Исследование «А. В. Суворов: знаменитый и неизвестный»


Учение Суворова "Глазомер, быстрота и натиск"



страница7/7
Дата09.05.2018
Размер1.32 Mb.
ТипИсследование
1   2   3   4   5   6   7

Учение Суворова "Глазомер, быстрота и натиск".


Определяя, что такое воинское искусство, Суворов в своей "Науке побеждать" говорит:

"Два воинских искусства. Первое, глазомер, как в лагерь стать, как идти, где атаковать, гнать и бить. Второе, быстрота".

Таким образом, в Суворовском понимании, "глазомер" это — умение поставить правильное решение в каждом отдельном случае.

Ставя на первое место "глазомер", а не "знание", Суворов исходит из той основной точки зрения, о которой мы говорили в конце прошлого очерка, а именно, что для военного человека знание имеет только тогда ценность, когда он умеет применить на деле. С присущим ему свойством сразу же подходить к существу дела, Суворов требует результатов знания, а не только само знание. Это нисколько не умаляет значение "знания", которое Суворов считает необходимой предпосылкой "глазомера"; об этом свидетельствует поучение, сказанное Суворовым по случаю возложения Георгия 3-ей степени на одного из своих сотрудников, подполк. Куриса. Смысл этого поучения был таков:

Награда может быть слишком тяжела по своему значению, но это обязывает награждаемого заботиться о достоинствах генеральских: честности — заключающейся в держании своего слова, в прямоте и в отсутствии мстительности, в трудолюбии, бдении, постижении, мужестве и выше всего — глазомере. При этом указывалось, что генералу необходимо: "непрерывное самообразование с помощью чтения".

В 1770 году Суворов писал: "Хотя храбрость, бодрость и мужество всюду и во всех случаях потребны, токмо тщетны они, если не будут истекать из искусства... Генералу необходимо непрерывное самообразование себя науками... нужна непрестанная наука из чтениев... только беспрерывное изощрение взгляда сделает великим полководцем"...

Что понимал Суворов под такими "чтениями", он сам поясняет в одном из своих писем:

"Как военный человек, упражняйся ты с прилежанием в чтении Вобана, Кугорна, Кюраса, Кюбнера; будь знающим несколько в Богословии, Физике, нравственной философии; читай охотно Евгения, Тюренна, записки Юлия Цезаря, Фридриха II, Ролленову Историю и Графа де Сакса"...

Второй предпосылкой для правильного "глазомера" является умение смотреть на дело в его целом. Суворов и ставит это умение, как одно из необходимых свойств полководца. "Непрестанное упражнение, как все обнять одним взглядом, сделает тебя великим полководцем", пишет он своему крестнику, сыну генерала Карачая.

Полвека спустя, величайший из теоретиков войны, являющийся родоначальником современной военной науки, Клаузевиц, развивает ту же суворовскую мысль. "Нет ничего важнее в жизни, — пишет он, — как правильно поставить отправную точку, с которой должны быть обнимаемы и обсуждаемы вещи (auffassen und beurtheilen ), и затем строго держаться ее, потому что в одной точке мы можем обнять, в их единстве, всю массу явлений, и только единство точки зрения может избавить нас от противоречия".

Более же чем век спустя после Суворова, великий полководец XIX века, фельдмаршал Мольтке, указывает, что самое главное в деле руководства операцией это сохранение единства точки зрения... /"Теория войны", перевод Войде. Том 2-ой, стр. 338/.

Выдвигая на первое место "глазомер", Суворов выдвигает значение "расчета", а не "риска". Неправда ли, странно это слышать из уст полководца, свойством которого, поражавшим всех его современников, было "дерзание". Ведь, именно на этом впечатлении базировалось мнение иностранцев о Суворове, как о варваре, одаренном лишь военным инстинктом!

Нельзя отрицать необходимости для вождения войск способности дерзать. Чем войсковая часть меньше, тем больше "дерзания" требуется от ее начальника. Поэтому войска должны воспитываться в самом ярко выраженном наступательном духе. Они должны быть готовы атаковать врага, не считаясь с его силами. Суворов так и воспитывал свои войска: "А что дерзновенны, — пишет Суворов про свои войска, — я один тому виной, я их приучил к смелой нападательной тактике".

Но, по мере того, как мы подымаемся вверх по ступеням военной иерархии, расчет, т.е. "глазомер", все больше и больше оттесняет риск, т.е. "дерзание", на второй план. Старшие начальники должны водить войска в бой, а не на убой. Создатель российской регулярной армии — Петр Великий — проводил эту мысль настаивая на "победах малой кровью". Такова же была точка зрения и Суворова. Напомним приведенные в предыдущем очерке слова его "Науки побеждать": "Последнюю кампанию неприятель потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто, а мы и одной тысячи не потеряли. Вот, братцы, воинское обучение, Господа офицеры, какой восторг!".

При изучении боевых действий Суворова нужно различать его деятельность, как начальника небольшого отряда и начальника дивизии от его деятельности в роли командующего армией или главнокомандующего. В его боевой карьере "дерзание" начальника небольшого войскового соединения тесно переплетается с "расчетом" в роли начальника высшего войскового соединения. А это, при поверхностном изучении суворовских боевых действий, приводит к тому, что может показаться, что Суворов сам себе противоречит, выдвигая первым принципом военного искусства "глазомер" а не дерзание.

На это противопоставление "дерзания" — "расчету" нам следует обратить особое внимание. Очень часто в нашей военной литературе и в суждениях, слышанных автором в высших штабах во время Великой войны, приходилось встречать поверхностное понимание "дерзания". Такое понимание дерзания служило для прикрытия действий на авось вследствие неумения произвести правильный расчет.

Между тем, именно глубокое изучение Суворова — этого дерзновеннейшего полководца, — заставляет прийти к заключению, что многое, приписываемое ему непонимающей посредственностью лишь как дерзание, на самом деле являлось его "глазомером", т.е. расчетом.

Для дальнейшего пояснения этой мысли приведем пример:

Во время оно вавилоняне пытались строить высокую башню, но, согласно Библии, это являлось такой дерзостью, которая была наказана смешением языков. Вернее думать, что башня просто обвалилась. В 1896-м году Эйфель построил в Париже башню, которая, конечно, выше, чем проектированная Вавилонская башня. Она не обвалилась, и когда вы ходите на нее смотреть, то восхищаетесь, конечно, не дерзанием, а расчетом. Дерзание же тут есть только в том, что Эйфель решился осуществить свой проект.

То же самое можно сказать о Суворове — его дерзание заключалось в том, что, сделав армию способной к наибольшему моральному напряжению, он смел и задачи ставить такие, которые были по плечу только его армии. Отсюда мы видим, что под суворовским словом "глазомер" нужно также понимать умение ставить себе задачи в соответствии с имеющимися в нашем распоряжении средствами. В современную эпоху до чрезвычайности осложнившегося военного дела, это сообразование преследуемой задачи с имеющимися средствами имеет еще большее значение, чем в прежние времена. Вот почему указание "Науки побеждать", что первым "воинским искусством" является "глазомер", остается верным и ныне, особенно для тех высших начальников, которые не призваны проливать свою кровь, но на которых лежит тяжелый долг проливать кровь подчиненных им войск.

Итак, Суворов указывает, что первым проявлением "воинского искусства" является постановка правильного решения (глазомер). Но это только первая ступень к победе. Нужна еще быстрота выполнения принятого решения. "Фортуна, — пишет в одном из своих писем Суворов, — имеет голый затылок, а на лбу длинные висящие власы. Лет ее молниен; не схвати ее за власы — уже она не возвратится". Из этих слов явствует, что тот, кто умеет предвидеть события, имеет более шансов "схватить фортуну", но все-таки для того, чтобы схватить, нужно действовать быстро.

Дабы пояснить, почему "быстрота" действия имеет в военном искусстве особое значение, мы опять позволим себе сторонний пример.

Двое дерутся на шпагах. Один из них правильно выбрал точку для удара своей шпаги — в сердце противника. Но он действует вяло, и его враг, столь же удачно выбравший точку своего нападения, предупредил его, и лезвие шпаги второго уже приближается к сердцу первого. Что делает первый? Почувствовал, что он опоздал, этот первый откажется от своего нападения и перейдет к отбитию удара более скорого врага.

На войне, так же, как и в поединке, борются две воли: к победе будет всегда ближе та из них, которая не только более разумна, но и более быстра.

В письме, написанном в поучение своему крестнику, Суворов отчетливо проводит эту мысль:

"Предупреждай случай своей скоростью... Повелевай счастьем: одна иногда минута венчает победу; покоряй ее себе скоростью Цезаря, который

столь хорошо и в самый день умел неприятелей своих нечаянно уловлять, обращать и окружать их в тех местах, где он желал и в какое время"...

В своей "Науке побеждать" Суворов и указывает, что вторым воинским искусством является Быстрота.

Объясняя в своей "Науке побеждать" необходимость быстроты маршей, Суворов говорит: "При сей быстроте и люди не устали и неприятель нас не чает, считает нас за сто верст, а коли издалека, то в двух или трехстах и больше. Закружится у него голова; атакуй с чем Бог послал. Конница начинай. Руби, коли, гони, отрезывай, не упускай. Ура. Чудеса творят Братцы"!

В другом своем поучении Суворов ярко подчеркивает мысль о том, что "быстрота" приводит к "внезапности", последняя же имеет согласно Суворову, решающее моральное значение.

"... Неприятель поет, гуляет, ждет тебя с чистого поля, а ты из-за гор крутых, из-за лесов дремучих налети на него, как снег на голову; рази, тесни, опрокинь, бей, гони, не давай опомниться; кто испуган, тот побежден на половину; у страха глаза больше; один за десятерых покажется. Будь прозорлив, осторожен, имей цель определенную".

Минувшая большая война ярко показала, что забвение великого значения принципа внезапности со стороны наших союзников в кампании 1915-17 годов привело к бесплодному толканию в немецкие позиции, стоившему много лишней крови.

Требуя "быстроты", Суворов умел, однако, как никто, беречь солдатские силы. В его "Науке побеждать" сейчас же за высказанным им указанием, что вторым воинским искусством является "быстрота", следует поучение, как нужно совершать марши с наименьшей усталостью для войск.

"Поход полевой артиллерии от полу до версты впереди, чтобы спускам и подъемам не мешала. Колонна сближается; она опять выиграет свое место; под гору сошед, на равнине на рысях. Поход по рядам или по четыре для тесной дороги, улицы, для узкого мосту, для водяных и болотных мест по тропинкам; и только когда атаковать неприятеля, то взводами, чтобы хвост сократить. Не останавливайся, гуляй, играй, пой песни, бей барабан, музыка греми, — десяток отмахал. Первый взвод снимай ветры**, ложись. За ним второй взвод, и так взвод за взводом: первая задних не жди. Линия в колонне на походе растянется, коли по четыре, то в полтора, а порядком — вдвое. Стояла на шагу, идет на двух; стояла на одной весте, растянется на две; стояла на двух — растянется на четырех. То досталось бы первым взводам ждать последних полчаса по пустому. На первом десятке отдых час. Первый взвод спрыгнул, надел ветры, бежит вперед десять, пятнадцать шагов (а на марше, прошел узкое место, на гору или под гору, от 15 до 50 шагов). Итак взвод за взводом, чтобы задние между тем отдыхали. Второй десяток. Отбой; отдых час и больше; коли третий переход мал, то оба пополам, и тут отдых три четверти часа, или полчаса, или и четверть часа, чтобы ребятам поспеть скорее к каше. Это для пехоты".

"Конница своим походом вперед; с коней долой. Отдыхает мало и свыше десятка, чтоб дать коням в лагере выстояться. Кашеварные повозки вперед с палаточными ящиками. Братцы пришли, к каше поспели. Артельный староста: к кашам".

"На завтраке отдых четыре часа; тоже самое к ночлегу отдых 6 часов и до 8, какова дорога; а сближаясь к неприятелю, котлы, с припасом снаровлены к палаточным ящикам, дрова запасены на оных".

Но если Суворов проявляет в организации своих маршей самую внимательную бережливость солдатских сил, то вместе с этим он умел потребовать от своих войск такого высокого напряжения, которое непревзойдено в мировой военной истории. Однако, он требовал такого напряжения только тогда, когда его гениальный "глазомер" подсказывал, что наступил решающий момент операции. Так, что в начале июня 1799-го года Суворов совершает свой поразительный по напряжению марш к реке "Ветрами" Суворов, в шутку, называл тяжелые солдатские ранцы.

Треббии. В предыдущем очерке мы уже указывали, как складывалась тогда стратегическая обстановка. Суворову нужно было, во что бы то ни стало, предупредить на Треббии Макдональда и разбить его. В двое с половиной суток Суворов проходит 100 верст, а в следующие полторы суток еще 80 верст.

"Войска Суворова не шли, а бежали. Июньское итальянское солнце стояло высоко; под палящим солнцем люди выбивались из сил; падали от изнеможения, и многие из упавших уже не вставали; страшный след обозначал движение армии, но жертвы были необходимы для выигрыша времени, которое было до крайности дорого... Суворов употребил все меры, чтобы поддержать силы людей. Этот 70-летний старик появлялся то в хвосте, то в голове колонны, повторяя: "Вперед, вперед, голова хвоста не ждет". Иногда он подъезжал к какой-нибудь части, шутил с солдатами, забавлял их разными прибаутками. Появление его оживляло людей. Колонна подтягивалась. Для отвлечения внимания людей от усталости, Суворов заставлял солдат учить 12 французских слов: балезарм. жетелезарм, пардон и т.п.

Навстречу Суворову, также форсируя движение, шел Макдональд. Когда русский и французский авангарды встретились, начальник нашего авангарда, кн. Багратион, подъехал к Суворову и вполголоса просил повременить нападением, пока подтянется хотя бы часть отсталых — потому, что в ротах не насчитывается и по 40 человек. Суворов отвечал ему на ухо: "А у Макдональда нет и по 20, атакуй с Богом! Ура!"

Быстрота маршей суворовских армий поражала всех его современников. Поражала она и его последователей. Но, как первые, так и вторые, не отнеслись с должным вниманием к тому, что, во-первых, эта быстрота имела своей предпосылкой гениальный "глазомер" Суворова, т.е. требуемая им от войск форсировка всегда была стратегически уместной. С другой стороны, требуемая форсировка войск была уменьшаема Суворовым поразительной продуманностью самого порядка совершения маршей, благодаря которой избегалась всякая "непроизводительная" трата солдатских сил.

"Организация походного движения возмущала всех офицеров до глубины души. Нас поднимали обыкновенно в 4 часа, полк выстраивался. Проходил час, два, три, мы все стояли и мокли под дождем...

"Как назло, стояла дождливая осень. Наконец часам к 8-ми, получали приказание о выступлении. Куда мы шли — не знали, до ротных командиров включительно, хотя с уверенностью можно было сказать, что штаб полка был осведомлен в этом отношении не лучше нас.

"Шли обыкновенно весь день. Порядок в строю тогда еще держался образцовый, и колонна по отделениям отчетливо вырисовывалась на протяжении нескольких верст. Когда начинало темнеть, нас останавливали около какой-нибудь деревни, и опять чего-то ждали... Стояли, ждали, мокли. Часов в 7 или 8 вечера отдавался приказ располагаться на ночлег, но, хорошо, если в этой же деревне, а то два раза оказывалось, что мы должны ночевать в деревне, которую прошли часа два назад.

"Делать было нечего — поворачивали обратно, часам к 10-ти приходили на место, а в 4 часа нас поднимали вновь.

"С тех пор прошло уже много лет, но я еще ясно переживаю всю бестолочь походного движения того времени, бесцельно выматывавшего нервы и понижавшего боеспособность частей.

"Обидно было сознавать, что управляют нами неумелые и незаботливые руки"...

Говоря более общими словами, стратегия современной большой войны требует от своих высших начальников "расчетливого" решения оперативных задач, с тем, чтобы не растрачивать капитал энергии войск до сражения. Этот капитал сберегается, конечно, не для того, чтобы он лежал втуне. Он сберегается для того, чтобы средние и низшие начальники (начальники дивизий и их подчиненные), могли бы быть в нужную минуту расточительны, т.е. могли бы потребовать от войск крайнего напряжения.

Подтверждение только что изложенной мысли о необходимости для высших начальников "расчетливости" в их требованиях к своим войскам мы находим в тех словах, которыми Суворов заканчивает приведенное нами выше поучение о решающем значении внезапности боевых действий: "будь прозорлив, осторожен, имей цель определенную"...

''Будь прозорлив"... Вы видели пример такой прозорливости Суворова в его ответе Багратиону при завязке сражения на реке Треббии.



Полководческое искусство Суворова

Огромное влияние на формирование полководческого таланта Александра Васильевича Суворова оказала боевая практика. Он был участником Семилетней войны 1756-1763 гг., русско-турецких войн 1768-1774 и 1787-1791 гг., польских походов 1768-1772 г. и 1794г., войны с Францией 1799 г. В этих войнах Суворов приобрел богатейший опыт военных действий. Вместе с тем он внимательно изучал военный опыт прошлых войн, особенно тех, которые вела Россия. Он восхищался личностью Петра I – крупнейшего военного реформатора, создателя русской регулярной армии и флота, основоположника ее военного искусства. Суворов высоко ценил военные знания, постоянно проявлял большой интерес к военной науке, к выяснению её роли в практической деятельности по руководству войсками. Глубоко осмыслил и овладел многими областями научных знаний своего времени, в первую очередь военной наукой, что отмечалось не только русскими современниками великого полководца, но и иностранцами.

Англичанин лорд Клингтон, посетив в 1799 г. Суворова, писал одному из своих знакомых: «Сейчас выхожу я из ученейшей военной академии, где были рассуждения о военном искусстве, о Ганнибале, Цезаре, … о штыке и пр. и пр. Вы верно хотите знать, где эта академия и кто профессор? Угадайте… я обедал у Суворова». (Анекдоты князя Италийского, графа Суворова-Рымникского, изданные Е. Фуксом. СПб., 1827 г., с. 13).

Полководческий гений Суворова вырос на основе сочетания выдающихся природных дарований, разностороннего личного боевого опыта и глубоких военно-научных знаний. Досконально изучив военное дело, познав опыт минувших и современных войн, Суворов пришел к убеждению, что человек является решающим фактором победы.

В соответствии с этим он создал передовую национальную систему воспитания и обучения армии, стоявшую неизмеримо выше и в корне отличавшуюся от тех методов, которые существовали в западноевропейских армиях. Через всю суворовскую систему воспитания и обучения войск красной нитью проходит основная идея, что солдат является главной силой русской армии, что, проявляя заботу о солдате, завоевав его доверие и любовь, можно требовать от войск высшего напряжения на войне и побеждать любого противника.Эта система была рассчитана на всестороннюю подготовку патриотически настроенного, смелого, инициативного, выносливого, дисциплинированного, хорошо знающего военное дело солдата. Суворов требовал обучать войска не для парадов и смотров, а лишь тому, что нужно на войне.

Опираясь на высокие морально-боевые качества русской армии, полководец решительно отбросил устаревшие приемы вооруженной борьбы, создал и блестяще применил в своей практической деятельности новые способы ведения военных действий, которые намного опередили свою эпоху и обеспечили русскому военному искусству ведущее место. Отличительной чертой полководческого искусства Суворова А.В. является то, что в нем главной целью военных действий ставилось уничтожение вооруженных сил врага. Полная победа, по мнению Суворова, возможна только в результате разгрома живой силы неприятеля. Он говорил: «Оттеснен противник – неудача; уничтожен – победа».

Основным видом боевых действий Суворов признавал наступление, завершаемое разгромом врага в сражении, а затем энергичным преследованием остатков неприятельской армии. «Истинное правило военного искусства, – наставлял полководец, – прямо напасть на противника с самой чувствительной для него стороны, а не сходиться, робко пробираясь окольными дорогами, чрез что самая атака делается многосложною, тогда как дело может быть решено только прямым смелым наступлением».

Суворов одним из первых понял недостатки кордонной стратегии, смело отверг ее принципы и пришел к выводу о необходимости массирования сил на важнейших направлениях. Уже при штурмах Измаила и Очакова Суворов действовал не иначе, как крупными массами. Сущность наступления Суворов лаконично выразил тремя принципами – глазомер, быстрота, натиск. Эти «три воинских искусства» составляют главные начала его полководческой деятельности. В них воплощены объективные закономерности ведения наступательных действий. Правила глазомера, быстроты и натиска Суворов рассматривал во взаимосвязи и взаимозависимости.

«Глазомер» создавал основу для принятия решения и последующих действий. «Быстрота» и «натиск» обеспечивали «немедленное исполнение». Быстроту Суворов рассматривал как величайшее достоинство, тогда как в медлительности видел «грех, непростительный за вредные последствия». Достоинство быстроты заключалось в том, что она обеспечивала внезапность действий. Внезапность являлась необходимым условием успеха наступления, ибо, как говорил Суворов, «кто напуган, тот наполовину побежден».

Быстрота в сосредоточении войск к месту сражения обеспечивалась искусным проведением стратегических марш-маневров. Суворов считал, что «быстрота марша – первое искусство». И он водил свои войска с небывалой для того времени скоростью. Так, командуя Суздальским полком, он совершил переход поздней осенью (с 15 ноября по 15 декабря 1768 г.) из Новой Ладоги в Смоленск, покрыв за месяц расстояние в 869 верст. Маршевая скорость полка составила 29 верст в сутки. В сентябре 1789 г. в осеннюю распутицу его дивизия за двое суток покрыла расстояние между Бырладом и Фокшанами, проходя в сутки по 50 верст.

Для XVIII в. скорость суворовских марш-маневров была необычной. По общепринятым в странах Западной Европы нормам суточный переход армии не превышал 10 верст. К примеру, Фридрих II увеличил эту норму до 15 верст. Суворов водил войска быстрее. Нормальный суточный переход русской армии под командованием Суворова составлял 28-35 верст, т. е. в 3-3,5 раза выше, чем в армиях Европы. Что касается величины форсированных маршей, то она достигала 50 верст и более в сутки.

Суворовские марши-маневры были подчинены необходимости быть всегда в готовности вступить в сражение с неприятелем. Этому требованию отвечало и построение походных порядков. Их необходимый элемент – авангарды, способные завязывать бой до подхода главных сил. Во время Итальянского похода они были силой до бригады или дивизии. Включали батальоны егерей и гренадеров, полки легкой кавалерии, казаков и артиллерию.Постоянную готовность войск к сражениям Суворов стремился обеспечивать также соответствующим построением их походного порядка. Колонны главных сил формировались из самостоятельных в тактическом отношении «отделений» (эшелонов). Каждое из них обычно было в составе дивизии, усиленной конницей и артиллерией. Самостоятельную часть походного порядка составлял «главный артиллерийский резерв», который, как правило, следовал за одной из колонн, а при совершении марша одной колонной – в середине колонны. Образованием главного артиллерийского резерва Суворов проявил глубокое понимание резервов вообще, огневого в особенности. Таким образом, совершение марш-маневра Суворов подчинял требованиям быстроты движения, постоянной готовности войск к развертыванию для вступления в сражение с марша. Быстрота в сочетании с внезапностью позволяли меньшими силами побеждать численно превосходящего противника. «Быстрота и внезапность, – учил Суворов,  заменяют число». Соединение же быстроты с натиском обеспечивало успех в сражении. «Быстрота и натиск – душа настоящей войны», – подчёркивал полководец.

«Натиск» – это само сражение. Суворов различал «баталию полевую» и «баталию-штурм». Разновидностью полевой баталии «читалась «баталия на окопы». В полевой баталии рекомендовались три возможные формы атаки: 1) атака в крыло; 2) атака в середину; 3) атака в тыл.

Суворовская тактика основывалась на тщательном учете обстановки, быстроте, внезапности действий. В действиях Суворова поражают простота планов, целеустремленность начинаний, решительность и быстрота, необыкновенная энергия в выполнении начатого дела, изумительная твердость и непреклонная воля при преодолении препятствий. Суворовские мысли о войне и действия его на поле боя намного пережили своего творца. На образцах боевых действий Суворова учились не только в России, но и за границей.



Приложение 2

Переписка князя Александра Васильевича Суворова

 с разными особами



 

***

А. И. Бибикову. 25 ноября 1772 г. Крейцбург
Животное, говорю я, нам подобное, привыкает к трудам, пусть даже заботам сопряженным, и лишившись их, почитает себя бессмысленной тварью: продолжительный отдых его усыпляет. Как сладостно мне воспоминать прошедшие труды! Служа августейшей моей Государыне, я стремился только к благу Отечества моего, не причиняя особенного вреда народу, среди коего я находился. Неудачи других воспламеняли меня надеждою. Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека, но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное порывам скоропреходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя суровая школа, но нравы невинные и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд.
... Теперь изнываю от праздности, привычной тем низким душам, кои живут для себя одних, ищут верховного блага в сладостной истоме и, переходя от утех к утехам, находят в конце горечь и скуку.
... Трудолюбивая душа должна всегда заниматься своим ремеслом: частое упражнение так же оживотворяет ее, как ежедневное движение укрепляет тело.
***

Письмо Принца де Линя, Генерала Австрийского к Суворову
Любезный мой брат Александр Филиппович! Любезный зять Карла XII, Любезный племянник Рыцаря Баярда, потомок де Блуаза и Монмана! Ты заставил меня проливать слезы чувствительности и удивления. Надеюсь с тобою же вместе проливать и кровь неверных батальонов каре, который никогда не остается пуст, ибо всегда будет наполнен твоею благоразумною храбростью. Увидишь меня подражателем тебе сколько возмогу, обнимая тебя от всего сердца, подражателем славе Императрицы нашей, нашего Князя, нашей с тобою собственной. Уповательно, что скоро будет еще чем похвалиться. Ты оправдал мою догадку, любезный сотоварищ, когда слушал слова людей, что они говорили о тебе. Кажется мне, что могу подобного ожидать и от тебя нисколько дружбы ко мне во мзду наижарчайшего моего к тебе привержения.
***

Ответ Суворова
Ноябрь 1789 г.
Любезный мой дядя! отрасль крови Юлия Цезаря, внук Александров, правнук Иисуса Навина! Никогда не прервется мое к тебе уважение, почтение и дружество: явлюсь подражателем твоих доблестей героических. С радостью, с обычайным нашим хладнокровием, при содействии силы, оросим мы плодоносные поля кровию неверных, которою покроются они так, что после ничего уже на них расти не будет. Толстый и плотный батальон-каре, развернутый фалангою, решит судьбу. Счастье поможет нам. Пожнем колонну огромную и колыхающуюся, подобно как бы ударяло во оную великое стенобойное орудие. Во вратах, в которых душа оставила тело Палеологов, будет наш верх. Там-то заключу я тебя в моих объятиях и прижму к сердцу, воскликнув: я говорил, что ты увидишь меня мертвым или победоносным. Слава обоих наших Юпитеров, Северного и Западного, и Aнтуанетты, подобной Юноне, обоих Князей наших и собственная наша с тобою слава как некий гром наполнит нас мудростью и мужеством. Клеврет знаменитый, имеющий чистое сердце, чистый ум! Ты - Сюлли Великого Иосифа! Марс - родитель твой. Минерва родила тебя. Обожают тебя Нимфы Цитерские. Внутренние изгибы сердца твоего устроены только для вмещения чести, славы, прочные владычицы вселенной. Ты, как осторожный Улисс, преданный Великому Иосифу, как великодушный лев - укротитель неверных. Страна Бельгская усердствует к тебе, ты ее опора, ты будешь для нее соединителем между нею и престолом. Имя твое сопровождаться будет от столетия к столетию, самые судьбы участвовать в том станут. Провидение печется о продолжении лет твоих.
Граф А. Суворов-Рымникский

 

***



Измаильским властям
7 декабря 1790 г.
от Генерал-Аншефа и кавалера Графа Суворова-Рымникского Превосходительному Господину Сераскиру Мегамету-паше Айдозле, командующему в Измаиле; почтенным Султанам и прочим пашам и всем чиновникам.
Приступая к осаде и штурму Измаила российскими войсками, в знатном числе состоящими, но, соблюдая долг человечества, дабы отвратить кровопролитие и жестокость, при том бываемую, даю знать чрез сие Вашему Превосходительству и почтенным Султанам! И требую отдачи города без сопротивления. Тут будут показаны всевозможные способы к выгодам вашим и всех жителей! О чем и ожидаю от сего чрез двадцать четыре часа решительного от вас уведомления к восприятию мне действий. В противном же случае поздно будет пособить человечеству, когда не могут быть пощажены не только никто, но и самые женщины и невинные младенцы от раздраженного воинства, и за то никто как Вы и все чиновники пред Богом ответ дать должны.
***

Письмо Суворова принцу Кобургскому о взятии Измаила
Гарнизон состоял действительно из 35000 вооруженных людей, хотя Сираскир и получил провианту на 42000. Мы полонили: трех-бунчужного Пашу Мустафи, 1 Султана, сына Сираскова, Капиджи Башу, множество Бим-Башей и других чиновников. Всего 9000 вооруженных людей из коих в тот же день 2000 умерло от ран. Около 3000 женщин и детей в руках победителей. Тут было 1400 армян, всего 4285 христиан, да 135 жидов. Во время штурма погибло до 26000 турок и татар, в числе коих Сираскир сам, 4 Паши и 6 Султанов. Нам досталось 245 пушек и мортир, все почти литые, 364 знамена, 7 бунчугов, 2 санджака, превеликое множество пороху и других военных снарядов, магазины полные съестных припасов для людей и лошадей. Добычу, полученную нашими солдатами, ценят свыше миллиона рублей. Флотилия турецкая, стоявшая под батареями измаильскими, совершенно почти истреблена так, что мало осталось из оной судов, которые бы можно было, вычиня, употребить на Дунае.
Мы потеряли убитыми в приступе: 1 бригадира, 17 штаб-офицеров, 46 обер-офицеров, да 1816 рядовых. Ранено: 3 генерал-майоров, граф Безбородко, Мекноб и Львов, около 200 штаб- и обер-офицеров, да 2445 рядовых.

***

Письмо Павлу Николаевичу Скрипицыну.
Октябрь-ноябрь 1793 г.
Дражайший Павел Николаевич!
Посылаю тебе копию с наставления, писанного к одному из моих друзей, родившемуся в прошедшую компанию посреди знаменитых побед, одержанных его отцом, и названному при крещении моим именем. Упомянутой герой
весьма смел без запальчивости;
быстр без опрометчивости;
деятелен без суетности;
подчиняется без унижения;
начальник без высокомерия;
победитель без тщеславия;
ласков без коварства;
тверд без упрямства;
скромен без притворства;
основателен без педантства;
приятен без легкомыслия;
единоравен без примесей;
расторопен без лукавства;
проницателен без пронырства;
искренен без панибратства;
приветлив без околичностей;
услужлив без корыстолюбия;
решителен, убегает неизвестности.
Основательное рассуждение предпочитает он остроумию;
будучи врагом зависти, ненависти и мщения, низлогает своих недругов великодушием и владычествует над друзьями своею верностью.
Он утомляет свое тело для того, чтобы укрепить его;
стыдливость и воздержание - закон его;
он живет, как велит религия, его добродетели суть добродетели великих людей.
Исполненный чистосердечия, гнушается он ложью;
праводушен, рушит замыслы двуличных;
знается он только с добрыми людьми;
честь и честность составляют его особенные качества;
он любезен командиру своему и всему войску, все ему преданы и исполнены к нему доверия.
В день сраженья или похода размеряет он все предлежащее, берет все нужные меры и вручает себя совершенно промыслу Вышнего.
Он никогда не отдает себя на волю случая, но напротив, покоряет себе все обстоятельства по причине прозорливости своей;
он во всякий миг неутомим.

***

Июль 1793 г.
Любезный мой крестник Александр!
Как человек военный вникай прилежно в сочинения Вобана, Кугорна, Кюраса, Гюбнера. Будь знающ несколько в богословии, физике и нравственной философии. Читай прилежно Евгения, Тюренна, записки Цезаря, Фридриха II, первые тома истории Роллена и "Мечтания" Графа Сакса. Языки полезны для словесности. Учись понемногу танцам, верховой езде и фехтованию.
Военные добродетели суть: отвага для солдата, храбрость для офицера, мужество для генерала, но они должны быть руководимы порядком и дисциплиной, управляемы неусыпностью и прозорливостью.
Будь чистосердечен с друзьями, умерен в нуждах и бескорыстен в поведении. Являй искреннюю ревность к службе своему Государю, люби истинную славу, отличай честолюбие от надменности и гордости, приучайся сызмальства прощать погрешности других и никогда не прощай их самому себе.
Обучай тщательно своих подчиненных и во всем подавай им пример. Упражняй непрестанно глас свой - только так станешь великим полководцем. Умей пользоваться положением места. Будь терпелив в трудах военных, не унывай от неудач. Умей предупреждать случайные обстоятельства быстротой. Различай предметы истинные, сомнительные и ложные. Остерегайся безвременной запальчивости. Храни в памяти имена великих мужей и подражай им с благоразумием в своих военных действиях. Неприятеля не презирай, каков бы он ни был. Старайся знать его оружие и способ, как оным действует и сражается; знай, в чем он силен и в чем слаб. Приучай себя к деятельности неутомимой, повелевай счастьем: один миг иногда доставляет победу. Счастье покоряй себе быстротою Цезаря, коий и средь бела дня умел своих неприятелей уловлять и окружать и нападал на них когда и где хотел. Не упускай пресекать неприятелям жизненные припасы, а своему войску учись всегда доставлять пропитания вдоволь. Да возвысит тебя Господь до геройских подвигов знаменитого Карачая!

***

Письмо к Тимофею Ивановичу Tутолмину, извещающее о победе и взятии Костюшки
Брежецк. 4 октября 1794 г.
Милостивый Государь мой Тимофей Иванович!
Поспешаю уведомить Ваше Превосходительство о знаменитой победе, одержанной Генерал-Мaйором Денисовым с его отделенною частью войска над главным бунтовщиком Костюшкою в 29 день сентября при замке Мушковском, на правой стороне Вислы. Неприятель, бывший в девяти тысячах, с 22 пушками, упорно сражался 7 часов; но потерпел совершенную гибель, и сам Костюшко в тяжелых ранах, с Генералами Каминским и Сираковским и всею артиллериею достался в ваши руки. Пребываю впрочем с совершенным почтением и преданностью,
Милостивый Государь мой!
Вашего Превосходительства
Граф А. Суворов

***

Просьба Графа Александра Васильевича об увольнении его в Нилову пустынь
Всепресветлейший Державнейший Великий Монарх!
Вашего Императорского Величества всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову Новогородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности моей прости, милосердный Государь. Повергаю себя к освященнейшим стопам Вашего Императорского Величества.
Всеподданнейший богомолец Божий раб
Граф Александр Суворов-Рымникский

 

***



Письмо Г-жи Синицкой к Графу Александру Васильевичу о предстательстве за сына ее, сосланного в Сибирь
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь!
Семьдесят лет живу на свете, шестнадцать взрослых детей схоронила. Семнадцатого, последнюю мою надежду, молодость и запальчивый нрав погубили: Сибирь и вечное наказание достались ему в удел. А гроб для меня еще не отворился... Государь милосерд, Граф Рымникский милостив и сострадателен: возврати мне сына и спаси отчаянную
мать, Лейб-гренадерского полку Капитана Синицкого.

 

***



Ответ Графа
Милостивая Государыня!
Я молишься Богу буду, молись и ты, и оба молиться будем мы, с почтением пребуду.
***

На марше подле Меллы. М.Ф. Меласу
11 апреля 1799 г.

До сведения моего доходят жалобы на то, что пехота промочила ноги. Виною тому погода. Переход был сделан на службе могущественному монарху. За хорошей погодой гоняются женщины, щеголи и ленивцы. Большой говорун, который жалуется на службу, будет, как эгоист, отрешен от должности. В военных действиях следует быстро сообразить - и немедленно же исполнить, чтобы неприятелю не дать времени опомниться. У кого здоровье плохо, тот пусть остается назади. Италия должна быть освобождена от ига безбожников и французов: всякий честный офицер должен жертвовать собою для этой цели. Ни к какой армии нельзя терпеть таких, которые умничают. Глазомер, быстрота, натиск! - этого будет довольно.

***

К.В.Кейму
2 июня 1799 г. Александрия
Любезный мой генерал Кейм.
Я отправляюсь в Пиаченцу; иду разбить Макдональда. Возьмите скорее цитадель Туринскую, чтобы я не пел благодарственного молебна прежде Вас

 

ПИСЬМА А. В. СУВОРОВА К ДОЧЕРИ НАТАЛЬЕ (СУВОРОЧКЕ)



***

Кинбурн. 20 декабря 1787 г.
Любезная Наташа!
Ты меня порадовала письмом от 9 ноября. Больше порадуешь, когда на тебя наденут белое платье; и того больше, как будем жить вместе. Будь благочестива, благонравна, почитай свою матушку Софью Ивановну; или она тебя выдерит за уши да посадит за сухарик с водицею. Желаю тебе благополучно препроводить Святки; Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы! Я твоего прежнего письма не читал за недосугом; отослал к сестре Анне Васильевне. У нас все были драки сильнее, нежели вы деретесь за волосы; а как вправду потанцевали, то я с балету вышел - в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили: насилу часов чрез восемь отпустили с театру в камеру. Я теперь только что поворотился; выездил около пятисот верст верхом, в шесть дней, а не ночью. Как же весело на Черном море, на Лимане! Везде поют лебеди, утки, кулики; по полям жаворонки, синички, лисички, а в воде стерлядки, осетры: пропасть! Прости, мой друг Наташа; я чаю, ты знаешь, что мне моя Матушка Государыня пожаловала Андреевскую ленту "За веру и верность". Целую тебя. Божье благословение с тобою.
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 16 марта 1788 г.
Милая моя Суворочка!
Письмо твое от 31 января получил. Ты меня так утешила, что я по обычаю моему от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтоб ты меня не перещеголяла. Милостивой Государыне Софье Ивановне мое покорнейшее почтение! О! ай да Суворочка, как же у нас много полевого салата, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьют в берега, как у Вас в крепости из пушек. От нас в Очакове слышно, как собачки лают, как петухи поют. Когда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие тобою!
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 29 мая 1788 г.
Любезная Суворочка, здравствуй!
Кланяйся от мена всем сестрицам. У нас уж давно поспели дикие молодые зайчики, уточки, кулички. Благодарю, мой друг, за твое письмо от 6 марта; я оное сего дня получил. Не ошиблась ли ты уж в месяце? Тут же письмо получил от Елисаветы Ивановны Горехвостовой. Правда, это попозже писано, 15 марта. Кланяйся ей от меня, и обеим вам благословение Божие! Недосуг много писать: около нас сто корабликов; иной такой большой, как Смольный. Я на них смотрю и купаюсь в Черном море с солдатами. Вода очень студена и так солона, что барашков можно солить. Когда буря, то нас выбрасывает волнами на берег. Прощай душа моя!
Отец твой Александр Суворов

***

Кинбурн. 21 июля 1789 г.
Ma chere Soeur! Baises pour moi mes autres amies, et la main a Софья Ивановна! В Ильин и на другой день мы были в Refectoire с турками. Ай да ох! Как же мы потчевались! Играли, бросали свинцовым большим горохом да железными кеглями в твою голову величины. У нас были такие длинные булавки, да ножницы кривые и прямые: рука не попадайся, тотчас отрежут, хоть голову. Ну, полно с тебя, заврались! Кончилось иллюминациею, фейерверком. Хастатов весь исцарапан.
С Festin турки ушли, ой далеко! Богу молиться по-своему, и только: больше нет ничего. Прости душа моя. Христос Спаситель с тобою. Отец твой Александр Суворов
***

Берлад. 21 августа 1789 г.
Суворочка душа моя, здравствуй! Mes baisemains а Софья Ивановна. Поцалуй за меня сестриц. У нас стрепеты поют, зайцы летят, скворцы прыгают на воздухе по возрастам: я одного поймал из гнезда, кормили из рота, а он и ушел домой. Поспели в лесу грецкие и волоцкие орехи. Пиши ко мне изредка. Хоть мне недосуг, да я буду твои письма читать. Молись Богу, чтобы мы с тобою увидились. Я пишу к тебе орлиным пером: у меня один живет, ест из рук. Помнишь, после того уж я ни разу не танцевал. Прыгаем на коньках, играем такими большими кеглями железными, насилу подымешь, да свинцовым горохом: когда в глаз попадет, так и лоб прошибет. Прислал бы к тебе полевых цветков, очень хороши, да дорогой высохнут. Прости, голубушка сестрица, Христос Спаситель с тобою. Отец твой Александр Суворов

***

22 сентября 1789 г. Речка Рымник в Валахии, место сражения
Сего дня победил я Огинского... Я и принц Саксен-Кобургской соединенными силами разбили и обратили в бегство большую армию неверных в количестве от 80 до 90000 или больше. Сражение продолжалось целый день. Наш урон не велик. Турок положено на месте 5000. Мы захватили три лагеря и все их обозы. Трофеи: от 50 до 100 штандартов и знамен, пушек и мортир 78, то есть вся их артиллерия. Поздравляю тебя, душа моя, с сею знаменитою победою.
Отец твой Александр Суворов
Р. S. Великий Визирь сам начальствовал. 81 пушка со всею упряжью и амунициею, вьючного скота 20 быков. Благодарение Богу! Я здоров, лихорадка была, да во время похода отступила.

***

Берлад. 24 октября 1789 г. Душа моя, сестрица Суворочка! Целую руки милостивой государыне Софье Ивановне, нижайше кланяюсь любезным сестрицам. Твое письмо от 7 сентября только ныне получил и благодарствую. У нас сей ночи был большой гром, и случаются малые землетрясения. Ох, какая ж у меня была горячка: так без памяти и упаду на траву, и по всему телу все пятна. Теперь очень здоров. Дичины, фруктов очень много, рыбы пропасть, такой у вас нет - в прудах, озерах, реках и на Дунае; диких свиней, коз, цыплят, телят, гусят, утят, яблоков, груш, винограду. Орехи грецкие и волоцкие поспели. С кофеем пьем буйволое и овечье молоко. Лебеди, тетеревы, куропатки живые такие, жирные, синички ко мне в спальню летают. Знаешь ли рой пчелиный? У меня один рой отпустил четыре роя. Будь благочестива, благонравна и здорова. Христа Спасителя благословение с тобою! Отец твой Граф А. С. Р.

***

Берлад. 3 ноября 1789 г.
Ай да любезная сестрица. Ich kusse die Hande meiner gnedigster Софьи Ивановны, она твоя матушка. Je salue tres respectueusement avec devotion mes tres cheres soeurs. У меня козочки, гуси, утки, индейки, петухи, тетерьки, зайцы; чижик умер. Я их выпустил домой. У нас еще листки не упали и зеленая трава. Гостинцев много: наливные яблоки, дули, персики, винограду на зиму запас. Сестрицы, приезжайте ко мне, есть чем подчевать: и гривенники, и червонцы есть. Что хорошего, душа моя сестрица? Мне очень тошно; я уж от тебя и не помню, когда писем не видал. Мне теперь досуг, я бы их читать стал. Знаешь, что ты мне мила; полетел бы в Смольный на тебя посмотреть, да крыльев нет. Куда, право, какая. Еще тебя ждать 16 месяцев, а там пойдешь домой. А как же долго! Нет, уже не долго. Привози сама гостинцу, я для тебя сделаю бал. Кланяйся, как увидишь, Катерине Ивановне и обеим. Adieu, mа chere Comtesse Суворочка. Цалую тебя, душа моя. Божие благословение с тобою. Отец твой Граф А. С. Р.

***

Начало февраля 1791 г. Да хранит тебя вечно богиня невинности. Положение твое переменяется. Помни, что вольность в обхождении рождает пренебрежение; остерегайся сего; привыкай к естественной вежливости, избегай подруг, острых на язык: где злословие, там, глядишь, и разврат. Будь сурова и немногословна с мужчинами. А когда они станут с тобой заговаривать, отвечай на похвалы их скромным молчанием. Уповай на провидение! Оно не замедлит утвердить судьбу твою... Я за это ручаюсь. Будешь ты бывать при Дворе и, если случиться, что обступят тебя старики, покажи вид, что хочешь поцеловать у них руку, но своей не давай. Эти: Князь Потемкин, И. И. Шувалов, Графы Салтыковы, старики Нарышкины, старый Князь Вяземский, также Граф Безбородко, Завадовский, гофмейстеры, старый Граф Чернышев и другие.

Приложение 3

Высказывания
«Расчет времени есть главное правило ведения войны… От единого иногда мгновения разрешается жребий сражения».

А.В. Суворов – полководцам
«Неприятель нас не чает, щитает нас за сто верст… Вдруг мы на него, как снег на голову. Закружится у него голова! Атакуй с чем пришел, с чем Бог послал! Конница, начинай! руби, коли, гони, отрезывай, не упускай! Ура чудеса творят, братцы!»

А.В. Суворов – солдатам
«Все кампании различны между собой… Никакой баталии в кабинете выиграть не можно и теория без практики мертва».

А.В. Суворов – полководцам
«Стреляй редко, да метко. Штыком коли крепко, пуля обмишулится, а штык не обмишулится. Пуля дура, штык молодец… Богатырь заколет полдюжины, а я видал и больше. Береги пулю в дуле. Трое наскачат - первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун».

А.В. Суворов – солдатам
«Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию».

А.В. Суворов - всем нам
«Меня хвалили цари, любили солдаты, мне удивлялись друзья, ненавистники меня поносили, при дворе надо мною смеялись. Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом и Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду. Подобно шуту Балакиреву, который был при Петре Первом и благодетельствовал России, кривлялся я и корчился. Я пел петухом, пробуждая сонливых, угомоняя буйных врагов Отечества. Если был бы я Цезарь, старался бы иметь всю благородную гордость души его, но всегда чуждался бы его пороков».
«Совесть есть светило внутреннее, закрытое, которое освещает единственно самого человека и речет ему гласом тихим без звука; трогая нежно душу, приводит ее в чувство, и, следуя за человеком везде, не дает ему пощады ни в каком случае».

Цитаты и афоризмы


  • Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат

  • Тот уже не хитрый, о ком все говорят, что он хитёр.

  • Чем больше удобств, тем меньше храбрости.

  • Безверное войско учить, что перегорелое железо точить.

  • Молись Богу — от Него победа. Бог наш генерал, Он нас и водит.

  • Стреляй редко, да метко, штыком коли крепко. Пуля — дура, штык — молодец.

  • Кто храбр — тот жив. Кто смел — тот цел.

  • Кто напуган — наполовину побит.

  • Не бойся смерти, тогда наверное победишь. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

  • Не таскайте за собой больших обозов, главное быстрота и натиск, ваш хлеб в обозе и ранцах врагов.

  • Дисциплина — мать победы.

  • Бей врага, не щадя ни его, ни себя самого, побеждает тот, кто меньше себя жалеет.

  • Тяжело в учении — легко в походе! Легко в учении — тяжело в походе!

  • Не надлежит мыслить, что слепая храбрость даёт над неприятелем победу. Но единственное, смешанное с оною — военное искусство.

  • Одна минута решает исход баталии; один час — успех кампании; один день — судьбу империи.

  • Деньги дороги, жизнь человеческая ещё дороже, а время дороже всего.

  • Скорость нужна, а поспешность вредна.

  • Ученье свет, а неученье — тьма. Дело мастера боится, и коль крестьянин не умеет сохою владеть — хлеб не родится.

  • Политика — тухлое яйцо.

  • Вежлив бывает и палач.

  • Ближайшая к действию цель лучше дальней.

  • Вся земля не стоит даже одной капли бесполезно пролитой крови.

  • Два хозяина в одном дому быть не могут.

  • Добродетель всегда гонима.

  • Загребающий жар чужими руками после свои пережжет.

  • Ненависть затмевает рассудок.

  • Стоянием города не берут.

  • Раз счастье, два раза счастье — помилуй Бог! Надо же когда-нибудь и немножко умения.

  • Воевать не числом, а умением.

  • Жалок тот полководец, который по газетам ведет войну. Есть и другие вещи, которые знать ему надобно.

  • С юных лет приучайся прощать проступки ближнего и никогда не прощай своих собственных.

  • Сам погибай — товарища выручай.

  • Мужественные подвиги достовернее слов.

  • Опасности лучше идти навстречу, чем ожидать на месте.

  • Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат.

  • Без добродетели нет ни славы, ни чести.

  • Геройство побеждает храбрость, терпение — скорость, рассудок — ум, труд — лень, история — газеты...

  • Благость и милосердие потребны героям.

  • Будь чистосердечен с друзьями своими, умерен в своих нуждах и бескорыстен в своих поступках.

  • Вот мои мысли о людях: вывеска дураков — гордость, людей посредственного ума — подлость, а человека истинных достоинств — возвышенность чувств, прикрытая скромностью.

  • Благомудрое великодушие часто полезнее, нежели стремглавый военный меч.

  • Главное дарование великого человека уметь избирать особ по их талантам.

  • Гражданские доблести не заменят бесполезную жестокость в войсках.

  • Дипломатичный слог — обманчивая двуличность.

  • Единство дает согласие. Смотри на дело в целом.

  • Искренность отношений, правда в общении — вот дружба.

  • Искусство не может терпеть порабощения.

  • Истина — благосклонна одному достоинству.

  • Непрестанная наука из чтениев!

  • Отличай честолюбие от гордости и кичливости.

  • Победителю прилично великодушие.

  • Подозрение — мать премудрости.

  • Приучайся к неутомимой деятельности.

  • Скорость нужна, а поспешность вредна.

  • Три главных достоинства вождя: мужество, ум, здоровье (телесное и душевное).

  • Удивить — победить.

 

 О России и русских

- Мы приступаем к делу важному и решительному. Как христиане, как русские люди помолимся Господу Богу о помощи и примиримся друг с другом. Это будет хорошо, это по-русски, это необходимо.

- Горжусь, что я русский.

- Мы русские и поэтому мы победим.

- Кто любит свое Отечество, тот подает лучший пример любви к человечеству.

- Попробуйте сдвинуть этот камень. Не можете? Так и русские не могут отступать.

- Россиянин отличается верой, верностью и рассудком.

- Смерть или плен — все одно!

- Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат.



- Штык, быстрота, внезапность — это вожди россиян.

- Готовься в войне к миру, а в мире к войне.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница