Илья Сапунов Кесарю Кесарево Первое Действие



Скачать 284.5 Kb.
страница6/7
Дата31.05.2019
Размер284.5 Kb.
#94434
1   2   3   4   5   6   7

Проводник: Миш, не надо. Оно того не стоит. Сами справимся.

Михаил: Брось ерунду говорить. Прошлое остается в прошлом. Чьи слова? ( кашляет) Постараюсь покороче, но лучше все же всем сесть поудобнее. Хорошо. Жил-был следователь. Не эта потусторонняя самодеятельность, а нормальный обыкновенный земной следователь. Жил просто, без изысков. Работу любил, но без фанатизма. Работал порядочно, уже и до пенсии оставалось рукой подать. Как и многие, каждый год старался летом уйти в отпуск, чтобы провести его с семьей. Кстати, семью тоже любил. Но тут уже по полной. Жена, двое детей, сын и дочь. Семья дружная была. Хоть без ссор и не обходилось, мирились быстро. А дети росли. И так получилось, что однажды у дочки появился новый парень. И следователь этот, жуть как его невзлюбил. Даже сильнее, чем предыдущих. Не нравится и все тут. Наглый он был какой-то парень этот, хамоватый. Постоянно деньгами своего папочки выделывался, он у него очень крупным бизнесменом, видите ли, был. Короче, шаблонный мажор. За что его любить? Но дочке нравился. Все бегала и твердила, что он жениться обещает… Ага, женится, как же. Следователя это больше всего злило. Как так, его дочь и с каким-то жульем связалась, не понимает разве, что к чему? И жена все мешала, мол, чего ты лезешь, а вдруг любовь? Ругаться стали сильно. Дочь бывает, после таких ссор на несколько дней пропадала. А однажды, дошло до того, что она заявила, будто вообще не вернется. Ну, заявила и заявила, решил следователь, мало ли что в сердцах скажешь? Дня два пройдет и вернется. Но два дня прошло. А потом еще два. Жена естественно на изводе, дочь не звонит, и на звонки не отвечает. (замолкает)

Судья: А дальше?

Михаил: (пауза) На пятый день я решил поехать к этому мажору, потолковать. Но сын меня отговорил. Сказал, что лучше он съездит, а то я могу все только хуже сделать. Налегли на меня вдвоем с матерью. Я и сдался. Сын сказал, что скоро вернется и уехал. Прошел час, потом второй. Не вернулся он и после четвертого. И после пятого не вернулся… (пауза) К вечеру, жена трясущимися руками только и делала, что набирала его номер. Ответа не было. Я долго не думая, сел в машину и рванул к дому этого ушлепка. Полчаса стоял у ворот, давил на звонок и тряс решетку. Он так и не вышел. Зато вышли охранники и потребовали, чтобы я проваливал. На мои угрозы, мне спокойно заявили, что моего сына они и в глаза не видели, а моя дочь не появлялась в этом доме уже около недели. В течение часа я поставил на уши все отделения, какие только смог. Благо, знакомых по участкам у меня было много. В дом мы попали в ту же ночь. Но ничего не нашли. И урода этого не было. Уехал, уже давно, а куда, зачем, когда, никто якобы и знать не знает. Нашли только через два дня. Как потом в пять голосов вопили его адвокаты, все это время он был за границей, где то в Испании. Предъявили билеты на самолет, туда и обратно, платежки из отеля, чеки из магазинов, оплаченные его кредитной картой. Все даты говорили о том, что он больше двух недель находился в путешествии. И конечно, ничего не знал ни о моем сыне, ни о дочери. Он заявил, что с ней они перестали встречаться еще до его отъезда. . (пауза) К тому времени, тело дочери уже нашли. В одном подлеске за городом. Опознали… с трудом.

Судья: А сын?

Михаил: Ничего. Ни доказательств, ни свидетелей не было. Его пришлось отпустить.( Пауза) Жена почти перестала со мной разговаривать, во всем меня винила. А примерно через неделю, вернувшись с работы, я нашел её тело в ванной. Решила проблемы самым легким способом. Вскрыла вены.

Судья: И что ты сделал?

Михаил: (равнодушно) Что сделал? Ничего удивительного. Взял табельное оружие. Свой автомобиль. И выследил его. Ночью, когда он выходил из какого-то гадюшного клуба, я прикрутив глушитель, вышел из машины, и сходу застрелил сначала одного, а потом и второго его телохранителя. Этому мешку с дерьмом, не давая опомниться, пистолетом врезал по лицу. Насколько помню, сломал нос. Бесчувственного, закинул в багажник. Вывез из города.

Судья: Разве эти охранники были виноваты?

Михаил: Это они вышли ко мне тогда к воротам. Они могли сказать правду. Но промолчали, понятно почему. Если на свете и есть смертные грехи, то жадность и равнодушие, точно одни из них.

Судья: Продолжай.

Михаил: Я заставил его говорить.

Судья: Он признался?

Михаил: Когда тебе по очереди ломают пальцы, откроешь любую тайну. Он упирался до последнего. Все вопил, что он не при чем. Но я знал, что он был виноват. Я выяснил, как все произошло. Он был сильно пьян, когда приехал мой сын. Моя дочь действительно была там все это время. Спокойного разговора не вышло, дочка наотрез отказалась возвращаться. В итоге, слово за слово, завязалась драка. Мажор в пылу борьбы схватил первое, что подвернулось под руку, и ударил моего сына по голове. Этим первым оказалась литая бронзовая пепельница. Вот только, что было дальше, он так и не сказал. Все ныл о том, что и мой сын и моя дочь сами ушли, и что сыну даже как положено голову перевязали. Конечно. Вот так внезапно прекратилась драка и все мирно разошлись. Что за чушь. Сыну было двадцать три, дочке восемнадцать. Эта скользкая тварь, раздирая горло, кричала, что ему очень жаль и все это ужасная, чудовищная ошибка, что он хотел сразу во всем признаться, но отец ему не позволил. Отец все и организовал, и билеты в Испанию, и молчание всех вокруг. Но самое главное, моих детей он все равно не убивал и я должен ему верить. Якобы он просто испугался из-за того, что разбил голову моему сыну. Волновали ли меня его слова? Конечно, нет. Я просто взял и разрядил всю обойму ему в голову.

Судья: И это твоя справедливость?

Михаил: Кесарю кесарево.

Судья: (пауза) Продолжай.

Михаил: А дальше я сел в машину и поехал в собственное отделение. Сдался своему лучшему другу, отдал пистолет, удостоверение, ключи от машины. Сказал, где лежит тело, и что я сделал. (задумчиво) Видели бы вы его глаза... Судили меня быстро. За три убийства влепили двадцать лет. Вот только…

Судья: (пауза) Только что?

Михаил: Через месяц ко мне пришел Лешка, напарник мой. Уже бывший конечно… Он не мог прийти просто так. Я это тогда сразу почувствовал. Мы сидели друг напротив друга и молчали. Минут пятнадцать, наверное. А потом он говорит, что моего сына нашли. Помню как сейчас, я его спрашиваю, а как его опознали? А он снова на меня смотрит и молчит. А потом выдает: «А он живой».

Судья: Вот как.

Михаил: Мой сын жив. Сердце так сдавило. Я зубы стиснул, думаю, как же он там один будет, мне же еще двадцать лет в тюрьме гнить. В этот момент Алексей прокашлялся, глубоко вздохнул и рассказал мне все. Сказал, что он во всем признался. В тот вечер они действительно ушли вдвоем. Дочь вырывалась, все кричала, что мы ей испортили жизнь, что она этого богатенького любит и жить без него не может. Мой сын, злой как черт с пробитой головой, ругал её, выворачивал руки, тянул за собой. Силой посадил в машину, завелся, поехал домой. Дочь истерила все сильнее, требовала остановиться, рыдала и кричала, что хочет вернуться. Мой сын не остановился. Тогда, она просто взяла и выскочила на полном ходу. Просто выскочила. По дурости. Насмерть. По чьей-то злой шутке, на трассе никого не было. Ни души. И мой сын совершил самый глупый поступок в своей жизни. Он испугался. Так сильно, что подумал, что это его во всем обвинят. Поэтому он решил, что нужно спрятать тело. Спрятать тело собственной сестры. И исчезнуть самому. Чтобы меня не позорить. Когда он, наконец, понял, что произошло, было уже слишком поздно. Я смотрел на Алексея и понимал, что из-за глупой истерики, из-за нелепой случайности, я потерял дочь. Из-за нелепой случайности моя жена вскрыла свои вены. Из-за нелепой случайности я убил три человека. И сын мой, в итоге, тоже окажется в тюрьме. Из-за случайности. Я ничего тогда не ответил. Просто встал и молча ушел. Этой же ночью я повесился. Так и умер.

Судья: На этом все?

Михаил: (смеется) Почти. Когда я оказался здесь, судья, рассмотревший мое дело, сказал, что, мое дело, непонятно почему, спорное, и в силу моего характера, мне можно будет остаться только при одном условии. Я никогда не буду посещать ряд станций вокзала. На самом деле в тот момент мне было все равно, ехать или оставаться. Но эта фраза смутила меня. Почему мне это запрещено? Прежде чем делать окончательный выбор, в первую очередь я решил все выяснить.

Судья: И что это были за станции?

Михаил: (смотрит на Аю) Пусть она скажет, кого отправляют с этих платформ.

Судья: Специалист?

Аю: (нехотя) Убийц.

Судья: Вот как?

Михаил: Что бы я не думал, чего бы не хотел, это место… Это чистилище, уже решило, что мой сын в любом случае виновен. Его уже приговорили. (смотрит на судью) Бездушные сволочи вроде тебя. Пусть даже он и не мог представить, что произойдет. Здесь он все равно уже убийца. И рано или поздно, когда умрет, окажется на одной из этих станций. Через год, или через пятьдесят лет, неважно. Однажды, я встречу его. Я должен его встретить. Нам о многом нужно поговорить.

Судья: Ясно.

Михаил: Этого достаточно для твоих почему?

Судья: Вполне.

Максим: ( после паузы) Ты поэтому ненавидишь самоубийц? Потому, что сам такой же?

Михаил: Все мы жалкие испорченные души. Всем нам одна дорога. Только меня, почему-то посчитали спорным случаем. Вот и вся разница.

Судья: (смотрит на Аю со Следователем) Обвинение? Есть дополнительные вопросы? ( после паузы) Точно нет? Хорошо. Я все понял. Пока, я отложу свое решение. Сейчас надо разобраться с остальными. Николай Темичев.

Проводник: Да?

Судья: Согласно обвинению, вы отказались оформлять билет для Максима Любимцева, хотя по утверждению следователя на то не было явных причин. (Следователю) Это так?

Следователь: Именно так. Урегулировать конфликт не получилось.

Проводник: Вот только причины были.

Судья: Какие же?

Проводник: Вы знаете о них. Пустой билет, и отсутствующая запись в журнале. Я не могу отправить человека в неизвестность.

Аю: Я хочу заметить, что мы нашли его досье. Он покончил с собой. Это не неизвестность, а вполне заслуженная реакция. Каждому по заслугам? Принцип соблюден. Самоубийца должен отправиться туда, куда ему положено. То, почему в журнале не появилась запись, проблема. Но проблема иного характера. Её нужно рассматривать отдельно, после тщательной экспертизы. К подследственному это не относится.

Судья: (Проводнику) Что вы на это скажите?

Проводник: Это странная смерть. С ней что-то не так. Я не могу её объяснить, но…

Аю: Да потому что нечего объяснять!

Максим: Я не делал этого!

Аю: (проводнику) Погодите. Вы сами сказали, что вернули ему остатки памяти. Разве не так?

Проводник: Так.

Аю: Память есть, полное досье в Архивах есть. Какие еще доказательства вам нужны?

Проводник: Поймите, эта память словно чужая…

Аю: И кто это сказал? (смотрит на Максима) Он? Я уже говорила, что мы не можем опираться на его слова. Он что угодно может сказать.

Максим: А мне почему-то поначалу показалось, что вы хороший человек.

Аю: Вот только не надо делать из меня непонятно кого. Я выполняю свою работу. Любой запрос, поступивший в наш отдел, связывает специалиста особым контрактом, который он должен выполнить. Все предельно просто, не выполнишь старый контракт, не получишь новый.

Михаил: От контрактов можно отказываться.

Аю: Предлагаешь поставить огромную жирную кляксу на моей репутации просто так? Я не могу. Дело очевидно. Досье изменить невозможно. А значит я права.

Судья: (Проводнику) У вас есть доказательства обратного?

Проводник: (после паузы) Нет.

Судья: Жаль. Тогда мне ничего не остается, как…

Михаил: Погодите, погодите. Я что зря вам душу изливал? Я должен был остаться.

Судья: И вы остались.

Михаил: Конечно, остался. Потому что у меня, кажется, доказательства есть.

Судья: В самом деле? Любопытно.

Аю: Ты только тратишь чужое время.

Михаил: У нас его здесь много. (Судье) Ваше одобрение в силе?

Судья: (озаряясь улыбкой) Ах вот оно что. Конечно.

Аю: Да о чем вы говорите?

Михаил: (усмехаясь) Не все сразу.

Судья: Можешь начинать.

Михаил: Признаюсь честно, найдя некоторые ответы, у меня появилось только больше новых вопросов. Но и то, что я понял, может помочь. Все ведь дело в билете, ведь так?

Следователь: (раздраженно) Вы могли бы выражаться яснее?

Михаил: (улыбаясь еще шире) Я же говорю, не все сразу. Пустой билет удивлял меня больше всего. Отсутствие записи еще можно было понять, но пустой билет ставил меня в тупик.

Судья: Почему это?

Михаил: Я подумал, а что если на секунду предположить, что та система, которая отвечает за наши билеты и имена в учетных книгах, действительно засбоила? И по непостижимой причине «забыла» посчитать Максима или просто пропустила его? Откуда тогда у него билет? Все знают, что билет – это самый последний шаг. Первое: определить на нужную станцию. Второе: понять, чего человек заслуживает. И только третье оформить билет. Любой проводник скажет вам, что схема работает только так. И запись в журнале появляется в первую очередь. Записи нет, значит, первый пункт не выполнен. Правильная станция не определена. Но билет есть, пусть и пустой. Что это? Сразу третий пункт? Система приготовила его в путь, но не решила, куда он должен отправиться?

Аю: Все это всего лишь бесполезные рассуждения.

Михаил: Я это понимал. Поэтому снова вернулся в Архив. Нашел подробный перечень самых необычных ситуаций с пассажирами за последние сто лет. Порча документов? Сколько угодно. Нападения на проводников? Пожалуйста. Массовая истерия? Бывало и не раз. Пустой билет? (качает головой) Никогда.

Следователь: И все же это ни о чем не говорит.

Михаил: Верно. Я стал искать, можно ли изменить и стереть чье то имя вручную.

Судья: И что вы нашли?

Михаил: Ничего. Никто, вплоть до судей на подобные штуки не имеет полномочий. Отсюда следовал лишь один вывод.

Судья: Какой?

Михаил: Это невозможно. С этими мыслями я и вернулся на станцию. К тому времени Николай с Двадцать Пятой уже во всю выясняли отношения.

Судья: С кем еще раз?

Михаил: А Ю Двадцать Пять. (кивает в сторону Аю)Часть её служебного номера.

Судья: (усмехается) Забавно.

Михаил: Мне тоже так кажется.

Аю: (со злостью) Ты так ничего и не доказал.

Михаил: И это меня тревожило. Невозможно? Так не бывает. У меня появилась еще одна идея. (смотрит на Судью) Обещайте, что ему за это ничего не будет.

Судья: Разве тебя это волнует?

Михаил: Волнует.

Судья: К сожалению, я ничего не могу обещать. Я приму твои доказательства, если они есть, но не больше.

Михаил: Конечно. Как иначе… Еще один грех на мою душу.

Судья: Всегда можно отказаться.

Михаил: И обвинять себя в трусости до конца времен? Нет спасибо.

Аю: (раздраженно)Ты будешь говорить или нет?

Михаил: Пошла к черту, я разговариваю не с тобой.

Аю: Ваша честь, я прошу… Нет, я требую, чтобы вы немедленно…

Судья: Просто заткнись. Надоела уже.

Аю так и застывает с открытым ртом, хлопая глазами и не в силах вымолвить ни слова.

Судья: (Михаилу) Так что?

Михаил: Надеюсь, он простит меня … Я отправился к своему давнему знакомому. К судье, что выносил мне приговор.

Судья: Почему ты решил пойти к нему? Только честно.

Михаил: Я ему доверял. Обменяться ключами с Николаем – его идея.

Судья: Гм.

Михаил: Я попросил его выполнить одну мою просьбу. И он выполнил.

Судья: Что за просьба?

Михаил: Он отдал мне на время свой ключ.

Следователь: (вскочив) Ваша честь, но это же совершенно запрещено!

Судья: Запрещено. И что?

Следователь: Но я… разве нам не нужно….

Судья: Позже. (Михаилу) И что ты сделал с этим ключом?

Михаил: Оформил в Архив новый запрос. «Максим Любимцев. Полный гостевой список»

Судья: (пауза) Дальше.

Михаил: Его имя нашлось. (Максим вскакивает, но Проводник, молча положив ему руку на плечо, качает головой) Вот только еще, там была приписка: « досье передано в доверительное управление». Разве не бред? Какое, к черту управление? Составляю новый запрос: « Доверительное управление. Список» Ничего. У вас недостаточно полномочий. (пауза)А теперь скажите мне, что это за управление такое, если ни один запрос судьи не дает результата? Кто способен просто взять и отредактировать чужое дело по своему желанию, при этом стерев все журнальные записи? И почему вы об этом молчите? Вы судья и должны были составлять определенные запросы в архив. Но любые данные, кроме досье, недоступны, я все проверил. Вывода два, либо вы запросов не составляли…

Судья: Либо?

Михаил: Либо доступ у вас есть.

Судья: И это значит…

Михаил: Мы по-прежнему в цирке. Может просто сказать прямо? Что вам нужно от этого парня?

Все с удивлением, поочередно смотрят то на Судью, то на Михаила.

Максим: Все дело в этой девушке?

Судья: Если бы это было так просто.

Михаил: Разве правда бывает сложной? Неужели даже после смерти человек не имеет права узнать больше?

Судья: Иногда счастье в неведении.

Максим: Я умер и все на этом…

Михаил: (со злостью) Нет.

Судья: Что нет?

Михаил: Смерть это еще не все. Не верю. Должно быть что-то еще.

Судья: А если ты не прав? Если на этом все?

Михаил: Никто не знает, что находится на конечной станции. Даже судьи.

Судья: Может быть.

Михаил: (после паузы) Вы ведь никакой не судья, ведь так?

Судья: С чего ты это взял?

Михаил: Мне так кажется. Что-то есть в вашем взгляде. Что-то очень важное.

Судья: Интересно. Не возражаешь если я задам тебе один вопрос?


Скачать 284.5 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница