Иностранные



страница5/14
Дата09.05.2018
Размер2.05 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Список литературы


Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. Логико-семантические проблемы. М.: Наука, 1976.

Арутюнова Н.Д. Язык цели // Логический анализ языка. Модели действия. М.: Наука, 1992, С.14–23.

Басманова А.Г., Тарасова А.Н. Синтаксис предложения французского языка. М.: Высшая школа, 1986.

Богомолова О.И. Современный французский язык. Теоретический курс. М.: Изд-во литературы на иностр. яз., 1948.

Булыгина Т.В. К построению типологии предикатов в русском языке. Глава I // Семантические типы предикатов / отв. ред. О.Н.Селиверстова. М., 1982. С.7–85.

Вригт Г.Х. фон Логико-философские исследования. Избр. труды. М., 1986.

Гаврилова Н.В. К вопросу о результативе в современном французском языке // Новые явления и тенденции во французском языке. Межвуз.сб.науч.тр. / отв. ред. В.Г.Гак. М., 1984, С.136–147.



Гак В.Г. Номинация действия // Логический анализ языка. Модели действия. М.: Наука, 1992, С.77–84.

Едвабная М.С. Обстоятельственное придаточное предложение цели и сопоставление его с инфинитивом и инфинитивным комплексом с "for", выступающими в функции обстоятельства цели. Автореф. на соиск. … канд. наук. М., 1960.

Заморщикова Л.С. Синкретизм и специализация средств выражения цели в старофранцузском языке. Автореф. на соиск. ... канд. филол. наук. СПб, 1992.



Зубова В.Р. Синтаксический аспект лингвистической интерпретации категории цели в современном французском языке. Автореф. на соиск. … канд. филол. наук. М., 1975.

Кормилицына М.А., Сиротинина О.Б. Зависимость способов усложнения семантической структуры предложения от ее типа // Исследования по семантике. Семантические аспекты синтаксиса. Межвуз. науч. сб. Изд-во Башкир. гос. ун-та. Уфа, 1985, С.62–67.

Крейдлин В.Е. К проблеме языкового анализа концептов «цель» vs. «предназначение» // Логический анализ языка. Модели действия. М.: Наука, 1992. С.23–30.

Кудрина Н.А. Синкретизм значений причины и цели в причастных и герундиальных оборотах современного французского языка // Теоретические вопросы романо-германской филологии. Респ. сб.: Горький, 1976. С.72–81.

Мартьянова Е.П. Французские предлоги и их соответствие в русском языке. Харьков: Харьк. гос. ун-т им. А.М.Горького, 1964.

Медынская В.Л. Синтаксическая категория причины и ее взаимодействие с другими синтаксическими значениями. Автореф. на соиск. … канд. филол. наук. Днепропетровск, 1973.

Медынская В.Л. Семантические конституэнты в членах предложения со значением причины, условия и цели // Языковые категории и закономерности. Пути их системного изучения. Вопросы русского языка и литературы. Межвуз. сб. Кишинев: ШТИИНЦА, 1990. С.25–31.

Орлов В.В. Основы философии: Учеб. пособие. Часть 1. Общая философия. Вып. 2. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2001.

Радзиевская Т.В. Семантика слова цель // Логический анализ языка. Модели действия. М.: Наука, 1992, С.30–35.

Реферовская Е.А., Васильева А.К. Теоретическая грамматика современного французского языка: часть 1. Морфология и синтаксис частей речи. М.: Просвещение, 1982.

Русская грамматика. М.: Наука, 1980.

Степанюк С.В. Семантические разновидности синтаксической категории цели // Языковые категории и закономерности. Пути их системного изучения. Вопросы русского языка и литературы. Межвуз. сб. Кишинев, 1990, С.52–59.

Сухоцкая Л.И. Семантико-синтаксическая организация предложений с целевым компонентом в современном французском языке: Автореф. на соиск. … канд. филол. наук. Минск, 1980.

Тейберене Н.-Р. Б. Многозначность и полифункциональность конструкции pour + infinitif в современном французском языке. Автореф. на соиск. … канд. филол. наук. Минск, 1978.



Тер-Авакян Г.А. Значение и употребление предлогов во французском языке. М.: Высшая школа, 1983.

Трухин Н.В. К вопросу о синтаксической синонимии (На материале придаточных предложений и неличных глагольных сочетаний с причинным значением в современном французском языке) // Проблемы синтаксиса. Сб. статей. М., 1973а. С.135–153.

Трухин Н.В. Придаточные предложения и предикативные сочетания со значением причины как потенциальные члены синонимических рядов в современном французском языке // Проблемы синтаксиса. Сб. статей. М., 1973б. С.154–174.

Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. М.: Политиздат, 1986.

Философский энциклопедический словарь / гл. ред. Л.Ф.Ильичев и др. М.: Сов. энциклопедия, 1983.

Чистохвалова Л.В. Семантика цели. Автореф. на соиск. …канд. филол. наук. Тамбов, 2004.

Штыкало Н.И. Семантические признаки обстоятельства причины в русском языке // Научные доклады высшей школы. «Филологические науки». М., 1968, №4. С. 35–42.

Boer C. de. Syntaxe du français moderne // Хрестоматия по теоретической грамматике французского языка: На франц. яз. / мост. Т.А. Абросимова. М.: Просвещение, 1987. С.159-165.

Brunot F., Bruneau Ch. Précis de grammaire historique de la langue française. Paris, 1949.

Deloffre F. La phrase française. Paris, 1967.

Guillaume G. Temps et verbe. P., 1929.

Le Bidois G. et R. Syntaxe du français moderne. T. II. P., 1971.

Nyrop Kr. Grammaire historique de la langue française. Copenhague, 1930. T.6.

Список источников и их сокращений

Acte; Bureau; Chapeau; Clope – Acte de probité; Bureau des mariages; Chapeau bas; La clope // Bazin H. Le bureau des mariages. Chapeau bas. M.: Прогресс, 1970.

Amédée – Craipeau J.-L. Gare au carnage, Amédée Petipotage! Paris: Editions Nathan, 1988.

Carrière; Chérie; CV; Pélerine; Retour; Thanatos; Souvenirs – Carrière; Bonsoir, chérie; Conversation; Pélerine; Retour d’un prisonnier; Thanatos Palace hotel; Souvenirs // Maurois A. Une carrière et autres nouvelles. M.: Прогресс, 1975.

Joie –Giono J. Que ma joie demeure. Paris:Editions Bernard Grasset, 1935.

RV – Robbe-Grillet A. Rendez-vous. M.: Стратегия, 2001.

Troyat – Troyat H. Les Eygletière. La faim des lionceaux. M.: Высшая школа, 1980.

Т.Кузнецова, Е.Л.Словикова

Категория эмотивности в рекламном тексте

Реклама уже несколько десятилетий является объектом пристального внимания отечественных и зарубежных ученых (Т.И.Краско, Р.И.Мокшанцев, Р.Харрис). При этом отмечается возрастающая роль рекламы в осуществлении влияния на сознание и деятельность широких слоев населения. Изучение законов построения рекламного текста как одного из важных этапов рекламной деятельности позволяет оптимизировать данный процесс, о чем свидетельствует анализ научной литературы (О.А.Феофанов, А.Н.Лебедев-Любимов).



Целью рекламного текста является прямое и/ или косвенное воздействие на адресата и побуждение его к целенаправленному действию по отношению к предмету рекламы (Т.И.Краско, Р.И.Мокшанцев). При этом в рекламном тексте реализуется комплекс психологических мер воздействия, осуществляемый посредством речевого воздействия. Под речевым воздействием понимается регуляция деятельности одного человека другим человеком при помощи речи (Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации,1990:3). Психологические меры включают стремление воздействовать на эмоциональную составляющую установок человека, т.к. зачастую лучший способ повлиять на наши убеждения и в конечном итоге на поведение – это повлиять на наши эмоции, поскольку эмоциональная информация понимается лучше и запоминается полнее, чем информация более нейтральная [Краско 2002: 68].

Как отмечает В.И.Шаховский, «на языковом уровне эмоции трансформируются в эмотивность; эмоция психологическая категория, а эмотивность – языковая, поскольку эмоции могут и вызываться и передаваться (выражаться, проявляться) в языке и языком» [Шаховский 1987: 13]. При этом важно, что эмотивность – имманентно присущее языку семантическое свойство выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики, отраженные в семантике языковых единиц социальные и индивидуальные эмоции; имеет два плана: план содержания и план выражения, через которые манифестируются эмоциональные отношения/ состояния говорящих [Шаховский 1978: 24].

Традиционно считается, что для достижения сильного психологического эффекта воздействия рекламы на потребителей необходимо, чтобы реклама вызывала положительные эмоции [Маклаков 2000: 395; Краско 2002: 13]. Однако существует и другая точка зрения, согласно которой реклама, вызывающая неприятные эмоции, раздражение, страх и даже агрессию, также может быть эффективной [Лебедев-Любимов 2002: 202]. Наше исследование имеет своей задачей определить взаимосвязь положительных и отрицательных эмоций в рекламном тексте и выявить динамику развития рекламного текста на основе категории эмотивности.

На наш взгляд, особым свойством рекламного текста является не просто манифестация положительных или отрицательных эмоций с помощью средств языка, не просто способность вызвать у человека позитивное или негативное отношение. Особенностью рекламного текста является динамический переход от отрицательной эмоциональной установки к положительной.

В модели, разработанной Е.Л.Словиковой на основе динамики развития смыслообразной системы в рекламном тексте, выделяются исходная ситуация, проблемная ситуация, воплощенная в проблемном смыслообразе, смыслообраз адресата, смыслообраз предмета рекламы и возникающий на основе их взаимодействия новый смыслообраз [Словикова 2004]. Анализируя эмотивный компонент смыслообразов, мы прослеживаем динамику категории эмотивности в рекламном тексте.

Начальным пунктом развития служит базовая исходная ситуация, репрезентирующая исходные отношения адресата к предмету рекламы. Как правило, она остается нейтральной. Основой для формирования установки является проблемная ситуация, которая направлена на актуализацию негативных эмоций неудовольствия. Негативные эмоции выражены как правило имплицитно. Данные эмоции из подсознательной, эмоциональной плоскости осознаются адресатом и приписываются предмету проблемной ситуации. Затем репрезентируется образ предмета рекламы, который, напротив, вызывает положительные эмоции удовольствия. Позитивные эмоции представлены как правило эксплицитно. Способность вызывать положительные эмоциональные переживания проявляется в двух тенденциях: это создание положительных эмоций либо только за счет снятия отрицательных эмоций, либо за счет снятия отрицательных эмоций и создания дополнительных положительных эмоций. Новые эмоции являются стимулом к дальнейшему развитию эмоциональных переживаний, вызывающему перестройку исходной ситуации. Следствием становится новое эмоциональное отношение адресата к предмету рекламы – чувство удовольствия от приобретения предмета рекламы. Так, рекламный текст для репрезентации фотопленки Kodak Gold Ultra 400 выглядит следующим образом: «Kodak Gold Ultra 400 – пленка для любых условий съемки». Выражение «для любых условий» имплицитно репрезентирует проблемную ситуацию, которая связана с ограниченными возможностями других пленок (не для любых условий), тем самым вызывая отрицательную эмоцию неудовольствия. На этом фоне актуализируется предмет рекламы – пленка Kodak, которая подходит для любых условий съемки. Предмет рекламы, который обладает положительными свойствами, таким образом, снимает негативные эмоциональные переживания, формируя новые отношения между адресатом и предметом рекламы. Тем самым на эмоциональном уровне имплицитно формируется условие для приобретения предмета рекламы: чтобы получить чувство удовольствия от съемки, необходимо купить пленку. Данный текст является примером создания положительных эмоций с помощью снятия отрицательных эмоций. Динамика рекламного текста на основе категории эмотивности происходит по схеме: от неудовольствия к удовольствию, от отрицательного эмоционального заряда к положительному. Существуют и другие схемы развития рекламного текста, которые будут изучены в следующем исследовании. Переход от имплицитно выраженных отрицательных эмоций к эксплицитно выраженным положительным свидетельствует о тенденции скрытого воздействия. Подытоживая, можно говорить о динамике развития рекламного текста на основе категории эмотивности.



Список литературы

Краско Т.И. Психология рекламы / под ред. Е.В.Ромата. Харьков: Студцентр, 2002. 216с.

Лебедев-Любимов А.Н. Психология рекламы. СПб.: Питер, 2002. 368с.

Маклаков Б.С. Общая психология. Уч. изд. СПб.: Питер, 2000. 592с.

Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. М.: Наука, 1983. 168с.

Словикова Е.Л. Динамика развития смыслообразной системы рекламного текста (контрадиктно – синергетический подход): Дис…канд. филол. наук. Челябинск, 2004. 191с.

Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж: изд-во Воронежск. ун-та, 1987. 192с.
К.В.Лукина, О.В.Пермякова

Суггестивный аспект детерминации подтекстовой информации (на материале франкоязычных и русскоязычных заговоров)

Суггестия – одна из самых таинственных проблем человечества. Под ней (под «внушением») понимается «возможность навязывать многообразные и в пределе даже любые действия» [Поршнев 1974: 416].

Необходимость вербальных средств для достижения суггестии ясно показывает, что эта проблема является в такой же степени лингвистической, как и медицинской (психологической) и требует своего разрешения.

Актуальность данного исследования обусловлена рядом следующих факторов:

• подтекстовые содержания рассматриваются в рамках интенсивно развивающегося коммуникативного подхода к тексту;

• повышенным интересом современной лингвистики к субъективному фактору в языке, взаимоотношению индивида и языкового знака;

• синергией наук как перспективным направлением развития общего научного знания. Подтекстовые содержания составляют пограничную область исследования – на стыке психологии, логики, литературоведения, различных областей искусства и др. наук;

• прогрессирующим развитием диалога культур;

• недостаточная ясность логико-лингвистических оснований явления подтекста.



Новизна исследования прежде всего в его коммуникативно-функциональной ориентированности и стыковом междисциплинарном характере; в комплексном использовании ряда точных лингвистических методов и попытке объективации полученных статистических данных в ходе направленного психофизиологического эксперимента.

Материалом исследования явился сборник заговоров «Pouvoirs et protections magiques» и сборник «Русские заговоры и заклинания».

Сложность объекта (суггестивные тексты – заговоры) требует комплексного методологического подхода к его изучению. В ходе исследования нами были использованы:



  1. метод измерения фоносемантического значения слов и текстов, разработанный А.П.Журавлевым (1974);

  2. традиционный описательно-аналитический метод;

  3. математико-статистический метод.

«Универсальные суггестивные тексты – это эксперимент, про­водимый массовым сознанием с бессознательным отдельных личностей на протяже­нии длительных промежутков времени и в больших ареалах, поэтому особенно интересный для лингвиста, пытающегося постичь тайну языковой суггестии» [Черепанова 1996: 154].

К универсальным суггестивным текстам исследователи относят тексты за­говоров, молитв, мантр, заклинаний, а также формулы гипноза и аутотренинга (Е.Н.Елеонская, И.Ю.Черепанова). В данной работе предметом изучения явились заговоры, «автотексты», в классификации И.Ю.Черепановой.

Заговор представляет собой необычайную сферу функционирования языковых единиц, что дает возможность рассматривать его как источник информации особого рода, подтекстовой информации. Содержательная сторона заговоров, которая как любая художественная система является средством выражения подтекста, двупланова. Она функционирует как поверхностная форма, доступная даже неподготовленному адресату, и одновременно реализуется как глубинный феномен, требующий высокой культуры восприятия. Именно второй, подтекстовый план характеризует специфику заговора и составляет его важный проблемный аспект.

В качестве определяющего объяснения подтекста мы выбрали определение Л.А.Голяковой, чье понятие, как нам представляется, наиболее полно отражает сущностные характеристики подтекста. «Подтекст – это скрытый личностный смысл, который актуализируется в сознании воспринимающего текст благодаря направленному ассоциативному процессу воздействия лингвистического контекста на целостный потенциал личности» [Голякова 1999: 74].

Суггестия является комплексной проблемой и может быть изучена только при взаимодействии различных наук.

Понятие «суггестии» уместно связать с понятием «установка личности». Если определить установку как «неосознаваемую изготовку психики к определенному восприятию, решению, действию», тогда суггестию можно представить как арсенал средств и приемов направленного воздействия на установки личности и подсознательное.

Суггестия является компонентом обычного человеческого общения, но может выступать и как специально организованный вид коммуникации, формируемый при помощи вербальных и невербальных средств. Суггестивная лингвистика – осознанный вход в подсознание, возможность целенаправленного воздействия на установки личности. Суггестивная лингвистика находится на гране философии и лингвистики.

При изучении суггестивного аспекта детерминации подтекстовой информации необходимо иметь в виду различные уровни языковой структуры. Мы выделяем следующие уровни: фонологический, просодический, лексико-грамматический, синтаксический.

С точки зрения латентного вербального воздействия базовым считается фонологический уровень языка.

Поскольку суггестивные тексты являются, по существу, прагматически маркированными текстами, можно предположить сосредоточение внимания их авторов на звуках речи, т.е. генетическую близость суггестивных текстов именно стихотворному мышлению.

Наше исследование направлено на измерение следующих фоносемантических параметров:


  1. отклонение частотности употребления тех или иных звуков от нормальной частотности.

  2. Звуковые повторы (повторы слогов), превышающие нормальную частотность употребления.

  3. Звуко-цветовые соответствия.

Всего проанализировано 100 заговоров на французском языке, общим объемом 4 032 слов и 118 заговоров на русском языке, общим объемом 3 743 слов.

Ввиду достаточно большого объема исследованных текстов и отсутствия данных об объеме генеральной совокупности, в нашем исследовании применялся отбор методом основного массива.

Для оценки фонетического значения русскоязычные тексты обрабатывались на ЭВМ, по программе, составленной по данным А.П.Журавлева, полученных экспериментальным путем с допустимым коэффицентом надежности R > 0.85 [Журавлев 1974: 53–58]. Франкоязычные тексты – прежде всего также обрабатывались на ЭВМ с помощью программы Microsoft Word.

В заговорах на французском и русском языках преобладают звуки: «i» – «И», «u» – «Ю», «l» – «Л’», ряд характеристик которых сходятся. Таким образом, мы выделили 4 схожих в ряде характеристик звукобуквы из 10 преобладающих звукобукв, этот факт кажется очень интересным в свете той разницы, которая существует между этими языками: восточнославянским – русским и романским – французским языками.

Во французских заговорах преобладают «хорошие» («bon») звукобуквы. Из группы согласных выделяется с небольшим преимуществом взрывной, билабиальный, назальный звук «n». Этот звук нередко произносят при медитации, для гипноза, для входа в определенные состояния. Череда этого назального согласного создает картину отрешения от суетного мира. Этот звук «слабый» («faible»), но «большой» («grand») и «хороший» («bon») по фактору оценки. На втором месте среди согласных звук «r»: звонкий, дорсальный, который в противоположность звуку «n» «сильный» («fort») и «злой» («méchant»). Таким образом, французские заговоры строятся на противопоставлении этих согласных звуков.

По полученным нами данным о звуко-цветовых соответствиях, преобладание гласных «е» и «а» указывает на розовый цвет.

В русских заговорах преобладают «высокие», «хорошие» И, Ю, а также «низ­кий», «плохой» Ы. Из группы согласных выделяется, прежде всего, фрикативный, шумный, глухой С «плохой», по фактору оцен­ки, шипящий и медлительный. На втором среди согласных месте – Р – звонкий, про­стой, длительный, «нейтральный». Как видим, среди гласных преобладают «хорошие» по фактору оценки звукобуквы, среди согласных – «нейтральные» и «плохие».

Данные психолингвистов о звукоцветовых соответствиях доказывают, что преобладание гласного И среди гласных указывает на синий или голубой цвет [Журавлев 1974: 5].



2. Просодический уровень. Проблемы фоносемантики непосредственно связаны с проблемами ритма, а звуко-ритмическое воздействие считается основой любой религиозно-магической системы.

Просодия – супрасегментный уровень языка, так как соотносится со всеми сегментными единицами. В языкознании часто выделяют следующие элементы просодии: речевая мелодия, ударение, временные и тембральные характеристики, ритм.

Русский язык во многом представляет большее количество способов выделения определенных слов и словосочетаний, в частности возможности выделения определенных слов способствует свободный порядок слов. В соответствии с тема-рематическими отношениями главное, важное с точки зрения смысла слово стоит в конце фразы. Именно последнее слово оказывает наибольший суггестивный эффект.

Повтор – один из основных способов суггестивного влияния аутотренингов, гипноза и заговоров – частый прием во французских заговорах.

В русских текстах мы также встречаемся с повтором, но иного рода. В текстах мы не находим повторения одного и того же слова или словосочетания на протяжении всего заговора, но структура русскоязычного заговора подобна цепочке, в которой каждое новое звено вводится предыдущим, т.е. каждое новое слово вводится повтором предыдущего.

Имея имплицитное выражение, повтор как нельзя лучше влияет на психику человека, внушая ему ту или иную идею. При этом повтор один из основных элементов для создания ритма. Таким образом, русским заговорам свойственен успокаивающий, убаюкивающий ритм, в то время, как французским заговорам свойственен динамичный, ускоряющийся, «заговаривающий» ритм.

К ритмическим характеристикам текстов отнесем также длину слова в слогах, которая, по мнению Й.Мистрика «обратно пропорциональна ритмичности высказывания» [Мистрик 1967: 50]. Тексты, в которых употребляются абстрактные выражения или исключительные слова, имеют более высокие среднеарифметические длины в слогах.

В изученных нами французских и русских текстах наблюдается преобладание кратких слов.

3. Лексико-грамматический уровень.

Определение процентного соотношения слов, представляющих разные части речи, позволяет подсчитать и такие показатели, как коэффициент глагольности, коэффициент связности, используемые при проведении контент-анализа. Грамматический состав заговоров имеет следующие особен­ности.

1) Значительное преобладание глаголов – почти тре­ть (31% – во французских текстах и 35% – в русских).

2) Большое количество местоимений. Это можно объяснить высокой степенью конкретизации и персонификации заговоров. Во французских заговорах этот показатель несколько выше, чем в русских. 13% – во французских и 10% – в русских.

4. Синтаксический уровень.

Синтаксис заговоров подробно описан фольклористами: «Для синтаксиса фольклорной семантики снимается привычное противопоставление текста и предложения» [Червинский 1989: 88].

Нами выявлено, что в исследованных русских и французских заговорах одна и та же смысловая предикативная основа мо­жет быть развернута в текст, и в незначительный фрагмент текста, и в отдельное предложение. Суггестивные тексты функционируют в смысловых формах, синтаксически безразличных к объему. Это отвлеченные образцы, структурные схемы, лексически заполненные лишь частично, повторяющиеся от текста к тексту.

Наиболее распространенная синтаксическая схема построения французских заговоров:


Que

S

P

+ +
Русские заговоры начинаются, как правило, с обращения, затем следуем глагол в повелительном наклонении и дополнение.

Простая синтаксическая конструкция легко воспринимается и позволяет оказать максимальное влияние на человека. Именно поэтому в гипнозах, аутотренингах и заговорах используют лишь простые синтаксические конструкции.

Cписок литературы

Голякова Л.А. Подтекст как полидетерминированное явление. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1999. 208 с.

Елеонская Е.Н. Сказка, заговор и колдовство в России. Сб. трудов. М.: Изд-во «Индрик», 1994. 272 с.

Журавлев А.П. Фонетическое значение. Л.: Изд-во ЛГУ, 1974. 159 с.

Мистрик Й. Математико-статистические методы в стилистике// Вопр. Языкознания. 1967. № 3. С. 42–52.

Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии. М., 1974. 487 с.

Червинский 1989

Черепанова И.Ю. Вербальная суггестия: Теория, методика, социально-лингвистический эксперимент. Автореф. дис. доктора филол. наук / РАН. Ин-т языкознания. Дис.совет. М., 1996.



Список источников

Русские заговоры и заклинания: Материалы фольклорных экспедиций 1953–1993 гг. / под ред. В.П.Аникина. М.: Изд-во МГУ 1998. 480 с. (Русский фольклор в новых записях).

Pamela Moore. Pouvoirs et Protections Magiques. Paris: Editions Bussière, 2002. 127 с.

К.Михайлова, Н.В.Хорошева

АРГОТИЧЕСКАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ

КАК ВЕРБАЛИЗАЦИЯ СОМАТИЧЕСКОЙ СУБКУЛЬТУРЫ

В последнее время центр исследований в области фразеологии переместился в сферу изучения фразеологии субкультуры. Под субкультурой мы, вслед за П.С.Гуревичем, понимаем «особую сферу культуры, суверенное целостное образование внутри господствующей культуры, отличающееся собственным ценностным строем, обычаями, нормами» [Гуревич 1997: 450].

Актуальность изучения особенностей субкультуры на материале фразеологии французского и русского арго определяется следующими положениями. Во-первых, существует необходимость рассмотрения данного явления в контексте соотношения языка и культуры: язык в рамках лингвокультурологии рассматривается как первичная форма концептуализации мира и рационализации человеческого опыта, выразитель знаний о мире.

Во-вторых, необходимость обращения к проблеме культурного компонента во фразеологии арго продиктована сменой научной парадигмы, ориентированной на постижение языка как антропологического феномена [Винокур 1989, Кубрякова 1996, Постовалова 1987 и др.]. При этом данное положение представляется особо актуальным для арго, которое рассматривается как отражение своеобразного мировидения, специфического взгляда на мир [Береговская 2000; Елистратов 2000, 2001; Красса 2003; Степанова 2003 и др.]. Такое «языковое мировидение» имеет вписанность в социально-институциональный, культурно-нормативный контекст, имеющий определённую идеологию и ценностную направленность.

«Соматическая» идеология всегда была встроенной во множество различных контекстов – философский, культурно-нормативный, каждый из которых не является нейтральным по отношению к ней, а этой идеологии определённый содержательный смысл, отражающий понимание места человека в мире, сущности и смысла его бытия.

В арготической субкультуре человеческое тело осознаётся и признаётся одной из основных ценностей бытия. Немаловажным является тот факт, что для арго в качестве коллективной интерпретации мира телесность является отправным пунктом – она встраивается в самые основания бытия человека, его взаимодействия с миром.

Космос арго – это человеческое тело. Арго, по сути, мало интересуется остальным миром, информация из него привлекается постольку, поскольку оно имеет отношение к телесной жизни. Но потенциально к человеческому телу имеет отношение весь мир. Поэтому арго – это «имманентная проба мира в призме человеческого тела», языковая попытка сделать весь мир огромным человеческим телом» [Елистратов 2000: 627].

Мир в арго, таким образом, превращается в тело путём его «отелеснивания». Тело в арго не просто присутствует в мире, а его «проектирует».

При изучении соматической идеологии в арго мы исходим из того, что во фразеологии этой языковой подсистемы получают выражение смеховые образы, которые близки народно-смеховой культуре средневековья во Франции и Древней Руси.

Основным чертами этой народно-смеховой культуры является гротескный образ тела, перевёрнутый характер смеховой картины мира, амбивалентность смеховых образов.

Сопоставительный анализ собранного материала показал, что такая характеристика, как гротескный образ тела в определённой степени свойственна как французскому, так и русскому арго. В арготической фразеологии этих двух языков существуют смеховые эмблемы, от более нагруженных до менее значимых.

Наиболее распространённые эмблемы во французском и русском арго совпадают: cul/зад, couilles/фалл. Есть и менее развёрнутые и менее нагруженные эмблемы: tête/голова; dents/зубы; oreilles/уши и т.д.

Представлены также эмблемы, которые имеют специфику реализации в арго двух языков. Если во французском арго распространённой эмблемой предстаёт «gueule» («глотка»), то в русском арго её представленность ограничена. Напротив, в русском арго более продуктивен соматический компонент «глаза», а также анимализированный соматизм «морда». Специфика реализации проявляется, в частности, в отсутствии в русском арго таких соматических компонентов фразеологизмов, как «menton», «langue», «coeur», «coude», а во французском арго, соответственно, «морда», «пупок», «грудь», «пояс», «спина», «кожа», «кадык», «печень», «губы», «гланды», «кишки». Таким образом, национально-культурная специфика проявляется как в особенностях избирательности, так и в том, что в русском арго смеховая призма шире соматической представленности французского арго.

Арготическая фразеология двух языков сводится к «выпуклостям» (couilles, tête, oreilles, menton, langue, руки, грудь, кадык, глаза) и, если принять термин М.М.Бахтина, «впуклостям» (bouche, cul, nez, ventre, ноздри, кишки).

Как показало исследование, архетипичные для арго единицы объединены следующими общими значениями: 1) то, на что переносится действие; 2) то, что или чем совершается действие; 3) то, что вмещает в себя что-либо.

Фразеологизмы арго объединяются по значению во фразосемантические поля, которые в совокупности образуют фразеологический тезаурус.

Концепция И.М.Быховской позволяет выделить два крупных тематических блока. Первый блок – «природное тело», включающий природно-физические качества человека, состоит из характеристики физиологических состояний человека, его внешнего вида. Второй блок – «социокультурное тело» – отражает место и значение тела в структуре социально пространства и состоит из личностных качеств и черт характера, духовного мира человека, а также его деятельности.

Как показывает материал, наиболее важными характеристиками «природного тела» для французского арго выступают физиологические реакции на раздражители разного рода: avoir les narines en stéréo «ничего не чувствовать из-за превышения дозы наркотиков»; avoir la tête fond du baril «о состоянии принятия наркотиков»; les avoir toutes petites et toutes bleues (les oreilles) «о состоянии холода»; ça caille des meules «чувствовать холод»; avoir le coeur à lexplose «находиться в состоянии сильного волнения». Для русского арго важной характеристикой является прежде всего внешний вид: морда лица просит «о некрасивом человеке»; морда в телевизор не войдёт «о больших размерах»; морду нажрать «потолстеть»; в пупок дышать «быть маленького роста»; глядя на эти ноги человек изобрёл колесо «о кривых ногах»; нос на семерых рос, одному достался «о большом носе»; щёки из-за спины видать «о толстом человеке». В данном ряду закрепились такие характеристики, как «красивый - некрасивый»; «худой - тонкий»; «высокий - невысокий».

Однако физиологическое состояние получает подробную характеристику во фразеологии двух языков. По своему значению фразеологизмы арго объединяются в несколько фразосемантических полей: «жить – умереть»; «устать – отдохнуть»; «спать – не спать».

Основополагающим значением обладают концептуально важные понятия жизни и смерти. Образ смерти является переосмысленным в амбивалентной системе карнавальной эстетики, поэтому образ смерти рассматривается как этап жизни: garder sous le coude «устранить кого-либо»; partir en couilles «чахнуть, умирать»; ласты склеить «умереть»; лапти склеить «умереть». Своеобразное осмеяние смерти можно истолковать как отрицание её трагического пафоса, попытку преодолеть страх перед смертью. Также физиологическое состояние человека может передаваться в арго соматизмами со значением «спать – не спать»: se faire dormer les yeux «ложиться спать»; avoir la tête dans le cul «спать»; харю мять «спать»; ухо давить «спать».

В целом французскому арго свойственна больше направленность на внутреннюю характеристику, в отличие от русского арго, более продуктивного во внешних описаниях в данном блоке.

Блок «Социокультурное тело» – это отражение результата взаимодействия данного человека с социальной средой и одновременно «продукт культуросообразного формирования и использования телесного начала в человеке» [Быховская 2000: 138].

Все эмблемы входят преимущественно в состав глагольных фразеологизмов, так как служат для описания различных характеристик действий, что свидетельствует об активности носителя арго. Это такие действия, как половой акт, физическая агрессия (casser la gueule, дать в бубен), употребление алкоголя (être chargé à cul, поставить на кадык), еда (avoir les dents du fond qui baignent). Эти действия являются основными событиями в жизни тела, или по выражению М.М.Бахтина, «проявлениями его телесной драмы».

Частое употребление этих образов связано с тем, что образ материально-телесного низа является переосмысленным. Происходит своеобразное развенчание этих образов путём их перевода в материально-телесную сферу.

Итак, арготические фразеологизмы дают социально-психологический образ человека. Концепция человеческого тела формируется как результат взаимодействия естественно данного человеку организма с социальной средой. Во французском и русском арго сохраняется «карнавальный» смеховой образ тела. Однако французскому арго больше присуще внутреннее раблезианство, а русскому – внешнее.

Список литературы

Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса. М., 1990.

Береговская Э.М. Арго как специфический взгляд на мир // Фразеология в контексте культуры, М., 2000.

Быховская И.М. Homo somaticos: аксиология человеческого тела. М., 2000.

Винокур Т.Г. Речевой портрет современного человека // Человек в системе наук. М., 1989.

Гуревич П.С. Субкультура // Культурология. ХХ век. Словарь. СПб., 1997.

Елистратов В.С. Словарь русского арго. М., 2000.

Красса С.И. Лингвокультурологическая системность социального диалекта//Социальные варианты языка – II: Материалы международной конференции 24-25 апреля 2003 года. Нижний Новгород.

Кубрякова Е.С., Демьянков В.З. и др. Краткий словарь когнитивных терминов. М., 1996.

Лихачёв Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Смех в Древней Руси. Л., 1984.

Постовалова В.И. Лингвокультурология в свете антропологической парадигмы // Фразеология в контексте культуры. М., 1999.

Степанова О.В. Тропическое представление человека в арготической фразеологии // Социальные варианты языка – II: Материалы межд. конф. Нижний Новгород, 2003.

Хайрулина Р.Х. Фразеологическая картина мира: от мировидения к миропониманию. Уфа, 2000.


Е.Н.Петкова, А.М.Подгаец

ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯВЛЕНИЕ АБЛАУТА КАК ОСНОВА



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница