История России до начала XX века



страница2/9
Дата14.08.2018
Размер1.36 Mb.
#44257
ТипОбразовательная программа
1   2   3   4   5   6   7   8   9

§ 1.2. Историография


Обзор историографии об удельных князьях мы начнем с Дмитрия Ивановича Углицкого. Н. М. Карамзин рассказал о двух походах, в которых русским войском командовал Дмитрий – на Смоленск в 1502 году и на Казань в 1506 году. Оба эти похода оказались неудачными, причем в поражении под Казанью Н. М. Карамзин винит непосредственно углицкого князя, который, как обратил внимание историк, «с того времени уже не бывал никогда начальником рати»43. Те же походы затрагивал в своем сочинении и С. М. Соловьев44. Этого историка отличал более критический подход к источникам: если Н. М. Карамзин при описании похода 1506 года доверял сведениям Казанской истории, то С. М. Соловьев находил данный источник малодостоверным45. Кроме военной деятельности Дмитрия Ивановича, С. М. Соловьев коснулся также вопроса его отношений с Василием III. Исследователь привел пересказ речей, которые приближенный великого князя Иван Шигона должен был сказать Дмитрию Углицкому от лица Василия III. По замечанию С. М. Соловьева, этот источник показывает, что великий князь выступал против традиционных прав удельных князей, при этом опираясь на «старину, по которой младшие братья должны были считать старшего отцом»46.

Как мы видим, классиков российской исторической науки Дмитрий Иванович Углицкий интересовал не сам по себе, а только в связи с какими-либо более важными проблемами (войны с Литвой и Казанью, усиление великокняжеской власти). Несколько иначе обстояло дело в краеведческой литературе. Еще в первой половине XIX века Ф. Х. Киссель опубликовал труд по истории Углича. Используя в качестве одного из источников Угличский летописец, Ф. Х. Киссель дает положительную оценку Дмитрию Ивановичу: по словам краеведа, это был «храбрейший и благоразумнейший из князей», который пользовался любовью и уважением Василия III. Автор не скрывает от читателя военных неудач углицкого князя, однако допускает, что, возможно, «обстоятельства извиняют его»47. Следует упомянуть также работу А. В. Экземплярского об углицких князьях. Заключительная глава данного исследования посвящена Дмитрию Ивановичу. Однако в ней говорится почти исключительно о военных походах князя, а не о его внутренней деятельности в Угличе. А. В. Экземплярский писал, что Дмитрий был «последним угличским князем с тенью прав князя владетельного». Вероятно, это указание на «тень прав» означает, что историк не считал Дмитрия Ивановича обладателем всей полноты власти в своем уделе. Также А. В. Экземплярский в своем труде упомянул духовную грамоту Дмитрия Углицкого, указав, что раньше ее ошибочно приписывали Дмитрию Внуку48.

Среди советских исследователей, изучавших проблемы удельных княжеств, следует выделить А. А. Зимина и С. М. Каштанова. Оба историка не обошли вниманием и Углицкий удел времен правления Дмитрия Ивановича. А. А. Зимин в своей статье перечислил известные события из жизни Дмитрия Углицкого и дошедшие до нас его жалованные грамоты. Также исследователь попытался восстановить состав двора этого князя. А. А. Зимин пришел к выводу, что среди служилых людей Дмитрия почти не было представителей знатных фамилий49. В работах С. М. Каштанова особое место уделяется иммунитетной политике великого и удельных князей, которую историк связывает с политической борьбой. С. М. Каштанов показал, как с помощью выдачи жалованных грамот (главным образом, монастырям) Дмитрий Углицкий пытался укрепить свой удел. Это приводило к конфликтам Дмитрия не только с Василием III, но и с другим старшим братом, Юрием Дмитровским50. Начало соперничества между братьями С. М. Каштанов относит еще к последним годам жизни Ивана III. Интересно, что назначение Дмитрия командующим во время смоленского похода 1502 года исследователь трактует как высылку будущего угличского князя из Москвы из-за его возможных интриг против отца и брата Василия51. Углицкий удел изучался также Л. И. Ивиной. Исследовательница пришла к выводу об активном развитии поместного землевладения при Дмитрии Ивановиче и привела некоторые новые данные о служилых людях, входивших в состав двора Дмитрия Углицкого52.

В качестве примеров современной историографии о Дмитрии Углицком можно привести статьи В. Д. Назарова и Ю. Б. Куницыной. В. Д. Назаров дает биографическую справку о князе, упоминая как его участие во внешнеполитических делах, так и внутреннюю политику в своем уделе. Автор статьи указывает, что Дмитрий был защитником интересов населения своего удела, в том числе в случае конфликтов с великокняжескими людьми. Забота угличского князя о своих людях проявляется в его завещании, причем покровительство Дмитрия Ивановича касалось разных слоев населения: и духовенства, и бояр с боярскими детьми, и приказных людей53. В биографической статье Ю. Б. Куницыной показано неоднозначное положение Дмитрия: с одной стороны, его власть была серьезно ограничена в пользу великого князя, с другой – у него все еще были свой двор и своя дружина. Исследовательница отмечает значительное богатство углицкого князя, перечисленное в его духовной грамоте. По предположению Ю. Б. Куницыной, именно способность Дмитрия к накоплению богатств могла принести ему прозвище «Жилка»54. Помимо этих статей, можно указать несколько работ по внешнеполитической истории, где затронуты военные походы Дмитрия Углицкого. Так, смоленский поход описывается в книгах Ю. Г. Алексеева55, М. М. Крома56, статье В. В. Пенского57, казанский поход – в кандидатской диссертации А. В. Аксанова58.

Обратимся теперь к историографии о Семене Ивановиче Калужском. В классических трудах Н. М. Карамзина и С. М. Соловьева упоминаются два важных события, связанные с этим князем: его попытка бежать в Литву (1511 год) и участие во взятии Смоленска (1514 год)59. Первый эпизод позволяет Н. М. Карамзину охарактеризовать Семена как легкомысленного человека с пылким нравом60. Другое событие из жизни калужского князя интересовало главным образом историков церкви. Еще в начале XIX века архимандрит Амвросий (Орнатский) в своей работе пересказал текст записки из Калужского Лаврентьева монастыря. В ней говорилось о нашествии на Калугу «агарян» в 1512 году, битве с ними князя Семена и его победе благодаря помощи юродивого Лаврентия61. Последующие исследователи, например, архимандрит Леонид (Кавелин), сопоставляли этот эпизод с летописными сведениями о нашествии крымских татар на русские земли в 1512 году62. Однако церковных авторов эта битва интересовала исключительно в связи с историей Лаврентьева монастыря и жизнью юродивого Лаврентия.

Только накануне революции калужский исследователь Д. П. Богданов предпринял попытку создать биографию князя Семена Ивановича. Его статья интересна, в частности, тем, что автор использовал не только письменные источники, но также устные (предание о пожаловании князем иконы в Ильинскую церковь) и изобразительные (иконописные изображения князя в некоторых калужских церквях)63. Д. П. Богданов подчеркивает высокие личные качества Семена Калужского: храбрость, благочестие, нищелюбие. Однако реальной политической властью Семен Иванович практически не обладал, более походя на помещика, чем на полноправного князя. Агенты Василия III следили за каждым намерением Семена, этим и объясняется неудача его побега. Участие калужского князя в смоленском походе вместе с Василием III исследователь также трактует как проявление его несамостоятельности. Подводя итог, Д. П. Богданов писал: «Князь Симеон был только призрачный властелин, носил только громкий титул удельного князя, пользовался известными атрибутами внешнего почета, имел княжеский двор, но был на самом деле почти совершенно лишен реальной политической самостоятельности». Схожие суждения можно найти в статье другого калужского краеведа, Д. И. Малинина, опубликованной уже в советское время. Он указывал на политическую и экономическую слабость Семена Ивановича, который «по своему реальному положению был только крупным помещиком»64.

С. М. Каштанов рассмотрел жалованные грамоты из Бежецкого удела, который, как и Калуга, принадлежал Семену Ивановичу. Историк пришел к выводу, что Семен получил этот удел не сразу после смерти отца, а только к 1509 году. Однако в конце того же года Семен Иванович был отозван в Москву, а в 1511 году (после попытки бегства Семена) Бежецкий удел снова перешел к великому князю65. Некоторые предположения С. М. Каштанова показались неубедительными А. А. Зимину. Он усомнился в том, что Семен Иванович получил удел лишь в 1509 году и уже в том же году был отозван из него. Восстановить состав двора калужского князя, по словам А. А. Зимина, возможно лишь приблизительно. А. А. Зимин обнаружил, что в уделе Семена Ивановича служили представители Оболенских и Ярославских княжат, но только младших ветвей66. Стоит отметить, что и С. М. Каштанов, и А. А. Зимин полагали, что к ранней смерти Семена Калужского мог быть причастен Василий III67.

Существенный интерес для нашей темы представляет статья С. Н. Кистерева. Он рассмотрел вопрос о времени создания удела Семена Ивановича и поддержал точку зрения А. А. Зимина, который, в отличие от С. М. Каштанова, относил это событие к 1507 году. При этом исследователь отверг положение, поддерживаемое и А. А. Зиминым, и С. М. Каштановым, о том, что власть князя Семена была лишь номинальна. Потерю удела Семеном С. Н. Кистерев относил к 1511 или 1512 году, причем автор привел новые источники, доказывающие, что князь лишился всего удела68.

Князь Семен Иванович упоминается и в некоторых работах современных историков. В Калуге А. Ф. Жохов опубликовал научно-методическое пособие о князе и о городе в его время. Автор указал источники, привел данные историографии и высказал собственное мнение по некоторым вопросам. Например, А. Ф. Жохов не согласился с утверждением об экономической слабости калужского князя. Отрицает А. Ф. Жохов и политическое бесправие Семена Ивановича, называя его полновластным хозяином своего удела. Однако участие Семена в общегосударственных делах было лишь номинальным, хотя, по словам исследователя, «калужский князь, так же как и его братья, стремился к соучастию в управлении великим княжеством»69. Личность князя Семена представляется А. Ф. Жохову несколько противоречивой: с одной стороны, он был нерешительным и боялся брата (попытка бегства в Литву), с другой, мог проявлять доблесть (сражение с татарами)70. Также в своей работе А. Ф. Жохов дает краткий обзор боярских родов, связанных с Калужским княжеством71. Помимо исследования А. Ф. Жохова, существует несколько статей, в которых рассматривается сражение 1512 года. Они принадлежат В. А. Волкову72, И. Е. Горолевичу73, В. А. Иванову74.

Кроме того, следует назвать еще несколько работ новейшей историографии, в которых затронуты вопросы, связанные с удельными князьями: кандидатскую диссертацию М. М. Бенцианова о территориальных корпорациях служилых людей конца XV – первой половины XVI века75, докторскую диссертацию А. Ю. Савосичева о дьячестве XIV – XVI веков76, биографию Василия III, написанную А. И. Филюшкиным77.

Подводя итог историографическому обзору, мы можем сказать, что работ, посвященных непосредственно Дмитрию Углицкому и Семену Калужскому, сравнительно немного. Более 100 лет назад Д. П. Богданов писал о герое своего исследования, что он «принадлежит к разряду тех многочисленных исторических фигур, имена которых сами по себе очень мало говорят потомкам и представляют интерес только для таких любителей исторической науки, которые привыкли явления прошлого освещать не одними лишь фактами первостепенной важности, но и не пренебрегать мелкими данными старины, представляющими из себя порой ценный и незаменимый материал для исследования многих животрепещущих вопросов отдаленного прошлого»78. Эти слова исследователя вполне можно применить и к современной историографии. Тем не менее, следует заметить, что отдельные стороны деятельности удельных князей были изучены более подробно. Мы имеем в виду прежде всего военные походы и земельную политику князей.


Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проблемы перевода пользовательских соглашений
11701 -> Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций
11701 -> Притулюк Юлия Леонидовна Туризм в Абхазии: основные аспекты и перспективы развития Выпускная квалификационная работа бакалавра
11701 -> Оценка выводов компьютерной экспертизы и их использование в доказательстве мошенничества
11701 -> Костная пластика на нижней челюсти с использованием малоберцовой кости и гребня подвздошной кости
11701 -> Выбор вида и способа анестезии на детском стоматологическом приеме


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница