочинение С. М. Зарина, «Аскетизм по православно-христианскому учению»26, предоставляет возможность сопоставить сотериологические взгляды Студийского игумена на аскетические труды и аналогичные взгляды у различных святых в аскетической письменности. Обращение к трудам проф. А. И. Сидорова, «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества»27 и его же «У истоков культуры святости»28 позволяет взглянуть на богословие прп. Феодора в контексте предшествующей святоотеческой традиции и выявить влияние последней на учение святого. Аскетические взгляды прп. Феодора получили освещение в исследовании Ж. Леруа – Leroy J. «La réforme studite»29. Здесь прослежена зависимость аскетических идеалов прп. Феодора, легших в основании реформы монашеской общины, от письменных трудов других, более ранних подвижников30.

Интересно исследование, предпринятое Питером Хатли31, оно близко к теме настоящего труда и раскрывает идеалы мученического подвига в учении о спасении прп. Феодора; раскрывает связь этого подвига с аскетикой32 – бескровным мученичеством.

Определенный интерес представляет работа Томаса Пратча, посвященная жизни и деятельности Студийского игумена33. Особого внимания здесь заслуживает обстоятельное исследование родственников прп. Феодора, их семейные и политические связи34. Эти сведения позволяют нам лучше изучить социальную атмосферу, в которой формировались взгляды прп. Феодора. Реконструкцию исторического фона церковно-политической борьбы прп. Феодора и ее внутренних мотивов предлагает исследование Д. Е. Афиногенова35, направленное на освещение церковной политики Константинопольского патриархата (784–847 г. г.). При этом, если реконструкция взаимоотношений Византийской Церкви и государства в этой работе представляется вполне обоснованной, то мотивы, которыми руководствовались отдельные исторические деятели, излагаются достаточно спорно.

Довольно значимым для нашего исследования является труд Романа Чолия36, посвященный взглядам Феодора в сакраментологии. Так из представленного материала можно почерпнуть некоторые сведения из раннего периода жизни прп. Феодора, в частности об его отце Фотине. Взгляды прп. Феодора на таинства здесь находят обстоятельное изложение и заслуживают пристального внимания.

Хорошее исследование предлагает иеромонах Патапий37, разбирая взгляды прп. Феодора относительно терпимости к еретикам. Это работа позволяет увидеть в Студийском игумене не только ярого борца за чистоту Православия, но и кроткого проповедника любви Христовой, проповедника евангельских идеалов.

Для выявления сотериологического аспекта в учении об иконопочитании прп. Феодора имеет смысл обратиться к научным трудам, посвященным богословию образа. Здесь определенный интерес представляет статья проф. Б. М. Мелиоранского «Философская сторона иконоборчества»38, где ученый убедительно раскрывает гносеологический аспект иконоборческого спора. Отметим обстоятельный труд Кристофа Шёнборна «Икона Христа»39, где представлено развитие учения о Лице – Лике Христовом в исторической и богословской плоскости. Трудно не согласиться с обстоятельной аргументацией К. Шёнборна, но тем не менее некоторые его положения кажутся искусственно натянутыми. Так, исследователь противопоставляет учение прп. Феодора учению прп. Иоанна Дамаскина (где у последнего икона является носителем благодати в своей материальности), подобное противопоставление совершенно в духе Тридентского собора, но едва ли соответствует истине40. Есть указание на умозрительное восприятие иконы прп. Феодором41, но нет четко выраженной связи его видения и духовного опыта подвижника. Работа Ж. Дагрона «Le second iconoclasme et l’établissement de l’orthodoxie (787 ̶ 847)»42 интересна тем, что показывает различные аспекты религиозности в Византии, влиявшие на богословскую полемику вокруг икон. Проливает свет на становление богословской доктрины иконоборцев второго периода исследование В. М. Лурье: «Le second iconoclasmen récherche de la vraie doctrine»43. Развитие эта тема получила в другом сочинении В. М. Лурье, "История Византийской философии. Формативный период"44. И хотя здесь о богословских взглядах прп. Феодора сказано не много, но зато в контексте развития византийской богословской мысли. Подобный взгляд позволяет точнее определить вклад прп. Феодора в развитие богословия образа и значение сотериологических взглядов святого в защите иконопочитания.

Так как во всех работах, прямо или косвенно затрагивающих жизнь и богословие прп. Феодора, его сотериология не получила целостного освящения, следовательно, представляется необходимым настоящее исследование учения о спасении прп. Феодора, его истоков и специфики. Основные положения, выносимые на защиту:

1. Формирование сотериологических взглядов будущего подвижника началось под влиянием ближайшего окружения: благодаря своей матери Феоктисте – стремление к воплощению евангельских идеалов, своему отцу Фотину – проекцию этих идеалов на общественные ценности (семья, государство). Благодаря своей матери и духовному отцу Платону, прп. Феодор наследует горячее стремление обрести единение с Богом. Это стремление через отречение своей воли и духовное единство с руководителем в подвижничестве находит выражение в мистическом опыте Богообщения.

2. Учение о спасении прп. Феодора сложилось во многом благодаря обретенному духовному опыту понимания Слова Божия. Оно воспринималось соотносительно с толкованием святых отцов, как руководство к практической деятельности. Преподобный очень глубоко воспринимает святоотеческое предание и акцентирует внимание на таких сотериологических идеях иноческого пути к совершенству, как подражание Христу, отречение от мира, послушание, евхаристическая жизнь общины, свидетельство миру любви Христовой, мученичество. Воспринимая эти идеи, преподобный формирует из них для Студийской общины руководство ко спасению.

3. Сотериология прп. Феодора определяется единством православной веры и служением любви, согласном вере. С объективной стороны учение о спасении преподобного вполне традиционно. В изложении православной веры особое значение Студийский игумен придает сотериологическому аспекту богословия Святой Троицы, что находит отражение в троичнах преподобного. При этом, с субъективной стороны сотериологии прп. Феодора, рассмотрение троичнов открывает нам живой опыт молитвы Студийского игумена, который тот пытался передать своей общине.

4. В учении о Божественном домостроительстве Христовом особенностью взгляда Студийского игумена является акцент на вере в непостижимую любовь Творца и на кенозисе воплотившегося Слова, которые служат объективным основанием нашего спасения. Для преподобного в субъективном аспекте сотериологии именно следование за Христом, подражание Спасителю в любви и смирении – есть путь, возводящий человека к Богу. Отсюда ключевые этапы Домостроительства нашего спасения проецируются прп. Феодором на устроение образа жизни киновиального монашества, а именно: Боговоплощение – крещение и постриг (духовное рождение и девство), Крест – отречение и послушание (свидетельство любви), Вознесение – восхождение (путем добродетели) к созерцанию и обожению, Пятидесятница – богопознание (через причастие жизни Духа в Теле Христовом).

5. Согласно такой сотериологии Студийский игумен и формирует из своей общины единый Богочеловеческий организм, который шествует «царским путем» евангельских заповедей. В этом организме происходит не только исцеление необратимого гибельного действия первородного греха в природе человека, но и соработничество Богу в умножении любви и святости (иноки насаждаются Богом – приносят Богу плоды добродетели – получают от Бога благословение).

6. Сотериологические взгляды прп. Феодора не остались достоянием лишь Студийской общины, но оказали влияние на практические стороны Церковной жизни. Так, кенозис воплотившегося Слова для прп. Феодора, предполагает возможность существования иконы Христа; изображения, где Неописуемый описывается по воспринятому Им человеческому облику. Благодаря иконе человек может иметь реальный опыт богообщения, восходя умом от образа к Первообразу; воспоминать таинство любви Бога к человеку, запечатленное красками. Эти богословские воззрения прп. Феодора оказались востребованы в период борьбы Православной Церкви с иконоборцами.

7. Ревность преподобного к точному соблюдению церковных канонов побудила его дважды прерывать общение с патриархом. Эта церковно-политическая борьба имела своим сотериологическим основанием взгляды прп. Феодора на истинность лишь той евхаристической общины, в которой через исповедание правой веры и неукоснительное соблюдение евангельских заповедей (отразившихся в церковных канонах) «христоносной» жизнью достигается обожение. При этом малейшее отступление от церковного предания для прп. Феодора – отступление от Истины и ниспровержение всего Домостроительства нашего спасения. И хотя ригоризм преподобного не получил церковного одобрения, нравственный авторитет Студийской общины в Византийском обществе стал очень высок, что, в свою очередь, способствовало восстановлению иконопочитания.

8. Практическое приложение сотериологических воззрений прп. Феодора выразилось в реформе монашеского уклада. Здесь имеется гармоничное сочетание киновиального образа жизни (достижение единства с Богом через евхаристическую жизнь общины, добросовестное исполнение вверенного служения) и индивидуального подвига монаха (отсечение своей воли, молитва, откровение помыслов, телесный труд), взвешенный подход в отрешенности монашеской общины от мира (ограничения в контактах с мирскими людьми, безусловная личная нестяжательность) и ее открытости миру (духовничество над мирянами, благотворительность и социальное служение).



Научная новизна исследования заключается в том, что нами впервые предпринята попытка систематического изложения такого малоизученного аспекта в богословии прп. Феодора как его учение о спасении. Теоретическая значимость результатов исследования состоит в том, что выявленное учение о спасении прп. Феодора позволяет получить более полное представление о святоотеческой сотериологии. Учитывая важность фигуры прп. Феодора Студита для богословской традиции, его учение может помочь в исследовании сотериологии как предшественников, так и последователей.

Практическая ценность результатов исследования связана с тем, что выявленное учение о спасении прп. Феодора, определение истоков его опыта создания слаженной монашеской общины в условиях нарушенной духовной преемственности могут быть востребованы при устроении монашеский жизни во вновь открытых обителях. Материалы диссертации могут быть использованы для подготовки курсов по патрологии и догматике. Апробация материалов исследования осуществлялась через выступление на богословской конференции, организованной совместными усилиями Царицынского Православного университета (ЦПУ) преп. Сергия Радонежского и ряда кафедр Волгоградского государственного университета (ВолГУ), см.: Крикунов В. В. Прп. Феодор Студит и религиозная реформа Льва V // Волгоградская духовная школа (1991–2006 гг.): Сборник статей и материалов. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2007. С. 86–91. Посредством публикации материалов исследования в статье на сайте «Богослов. Ru», см.: Крикунов В. В. Сотериологические основания подвижничества в учении прп. Феодора Студита об устроении киновиальной общины (copied. 30.06.2016). А также через чтение лекций по предмету «Святоотеческое наследие», «Догматика» на епархиальных курсах по подготовке миссионеров-катехизаторов и образовательных курсах во имя Сщмч. Адриана (Троицкого) при Йошкар-Олинском благочинии.

Структура диссертации включает в себя: титульный лист, оглавление, введение (где излагается актуальность, формулируются объект и предмет, цели и задачи исследования; описываются используемые методы, помещен историографический очерк и характеристика источников, указаны научная новизна, структура и хронологические рамки работы), основную часть диссертационной работы (с описанием процесса исследования в трех главах), заключение (где сформулированы выводы), список использованных в работе источников и литературы (насчитывает 105 наименований, 81 на русском и 24 на иностранном языках). В первой главе настоящего труда рассматривается генезис сотериологических взглядов прп. Феодора. Во второй главе из трудов преподобного эксплицируется его сотериология. В третьей главе устанавливается влияние сотериологии прп. Феодора на практические стороны церковной жизни. При проведении исследования сначала определялась сотериология прп. Феодора, а затем выявлялись истоки данного учения. Таким образом изложенный материал первой и второй главы диссертации представляет собой обратную перспективу к предпринятому исследованию. Полагаем, подобное размещение материала позволит более органично раскрыть тему исследования.


  1. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, определяется его предмет, цель и задачи, методы исследования, анализ источников и историографический очерк, научная новизна и структура диссертации.



Первая глава «Истоки сотериологических взглядов прп. Феодора Студита» посвящена выявлению причин, определивших формирование сотериологических взглядов святого. В параграфе 1. 1. «Семейное окружение» рассматривается роль родителей в формировании этих взглядов. В п. 1. 1. 1. определяется влияние отца на прп. Феодора. Здесь пересматривается характеристика, данная Фотину А. П. Доброклонским, как необъективная и отмечается, что считать отца прп. Феодора «полуиндифферентным в религии и нравственном поведении» нет оснований. Фотину принадлежит заслуга в получении прп. Феодором образования, которое вполне соответствовало положению сына государственного казначея. Влияние Фотина на сына носит характер, по преимуществу, светский (образование, политика, связи при дворе) и не является определяющим в учении Студийского игумена. В п1. 1. 2. определяется влияние матери на прп. Феодора. Сравнительный анализ религиозных ценностей Феоктисты и её сына позволяет утверждать, что влияние матери на формирование сотериологических взглядов прп. Феодора было самым прямым: оно выразилось в горячем стремлении святого к исполнению евангельских идеалов (отречение от мира, девство, непреложность Божественных установлений, деятельная любовь к ближним). В параграфе 1. 2. «Отношения с духовником» рассматривается влияние аскетических взглядов духовного отца прп. Феодора на формирование таких ценностей субъективного аспекта сотериологии святого, как спасительность строгого соблюдения святоотеческих наставлений и необходимость подражать спасительному подвигу святых мучеников. В п. 1. 2. 1. выявляется общность взглядов на цель монашеской жизни прп. Платона и его духовного сына. На основании свидетельств прп. Феодора определено, что путь послушания, которым прошел Платон и его духовный сын, для последнего есть необходимейшее руководство ко спасению посредством отречения своей воли в единстве: послушник – духовник (игумен) – Христос. Относительно самого Студийского игумена это единство выглядит как Феодор – его духовный отец Платон – Христос. В п. 1. 2. 2. определяется полное единодушие духовного отца и прп. Феодора в строгом следовании святоотеческим наставлениям. Это выражается в единство взглядов на реформу монашеской жизни и на события «михианской схизмы». В параграфе 1. 3. «Восприятие церковной традиции прп. Феодором» обосновывается, что сотериология прп. Феодора формировалась под влиянием апостольского, святоотеческого учения. Так, в п. 1. 3. 1. количественный и контекстный анализ цитирования Священного Писания и святых отцов в трудах прп. Феодора показал, что Священное Писание по своему христоцентрически-сотериологическому содержанию занимало центральное место в учении о спасении преподобного и рассматривалось Студийским игуменом (в контексте святоотеческой традиции) как руководство к практической деятельности. В богословском и личностном понимании для прп. Феодора Сященное Предание (и Священное Писание как его часть), являясь фиксацией Божественного Откровения, переживается вне временного аспекта и соотносительно с окружающей действительностью. В п. 1. 3. 2. рассматриваются сотериологические взгляды предшествующей аскетической традиции, повлиявшие на учение о спасении прп. Феодора. Преподобный очень глубоко воспринимает святоотеческое предание и акцентирует внимание на таких сотериологических идеях иноческого пути к совершенству, как подражание Христу, отречение от мира, послушание, евхаристическая жизнь общины, свидетельство миру любви Христовой, мученичество. Воспринимая эти идеи, преподобный формирует из них для Студийской общины руководство ко спасению.

Вторая глава «Сотериологические воззрения прп. Феодора Студита» посвящена выявлению основных положений сотериологии святого.



В параграфе 2. 1. рассматривается объективная сторона учения о спасении прп. Феодора. В п. 2. 1. 1. определяется взгляд преподобного на необходимость спасения человека и возвращении человеческой природы в целостное состояние: свободной от рабства (дьяволу, греху, тлению) и неизбежной смерти; в возращении к Райскому состоянию непосредственного познания Бога. Рассматривается понимание прп. Феодором «образа и подобия» в природе человека, образ бытия прародителей в Раю, причины и следствия грехопадения первых людей, образ бытия человеческой природы после отпадения прародителей от Бога. В п. 2. 1. 2. выявляется взгляд преподобного на сотериологическое значение Боговоплощения. Кенозис и любовь Господа, возвышающие творение, вызывают у преподобного глубочайший сердечный отклик. Условием и причиной, сделавшей возможным воплощение Сына Божия, преподобный называет добродетель девства, совершенно исполненную Девой Марией. Студийский игумен характеризует воспринятую Христом поврежденность человеческой природы, как болезненное состояние, которое Спаситель призван исцелить. Для прп. Феодора, полнота восприятия человеческой природы Сыном Божиим раскрывает глубину смирения Творца (отдает Себя в рабство законам природы) и Его любви (облекается в наши болезни). В п. 2. 1. 3. выявляется взгляд преподобного на сотериологическое значение крестных страданий Иисуса Христа. По учению прп. Феодора, Сын Божий Своим послушанием восстановил разрушенные отношения человека с Богом, Своими страданиями исцелил человеческую природу от рабства дьяволу, греху, тлению, Своей смертью разрушил всеобщий закон смерти и тления. Христос пошел на крестную смерть добровольно, из-за любви к людям. Подвигом Сына Божия человек получил свободу, новый образ бытия. В п. 2. 1. 4. определяется спасительное значение воскресения Христова. Для прп. Феодора события Воскресения Христова неразрывно связанны с крестными страданиями Спасителя и есть явление любви Бога к человеку. При этом Пасха – торжество, происходящее как во времени, так и вне его: это и, собственно, воскресение Иисуса («в этот день Господь наш Иисус Христос совосставил нас»), и воспоминание Пасхи по церковному календарю («эта Пасха бывает в течение одного дня и проходит»), и непрерывная Пасха евхаристии («где блаженно брашно Христа»), это и Пасха аскезы, совершаемая ежедневно подвижником. Однако у всех этих торжеств есть единое спасительное значение – приобщение Богу. В п. 2. 1. 3. выявляется взгляд преподобного на сотериологическое значение Вознесения как завершение спасительного дела Богочеловека. Для преподобного главным следствием таинства Вознесения Христова является усыновление человека Богу, обожение человеческого естества и соучастие его в Божественной Славе. В п. 2. 1. 4. определяется взгляд преподобного на значение действия Святого Духа в деле спасения человека. По учению прп. Феодора, Святой Дух в деле Домостроительства нашего спасения является Руководителем к богообщению. Он усваивает верным плоды искупительного подвига Христа через приобщение к Церкви посредством таинств, созиданием Тела Христова, выявляет присутствие Бога в жизни общины.

В параграфе 2. 2. определяется субъективная сторона учения о спасении прп. Феодора. Студийский игумен выделяет два необходимых условия для спасения: православная вера и дела любви согласные этой вере. В п. 2. 2. 1. рассматривается то особое значение, которое в изложении православной веры святой придает сотериологическому аспекту богословия Святой Троицы, что находит отражение в троичнах преподобного. Богословие троичнов открывает нам живой опыт молитвы Студийского игумена, который тот пытался передать своей общине. Здесь догматический текст, искусно вплетенный преподобным в ткань повествования аскетического содержания, воспринимается как целительное приобщение человека через очищение сердца небесной Истине. Таким образом, каждый троичен подводит переживающего его к уразумению и созерцанию Святой Троицы. В п. 2. 2. 2. определяется взгляд преподобного на монашество как спасительный путь «доброго делания» в служение Богу. Выявляются сотериологические основания, которые послужили руководством Феодору в формировании студийской традиции общежительного монашества: создание такой общины, где возможно удобное (духовно-безопасное) достижение спасения ее членами посредством осуществления цели создания человека, путем монашеского совершенства. Подвергаются критике положения, высказанные Ж. Леруа, об имеющем место у прп. Феодора противопоставлении идеалов общежительного монашества с монашеским идеалом анахоретства, отрицание за Студийским игуменом понимания созерцания как цели монашеской жизни. В п. 2. 2. 3. рассматривается взгляд преподобного на вступление в монашескую общину как приобщение иному образу бытия. Определяются условия и сотериологическое значение таинств (крещения и пострига), которыми человек приобщался студийскому братству. Через эти таинства происходило обновление помраченного грехом образа Божия в человеке и восприятие, посредством усвоения спасительной веры и жизни по ней, усыновления Богу. В п. 2. 2. 4. выявляется, что Студийская киновия созидается и руководствуется ко спасению через воплощение таких евангельских идеалов первохристианской общины, как евхаристическое единство со Христом и служение ближним. Здесь киновиальное братство являет собой мистическое Тело Христово, где все соединены с Богом и друг с другом заповедью любви и послушания. Отсюда, благодаря теснейшему единству с Богом, возможно соработничество Господу в деле умножения любви. В п. 2. 2. 5. определяется взгляд преподобного на спасительное значение откровения помыслов инока перед духовником. Для прп. Феодора стяжание чистоты, посредством «лекарства спасения» – откровения помыслов, является условием восхождения «по ступеням красоты» к духовному совершенству. В п. 2. 2. 6. выявляется сотериологическое значение стяжания иноком добродетели. Для прп. Феодора красота души раскрывается в ее причастности Богу посредством совершенства в добродетели. Особо Студийский игумен выделяет сотериологическое значение таких добродетелей, как праведность (душевная чистота), благодарение (евхаристического образа киновиальной жизни общины) и непрестанная молитва. При этом молитва с «троическим призыванием» по слову прп. Феодора (и вероятно его опыту) является действенным средством к стяжанию Святого Духа и сильным оружием в духовной борьбе подвижника. В п. 2. 2. 7. определяется сотериологическое значение отсечения своей воли иноком на путях аскетического подвига. Выявляется, что из разной аскетической традиции особым авторитетом в студийской общине пользовалась «Лествица» прп. Иоанна Синайского. Ежедневные мучения и непримиримая борьба подвижника за чистоту души, за восстановление ее богообразности – все это для прп. Феодора выражает любовь к Богу и сближает данное делание с крестными страданиями Спасителя, в которых побеждается грех и восстанавливается образ Божий в человеке. Подобное сораспятие Христу подвижником наделяет последнего и надеждой восстания из мертвых, подобно Спасителю, в радость нескончаемого света. Следование такому образу жизни – свидетельство истинности спасительного подвига Христа, приобщение ему.

Третья глава «Влияние сотериологии прп. Феодора на практические стороны церковной жизни» посвящена анализу вклада сотериологии прп. Феодора Студита в решение ряда практических задач Церковной жизни.

В параграфе 3. 1. выявляется сотериологические основания богословия иконы Студийского игумена. Так, для преподобного отрицание изобразимости Христа есть отрицание Его единосущия нам по человечеству – отрицание возможности обожения, что естественно исходит из объективной стороны в учении о спасении прп. Феодора, где отрицание «рабского» – смиренного образа Христа есть отрицание Бога как источника Любви. В обоснование поклонения иконе прп. Феодор учит о причастности образа Божественной благодати (через χαρακτήρ лика Христа и надписание имени), что возводит очищенные сердца от образа к Первообразу, в силу наличия у последних ипостасного тожества. Такое опытное богословие находит свое основание в субъективной стороне учения о спасении прп. Феодора, где посредством очищения от страстей и совершенствования в добродетели подвижник достигает единения с Богом.

В параграфе 3. 2. выявляется сотериологические основания церковно-политической борьбы прп. Феодора. Подвергаются критике положение, высказанное Д. Е. Афиногеновым о противоречии на уровне экклезиологии между патриархом Никифором и игуменом Феодором. Определяется, что в своей церковно-политической деятельности преподобный руководствовался заботой о сохранении Церкви – общины исповедников, где спасение обретается через подражание Христу, через мученичество за Истину. В спокойное время это бескровное мученичество, а в смутное – принципиальная борьба за правую веру. Границы такой общины определяются по подлинной верности Священному Преданию (неукоснительному соблюдению канонов), а критерием церковного единства служит чистота евхаристического общения. При этом очевидно, что для преподобного мир и единство в Церкви были важнее личных амбиций. Хотя ригоризм преподобного не получил церковного одобрения, нравственный авторитет Студийской общины в Византийском обществе стал очень высок, что, в свою очередь, способствовало восстановлению иконопочитания.

В параграфе 3. 3. рассматривается самый востребованный из трудов Студийского игумена для церковной традиции, где сотериология преподобного нашла свое отражение, его устав киновиального монашества. Здесь единство церковной молитвы и монашеского образа жизни отражают взгляд преподобного на общину как единый Богочеловеческий организм. Посредством следования богослужебному кругу, чтению огласительных слов преподобного и детальной регламентации монашеского уклада усваивается учение о спасении прп. Феодора – спасение в делах любви, согласных православной вере.

В заключении обобщаются результаты исследования, формулируются итоговые выводы работы.



Формирование сотериологических взглядов будущего подвижника началось под влиянием ближайшего окружения (родителей и духовника). Сложилось во многом благодаря обретенному духовному опыту понимания Слова Божия, которое воспринималось, соотносительно с толкованием святых отцов, как руководство к практической деятельности. Сотериология прп. Феодора определяется единством православной веры и служением любви, согласном вере. В учении о Божественном домостроительстве Христовом особенностью взгляда Студийского игумена является акцент на вере в непостижимую любовь Творца и на кенозисе воплотившегося Слова, которые служат объективным основанием нашего спасения. Для преподобного в субъективном аспекте сотериологии именно следование за Христом, подражание Спасителю в любви и смирении – есть путь, возводящий человека к Богу. Сотериологические взгляды прп. Феодора не остались достоянием лишь Студийской общины, но оказали влияние на практические стороны Церковной жизни. Кенозис воплотившегося Слова для прп. Феодора предполагает изобразимость Христа и православное иконопочитание. Церковно-политическая борьба (михианская схизма, дело Иосифа, иконоборческая ересь) имела своим сотериологическим основанием взгляды прп. Феодора на истинность лишь той евхаристической общины, в которой через исповедание правой веры и неукоснительное соблюдение евангельских заповедей (отразившихся в церковных канонах) «христоносной» жизнью достигается обожение. Практическое приложение сотериологических воззрений прп. Феодора выразилось в реформе монашеского уклада. И если высота киновиального образа жизни Студийской общины нашла отражение в распространении Студийского устава, то о спасительных плодах духовного опыта прп. Феодора мы можем судить по таким молитвенникам и аскетам, как прп. Симеон Благоговейный, прп. Симеон Новый Богослов, прп. Никита Стифат.

Некоторые материалы и результаты диссертационного исследования изложены в следующих публикациях:


  1. Крикунов В. В. Прп. Феодор Студит и религиозная реформа Льва V // Волгоградская духовная школа (1991–2006 гг.): Сборник статей и материалов. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2007. С. 86–91.

  2. Крикунов В. В. Сотериологические основания подвижничества в учении прп. Феодора Студита об устроении киновиальной общины [Электронный документ] // Богослов. Ru / Апробационные статьи (copied. 30.06.2016).




1 В службе преподобному Феодору Святая Церковь величает его: «наставником Православия», «учителем благочестия и чистоты», «светильником вселенной», – см.: Минея. Ноябрь. М., 1980. Ч. 1. С. 296. То, что в этом песнопении преподобному (ср. с тропарем из общей службы исповеднику, см.: Полный молитвослов и псалтирь на всякую потребу. СПб., 2003. С. 210), как и в других текстах службы, прилагаются эпитеты, воспевающие подвиг исповедника, как нельзя лучше, указывает на значение, которое Церковь усваивает его жизненному пути – подвигу наставничества в свидетельстве Истины.

2 Сергей (Рыбко), иеромонах. С чего начать устроение обители? // ЖМП. 2003. № 2. С. 26. Иларион (Алфеев), митрополит. Монашество как Таинство Церкви // Международная богословская конференция Русской Православной Церкви «Монастыри и монашество: традиция и современность» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 года). http://www.bogoslov.ru/text/3513905.html (copied 15. 10. 2014).

3 Обстоятельно о понимании данного термина в святоотеческой традиции см.: Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. Этико-богословское исследование. СПб., 1914. Кн. 2. – Репринт: М.: Паломник, 1996. С. 4–23. Примеры употребления термина, его смысловые оттенки см.: Lampe G. W. H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford: At the Clarendon Press, 1961. P. 1369.

4 Давыденков О. свящ. Догматическое богословие. М., 2006. С. 287. Ср. Макарий (Булгаков), митр. Православно-догматическое богословие. СПб., 1883 – Репринт: М.: Паломник, 1999. Т. 2. С. 8–9.

5 Прп. Феодор Студит. Великое оглашение (далее – ВО) // Прп. Феодор Студит. Творения. Т. 1. М., 2010. (Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе (далее – ПСТСО); Т. 5.) С. 221–793; Прп. Феод. Студ. Малое оглашение (далее – МО) // ПСТСО. Т. 6. С. 27–242. Так как критическое издание греческого текста всех книг «Большого катехизиса» отсутствует (см.: Ищенко Д. С. Огласительные поучения Феодора Студита в Византии и у Славян // Византийский временник. 1979. Т. 40. С. 158), а критическое издание «Μικρὰ κατήχησις» Оврэя (Auvray Е. Τοῦ ὁσίου πατρ. ἡμ. καί ὁμολ. Θεοδώρου ἡγ. τοῦ Στουδίου Μικρὰ κατήχησις. S. Theodori Stud. Parva catechesis, Par. 1891) нам достать не удалось, то в своем исследовании, при рассмотрении первой и третьей части «Большого катехизиса» пришлось использовать изданное Коццой в Nova patrum bibliotheca (далее – NPB): Sancti Theodori Studitae sermones magnae catecheseos (далее – MC) / Ed. J. Cozza Luzi, in A. Mai // NPB. T. 9/2. Roma, 1888. Для второй части – воспользоваться публикацией: Τοῦ ὁσίου Θεοδώρου τοῦ Στουδίτου Μεγάλη κατήχησις. ΒιβλJον δεύτερον / Изд.: А. И. Пападопуло-Керамевс // Великие Четьи Минеи, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. Ноябрь, день 11-й. Выпуск седьмой. Приложение. СПб.: Типография Киршбаума, 1904 (далее – ПК). При рассмотрении «Малого катехизиса» обратиться к тому же изданию в NPB: Theod. Stud. Parvae catecheseos (далее – PC) // NPB. T. 9/1. Roma, 1888. Однако, учитывая крайне низкое качество греческого текста, изданного в NPB. 1–2 (см.: Доброклонский А. П. Преподобный Феодор, исповедник и игумен студийский. Одесса, 1914. Ч. 2. С. 38–39), полагаем оправданным руководствоваться в исследовании более полным и выверенным научным изданием оглашений прп. Феодора Студита в русском переводе ПСТСО Т. 5–6.

6 Критическое издание писем см.: Fatouros G. Theodori Studitae Epistulae // CFHB. Series Berolinensis. Berlin, 1992. Vol. 31/1–2 (далее – TSE. 1–2). Русский перевод см.: Творения прп. Феодора Студита в русском переводе. СПб., 1908. Т. 2 (далее – ТФС. Т. 2).

7 Здесь под «Уставом прп. Феодора» будем рассматривать богослужебно-дисциплинарную практику Студийского монастыря, основание которой традиция приписывает прп. Феодору, см.: Соколов И. И. Преподобный Феодор Студит, его церковно-общественная и богословско-литературная деятельность. Исторический очерк // ПСТСО. Т. 5. С. 101.

8 Theod. Stud. Ὑποτύπωσις // PG. T. 99. Col. 1704–1720; рус. пер. см.: ТФС. Т. 2. С. 822–830; Др. редакцию см.: Дмитриевский А. А., проф. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Вып. 1–3. Киев, 1895–1917. Т. 1: Τυπικά. 1895. С. 224–238. Обе версии Устава в русском переводе с примечаниями (научная редакция – П. К. Доброцветов), см.: «Ипотипосис» Студийского монастыря // ПСТСО. Т. 6. С. 513–535.

9 Мансветов И. Д. Студийский монастырь и его церковно-служебные порядки // Прибавления к творениям святых отцов. 1884. Ч. 34. С. 165. Пентковский А. М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М., 2001. С. 141–142.

10 Theod. Stud. Testamentum // PG. T. 99. Col. 1813–1824 (ТФС. Т. 2. С. 853–860). Русский перевод с комментариями см.: Завещание преподобного отца нашего и исповедника Феодора, игумена Студийского // ПСТСО. Т. 6. С. 504–512.

11 Theod. Stud. Έπιτίμια κοινὰ // PG. T. 99. Col. 1733–1748 (ТФС. T. 2. С. 838–848; ПСТСО. Т. 6. С. 487–498).

12 Theod. Stud. Έπιτίμια καθημερινὰ // PG. T. 99. Col. 1748–1757 (ТФС. T. 2. С. 848–853; ПСТСО. Т. 6. С. 498–503).

13 Theod. Stud. Oratio 2–13 // PG. T. 99. Col. 691–902 (ТФС. Т. 2. С. 94–199; ПСТСО. Т. 6. С. 367–478).

14 Theod. Stud. Oratio 11: Laudatio S. Platonis higumeni // PG. T. 99. Col. 803–850 (ТФС. Т. 2. С. 151–175; ПСТСО. Т. 6. С. 432–454).

15 Theod. Stud. Oratio 13: Laudatio in matrem // PG. T. 99. Col. 883–902 (ТФС. Т. 2. С. 189–199; ПСТСО. Т. 6. С. 468–477).

16 Theod. Stud. Antirrh. 1–3 // PG. T. 99. Col. 328–436 (ТФС. Т. 1. С. 119–230; ПСТСО. Т. 6. С. 247–323).

17 Триодь Постная. М., 1992. Ч. 1. Поскольку гимнографические творения прп. Феодора не исчерпываются периодом Триоди Постной (см.: Владимир (Иким), митрополит. Предисловие к третьему тому Творений преподобного Феодора Студита // ПСТСО. T. 7. С. 16–22), наш выбор обусловлен тем, что именно авторство трипеснцев менее всего вызывает сомнений у исследователей, – см.: Карабинов И. Постная Триодь. Исторический обзор ее плана, состава, редакций и славянских переводов. СПб., 1910. С. 124. Хотя очевидно, что источник очень сложный, а критического издания гимнографических трудов прп. Феодора нет, тем не менее считаем целесообразным включить его в исследование, ограничившись изучением трудов святого в печатных изданиях Постной Триоди.

18 Гроссу Н. Преподобный Феодор Студит: его время, жизнь и творения. Киев, 1907.

19 Доброклонский А. П. Преподобный Феодор, исповедник и игумен студийский. Его эпоха, жизнь и деятельность. Одесса, 1913. Ч. 1. 1914. Ч. 2.

20 Гроссу Н. Указ. соч. Ч. 1. С. 179–205.

21 Попов К. Отзыв о сочинении доцента свящ. Н. Гроссу «Преподобный Феодор Студит: его время, жизнь и творения». Киев, 1908 // ТКДА. 1910. № 5, прил.: Журнал Совета Академии за 16 дек. 1909. С. 203-220. Ср. Доброклонский А. П. Указ. соч. Ч. 1. С. XVII–XIX.

22 Карабинов И. Постная Триодь. Исторический обзор ее плана, состава, редакций и славянских переводов. СПб., 1910.

23 Там же., С. 155.

24 Игнатия, монахиня. Церковные песнотворцы. М., 2005.

25 Об отличии в подходе к анализу троичнов в настоящем исследовании см. ниже примечание № 396.

26 Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. Этико-богословское исследование. СПб., 1914. Кн. 2. – Репринт: М.: Паломник, 1996.

27 Сидоров А. И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М.: Православный паломник, 1998.

28 Сидоров А. И. У истоков культуры святости. Памятники древнецерковной аскетической и монашеской письменности / Вступительная статья, переводы, комментарии проф., док. церковной истории А. И. Сидорова. М., 2002.

29 Leroy J. La réforme studite // OCA. 1958. Vol. 153. P. 181–214.

30 Ibid., Р. 188–190.

31 Peter Hatlie. The Politics of Salvation: Theodore of Stoudios on Martyrdom (Martyrion) and Speaking out (Parrhesid) // DOP. 1996. Vol. 50. P. 263–287.

32 Peter Hatlie. Op. cit. Р. 266.

33 Thomas Pratsch. Theodoros Studites (759–826) – zwischen Dogma und Pragma // BBS. 1998. Band 4.

34 Ibid., S. 46–60.

35 Афиногенов Д. Е. Константинопольский патриархат и иконоборческий кризис в Византии (784–847). М., 1997. См. критические отзывы: Бармин А. В. Рецензия на: Афиногенов Д. Е. Константинопольский патриархат и иконоборческий кризис в Византии (784–847). М., 1997 // ВВ. 1999. Т. 59. С. 249–252; Валентин Асмус, прот. Рецензия на: Афиногенов Д. Е. Константинопольский патриархат и иконоборческий кризис в Византии (784–847). М., 1997 // БВ. 2004. №4. С. 497–510. Ср. Афиногенов Д. Е. Еще раз о пользе чтения «между строк»: Методологические размышления // ВВ. 2001. Т. 60. С. 201–203.

36 Roman Cholij. Theodore the Stoudite: the ordering of holiness. Oxford University Press, 2002.

37 Hieromonk Patapios. St. Theodore the studite and problem of the Paulicians // GOTR. 1998. Vol. 43. Nos. 1–4. P. 143–154.

38 Мелиоранский Б. М. Философская сторона иконоборчества // Церковь и время. 1991. № 2. С. 37–52.

39 Кристоф Шенборн. Икона Христа; Богословие основы. Милан – Москва, 1999.

40 См. критику: Lourie B. Le second iconoclasme en récherche de la vraie doctrine // Studia Patristica. Vol. XXXIV. Historica, Biblica, Theologica et Philosophica. Leuven, 2001. P. 165–167. Ср. также: Theod. Stud. Antirrh. 1 // PG. T. 99. Col. 344B (ПСТСО. T. 6. С. 257–258).

41 Кристоф Шёнборн. Указ. соч. С. 208.

42 Dagron G. Le second iconoclasme et l’établissement de l’orthodoxie (787–847) // Histoire du christianisme des origines à nos jours. T. VI. Évêques, moines et empereurs (610–1054). Desclée. 1993. P. 135–165.

43 Lourie B. Le second iconoclasme en récherche de la vraie doctrine // Studia Patristica. Vol. XXXIV. Historica, Biblica, Theologica et Philosophica. Leuven, 2001.

44 Лурье В. История Византийской философии. Формативный период. – СПб.: Axioma, 2006.


Скачать 337.43 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница