Хабаровский краевой суд


МЕРЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ



страница9/15
Дата09.08.2019
Размер1.76 Mb.
#126827
ТипСборник
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15

МЕРЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

ЗА КОРРУПЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Волков К.А., судья Хабаровского краевого суда, кандидат юридических наук, доцент.
Трофимова Н.А., судья Хабаровского краевого суда.
В уголовно-правовой науке не подвергается сомнению положение, в соответствии с которым совершенствование эффективности мер уголовно-правового воздействия - одна из актуальных задач теории и практики уголовного права.

В связи с этим объясним закономерный интерес ученых-правоведов к исследованию проблем уголовно-правового воздействия (например, теоретические разработки А.Э. Жалинского, И.Э. Звечеровского, С.Г. Келиной, В.В. Мальцева, А.И. Санталова, Ю.М. Ткачевского, А.И. Чучаева, А.П. Фирсовой и др.).

В той или иной степени эта научная проблема находит свое освещение применительно к мерам уголовно-правового воздействия за коррупционные преступления. Однако отдельные публикации по данному вопросу имеют еще во многом дискуссионный и постановочный характер. Следует сказать, что даже понятие "меры уголовно-правового воздействия", как, впрочем, и понятие "коррупционные преступления", до сих пор не звучит предельно четко.

Так, по мнению А.И. Чучаева и А.П. Фирсовой, мерами уголовно-правового воздействия следует называть относительно самостоятельные средства выражения уголовно-правового регулирования на совершение общественно опасного деяния, обладающие индивидуально определенной совокупностью ограничений прав и свобод. По мнению указанных авторов, к числу таких мер относятся не только наказание и иные меры уголовно-правового характера, но также условное осуждение (ст. ст. 73 и 74 УК РФ) и судимость (ст. 86 УК РФ) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Чучаев А.И., Фирсова А.П. Уголовно-правовое воздействие: понятие, объект, механизм, классификация: Монография. М.: Проспект, 2010. С. 54 - 55.
Что же касается понятия "коррупционное преступление", то данный термин является, безусловно, собирательным, поскольку для понимания его сущностных свойств необходимо использовать положения Федерального закона от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции" <1>, УК РФ, а также ряда подзаконных нормативно-правовых актов. Дело в том, что уголовный закон не содержит четкого определения данного понятия, однако в последнее время указанный термин все чаще используется, в том числе в официальных актах. Так, например, весной этого года появился проект Постановления Пленума Верховного Суда РФ под рабочим названием "О судебной практике по делам о взяточничестве, коммерческом подкупе и иных коррупционных преступлениях". Таким образом, толкование названия проекта свидетельствует, что в термин "коррупционное преступление" входит: 1) взяточничество (ст. ст. 290, 291, 291.1 УК РФ); 2) коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ); 3) иные коррупционные преступления.

--------------------------------



<1> Российская газета. 2008. 30 декабря.
Более конкретный ответ по данному вопросу дается в указаниях Генпрокуратуры России N 52-11 и МВД России N 2 от 15 февраля 2012 г. "О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса РФ, используемых при формировании статистической отчетности" <1>. Согласно Перечню N 23 к преступлениям коррупционной направленности относятся противоправные деяния, обладающие четырьмя критериями: 1) наличие надлежащих субъектов уголовно наказуемого деяния, к которым относятся должностные лица, указанные в примечании к ст. 285 УК РФ; лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, действующие от имени и в интересах юридического лица, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, указанные в примечании к ст. 201 УК РФ; 2) связь деяния со служебным положением субъекта, отступлением от его прямых прав и обязанностей; 3) обязательное наличие у субъекта корыстного мотива (деяние связано с получением им имущественных прав и выгод для себя или для третьих лиц); 4) совершение преступления только с прямым умыслом.

--------------------------------



<1> СПС "КонсультантПлюс".
Таким образом, в круг коррупционных преступлений сегодня входит около 50 составов преступлений (в том числе предусмотренные ст. ст. 141.1, 184, 204, п. "а" ч. 2 ст. 226.1, п. "б" ч. 2 ст. 229.1, ст. ст. 289, 290, 291, 291.1, 174, 174.1, 175, ч. 3 ст. 210, ст. ст. 294, 295, 296, 302, 307, 309, п. п. "а", "б" ч. 2 ст. 141, ч. 2 ст. 142, ст. ст. 170, 201, 202, 285, 285.1, 285.2, 285.3, ч. ч. 1 и 2, п. "в" ч. 3 ст. 286, ст. ст. 292, 305, п. "в" ч. 3 ст. 226, ч. 3 ст. 226.1, ч. 2 ст. 228.2, п. "в" ч. 2 ст. 229, ч. ч. 3 и 4 ст. 229.1, п. "б" ч. 3 ст. 228.1, ч. ч. 3 и 4 ст. 159, ч. ч. 3 и 4 ст. 160 УК РФ). В юридической литературе по этому поводу неоднократно отмечалось, что расширение круга коррупционных преступлений опасно, поскольку создает "девятый вал" борьбы с коррупцией и поглощает реальное ядро коррупционной направленности <1>.

--------------------------------



<1> См.: Кулыгин В.В. О возможности оптимизации антикоррупционного законодательства // Проблемы формирования и реализации антикоррупционной и антикриминальной политики. Владивосток, 2009. С. 14; Волков К.А. Уголовно-правовые проблемы противодействия коррупционным преступлениям // Российский следователь. 2011. N 15. С. 7.
Обобщая изложенное, меры уголовно-правового воздействия за коррупционные преступления можно определить как установленные уголовным законом меры государственного принуждения, применяемые судом к лицу, совершившему взяточничество, коммерческий подкуп или иное коррупционное преступление, заключающиеся в лишении или ограничении прав и свобод.

Эффективность уголовного закона в числе правовых средств противодействия коррупционным преступлениям может быть обеспечена лишь в том случае, если меры уголовно-правового воздействия применяются на основе принципов уголовной ответственности, соблюдение которых гарантирует максимально эффективное общее и специальное предупреждение коррупции в соответствии с характером и степенью общественной опасности совершенного коррупционного преступления, а также индивидуальными особенностями лица, совершившего коррупционное преступление. Возможности индивидуализации мер уголовно-правового воздействия, применяемого за совершение коррупционного преступления, зависят прежде всего от того, насколько широким диапазоном средств ее осуществления располагает суд.

Анализ действующего законодательства свидетельствует, что к числу мер уголовно-правового воздействия в отношении лиц, совершивших коррупционные преступления, законодатель относит наказание, конфискацию имущества, условное осуждение и судимость.

Для оценки эффективности мер уголовно-правового воздействия за коррупционные преступления мы решили обратиться к мнению населения и специалистов по этому вопросу. Результаты опроса 1600 граждан и 500 сотрудников правоохранительных органов Дальнего Востока показали, что большинство граждан (каждый второй) полагают, что таковой должна стать конфискация имущества (53%). Далее следует лишение свободы на определенный срок (47%), штраф (21%), пожизненное лишение свободы (17%), обязательные работы (14%), условное осуждение (9%). Сотрудники правоохранительных органов также на первое место поставили конфискацию имущества (78%), далее - лишение свободы на определенный срок (53%), ограничение свободы (35%), условное осуждение (12%). Причем только 8% специалистов посчитали возможным в качестве наказания для виновного за коррупционные преступления установить штраф. Таким образом, наиболее эффективной мерой противодействия коррупции, по мнению населения и сотрудников правоохранительных органов, должна стать конфискация имущества.

В то же время современная правовая регламентация конфискации имущества за коррупционные преступления свидетельствует о наличии законодательных ошибок и противоречий. В частности, законодатель в п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ достаточно четко указывает перечень преступлений, в отношении которых применяется конфискация (всего 45 составов преступлений). Однако абсолютно не понятно, почему в указанный перечень не вошли многие уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за коррупционные преступления (ст. 145.1, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 160, п. "б" ч. 3 ст. 174, п. "б" ч. 2 ст. 174.1, ст. 183, п. "б" ч. 3 ст. 188, ст. ст. 201, 202, ч. ч. 1 и 2 ст. 204, ст. ст. 285.1, 285.2, 286, 288, 289, 291, 292, ч. 3 ст. 294 и ст. 304 УК РФ и др.).

Особо обращает на себя внимание отсутствие в перечне статей, по которым можно применить конфискацию имущества, трех составов преступлений, относящихся к "ядру коррупции" (ст. ст. 291, 291.1 и ч. ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ). Полагаем, что необходимо пересмотреть перечень составов преступлений, за которые возможно применение конфискации. Для этого требуется внести изменения в ст. 104.1 УК РФ с тем, чтобы конфискация доходов от коррупционных преступлений охватывала все преступления - как непосредственно связанные с подкупом должностных лиц, так и другие сопряженные с ним преступления.


А.В. ИВАНЧИН
СПОРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ДОЛЖНОСТНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Иванчин А.В., доцент Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова, кандидат юридических наук, доцент.
Квалификация должностных преступлений традиционно вызывает массу трудностей. В связи с этим рассмотрим ряд злободневных вопросов и предложим свое видение ответов на них.

1. О разграничении злоупотребления должностными полномочиями и их превышения. Основным отличием между данными преступлениями, совершенными в форме действия, выступает характерный для превышения явный выход субъекта за пределы его служебной компетенции. Бездействие же должностного лица, даже сопряженное с явным выходом за пределы его компетенции, в силу закона можно квалифицировать только по ст. 285 УК (при установлении мотива). Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 16 октября 2009 г. N 19, как известно, частично конкретизировал понятия злоупотребления и превышения <1>. Однако указанное Постановление не в полной мере удовлетворило практику, поскольку в нем пересекаются понятия "совершение действий без обязательных условий или оснований" (согласно Постановлению, форма злоупотребления) и "совершение действий, которые могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств" (согласно Постановлению, форма превышения). В этой ситуации предлагается решающую роль при выборе между ст. ст. 285 и 286 УК при конкуренции указанных форм отводить мотиву: "...Содеянное квалифицируется как злоупотребление должностными полномочиями либо как превышение должностных полномочий в зависимости от наличия, в первом случае, либо отсутствия, во втором, мотива корыстной либо иной личной заинтересованности" <2>. Думается, что смешение указанных выше понятий Пленумом еще не дает оснований для такого вывода. В условиях, когда официальное разъяснение не решило проблемы, правоприменитель должен, как это ни печально, продолжать устанавливать явность (или неявность) выхода субъекта за пределы компетенции с учетом всего многообразия юридически значимых обстоятельств конкретного дела. Соответственно, при использовании должностным лицом своих полномочий без явного выхода за пределы своей компетенции и отсутствии мотива личной заинтересованности содеянное им ни при каких обстоятельствах не может быть квалифицировано по ст. 286. Иное толкование УК противоречило бы, на наш взгляд, прямому указанию закона в тексте ст. 286 на то, что превышением являются лишь действия, "явно выходящие за пределы полномочий" должностного лица.

--------------------------------

<1> СПС "КонсультантПлюс".

<2> Яни П.С. Должностное злоупотребление - частный случай превышения полномочий // Законность. 2011. N 12. С. 15.
2. О нецелевом расходовании бюджетных средств (ст. 285.1 УК) и средств государственных внебюджетных фондов (ст. 285.2 УК). Данные преступления посягают на такой объект, как финансовая дисциплина, и их следует, по нашему мнению, признавать оконченными в момент фактического нецелевого израсходования денежных средств в крупном размере, т.е. в момент завершения конкретной платежно-расчетной операции по расходованию средств или серии таких операций. Поэтому, с одной стороны, любые действия получателя средств до списания денежных средств (например, принятие постановления о расходовании средств, направление платежного поручения в отдел федерального казначейства и т.д.) являются предварительной преступной деятельностью. С другой стороны, все действия после списания средств являются посткриминальным поведением должностного лица. И это поведение не может влиять на квалификацию, а должно учитываться лишь при избрании уголовно-правовой меры (назначении наказания, освобождении от ответственности или наказания). Нередко руководитель органа или учреждения временно направляет средства не по целевому назначению либо рассчитывает "перекрыть" эти расходы за счет внебюджетных источников. В этой ситуации, по нашему мнению, имеет место нецелевое расходование. И если в последующем денежные средства вернулись, то преступление не исчезло. Также, как не исчезает, например, кража, когда виновный после возбуждения уголовного дела возвращает потерпевшему похищенное.

3. О предмете взяточничества. Взяткой в силу прямого указания в ч. 1 ст. 290 УК являются деньги (в том числе иностранная валюта), ценные бумаги, иное имущество, услуги имущественного характера и имущественные права. Отечественные дореволюционные юристы также были единодушны в понимании взяточничества как корыстного преступления, направленного на извлечение имущественной выгоды. В частности, директор Демидовского юридического лицея (преемником которого является ЯрГУ им. П.Г. Демидова) В.Н. Ширяев отмечал, что предметом взятки могут быть "деньги, вещи или что-либо иное, но имеющее, очевидно, материальную ценность, так как взяточничество - деяние корыстное, учиняемое по побуждениям корыстным" <1>.

--------------------------------

<1> Ширяев В.Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных преступлениях. Ярославль, 1916. С. 206.
Таким образом, получение должностным лицом услуг нематериального характера по ст. 290 УК в ее нынешней редакции квалифицировано быть не может ввиду отсутствия предмета преступления (однако при определенных условиях возможно вменение ст. ст. 285 или 286 УК). Известно, однако, что на уровне конвенций России рекомендовано признавать коррупцией (в форме взяточничества или в какой угодно иной форме) и криминализировать получение должностным лицом нематериальной услуги. Пока же этого не сделано, крайне принципиальными остаются вопросы о природе отдельных видов услуг и, соответственно, о возможности применения ст. ст. 290 - 291.1 УК в случае их предоставления. Так, длительное время спорным остается вопрос о возможности отнесения к услугам имущественного характера сексуальных услуг. Ряд правоведов полагает, что если должностному лицу предоставляют мужчину или женщину, чьи услуги оплачены, о чем субъект осведомлен, то принятие такой услуги надлежит квалифицировать по ст. 290 УК <1>. Соответственно, случаи оказания сексуальных услуг самим заинтересованным субъектом данные ученые не рассматривают как дачу/получение взятки.

--------------------------------



<1> См.: Горелик А.С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп // Юридический мир. 1999. N 1. С. 34; Волженкин Б.В. Служебные преступления: комментарий законодательства и судебной практики. СПб., 2005. С. 242; Яни П.С. Споры о квалификации взяточничества: позиция Пленума Верховного Суда РФ // Законодательство. 2001. N 6. С. 57.
Думается, что и этот критерий (оплата/неоплата услуг) небесспорен. Например, если взяткодателем сексуальных услуг выступает женщина "легкого поведения", для которой оказание такого рода услуг является источником дохода, то и услугу такой женщины было бы нелогично признавать неимущественной. Тогда странным было бы и бесплатную сексуальную услугу иных лиц исключать из числа предметов взятки: иначе получалось бы, что они ставятся в неравное положение с "работниками сферы досуга". Кроме того, следуя такой логике, оценена может быть не только сексуальная, но и иная незаконная услуга, в том числе криминального характера (заказное убийство, избиение неугодного и пр., и пр. - "специалистов" соответствующего профиля на криминальном рынке предостаточно). При этом материалами конкретного уголовного дела может доказываться не только размер незаконного вознаграждения за убийство, но и то, что должностное лицо, которому оказали такую услугу, знал о ее оплате. Не зайдем ли мы далеко при столь широкой трактовке понятия имущественной услуги?

Эти и многие другие рассуждения приводят к выводу о том, что термин "имущественная услуга", употребленный в ч. 1 ст. 290 УК, необходимо толковать системно с положениями гражданского законодательства (что обоснованно отмечалось в доктрине, в частности, Н.А. Лопашенко <1>). Отсюда, нам представляется, что имущественная услуга должна иметь стоимостную оценку в легальном обороте (быть законной). Все же случаи принятия должностными лицами нематериальных услуг (в том числе, незаконных) должны оцениваться на сегодняшний день с учетом действующей редакции ст. 290 УК по иным статьям УК РФ. Если, например, должностное лицо - получатель "сексуальной услуги" злоупотребило полномочиями, то возможно вменение ему ст. 285 УК, если превысило их, - ст. 286 УК, и т.д. (а исполнитель услуги отвечает за соучастие в соответствующем преступлении в форме подстрекательства). Отрадно, что на сегодняшний день следственно-судебная практика (по крайней мере, Ярославской области) идет именно по этому пути.

--------------------------------

<1> См.: Лопашенко Н.А. О предмете коммерческого подкупа // Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном и уголовно-процессуальном праве: Сб. науч. статей / Под ред. Л.Л. Кругликова. Ярославль, 2000. С. 86.
4. О квалификации получения взятки по совокупности с иными преступлениями. Незаконное действие (бездействие), совершенное должностным лицом за вознаграждение (ч. 3 ст. 290 УК), формально находится за пределами состава получения взятки. Это дало повод Пленуму в п. 19 Постановления от 10 февраля 2000 г. N 6 разъяснить, что при наличии состава иного преступления имеет место совокупность преступлений (получение взятки "плюс" злоупотребление должностными полномочиями, незаконное освобождение от уголовной ответственности, фальсификация доказательств и т.п.) <1>.

--------------------------------



<1> СПС "КонсультантПлюс".
Несмотря на указанное разъяснение, следственно-судебная практика по этому вопросу весьма противоречива. В частности, по ряду дел Верховный Суд РФ прямо указывает, что по смыслу уголовного закона незаконные действия против интересов службы, совершенные должностным лицом за взятку, представляют собой часть диспозиции ст. 290 УК, в связи с чем преступление субъекта не требует дополнительной квалификации (по ст. ст. 285, 292 УК и т.д.) <1>. Есть, впрочем, и противоположные судебные решения <2>. Представляется, что отмеченные колебания практики вызваны спорным характером указанного разъяснения. Да, формально незаконные действия (бездействие) находятся за рамками состава получения взятки. Но из этого не следует, что правильным является вменение совокупности преступлений. Например, за рамками состава разбоя находится само изъятие имущества, но ведь оно по смыслу закона охватывается ст. 162 УК; в состав кражи не входит уничтожение изъятого имущества, но оно также по смыслу закона поглощается ст. 158 УК. Поэтому по общему правилу нам представляется в целом правильной и отнюдь не случайной позиция Верховного Суда РФ, согласно которой статья 290 УК охватывает конкретные преступления, совершенные за взятку должностным лицом. Но, исходя из теории квалификации, в порядке исключения из указанного общего правила преступление, совершенное за взятку, требует, по нашему мнению, дополнительной квалификации, если оно является равным по опасности или же более опасным, нежели получение взятки, либо посягает на объект, охраняемый иной главой УК (не гл. 30). Например, если должностное лицо за взятку, оцениваемую по ч. 2 ст. 290 УК (максимум наказания - 7 лет лишения свободы), совершает особо квалифицированное превышение должностных полномочий (ч. 3 ст. 286 УК с максимумом в 10 лет лишения свободы), то содеянное квалифицируется как совокупность преступлений. А, например, часть 1 ст. 286 УК (максимум - 4 года), на наш взгляд, должна поглощаться ч. 2 ст. 290 УК.

--------------------------------



<1> См. в частности: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19.12.2001 N 945п01; Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15.10.2002 N 57-о02-36 // СПС "КонсультантПлюс".

<2> См., напр.: Определение Верховного Суда РФ от 31.07.2007 N 48-О07-46сп // СПС "КонсультантПлюс".
5. Еще раз о соотношении ст. ст. 290 - 291.1 УК и ст. 575 ГК. Согласно п. 1 ст. 575 ГК разрешается дарение должностным лицам обычных подарков на сумму не более 3 тыс. руб. в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей, УК же в нормах о взяточничестве не делает никаких оговорок на сей счет. Полагаем, что никакой коллизии между ГК и УК в этой части (о которой написано чрезвычайно много) не существует, на что уже, впрочем, обращалось внимание <1>. Статья 575 ГК говорит именно о дарении, которое, согласно нормам ГК, не предполагает встречного предоставления со стороны должностного лица. В диспозиции же ч. 1 ст. 290 УК это встречное предоставление прямо названо: "получение взятки... за совершение действий (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц". Таким образом, взятка всегда передается за что-то, а отнюдь не безвозмездно, как это происходит в случае передачи подарка. Следовательно, понятия взятки и подарка логически не пересекаются. Отсюда, вопреки авторитетной позиции Б.В. Волженкина <2>, и случаи передачи чиновнику вознаграждения на сумму до 3 тыс. руб. в знак благодарности за уже выполненное им правомерное действие (бездействие) при отсутствии предварительной договоренности о его совершении образуют, на наш взгляд, состав дачи/получения взятки и должны влечь уголовную ответственность, если только содеянное не является малозначительным (ч. 2 ст. 14 УК). Применение же нормы о малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК) должно осуществляться с учетом всей совокупности собранных по делу материалов.

--------------------------------



<1> См.: Клепицкий И.А., Резанов В.И. Получение взятки в уголовном праве России. М., 2001. С. 86 - 87.

<2> См.: Волженкин Б.В. Указ. соч. С. 231.
Р.А. ИСАЙКИН, А.В. БЫКОВ
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ КВАЛИФИКАЦИИ

ПОСРЕДНИЧЕСТВА ВО ВЗЯТОЧНИЧЕСТВЕ
Исайкин Р.А., первый заместитель руководителя следственного отдела по г. Комсомольск-на-Амуре Следственного управления Следственного комитета РФ по Хабаровскому краю.
Быков А.В., доцент кафедры уголовного права Хабаровского филиала Института повышения квалификации Следственного комитета РФ.
Как известно, эффективность борьбы с коррупцией определяется не только ростом показателей количества возбужденных и рассмотренных уголовных дел, но и единообразием правоприменительной практики в данной сфере. Предметом рассмотрения кассационной и надзорной инстанций Верховного Суда РФ нередко становятся уголовные дела по преступлениям коррупционной направленности, при разрешении которых суды допустили ошибки в применении уголовного закона. Примечательно, что в большинстве случаев речь идет о применении давно действующих норм уголовного закона. Однако отечественный уголовный закон постоянно совершенствуется и меняется.

Так, Федеральным законом от 4 мая 2011 г. N 97-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и КоАП РФ в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции" <1> существенно изменены некоторые важнейшие нормы гл. 30 УК РФ, карающие за взяточничество. Этим же Законом глава 30 УК РФ дополнена ст. 291.1, предусматривающей ответственность за посредничество во взяточничестве. Такой шаг законодателя обусловлен тем, что Россия является участником международного договорного сотрудничества в области противодействия коррупции как на региональном, так и на мировом уровнях. Еще в 2006 г. Россия ратифицировала Конвенцию Организации Объединенных Наций против коррупции <2> и Конвенцию об уголовной ответственности за коррупцию <3>. Введение в отечественное уголовное право института посредничества во взяточничестве обусловлено положениями вышеупомянутых актов международного публичного права <4>.

--------------------------------

<1> Российская газета. 2011. 6 мая.

<2> Собрание законодательства РФ. 2006. N 26. Ст. 2780.

<3> Собрание законодательства РФ. 2009. N 20. Ст. 2394.

<4> См. подробнее: Бабай А.Н., Колташев А.И., Быков А.В. Международно-правовые основы противодействия коррупции в России: Монография. Хабаровск: ДВПИК ФСКН России, 2012.
Вместе с этим надо признать, что руководящее Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" (ред. от 22 мая 2012 г.) <1> (далее - ППВС N 6), разъясняющее вопросы применения уголовного закона, не учитывает современное состояние комментируемых уголовно-правовых норм, поэтому не разъясняет отдельных вопросов, касающихся, например, обещания или предложения посредничества во взяточничестве.

--------------------------------



<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4.
Между тем еще до принятия вышеупомянутого Закона Правовое управление Госдумы РФ в своем отзыве на соответствующий законопроект справедливо указало, что "...состав ч. 5 ст. 291.1 УК РФ является усеченным и будет считаться оконченным с момента предложения посредником во взяточничестве своих услуг, сумма взятки для квалификации данного вида преступления не подлежит доказыванию и, соответственно, вряд ли может быть основанием для размеров штрафа" <1>. То есть проблемность применения указанной нормы была очевидна еще на стадии принятия Закона в целом.

--------------------------------



<1> URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf.
Практика применения ч. 5 ст. 291.1 УК РФ свидетельствует о целом ряде правовых коллизий. Например, преступник, высказывая обещание или предложение посредничества во взяточничестве, преследует цель похитить чужое имущество путем обмана. Так, в настоящее время в г. Комсомольск-на-Амуре расследуется уголовное дело по обвинению ряда лиц в покушении на дачу взятки и покушении на посредничество во взяточничестве. В ходе предварительного следствия установлено, что два лица, привлекаемые к уголовной ответственности за хищение бюджетных средств, желая, чтобы уголовное дело было незаконно прекращено, через посредников передали взятку в особо крупном размере другому лицу, которое обещало передать ее высокопоставленным должностным лицам, могущим, используя свои властные полномочия, реализовать их преступный замысел. Взяткодатели передали взятку посреднику (А.), который в свою очередь передал ее еще одному посреднику (Б.), последний передал эти деньги лицу (В.), обещавшему доставить ее взяткополучателю. Все участники преступной схемы - взяткодатель, А., Б., за исключением В., - считали, что участвуют в даче взятки. На самом деле они стали жертвами обмана со стороны В., который ввел их в заблуждение и намеривался похитить путем обмана взятку. Преступление не было доведено до конца, поскольку его пресекли сотрудники правоохранительного органа.

Как известно, критерием построения системы Особенной части УК является родовой объект преступления. Представляя собой относительно однородную группу общественных отношений, охраняемых уголовным законом от преступных посягательств, родовой объект преступления, как правило, выступает в качестве наименования соответствующих разделов Кодекса. С одной стороны, В. совершил преступления одновременно против двух объектов, охраняемых уголовно-правовым запретом (идеальная совокупность). Помимо того, что В. покушался на чужую собственность, он своим обещанием посредничать во взяточничестве посягнул на область общественных отношений, складывающихся в сфере законной деятельности властного публичного аппарата (органов государственной власти и местного самоуправления). Вместе с тем, в соответствии с ч. ч. 1, 2 ст. 17 УК РФ совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, ни за одно из которых лицо не было осуждено, за исключением случаев, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части УК РФ в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание; при совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ; совокупностью преступлений признается и одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ. При этом уместно вспомнить, что, согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" <1>, хищение чужого имущества или приобретение права на него путем обмана или злоупотребления доверием, совершенные с использованием подделанного этим лицом официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, квалифицируется как совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 327 УК РФ и соответствующей частью ст. 159 УК РФ. То есть способ совершения мошенничества вне зависимости от способа обмана квалифицируется отдельно как самостоятельное преступление. Следуя такой логике, действия В. надлежит квалифицировать по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 (покушение на мошенничество, совершенное в особо крупном размере) и ч. 5 ст. 291.1 (обещание или предложение посредничества во взяточничестве) УК РФ.

--------------------------------

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 2.
Однако, согласно п. 21 ППВС N 6, "...если лицо получает от кого-либо деньги или иные ценности якобы для передачи должностному лицу... в качестве взятки... не намереваясь этого делать, присваивает их, содеянное им следует квалифицировать как мошенничество. Действия владельца ценностей в таких случаях подлежат квалификации как покушение на дачу взятки или коммерческий подкуп. При этом не имеет значения, называлось ли конкретное должностное лицо... которому предполагалось передать взятку...".

Казалось бы, эти комментарии высшей судебной инстанции ставят точку в дискуссии. Между тем, приведенные разъяснения были приняты Пленумом Верховного Суда РФ в те времена, когда самостоятельного состава "посредничество во взяточничестве" не существовало, а такая противоправная деятельность укладывалась в рамки пособничества во взяточничестве (ч. 5 ст. 33 УК РФ). То есть в п. 21 ППВС N 6 речь идет о составе преступления, совершенно отличающемся по своей конструкции от ныне действующего.

К изложенному добавим, что профессор П.С. Яни, характеризуя часть 5 ст. 291.1 УК РФ, полагает, что совокупность преступлений образуется сама по себе, если речь идет о ч. ч. 1, 2 ст. 291.1 УК РФ. Так, по его мнению, обещание либо предложение посредничества во взяточничестве является подготовительной стадией самого такого посредничества, в связи с чем действия лица, передавшего, например, взятку, необходимо квалифицировать по совокупности ч. 1 (2) и ч. 5 ст. 291.1 УК РФ <1> - логика, с которой сложно спорить, особенно при отсутствии официальных разъяснений высшей судебной инстанции.

--------------------------------



<1> Яни П.С. Проблемы квалификации посредничества во взяточничестве // Законность. 2013. N 2. С. 28.
Нельзя не согласиться с тем, что важным критерием качества расследованного уголовного дела является правильность и полнота уголовно-правовой квалификации деяния, вмененного обвиняемому. При этом для органа предварительного следствия ярким ориентиром выступает сложившаяся в регионе и государстве в целом судебная практика по такой категории дел. Однако для полноценной "правовой традиции", отвечающей целям и принципам уголовного закона, необходимы смелость следователя, настойчивость прокурора и мудрость суда. В противном случае мы можем получить ситуацию, в которой преступник избежит надлежащего наказания не по причине плохого качества расследования уголовного дела, а по формальным основаниям, одним из которых может служить "излишний" объем уголовно-правовой квалификации его действий.
А.С. КОВАЛЬЧУК
ПРОБЛЕМЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ НОРМ

ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОРРУПЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Ковальчук А.С., судья Хабаровского краевого суда, кандидат юридических наук, доцент.
За последнее столетие о коррупции в мире написано огромное количество фундаментальных трудов, проведены сотни содержательных международных и национальных конференций, парламентских слушаний и "круглых столов", разработаны руководящие принципы, типовые договоры, международные и региональные конвенции о мерах предупреждения коррупции и борьбы с ней. Тем не менее, коррупция и сегодня находится в центре внимания мирового сообщества. Юридическая практика и средства массовой информации постоянно фиксируют факты, свидетельствующие об актуальности этой проблемы и указывающие на то, что коррупция, наряду с отмыванием нелегальных доходов и организованной преступностью, все больше приобретает международный характер.

Почему же существующие юридические нормы не дают эффективного результата в борьбе с коррупцией?

Например, ст. 290 УК РФ предусматривается уголовная ответственность вплоть до лишения свободы за получение взятки. Наказание-то не маленькое! И реальное лишение свободы, и штрафы, равные стократному размеру взятки. Тем не менее, несмотря на внешнюю суровость санкции, факты получения взяток продолжают иметь место, как, впрочем, и иные преступления коррупционной направленности.

Попробуем более детально рассмотреть механизм реализации норм уголовной ответственности лиц, представших перед судом за совершение коррупционного преступления.



Прежде всего следует подчеркнуть, что если коррупционное преступление относится к категории преступлений небольшой тяжести, то в соответствии с Уголовным кодексом РФ к лицам, впервые совершим преступление указанной категории, не применяется наказание в виде лишения свободы. При этом необходимо учитывать, что если мы говорим о коррупционере-чиновнике, то практически всегда это лицо, ранее не привлекавшееся к уголовной ответственности. Поэтому изначально исключаем из мер самое суровое наказание - лишение свободы. Остаются штраф и лишение права занимать определенные должности на определенный срок. Смотрим дальше. Исходя из практики кадровой политики, маловероятно, чтобы лицо, имеющее судимость за коррупционное преступление, будет назначено на должность, позволяющую ему совершить аналогичное преступление. В связи с этим и такой вид наказания, как лишение права занимать определенные должности, также можно вычеркнуть из списка эффективных мер борьбы с коррупцией. Остается штраф. Казалось бы, вот оно - достойное наказание для того, кто хотел незаконно обогатиться, - отдать в сто раз больше... Но и тут существуют свои подводные камни. Представим, что лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, признает свою вину, раскаивается в суде и суд в качестве наказания назначает штраф в сумме 10 миллионов рублей. Огромная сумма. И осужденный клянется, что все обязательно отдаст. Приговор вступает в законную силу. Все государственные структуры выполнили свои функции в полном объеме. Выписывается исполнительный лист и передается в службу судебных приставов. Пристав возбуждает исполнительное производство и приходит к должнику. Последний не отказывается от исполнения решения суда, вот только в связи с приговором работы у него нет или имеется предоставленная центром занятости и доход немногим отличается от минимального установленного правительством размера оплаты труда, и срок взыскания превысит срок жизни должника в несколько раз, а в соответствии с законом содержащиеся в исполнительном документе требования должны быть исполнены судебным приставом-исполнителем в двухмесячный срок со дня возбуждения исполнительного производства (необходимо отметить, что истечение сроков совершения исполнительных действий и применения мер принудительного исполнения не является основанием для прекращения или окончания исполнительного производства). При этом осужденный утверждает, и оснований усомнится в его словах, по крайней мере с юридической точки зрения, у нас нет, что за все время работы коррупционное преступление он совершил один раз и сразу понес наказание, то есть других средств у него нет. Конечно же, пристав в соответствии с Законом об исполнительном производстве начинает разыскивать имущество, принадлежащее должнику, но не находит. В соответствии с законодательством РФ об исполнительном производстве меры принудительного исполнения применяются только в отношении должника. При этом не стоит забывать, что существует перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание, а именно:

- жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание;

- земельные участки, на которых расположены объекты, указанные в абзаце втором настоящей части, за исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание;

- предметы обычной домашней обстановки и обихода, вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и другие), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши;

- имущество, необходимое для профессиональных занятий гражданина-должника, за исключением предметов, стоимость которых превышает сто установленных федеральным законом минимальных размеров оплаты труда;

- используемые для целей, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, племенной, молочный и рабочий скот, олени, кролики, птица, пчелы, корма, необходимые для их содержания до выгона на пастбища (выезда на пасеку), а также хозяйственные строения и сооружения, необходимые для их содержания;

- семена, необходимые для очередного посева;

- продукты питания и деньги на общую сумму не менее установленной величины прожиточного минимума самого гражданина-должника и лиц, находящихся на его иждивении;

- топливо, необходимое семье гражданина-должника для приготовления своей ежедневной пищи и отопления в течение отопительного сезона своего жилого помещения;

- средства транспорта и другое необходимое гражданину-должнику в связи с его инвалидностью имущество;

- призы, государственные награды, почетные и памятные знаки, которыми награжден гражданин-должник.

То есть достаточно широкий перечень имущества, которое позволило бы жить в комфорте, не претерпевая лишений. Основным, конечно же, в этом перечне является жилое помещение.

Не найдя имущества или средств, которые могли бы быть взысканы в рамках исполнительного производства, судебный пристав-исполнитель, руководствуясь ст. 46 Закона об исполнительном производстве, возвращает исполнительный документ взыскателю, после чего в соответствии со ст. 47 указанного Закона выносит постановление об окончании исполнительного производства.

Самым "страшным", что грозит осужденному, в случае если у него не имеется имущества, является ограничение на выезд из Российской Федерации.

Конечно же, Законом предусмотрены последствия для лиц, злостно уклоняющихся от отбывания наказания в виде штрафа. Если штраф за преступление назначен в качестве основного наказания, то судебный пристав-исполнитель обязан предупредить (уведомить) должника о том, что неуплата штрафа (части штрафа, если его выплата назначена частями) в установленный срок в соответствии с ч. 1 ст. 32 УИК РФ является злостным уклонением от уплаты штрафа и влечет замену штрафа другим видом наказания.

Следует учитывать, что Закон устанавливает единственный возможный порядок вручения постановления о возбуждении исполнительного производства о взыскании штрафа, назначенного в качестве наказания за совершение преступления. Оно должно быть вручено должнику лично не позднее дня, следующего за днем его вынесения. При этом должник может быть вызван в подразделение судебных приставов для вручения ему постановления. Конечно, это вызовет трудности в правоприменительной практике, связанные с соблюдением порядка и сроков вручения указанного постановления.

В соответствии с п. 9 ст. 103 Закона и ч. 2 ст. 32 УИК РФ по истечении десяти календарных дней со дня окончания срока добровольной уплаты штрафа (части штрафа), назначенного в качестве основного наказания, при отсутствии у судебного пристава-исполнителя сведений об уплате должником соответствующих денежных сумм, он должен направить в суд, вынесший приговор, представление о замене судом штрафа другим видом наказания в порядке, установленном ч. 5 ст. 46 УК РФ.

Тем не менее, в законодательстве довольно противоречиво определены последствия неуплаты штрафа. Это обусловлено как наличием очевидных пробелов в уголовном законе, так и многослойностью правовой основы исполнения штрафа. В настоящее время эти вопросы разрешаются тремя законодательными актами - УК РФ, УИК РФ и Федеральным законом от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве". При этом положения названных законов во многом противоречат друг другу, что приводит к появлению неразрешимых проблем в правоприменительной деятельности.

Не исправили ситуации и рекомендации, данные в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. N 2 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" и от 29 октября 2009 г. N 20 "О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания".

То есть в конечном итоге, при проведении огромной работы по выявлению преступления, изобличению виновного наказание как таковое фактически отсутствует, если говорить о реальных формах, а не об общественном порицании или возможных юридических последствиях самого факта привлечения к уголовной ответственности.

На наш взгляд, было бы неправильно, лишь обозначив проблему, не предложить путей ее решения. В частности, не будет зазорным перенять чужой опыт, пусть даже частично, или адаптировать его к своим условиям.

Проблема коррупции является актуальной не только в Российской Федерации, но и в других странах, что вызвало озабоченность международных институтов (ООН, ЕС). В связи с этим международное сообщество со второй половины XX в. начало разрабатывать правовые нормы и организационные средства, направленные на предупреждение и пресечение коррупции в сфере публичного управления и государственной службы. По данной проблеме можно привести ряд международных документов: Международный кодекс поведения государственных должностных лиц (12 декабря 1996 г.), Декларацию ООН "О борьбе с коррупцией и взяточничеством в международных коммерческих операциях" (16 декабря 1996 г.), Международную конвенцию ООН против коррупции (31 октября 2003 г.), Резолюцию ООН "Коррупция среди чиновников" (24 марта 1990 г.), Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (27 января 1999 г.), Конвенцию Совета Европы о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (4 ноября 1999 г.), Модельный закон "О борьбе с коррупцией" (Постановление Межпарламентской Ассамблеи государств - участников СНГ от 3 апреля 1999 г. N 13-4).

На борьбу с коррупцией в правоохранительных органах направлены предписания таких документов, как Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (17 декабря 1979 г.), Декларация о полиции (8 мая 1979 г.). В данных актах осуждаются все виды коррупции. Несмотря на то что Российская Федерация некоторые из вышеназванных документов ратифицировала, тем не менее, на практике многие из них игнорируются в российском законодательстве. Особенно показательно данная тенденция проявилась в связи с исключением из УК РФ в 2003 г. такого вида наказания, как конфискация имущества за должностные преступления. Исключение из УК РФ конфискации как вида наказания нарушает целый ряд взятых Российской Федерацией на себя обязательств, которые возникли в связи с подписанием ряда документов, касающихся борьбы с коррупцией в системе государственной службы (Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию, Международной конвенции ООН против коррупции и др.).

Следует обратить внимание на международный правовой акт, который касается гражданско-правовой ответственности за коррупцию. В Страсбурге 4 ноября 1999 г. была заключена Конвенция Совета Европы о гражданско-правовой ответственности за коррупцию. Данная Конвенция открыта к подписанию стран - членов и других государств - не членов ЕС. В настоящее время наша страна еще не присоединилась к данному правовому акту.

В мае 2011 г. Правительство России не одобрило законопроекта, который позволил бы ратифицировать ст. 20 Конвенции ООН против коррупции якобы по той причине, что эта статья противоречит ст. 49 Конституции РФ и способна лишить миллионы граждан России презумпции невиновности. Очень спорное утверждение, учитывая содержание указанной статьи, которая гласит: "При условии соблюдения своей конституции и основополагающих принципов своей правовой системы каждое государство-участник рассматривает возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемого деяния, когда оно совершается умышленно, незаконное обогащение, т.е. значительное увеличение активов публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать".

К лицам, имеющим публичный статус, относятся депутаты, руководители и должностные лица политических партий и другие лица, которые не наделены полномочиями государственных служащих, но могут оказывать влияние на деятельность должностных лиц, обладающих организационно-распорядительными функциями, своим авторитетом или своим общественно-политическим положением на членов политической партии, являющихся должностными лицами, т.е. так называемые политические должностные лица.

Ратификация данной статьи и выполнение требований, содержащихся в ней, стало бы реальным шагом к ликвидации коррупции. Однако, как уже было сказано выше, любой зарубежный опыт необходимо модифицировать применительно к местным условиям и с учетом особенностей менталитета и сложившейся практики.

Возвращаемся к смоделированной нами ситуации с лицом, осужденным за коррупционное преступление к штрафу. Да, у него нет имущества и символический доход. Однако посмотрим на ситуацию шире. Проверим имущество его близких родственников и зададим им вопросы - откуда у них (например, сын - студент или мать-пенсионерка) появилось такое дорогостоящее имущество и в таких количествах? И если названные лица не смогут прояснить происхождения денежных средств, указанные средства должны быть конфискованы в доход государства. Да и самого осужденного не надо оставлять без внимания. Необходимо внести поправки в Гражданский кодекс, а если понадобится, то и в Конституцию Российской Федерации, которые позволили бы отчуждать единственное жилое помещение у лиц, осужденных за уголовные преступления. Этим мы добьемся реализации на практике принципа неотвратимости наказания. Помимо этого необходимо вести профилактические мероприятия - обязать близких родственников публичных лиц предоставлять информацию как о своих доходах, так и о расходах. Таким образом мы сделаем получение взятки либо совершение иного преступления коррупционной направленности невыгодным, поскольку, даже получив денежные средства или иную материальную выгоду, преступник не сможет воспользоваться приобретенными незаконным путем благами, так как сразу последует вопрос "откуда?" и при отсутствии внятного обоснования - конфискация.

Указанные средства решения проблемы не являются единственными верными или панацеей, позволяющей искоренить коррупцию, однако они дают возможность более широко и в новом свете взглянуть на ситуацию.
Е.Ю. КУКАЛО
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ

УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ФАЛЬСИФИКАЦИЮ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
Кукало Е.Ю., магистрант Байкальского государственного университета экономики и права.
Современный российский уголовный закон содержит нормы об ответственности за фальсификацию доказательств по гражданскому и уголовному делу. Основное предназначение норм об уголовной ответственности за фальсификацию доказательств заключается в защите и соблюдении прав участников гражданского и уголовного судопроизводства, а также в недопущении распространения коррупционных связей.

Последствием фальсификации доказательств может стать причинение существенного вреда интересам правосудия, нарушение прав участников гражданского и уголовного судопроизводства, препятствие достижению истины в гражданском и уголовном процессе.

Нередко фальсификация доказательств сопровождается совершением преступлений коррупционной направленности, а точнее, выступает способом совершения таких преступлений.

Специфика конструкции норм ст. 303 УК РФ, безусловно, обращает на себя внимание. Следует отметить, что законодатель не вполне обоснованно обошел стороной иные разновидности судопроизводства.

Согласно ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Сущность конституционного судопроизводства предполагает обращение заявителя в Конституционный Суд РФ с заявлением о несоответствии Конституции РФ тех или иных положений российского законодательства.

Таким образом, процессуальная природа конституционного судопроизводства не предполагает представление и исследование судом доказательств. Однако представляется необоснованной позиция законодателя в части указания на неотвратимость наступления уголовной ответственности за фальсификацию доказательств лишь по гражданскому и уголовному делу.

В связи с тем что Основным Законом Российской Федерации выделен отдельный вид судопроизводства - административное судопроизводство, то и фальсификация доказательств в административном процессе также возможна. Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях охватываются материальные и процессуальные аспекты административного права России. Административный процесс не выделен в отдельную процессуальную отрасль права. Однако данное обстоятельство не препятствует участникам административного процесса представлять фиктивные доказательства по делу об административном правонарушении. Тем более, что последствия фальсификация доказательств по делу об административном правонарушении обладают не менее, а возможно, и более высокой степенью общественной опасности, чем последствия представления суду недостоверных, искаженных сведений по гражданскому делу. Следует также отметить, что дела об административных правонарушениях часто имеют коррупционную природу.

Таким образом, часть 1 ст. 303 УК РФ необходимо подвергнуть законодательной корректировке с указанием на наступление уголовной ответственности за фальсификацию доказательств не только по гражданскому делу, но и по делу об административном правонарушении.

О фальсификации доказательств по арбитражному делу также не сказано в диспозиции ч. 1 ст. 303 УК РФ. Несмотря на то что по смыслу конституционной нормы о видах судопроизводства в Российской Федерации под гражданским судопроизводствам понимается кроме собственно гражданского также и арбитражное судопроизводство, все же в уголовном законе нужна оговорка о разграничении гражданских и арбитражных дел. Связано это прежде всего с необходимостью соблюдения принципа законности в уголовном праве, в соответствии с которым преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом. Применение уголовного закона по аналогии не допускается.

Так, если нормы Конституции РФ предполагают их расширительное толкование, в том числе норма ст. 118, то в ходе применения норм уголовного закона расширительное толкование полностью исключается. Таким образом, невозможно по аналогии со ст. 118 Конституции РФ применять нормы УК РФ.

В связи с этим необходимо дополнить норму ч. 1 ст. 303 УК РФ указанием на фальсификацию доказательств по гражданскому, арбитражному делу, а также делу об административном правонарушении, что, в свою очередь, позволит оградить все разновидности судопроизводства от таких преступных посягательств, имеющих часто коррупционную природу, как фальсификация доказательств.

Согласно ч. 1 ст. 303 УК РФ, субъектами фальсификации доказательств по гражданскому делу являются лица, участвующие в деле, и их представители. Уголовный закон не дает исчерпывающего перечня субъектов фальсификации доказательств по гражданскому делу, поэтому можно утверждать, что при определении субъектного круга данный состав, имея бланкетный характер, отсылает к действующему процессуальному законодательству <1>.

--------------------------------

<1> Кибальник А., Майборода В. Фальсификация доказательств: уголовная ответственность // Законность. 2009. N 1. С. 15.
Руководствуясь положением упомянутого ранее принципа законности в уголовном праве, это недопустимо, поскольку уголовное законодательство Российской Федерации состоит только из УК РФ. Так, В.В. Агильдин отмечает: из содержания данного принципа следует, что недостатком легальной дефиниции является то, что в ней не решена проблема применения бланкетных норм, так как для того, чтобы раскрыть содержание таких норм, необходимо обратиться к норме права, содержащейся в другой отрасли права. Законодательная трактовка принципа законности по своей сути исключает правомерность применения при определении и раскрытии признаков конкретного преступления любых других нормативно-правовых актов, в том числе и федеральных законов. По смыслу предложенного законодателем толкования данного принципа, применение иных законов, кроме УПК РФ, противоречит принципу законности <1>.

--------------------------------



<1> Агильдин В.В. Понятие и содержание принципа законности по УК РФ // Принципы права: общетеоретические и отраслевые аспекты / Под ред. И.А. Минникеса, Ю.В. Виниченко. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2011. С. 181.
Основываясь на положениях ст. ст. 34, 43, 48 - 52 ГПК РФ, в круг субъектов фальсификации доказательств по гражданскому делу, рассматриваемому в суде общей юрисдикции, входят: 1) лица, участвующие в деле: истец, ответчик (являющиеся физическими лицами); третьи лица, заявляющие и не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора; прокурор; лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц или вступающие в процесс в целях дачи заключения по основаниям, предусмотренным ст. ст. 4, 46 и 47 ГПК РФ; заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений; 2) представители лиц, участвующих в деле: адвокат; уполномоченный сотрудник юридического лица или государственного (муниципального) органа, являющихся истцом или ответчиком; уполномоченный профессионального союза; один из соучастников (по поручению других соучастников); законные представители; представители по назначению суда; иные лица, допущенные судом к представительству по гражданскому делу <1>.

--------------------------------



<1> Кибальник А., Майборода В. Указ. соч. С. 15.

Каталог: upload -> iblock
iblock -> Перечень работ и услуг по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме
iblock -> Часы-смартфон
iblock -> Руководство пользователя для телефона Apple iPhone 6
iblock -> Руководство по эксплуатации Методика калибровки Технические характеристики. Минимальный радиус кривизны поверхностей контролируемых изделий, 6мм
iblock -> Технические требования
iblock -> Технологические карты
iblock -> Оптимизация процесса восстановления измененных и уничтоженных маркировочных обозначений на блоках двигателей транспортных средств
iblock -> Инструкция по эксплуатации Температурный gsm извещатель Grinson T7 Благодарим Вас за выбор температурного gsm извещателя Grinson T7


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   15




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница