Кафедра теории общественного развития стран азии и африки


Критика концепции столкновения цивилизаций



Скачать 191.29 Kb.
страница3/6
Дата09.08.2019
Размер191.29 Kb.
#127488
1   2   3   4   5   6

1.2 Критика концепции столкновения цивилизаций


Сформулированные С. Хантингтоном тезисы могут критиковаться и критиковались исследователями с разных сторон. Анализ этой критики позволяет выделять несколько групп контраргументов концепции столкновения цивилизаций. Во-первых, ее можно критиковать по теоретической линии, с точки зрения адекватности содержания концепта «цивилизация» и его воплощения в истории и современной практике международных отношений. Во-вторых, можно критиковать С. Хантингтона с точки зрения состоятельности прогностической составляющей на фоне тех тенденций, которые разворачиваются сегодня на мировой арене через 20 лет после того, как был дан его краткосрочный и долгосрочный прогноз.

В рамках этих двух линии критики можно сформулировать несколько основных положений.


  1. С точки зрения текущей политической ситуации на международной арене будет не правильно исключать из перечня субъектов современных конфликтов национальные государства, так же как и из перечня причин этих конфликтов - их экономические, территориальные, ресурсные и другие интересы, на основе фактора доминирования. Ярким примером этого положения является ситуация вокруг Крымского полуострова, катализировавшая процесс переструктурирования всего международного политического пространства. Следствиями событий 2014 года стал конфликт между Россией и Украиной, который продолжается до настоящего времени с участием большинства стран западного мира, мнение которых относительно легальности происходящего оказалось не однозначным. Этот факт демонстрирует разногласие, существующее внутри западной цивилизации, которое, в частности, выражается в отсутствии единства мнений по вопросу применения различных видов санкций в отношении Российской Федерации как метода урегулирования данного конфликта.

2. Процесс переструктурирования мирового политического пространства демонстрирует нам, что процессы межцивилизационного взаимодействия активизируются в разных направлениях. И если в качестве одного из таких направлений отследить процесс создания новых межгосударственных союзов, то можно увидеть, что вовсе не всегда они генерируются на монолитной цивилизационной основе. Особенно если в орбиту межгосударственного взаимодействия попадают экономические интересы.

В частности, это положение иллюстрируют такие примеры как деятельность стран-участников Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и БРИКС. Делая беглый обзор перечня стран, желающих войти в состав участников БРИКС на настоящий момент, можно без труда обнаружить стремление к консолидации представителей совершенно различных цивилизационных платформ: православно-славянской, исламской, конфуцианской, индуистской, африканской и даже в лице Греции западной. Все эти и многие другие факты свидетельствуют о поисках союзников далеко за пределами платформы «братских стран», а вместе с тем и о том, что различия ценностных оснований культур не являются принципиальным препятствием для экономического, политического и других видов межгосударственного сотрудничества.

3. Конфликты внутри западной цивилизации. С одной стороны, свидетельством интеграции и нарастания мощи западной цивилизации является углубляющаяся и расширяющаяся деятельность транснациональных корпораций. С другой стороны, мы можем наблюдать, как сложно и противоречиво современные мировые события отражаются на внутренней политике стран западной цивилизации. В частности, об этом свидетельствует череда общественных беспорядков и «выборные» скандалы уже состоявшиеся и до конца не преодоленные в США и Франции, а так же прогнозируемые в ходе грядущей выборной кампании в Германии. Об этом же свидетельствует, запущенный Великобританией процесс Brexit.

Такие же примеры можно обнаружить на почве других цивилизаций, которые в своей совокупности показывают, что цивилизация является лишь общей платформой, а реальными субъектами международных отношений продолжают выступать национальные государства и союзы государств в соответствии с их национальными интересами. Что подтверждает критический тезис: не цивилизации контролируют государства, а скорее наоборот, государства устанавливают взаимосвязи как внутри, так и за пределами цивилизаций.

4. Полемика глобализма и антиглобализма, которая на культурном фоне трансформируется в проблему противостояния массовой культуры (культуры западной цивилизации) и тенденции к сохранению мультикультурализма действительно не снижает своих оборотов. Одним из ее следствий является проблема самоидентификации современного человека, носителем какой бы культуры он не являлся. Массовая культура с ее ценностями неизбежно проникает в незападные цивилизации, в частности, в африканскую и арабскую начиная с периода их колонизации, а так же и в православно-славянскую, где с большим или меньшим успехом вытесняет традиционные для этих цивилизаций ценности.

Однако следует отметить, что глубина и степень принятия западных ценностей может существенно варьироваться в зависимости от особенностей жизненного уклада, традиций, и, в частности, роли религии в повседневной жизни представителей той или иной культуры. Как мы видим, в России собственно православно-славянские традиции и ценности уже давно, систематически и довольно успешно вымываются ценностями западной культуры. И если во времена Петра Первого и Екатерины – это хотя бы были ценности науки и Просвещения, то сегодня, в основном, принципы рыночных отношений и неограниченного потребления не только в материальной, но и в духовной сфере жизни. Для сравнения, в арабском мире эти же элементы культуры заимствуются в значительно более ограниченном объеме, интегрируются в культуру значительно медленнее и встречают большее сопротивление со стороны приверженцев аутентичных культурных традиций.

5. Еще один аргумент против концепции столкновения цивилизаций основан на том, что на человеческое общество как часть бытия распространяются общие диалектические законы, по причине которых тенденция глобализма всегда уравновешивается тенденцией к сохранению культурной самобытности. Таким образом, человечество стремится с одной стороны, к объединению, с другой стороны – к дифференциации, противоречивости, фрагментации, обособлению отдельных областей и территорий.

В этом смысле, 20 век позволил осуществить огромный прорыв в процессе сближения культур посредством разработки новых высоко технологичных коммуникационных возможностей и практики международного сотрудничества, в том числе и благодаря сети Internet. Вместе с тем, не менее заметна противоположная тенденция, которая, в частности, проявляется в деятельности многочисленных сепаратистских движений, порождающих этнические и конфессиональные конфликты, в том числе, опять же, благодаря платформам современных коммуникаций – СМИ и «всемирной паутине». Исходя из такой диалектики, теоретики делают вывод о том, мировое сообщество никогда не допустит нового глобального конфликта, поскольку в условиях развития современной науки технологии это чревато уничтожением цивилизации в планетарном масштабе. И как мы видим, на данный момент, так или иначе, путем дипломатического давления и договоренностей, все-таки удается удерживать потенциально конфликтующие стороны от развязывания третьей мировой войны.

Тенденцию к сотрудничеству и кооперации в межкультурном взаимодействии подчеркивает исследователь современных конфликтов В.А. Тишков: «В современном мире взаимосвязанном мире терпимость и согласие не могут существовать на уровне изолированных обществ: экономические и гуманитарные связи, геополитические интересы стран и международных корпораций, миграции людей и диаспоры, войны и конфликты, культурно-информационный диалог – все это определяет своего рода глобальный и региональный климат для осуществления программы «культура мира», а также некоторые общие подходы и нормы утверждения терпимости и согласия».6

6. Анализ этих тенденций, в свою очередь, заставляет задуматься о корректности универсализации самого концепта цивилизации С. Хантингтона. Ведь соотношение понятий культура и цивилизация вовсе не столь однозначно. Модель отождествления культуры цивилизации представляется слишком редукционистской, особенно если, следуя за С. Хантингтоном, подразумевать, что их ядром является религия. Очевидно, что не во всех современных культурах (цивилизациях) религия играет одинаковую роль, что зачастую как раз и влияет на модель соотношения культуры и цивилизации. В свою очередь это определяет многие вопросы, связанные с отношением того или иного народа к культурным заимствованиям, а так же и вероятные причины для генезиса того или иного типа конфликтов.

Для сравнения, в традиционном для русских религиозных мыслителей понимании культура и цивилизация – это полные антиподы, взаимоисключающие, а потому несовместимые в православном сознании ценностные полюса. В частности, одним из наиболее ярких выразителей этой идеи является известный русский философ Н.А. Бердяев, который видит истоки русской культуры в глубокой религиозности и противопоставляет ее западной цивилизации ориентированной на утилитарную орудийную деятельность в целях повышения комфортности бытовой жизни человека.7

Совершенно иное представление мы получаем при анализе соотношения культуры и цивилизации в рамках исламской модели, где материальное и духовное, прогресс и традиция, душа и тело, норма и идеал не противопоставляются, а взаимодополняют друг друга. Арабо-мусульманская культура лишена драматического разрыва между наукой и религией, знанием и верой, который произошел в христианском мире. В истории арабо-мусульманской цивилизации все великие ученые были одновременно религиозными людьми. Деятельность Аль-Хорезми, Ибн аль-Хайсам, Ибн Сина непротиворечиво соединяла искреннюю веру со стремлением к получению новых знаний о мире, ведь это одна из важнейших руководящих идей в мирской жизни мусульманина.8 Расцвет содружества культуры и цивилизации в пределах арабо-мусульманской модели в истории Европы (!) хорошо прослеживается на примерах таких культурных центров как Кордова, Севилья и Эфес.

Исходя их этого, абсолютно точно можно сказать, что не столько сама по себе религия влияет на облик той или иной цивилизации сегодня, сколько степень ее интеграции в разные аспекты человеческой жизни, сила ее влияния на жизнь людей в обществе и роль в принятии всех решений от бытовых до политических. В этом отношении, безусловно, роль ислама в современных арабо-мусульманских культурах, в значительной степени более высока и всеобъемлюща, по сравнению, допустим, с ролью католицизма на западе или православия в России.

7. Поднимая вопрос о глобальности ценностных различий в рамках разного типа цивилизаций (религий), так как ставит его С. Хантингтон, когда говорит о различных принципах и нормах взаимоотношений между людьми, представляется, как раз, что как минимум, с точки зрения основных мировых религий сходства во взглядах на принципы человеческого земного общежития намного больше, чем различия между ними. Не убей, не укради, не прелюбодействуй, уважай старших, береги семью, помогай ближнему – вот примерный перечень тех ценностей, которые характерны для любой из них. Весь вопрос опять же лишь в том, насколько укоренена религия в сознании представителей той или иной культуры, насколько сильна их религиозная идентичность.

Детальное сравнение религиозных ценностей и проблемы идентичности современного человека – самостоятельные сложные блоки исследовательских проблем, выходящие за пределы данной работы, однако даже при ближайшем рассмотрении, очевидно, что их решение намного сложнее и глубже, чем дано в концепте столкновения цивилизаций. Не были так просты они и в истории отдельно взятых цивилизаций, если брать в расчет как минимум факторы раскола мировых религий.

Развивая эту мысль, можно было бы предположить, что расщепление идентичности и многослойная структура процесса идентификации человека в современном мире создает множество оснований для раскола внутри цивилизации, поскольку они не редко находятся в отношениях взаимопересечения. Так получается постольку, поскольку каждый современный человек, как правило, оказывается интегрирован сразу в несколько социальных групп (например, профессиональную, конфессиональную и т.п.). Однако, при этом, как ни парадоксально, современные конфликтологи делают из этого положения вывод о снижении тенденции конфликтности в подобных ситуациях. То есть происходит как бы уравновешивание идентичностей.

8. Нельзя не отметить так же и еще одну важную тенденцию. На исходе 20 века на ряду с межгосударственным получили свое обострение внутригосударственные конфликты. Типологизация этих конфликтов в общем виде дает представление наиболее распространенных причинах, лежащих в их основе:

1) конфликты между господствующей властью и этнической или религиозной группой;

2) конфликты между различными этническими или религиозными группами;

3) конфликты между государством и неправительственной (террористической) структурой.9

Помимо этого, внутригосударственный характер современных конфликтов часто сопровождается вовлечением сразу нескольких участников, таких как различного рода социальные и политические движения и формирования. Каждая из таких оппозиций представлена своими лидерами или руководителями, особенностями структурной организации, своими специфическими требованиями в адрес официальной власти. Зачастую это изрядно затрудняет урегулирование конфликта, поскольку приходится искать общую платформу для консенсуса сразу с несколькими разнородными субъектами конфликта. В данном случае работает, как правило, следующая закономерность. Чем шире пространство совпадения интересов, тем больше возможностей для достижения искомого консенсуса. С нарастанием количества оппозиционных сторон, это пространство неизбежно сокращается. Однако само по себе это еще не означает, что достичь договоренности будет невозможно. Например, наличие внешней общей угрозы чаще всего ведет к тому, что различиями в интересах более мелкого уровня становится возможно пренебречь.

Здесь же следует отметить важный момент, что помимо внутренних участников такого конфликта, на него почти всегда в той или иной мере оказывает свое воздействие множество внешних субъектов заинтересованных в его эскалации. Среди них тоже можно выделить государственных и негосударственных акторов. К таковым могут относятся, в частности, организации, занятые оказанием гуманитарной помощи, розыском пропавших без вести в процессе конфликта, а также представители бизнеса, средства массовой информации и т.д. Участие этих субъектов в конфликте, как правило, вносит существенную долю непредсказуемости из-за которой становится трудно предугадать ход и исход его развития, и, соответственно, управлять его урегулированием. Из-за такой многослойности и полисубъектности конфликт становится практически неуправляемым и в качестве своего основного следствия имеет общее существенное ослабление официального политического контроля.

9. Не оправдало, на наш взгляд, себя и поспешное упразднение С. Хантингтоном деления цивилизаций на развитые, догоняющие и развивающиеся. Он делает меткое замечание, о стремлении незападных цивилизаций стать современными, то есть развитыми, однако почему-то связывает это стремление с приобщением к ценностям западной культуры. Тогда как в действительности речь идет скорее о стремлении к политическому и экономическому выравниванию и желанию при этом сохранить свои культурные и, в том числе, религиозные традиции.

Таким образом, очевидно, что современные международные конфликты значительно более сложны и комплексны, чтобы сводить их причины только лишь к культурным (религиозным) различиям. Как правило, каждый такой конфликт – это сложный клубок политических, экономических, культурных факторов, внешних и внутренних причин, имеющих, в том числе, определенный исторический контекст, с участием разного уровня и типа субъектов, который к тому же постоянно корректируется динамикой современных международных процессов.
1.3 Современные конфликты: наследие Холодной войны и новые угрозы
В качестве основных причин, порождающих современные конфликты можно выделить следующие факторы. Проблемы, связанные с распространением оружия (в том числе, прежде всего, ядерного), его бесконтрольным использованием, сложные и неоднозначные на данный момент отношениями между бывшими метрополиями и сырьевыми странами, приводящими их к взаимной зависимости. Помимо этого в перечень причин необходимо добавить набирающую темпы урбанизацию и массовую межцивилизационную миграцию. Все вместе взятые, эти причины в действительности не редко стимулируют рост национализма и фундаментализма как реакции на развитие современных политических и экономических отношений между странами-представителями разных цивилизаций на фоне общего мирового переустройства.

Необходимо отметить, что в своей оценке тенденций международных отношений периода холодной войны С. Хантингтон, будучи живым свидетелем этих процессов, был достаточно точен. Однако сделанные на тот момент выводы экстраполировал не всегда корректно. В действительности на глобальном уровне важным моментом противостояния двух мировых полюсов в период холодной войны являлось то обстоятельство, что своими масштабами оно до некоторой степени затмевало конфликты более мелкого уровня. Эти мелкие региональные конфликты часто эксплуатировались сверхдержавами в ходе противостояния, но вместе с тем всегда были под контролем. В ходе этой эксплуатации у обеих сторон сохранялось понимание того, что разрастание локальных конфликтов чревато трансформацией в глобальную войну.

В связи с этим, в наиболее острых случаях лидеры сверхдержав, несмотря на непреодолимое противостояние между ними, находили возможности для координирования действий в целях смягчения напряженности в конфликтных очагах, избегая, таким образом, прямого столкновения. В частности, несколько таких случаев имели место в ходе развития арабо-израильского конфликта в указанный период. При этом каждая из сверхдержав оказывала необходимое давление на свою союзническую сторону, в целях снижения уровня конфликтности. Однако после распада биполярной системы мироустройства все эти конфликты получили свое развитие уже независимо от заинтересованных координаторов, а значит, превратились в практически неконтролируемые. Таким образом, была подготовлена почва для тех событий, которые С. Хантингтон трактовал как преддверие очередного этапа столкновения западной и исламской цивилизаций.

В качестве одного из следствий этих опасных тенденций, возникших после разрушения биполярного мирового порядка, вслед за С. Хантингтоном, многие сегодня указывают на неизбежное религиозное противостояние вот-вот грозящее вылиться в конфликт цивилизаций. Зачастую, распространенность такой точки зрения связана с тем, что концепцию С. Хантингтона, долго считавшуюся авторитетной, пытаются приспособить для объяснения едва ли не любого современного конфликтного сюжета. Объяснительный потенциал концепции столкновения цивилизаций пытаются растянуть до несвойственных никакой макро-модели размеров, примеряя его в равной степени к процессам развития международного терроризма, «войне карикатур» или гражданской войне в Судане.

Исследователи, не говоря уже о носителях обыденного сознания, постоянно подвергаются многочисленным информационным атакам, в рамках которых зачастую сталкиваются точки зрения прямо противоположные друг другу. Распространенной позицией является позиция, подразумевающая или напрямую утверждающая об «исламском радикализе», «исламском экстремизме», «радикальном исламизме» и др. сходных по смыслу концептах как причинах современных межкультурных конфликтов. Наряду с ними существуют так же примеры позиций, связанные с общей позитивной оценкой ислама, приверженцы которых утверждают, что эта религия в своих фундаментальных основаниях является мирной и призывает к глобальному человеколюбию. Однако затем, вследствие новых печальных происшествий, которые ежедневно случаются в разных уголках мира, голоса приверженцев этой позиции начинают заглушать мнения людей, напуганных очередным терактом или тех, кто пользуется массовой паникой в политических целях. Начинает вновь активно пропагандироваться идея о неотъемлемо присущей исламу идее религиозных войн. Им начинают оппонировать исходя из фактов наличия подобных боевых эпизодов в истории иудаизма и христианства. В качестве следующего контраргумента сторонников конфликта цивилизаций выдвигается идея о том, что среди всех современных религий лишь ислам до сегодняшнего дня сохраняет свой воинственный характер. И эти дискуссии на разных общественных площадках могут возникать снова и снова. Нередко создается впечатление, что целью подобных дебатов является отвлечение внимания об более глубоких сущностных противоречий, лежащих в основе современной международной политики.

Среди большого количества факторов, влияющих на развитие конфликтов последних десятилетий, особое внимание следует обратить на события сегодняшнего дня, связанные с перестройкой всей системы международных отношений. Очевидно, что ее отдаление от Вестфальской модели, господствовавшей в течение длительного времени, описываемый С. Хантингтоном, оказался лишь звеном в цепи последующих изменений на мировой арене. Этот процесс перехода, трансформации связан с узловыми моментами мирового политического развития. В новых условиях конфликты действительно приобретали качественно иной характер. На первом этапе этих изменений с мировой арены действительно практически исчезли «классические» межгосударственные конфликты, которые были характерны для расцвета государственно-центристской политической модели мира.

Об этом свидетельствуют данные исследователей М. Салленберг (М. Sollenberg) и П. Валленштейна (Р. Wallensteen), согласно которым из 94 конфликтов, которые насчитывались в мире за период 1989-1994 гг., только четыре можно считать межгосударственными. В 1999 г. лишь два из 27, по оценкам другого автора ежегодника СИПРИ Т. Б. Сейболта (Т. В. Seybolt), были межгосударственными10. Таким образом, согласно данным источникам, подтверждается информация о том, что количество межгосударственных конфликтов на протяжении определенного периода времени шло на убыль.

Здесь следует сделать оговорку: речь идет именно о «классических» межгосударственных конфликтах, когда обе стороны признают друг за другом статус государства. А так же этот статус за ними признают и другие официально признанные субъекты международных отношений. Вместе с тем необходимо отметить, что в ряде современных конфликтов, направленных на отделение территориального образования и провозглашение нового государства, достаточно часто случается так, что одна из сторон, заявляя о своей независимости, настаивает именно на межгосударственном характере конфликта, не будучи при этом признанной международным сообществом в качестве самостоятельного субъекта международных отношений.

Вплоть до последнего времени, отсчет которого можно вести практически от начала 21 века, современные конфликты имели определенную политико-географическую ориентацию. Можно было фиксировать, что они возникали в регионах, которые можно отнести, скорее, к развивающимся странам или же государствам, находящимся в процессе перехода от авторитарных к демократическим режимам правления. Даже в экономически благополучной до последнего времени Европе конфликты вспыхивали, как правило, в тех странах, которые оказывались менее развитыми, в качестве примера можно привести Югославские и Чехословацкие события второй половины 20 века. Если же говорить в целом, то современные вооруженные конфликты до начала 21 века были в основном сосредоточены, прежде всего, в странах Африки и Азии.

Те социально-политические процессы, которые протекали на почве распада биполярной системы управления, послужили основой запуска этапа массовой миграции из этих регионов. Так, в частности, в связи с конфликтом Руанду в 1994 г. покинули около 2 млн. человек, которые эмигрировали в Танзанию, Заир, Бурунди. Появление большого числа беженцев - еще один фактор, который изрядно усложнил ситуацию в Африке. Ни одна из этих стран не была готова к такому потоку беженцев, чтобы обеспечить их даже самым необходимым.11

Этот частный пример как раз показывает, что изменение характера конфликтов от межгосударственных к внутренним, региональным не является показателем снижения их международной значимости. Напротив, в результате процессов глобализации и тех проблем, которые таят в себе конфликты конца 20 – начала 21 века, появления большого числа беженцев в странах западной цивилизации, а также вовлеченности в их урегулирование многих государств и международных организаций, внутригосударственные конфликты все отчетливее приобретают международную окраску. Постепенно внутренние проблемы Африки и Ближнего Востока срабатывают как бомба с часовым механизмом, практически в буквальном смысле этого слова. Ведь на сегодняшний день мы видим, проблемы мирового терроризма уже давно вышли за пределы тех регионов, на почве которых они изначально зародились.

Мировой терроризм сегодня – это явление, которое не имеет четкой цивилизационной локализации, и вместе с тем представляет угрозу для всех современных цивилизаций. Этот конфликт выходит за рамки предсказаний С. Хантингтона, поскольку не укладывается в логику противостояния между западной и исламской цивилизациями, так как его часто пытаются представить в грубом виде провокаторы межнациональных и межконфессиональных конфликтов. У ДАИШ12 нет никакой собственной цивилизационной платформы. По своему социальному составу эта террористическая организация не соответствует признакам цивилизации и уж тем более, не соответствует ни ценностям ислама, ни вообще общемировым гуманистическим стандартам. Казалось бы, в соответствии с выводами конфликтологов, эта общая для всех внешняя угроза должна послужить фактором сплочения мирового сообщества.



Исходя, в том числе из этой угрозы, а так же из логики преодоления устаревшей модели международных отношений, в современном международном пространстве все большую актуальность приобретает новая идея – идея многополярного мира в противовес доминировавшей долгое время после окончания Холодной войны однополярной модели.

Современная Россия как участник международных отношений активно продвигает идею многополярного мира. Это, пожалуй, еще один пункт, который отсутствует в прогнозе С. Хантингтона – значительное изменение статуса России как субъекта мировой истории за последние 20 лет ее развития.

Российское видение концепции многополярного мира последовательно и регулярно проговаривается первыми лицами нашего государства – президентом, премьер-министром, а так же министром иностранных дел. На интернет-сайте МИД РФ еще в 2005 году был опубликован документ, который содержит концептуальные положения, касающиеся необходимости мирового переустройства и официальной позиции России по этому поводу. «Многополярный мир в нашем понимании - не столкновение полюсов и соперничество между ними, а утверждение в международной жизни коллективных начал, тесное взаимодействие основных мировых центров на основе равноправия и партнерства. Российский подход лишен элементов конфронтации и соперничества. Мы искренне заинтересованы в сотрудничестве со всеми своими партнерами и уверены в том, что эффективное взаимодействие не должно строиться на религиозно-цивилизационном родстве или готовности принять все ценности и разделить все взгляды тех, кто организует антитеррористическую деятельность, другими словами – на готовности безмолвно следовать в чьем-либо фарватере. Прочный антитеррористический фронт не создать, если одни члены мирового сообщества при обеспечении собственной и коллективной безопасности будут использовать методы, противоречащие законным интересам других. Игры «с нулевым результатом» и «двойные стандарты» тут противопоказаны».13

Современные международные конфликты сложны по своей структуре. Международная политическая ситуация показывает, что ни национально-государственные, ни идеологические интересы не уходят в прошлое. Их следствием сегодня являются такие многофакторные процессы как миграция, создание новых межцивилизационных союзов, деятельность транснациональных корпораций и иных политических, экономических и социально-культурных институтов, создающих как новые причины для конфликтов на разных уровнях мирового сообщества, так и новые платформы для взаимодействия между субъектами мировой истории, принадлежащими к разным цивилизациям.

Резюмируя все вышесказанное в контексте концепции столкновения цивилизаций С. Хантингтона, следует отметить следующее. Несмотря на то, что многие прогнозы, данные в его книге, оказались достаточно точны, однако любая макро-теория страдает известными недостатками. В рамках общей стратегической направляющей, которая обрисовывается концептом столкновения цивилизаций, зачастую теряются многие значимые частные причины приводящие к тем или иным конфликтам. Зачастую эти причины производят следствия, получающие некорректные интерпретации вплоть до того, что путем словесных спекуляций могут просто подменяться местами. Как мы видим это, в частности, в дискурсе вокруг миграции и терроризма.

В книге современного немецкого исследователя Гюнтера Шлее, который является директором Института Макса Планка по социальной антропологии в г. Халле (Halle) под названием: «Как делаются враги: к теории этнических и религиозных конфликтов», автор проводит обзор имеющихся на сегодняшний день теорий конфликтов с критической точки зрения и предлагает признать их объяснительные возможности не соответствующими сегодняшнему дню. А вслед за этим призывает разработать новый научный подход анализа современных конфликтных ситуаций. Г. Шлее настаивает на том, что «популярные» теории на подобие «Столкновения цивилизаций» С. Хантингтона опираются по большей части лишь на стереотипы в восприятии противостояния культур и межэтнических конфликтов. Самым крайним негативным следствием такого подхода является навешивание «исламистских» ярлыков.

Г. Шлее говорит о том, что именно в этно-конфессиональной сфере, как ни в какой другой, точки зрения компетентных ученых и общераспространенные в массовом сознании мнения обывателей существенно отличаются друг от друга. Повышение интереса к подобным способам объяснения конфликтов связано, по его мнению, прежде всего, с методологическим тупиком, в котором находится сегодня этническая конфликтология.14

В этом же русле анализирует ситуацию современный отечественный антрополог В.В. Бочаров, который на основе исследований Н.М. Гиренко и А.В. Тишкова обоснованно критикует подмену социальной природы конфликтов культурными (этническими) противоречиям.15 На основе результатов таких разноплановых полевых исследований как этнография африканских племен и чечено-ингушский конфликт в недавней истории нашей страны, автор убедительно показывает, что сами по себе культурные особенности (этнические или религиозные) по своей сути являются нормой и не могут служить причинами конфликтов. Конфликты имеют социальную природу (политическую и экономическиую), а этнический и религиозный фактор с учетом особенностей их восприятия в психологии массового сознания являются всего лишь наиболее удобными и легкими инструментами манипулирования, провоцирования и эскалации конфликтов.

Таким образом, авторитетные исследователи сходятся во мнении, что макромодели объяснения современных конфликтов, наподобие «столкновения цивилизаций» С. Хантингтона, а вместе с ними и традиционные миротворческие модели урегулирования этих конфликтов уже не соответствуют социально-историческому контексту, сложившемуся в 21 веке. Сложность и комплексность исследовательских задач вместе со стремлением к максимальной объективности и точности описания происходящих событий требует разработки новой исследовательской методологии, соответствующей новым жизненным реалиям. В рамках данной исследовательской работы таких задач не ставится, однако в ней можно показать актуальные на сегодняшний день методологические пути, связанные с дополнением макроисторических исследований на основе переструктурирования имеющихся в арсенале современной социо-гуманитарной науки методологических стратегий.

Во второй главе настоящего исследования предлагается проанализировать основополагающие принципы микроисторического подхода, принципы антропологического анализа, в качестве его составляющей и некоторые конкретные социологические методики, определяя совокупный методологический потенциал их применения в отношении предмета настоящего исследования



Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проблемы перевода пользовательских соглашений
11701 -> Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций
11701 -> Притулюк Юлия Леонидовна Туризм в Абхазии: основные аспекты и перспективы развития Выпускная квалификационная работа бакалавра
11701 -> Оценка выводов компьютерной экспертизы и их использование в доказательстве мошенничества
11701 -> Костная пластика на нижней челюсти с использованием малоберцовой кости и гребня подвздошной кости
11701 -> Выбор вида и способа анестезии на детском стоматологическом приеме

Скачать 191.29 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница