Хабаровский краевой суд


КОРРУПЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ



страница3/15
Дата09.08.2019
Размер1.76 Mb.
#126827
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

КОРРУПЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

ВЕРХОВНОГО СУДА РФ
Волков К.А., судья Хабаровского краевого суда, кандидат юридических наук, доцент.
Эффективность противодействия коррупционным преступлениям во многом зависит от правоприменительной деятельности, которую образует сложный механизм материально-правовых, процессуальных, организационных, технических, психологических и иных связей и отношений, направленных на реализацию запретов и предписаний уголовного закона. В "движение" данный механизм приводит взаимодействие нормы уголовного закона и социальной ситуации, в результате чего правоприменитель оценивает фактические обстоятельства уголовного дела, анализирует норму уголовного закона, сопоставляет ее предписания со своим внутренним убеждением, прогнозирует последствия применения (неприменения) нормы, наконец, принимает решение, которое находит отражение в правоприменительном акте.

К сожалению, в судебно-следственной практике по делам о коррупционных преступлениях до сих пор не искоренены случаи неправильного применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, что ведет к снижению эффективности механизма противодействия коррупции. Ошибки правоприменения связаны с неверной оценкой общественно опасных деяний коррупционной направленности, неправильным назначением наказания и иных мер уголовно-правового характера, нарушением прав участников процесса и т.п.

Во многом причиной такого состояния дел является несовершенство самого законодательства по вопросам противодействия коррупционным преступлениям. А.Н. Игнатов справедливо отмечает, что при разработке действующего уголовного закона не было осуществлено криминологическое и научное обоснование установлений санкций за различные преступления; не была создана специальная глава с разъяснениями оценочных понятий и терминов; не проведено тщательное системное редактирование проекта, что привело к отдельным просчетам при описании конкретных составов преступлений <1>. Данное высказывание актуально и в отношении коррупционных преступлений. Можно добавить, что сегодня обозначенные недостатки уголовного закона не только сохраняют свое место, но и продолжают увеличиваться с принятием новых законопроектов в сфере борьбы с коррупционными преступлениями.

--------------------------------



<1> Игнатов А.Н. УК РФ за 10 лет применения // Российская юстиция. 2006. N 6. С. 7.
Важным инструментом преодоления ошибок уголовного закона и повышения эффективности применения норм по делам о коррупционных преступлениях является разъяснительная деятельность Верховного Суда РФ. В своих решениях Верховный Суд РФ не только дает толкования по трудным вопросам применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, но и пытается преодолеть законотворческие погрешности.

Правовой основой для подобной деятельности выступает статья 126 Конституции РФ, согласно которой Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по уголовным делам, подсудным судам общей юрисдикции, который осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

В связи со сказанным большое значение приобретает четкое представление правоприменителями (следователями, прокурорами, судьями) правовых позиций Верховного Суда РФ по вопросам применения норм материального и процессуального права по делам о коррупционных преступлениях.

Следует подчеркнуть, что судебная практика Верховного Суда РФ не ограничивается только толкованием, а содержит принципиальные положения, которые наполняют нормы закона новым установлением, либо устраняют противоречия правового регулирования. В теории права данные положения имеют названия: "разъяснения", "правоположения", "правовые позиции" и пр. Ряд ученых по данному вопросу полагают, что поскольку речь идет об официально опубликованных решениях высшего судебного органа, в которых формулируется норма права, то следует говорить о судебном прецеденте. Не вдаваясь в дискуссию о том, следует ли относить данные положения к судебному прецеденту, ограничимся анализом уголовно-правового значения форм интерпретационной деятельности Верховного Суда РФ.

Интерпретационную практику Верховного Суда РФ по делам о коррупционных преступлениях можно подразделить на две формы: нормативную и казуальную.

Наиболее важной формой является нормативная судебная практика Верховного Суда РФ, которая состоит из правовых позиций, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. В настоящее время действуют два Постановления Пленума по делам о коррупционных преступлениях: от 16 октября 2009 г. N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" <1> и от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" (в ред. от 22.05.2012) <2>.

--------------------------------

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 12.

<2> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4.
Практическая значимость данной формы судебной практики Верховного Суда РФ обусловлена, с одной стороны, содержательной характеристикой интерпретационной деятельности Пленума, который на основе обобщения казуальной судебной практики дает разъяснения по наиболее важным и принципиальным вопросам понимания норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства; с другой стороны, возможностью суда в мотивировочной части судебного решения при разрешении уголовного дела делать ссылку на правовые позиции, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ.

Так, обосновывая свое решение, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в мотивировочной части Определения от 16 мая 2012 г. N 16-О12-19 по делу Х. указала, что руководствовалась в процессе принятия решения п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" <1>. По вопросу возможности суда делать ссылку на правовые позиции Пленума Верховного Суда РФ в юридической литературе нет принципиальных возражений, но в то же время остается нераскрытым вопрос: на чем основывается данное утверждение? Как известно, УК РФ и УПК РФ не содержат требований о необходимости в мотивировочной части использовать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Как, впрочем, нет ясности, каким образом оформлять подобную ссылку: как это сделано в нашем примере путем прямой ссылки "согласно п. 11 Постановления" или путем использования нейтрального словосочетания "согласно разъяснениям, содержащимся в п. 11 Постановления..."? Вопрос не праздный, поскольку в первом случае мы используем разъяснения Пленума Верховного Суда как источник права, во втором случае говорим все-таки о толковании закона.

--------------------------------

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 9. С. 28 - 29.
Важно отметить, что Пленум Верховного Суда РФ не в состоянии ответить на все вопросы, которые могут возникнуть по делам коррупционной направленности, поэтому большое значение приобретает казуальная практика Верховного Суда РФ. Данная форма судебной практики Верховного Суда РФ складывается из правовых позиций, сформулированных в решениях Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам (постановления Президиума Верховного Суда РФ, определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ или определения Военной коллегии Верховного Суда РФ).

Анализ казуальной судебной практики Верховного Суда РФ за период с 1997 по 2012 г. показывает, что Верховным Судом РФ опубликовано чуть более 80 судебных решений по делам о коррупционных преступлениях. Из них около 70% касаются спорных вопросов применения норм уголовного права, а 30% - норм уголовного процессуального права. Примерно две трети таких решений содержат правовую позицию Верховного Суда РФ по вопросам применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Обобщение правовых позиций Верховного Суда РФ по делам о коррупционных преступлениях позволило провести их классификацию в зависимости от содержания по двум группам.

Первую группу составляют разъяснения, в которых Верховный Суд РФ дает толкование действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства по делам о коррупционных преступлениях. В примечании к ст. 285 УК РФ дается понятие субъекта коррупционного преступления путем конкретизации его функций (представитель власти, организационно-распорядительные полномочия, административно-хозяйственные функции). Вместе с тем содержание полномочий при осуществлении данных функции подробно раскрывается не в законе, а в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" (п. п. 3 - 5).

При этом долгое время органы предварительного следствия и суды испытывали трудности по вопросу привлечения к уголовной ответственности лиц, которые в силу своей профессиональной деятельности не являются должностными лицами, однако эпизодически выполняют действия, имеющие юридическое значение, порождающие права или обязанности у участников правоотношений. Особенно это касалось деятельности врачей и преподавателей (учителей). Ответ на данный вопрос впервые был обозначен в казуальной судебной практике Верховного Суда РФ.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело, сформулировала прецедент, согласно которому врач, не обладающий ни организационно-распорядительными, ни административно-хозяйственными функциями, не является должностным лицом и не может рассматриваться как субъект преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ <1>.

--------------------------------

<1> Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 17 февраля 2004 г. N 1-03/04 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 11. С. 27
В то же время, если лицо в силу выполнения профессиональной деятельности принимает решение, имеющее юридическое значение и влекущее определенные юридические последствия (например, по выдаче медицинским работником листка временной нетрудоспособности, установлению работником учреждения медико-социальной экспертизы факта наличия у гражданина инвалидности), то оно приобретает статус должностного лица и может быть субъектом уголовной ответственности за коррупционные преступления.

Так, по приговору Московского окружного военного суда от 29 сентября 2003 г. военнослужащий Петров признан виновным в совершении ряда коррупционных преступлений. Эти преступления совершены им при следующих обстоятельствах. Петров, являясь начальником медицинского пункта - врачом войсковой части, в течение 2002 г., используя свое служебное положение, из корыстной заинтересованности неоднократно лично и через посредников получал взятки за совершение незаконных действий в пользу военнослужащих по призыву. В частности, им получено от рядового Г. 500 долл. США, от рядового Ч. и его отца 25 тыс. руб., от матери рядового М. 15 тыс. руб., от отца рядового Б. 1 тыс. долл. США за освобождение этих военнослужащих от прохождения военной службы путем создания видимости их болезненного состояния и предоставления им фиктивных свидетельств о болезни, на основании которых они признаны негодными к военной службе и уволены из Вооруженных Сил Российской Федерации.

В другом случае преподаватель государственного учебного заведения признан субъектом должностного преступления, а Верховным Судом РФ был сформулирован судебный прецедент по этому поводу. В своем Определении от 11 марта 1999 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала: так как Макаров выполнял свои обязанности в государственном учебном заведении, он являлся должностным лицом, наделенным организационно-распорядительными функциями, а значит, и тем субъектом должностных преступлений, которые указаны в перечне, содержащемся в п. 1 примечания к ст. 285 УК РФ <1>.

--------------------------------



<1> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 марта 1999 г. по делу Макарова и Рыжкова.
Данная правовая позиция была обозначена в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий": "К организационно-распорядительным функциям относятся полномочия лиц по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия (например, по выдаче медицинским работником листка временной нетрудоспособности, установлению работником учреждения медико-социальной экспертизы факта наличия у гражданина инвалидности, приему экзаменов и выставлению оценок членом государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии)".

Таким образом, именно благодаря интерпретационной деятельности Верховного Суда РФ вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности за коррупционные преступления лиц, эпизодически выполняющих действия, имеющие юридическое значение, нашел свое первоначальное разрешение в казуальной практике Верховного Суда РФ, а затем уже был перенесен в нормативную судебную практику Верховного Суда РФ (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. N 19).

Вторая группа правовых позиций Верховного Суда РФ помогает преодолевать противоречия уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования по делам о коррупционных преступлениях (недостатки закона, коллизии, пробелы, дефекты закона и пр.).

Так, разрешая уголовные дела по коррупционным преступлениям, суды столкнулись с вопросом, можно ли применять конфискацию имущества по делам о коррупционных преступлениях применительно к даче взятки? Особенно это касалось неоконченной дачи взятки, а равно тех ситуаций, когда взяткодатель освобождается от уголовной ответственности в силу специального вида освобождения от уголовной ответственности, предусмотренного примечанием к ст. 291 УК РФ.

Исходя из буквального толкования уголовно-правовых норм, регламентирующих институт конфискации имущества в уголовном праве (гл. 15.1 "Конфискация имущества" УК РФ), можно сделать вывод, что конфисковать предмет взятки по ст. 291 УК РФ нельзя. Во-первых, данная статья не входит в перечень преступлений, по которым, согласно п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, возможна конфискация взятки, что, безусловно, является пробелом уголовного закона. Во-вторых, являясь собственностью взяткодателя, предмет взятки нельзя приравнять к орудиям, оборудованию и иным средствам совершения преступления, принадлежащим обвиняемому. В-третьих, деньги, как правило, всегда принадлежат взяткодателю на законных основаниях. Более того, в п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" прямо указано, что "в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате преступлений, предусмотренных ст. 290 УК РФ и ч. ч. 3 и 4 ст. 204 УК РФ, и любые доходы от этого имущества подлежат конфискации, за исключением имущества и доходов от него, подлежащих возвращению законному владельцу" (выделено мной. - К.В.). Полагаем, что решить данную проблему возможно только на законодательном уровне путем устранения пробела ст. 104.1 УК РФ, посредством включения ст. 291 УК РФ в перечень преступлений, по которым возможна конфискация имущества.

Сложившаяся ситуация порождала на практике анекдотичные примеры. Так, приговором Басманного районного суда г. Москвы от 3 февраля 2011 г. З. осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 291 УК РФ к наказанию в виде штрафа в доход государства в сумме 200 тыс. руб.; этим же приговором разрешена судьба предмета дачи взятки - денежные средства в сумме 100 тыс. долл. США возвращены осужденному З. Справедливости ради следует сказать, что решение в части возвращения 100 тыс. долл. в последующем было отменено судебной коллегией по уголовным делам Московского городского суда 16 марта 2011 г. При этом судебная коллегия обратила внимание, что при вынесении приговора суд первой инстанции не в полной мере оценил положения ч. 3 ст. 81 УПК РФ, п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ и разъяснения, содержащиеся в п. п. 23, 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" <1>.

--------------------------------

<1> Определение Московского городского суда от 16 мая 2011 г. по делу N 22-6624 // СПС "КонсультантПлюс".
При этом суды отдельных регионов, не дожидаясь законодателя, пытались "отыскать" варианты применения конфискации имущества в подобных ситуациях. Так, с большей ясностью по данному вопросу высказался Санкт-Петербургский городской суд, который постановил приговор в отношении Г. по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 291 УК РФ за покушение на дачу взятки, по которому Г. назначено наказание в виде штрафа в размере 25-кратной суммы взятки - 25 тыс. руб. На основании п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ денежные средства в сумме 1 тыс. руб., используемые Г. как средство при совершении преступления, изъятые у последнего при задержании, конфискованы в собственность государства. В мотивировочной части приговора суд обратил внимание на то, что в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ денежные средства в сумме 1 тыс. руб., которые использовались при покушении на дачу взятки, являются средством при совершении преступления (выделено мной. - К.В.).

Очевидно, что в основу данных решений положен судебный прецедент, сформулированный Верховным Судом РФ в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6, согласно которому "освобождение взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, от уголовной ответственности по мотивам добровольного сообщения о совершении преступления не означает отсутствия в действиях этих лиц состава преступления. Поэтому они не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа".

Интересно, что данная позиция совсем недавно нашла свое отражение в казуальной судебной практике Верховного Суда РФ.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2012 г. по делу Е. содержится правовая позиция, согласно которой при признании лица виновным в покушении на дачу взятки должностному лицу, деньги, переданные в качестве взятки, должны быть обращены в доход государства.

Е. признан виновным в том, что он предложил должностному лицу в качестве взятки деньги в сумме 400 руб. После отказа в получении взятки Е., желая довести свой преступный умысел до конца, положил деньги на стол. Суд возвратил вещественные доказательства - четыре денежные купюры, достоинством 100 рублей каждая, осужденному Е.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ согласилась с доводами кассационного представления о том, что при вынесении приговора неверно определена судьба вещественных доказательств. В силу ст. 81 УПК РФ деньги, являвшиеся предметом взятки, подлежали обращению в доход государства, а не возвращению осужденному <1>.

--------------------------------

<1> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2012 г. // СПС "КонсультантПлюс".
Безусловно, заслуживает одобрения позиция Верховного Суда РФ о необходимости расширения оснований для конфискации имущества при даче взятки, поскольку данное преступление образует "ядро коррупции". Однако очевидно, что вышеуказанная позиция Верховного Суда РФ противоречит нормам действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Поскольку сложно утверждать, что денежная сумма одновременно может выступать предметом и средством совершения дачи взятки. Поэтому будет правильно сказать, что в данном случае Верховный Суд РФ сформулировал новую норму уголовного права, по которой ст. 291 УК РФ включил в перечень преступлений, за которые возможно применить конфискацию имущества.

Рассматривая особенности второй группы решений Верховного Суда РФ по делам о коррупционных преступлениях, поставим вопрос: противоречит нормотворческая деятельность Верховного Суда РФ принципу законности в уголовном праве (ст. 3 УК РФ) и принципу законности при производстве по уголовному делу в уголовном процессе (ст. 7 УПК РФ)? Для ответа на этот вопрос представляется необходимым обозначить социально-психологическую природу законности.

В данном случае идея законности воспринимается как убежденность в необходимости строгого следования правовым нормам, закрепленным в законе. По мнению В.Н. Кудрявцева, "идея законности как важной ценности укрепляется только при наличии ряда условий, к числу которых относят полноту законодательного урегулирования общественных отношений, стабильность основных правовых норм и институтов" <1>.

--------------------------------



<1> Кудрявцев В.Н. Закон, порядок, ответственность. М., 1986. С. 80.
Полнота и стабильность законодательного регулирования общественных отношений служит базой для последовательного осуществления принципа законности при производстве по уголовному делу. Если важные элементы уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений не урегулированы нормами права либо эти нормы не упорядочены (разрознены), неизбежно создаются условия для случайных решений, от которых до произвола - один шаг. В этом плане уголовное законодательство и деятельность правоохранительных органов по его применению можно рассмотреть как две взаимодействующие модели - логическую (абстрактную) и динамическую (действующую). При этом каждая из моделей обеспечивает действие другой. Ввиду того что уголовный и уголовно-процессуальный законы есть необходимые инструменты для осуществления задач, стоящих перед правоприменительным органом, правоприменительная деятельность использует закон в качестве модели деятельности. В то же время и сама правоприменительная деятельность может рассматриваться как средство для достижения целей, поставленных УК РФ и УПК РФ. Дисбаланс указанных моделей приводит к браку в следственной и судебной практике. По данным исследователей, в качестве одной из главных причин следственно-судебных ошибок является неправильное уяснение содержания уголовно-правовой и уголовно-процессуальной нормы. Так, Л.Л. Кругликов полагает, что "чаще всего ошибки проистекают из низкой профессиональной подготовки, незнания норм права и касающихся их применения разъяснений Пленума Верховного Суда" <1>.

--------------------------------



<1> Кругликов Л.Л. Ошибки в квалификации преступлений: структура, причины возникновения // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С. 46 - 47.
В рамках представленного дискурса затронем еще одну проблему, которая напрямую касается реформирования инстанционности системы судов общей юрисдикции при уголовном судопроизводстве. Известно, что с 1 января 2013 г. Верховный Суд РФ в значительной степени "разгрузил свою компетенцию" по вопросам обжалования судебных решений, вступивших в законную силу. Сегодня можно говорить о том, что практически все дела будут оставаться на уровне субъектов Федерации. По нашим оценкам, Верховный Суд РФ будет пересматривать менее 2 - 3% уголовных дел. Как следствие, значительную роль в реализации правовой политики по коррупционным преступлениям станут играть кассационные инстанции республиканских, краевых, областных и приравненных к ним судов общей юрисдикции. Именно им передана функция судебной власти - формирование судебной практики, выработка правовых позиций, унификация практики правоприменения. А это, в свою очередь, требует качественно нового подхода к правотворческой деятельности названных судов и доведение своих позиций до адресата.

Краткий обзор значения разъяснений Верховного Суда РФ по делам о коррупционных преступлениях приводит к выводу, что правовые позиции Верховного Суда РФ помогают унифицировать судебную и следственную практику, предотвратить возможные ошибки в понимании и применении норм, предусматривающих уголовную ответственность за коррупционные преступления. Не вызывает сомнений и следующий тезис: от того, насколько точно и правильно будут применяться уголовно-правовые нормы в судебной практике, во многом будет зависеть в целом успех в деле противодействия коррупции. Важную роль в этом процессе оказывает интерпретационная практика Верховного Суда РФ.


Е.П. КИМ, А.В. БЫКОВ
Каталог: upload -> iblock
iblock -> Перечень работ и услуг по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме
iblock -> Часы-смартфон
iblock -> Руководство пользователя для телефона Apple iPhone 6
iblock -> Руководство по эксплуатации Методика калибровки Технические характеристики. Минимальный радиус кривизны поверхностей контролируемых изделий, 6мм
iblock -> Технические требования
iblock -> Технологические карты
iblock -> Оптимизация процесса восстановления измененных и уничтоженных маркировочных обозначений на блоках двигателей транспортных средств
iblock -> Инструкция по эксплуатации Температурный gsm извещатель Grinson T7 Благодарим Вас за выбор температурного gsm извещателя Grinson T7


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница