Книга 1 Ирина Медведева tайhoе учение даосских воинов



страница10/13
Дата09.08.2019
Размер2.6 Mb.
#128063
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Ли говорил, что толпа представляет собой огромную неуп­равляемую силу, в которой каждый человек теряет свою инди­видуальность. и что поэтому для воина очень важно понимать психологию толпы, уметь влиять на людей, манипулируя их сознанием и заставляя толпу действовать в нужном ему русле.

— Толпа не подчиняется разуму, —говорил Ли, —ею правят эмоции и инстинкт. Поэтому твои действия при взаимоотноше­ниях с толпой должны иметь очень яркую эмоциональную ок­раску—сильную и достоверную, чтобы ты мог внушать людям необходимые чувства и передавать свои эмоции, будь то страх, жалость, сочувствие, ненависть, отвращение или сострадание. Ты должен уметь разделять толпу, натравливая людей друг на друга, на ее лидера или на какие-то враждебные тебе агрессив­ные объекты.

Впоследствии знание психологии групп и толпы мне очень пригодилось в нескольких серьезных боевых ситуациях, но в то время обучение больше напоминало веселую корриду, в кото­рой вместо быка с удовольствием принимала участие какая-нибудь отчаянная бабуся с полными авоськами, и иногда мне казалось, вероятно, из чувства патриотизма, что наши старуш­ки по энергии и темпераменту вполне могут дать фору лучшим испанским быкам...

ГЛАВА XIY

Мы с Ли в очередной раз вышли на «пробежку по городу». «Пробежка» начиналась с Пушкинской улицы от музея краеве­дения, потом мы направлялись к стадиону и завершали круг по тихим малопосещаемым улицам. Мы двигались быстрым ша­гом. Ли всегда что-то рассказывал мне и одновременно давал упражнения, которые я должен был выполнять на ходу, не от­влекаясь ни на секунду от того, что он говорил.

— У воина, следующего по пути жизни, должны быть по­средники между его внутренним миром и внешним миром, ок­ружающим его.—сказал Ли.

Он сделал паузу, и я понял, что он ждет. чтобы я назвал этих посредников.

—Ты говоришь об ощущениях?—спросил я.

— Нет, это не совсем так. Ощущения — это скорее способ восприятия мира. и, хотя в некотором роде они тоже являются посредниками, я говорю не о них. Главные посредники—это твои мысли, которые рождают образы.

Ли снова сделал паузу. По ехидному выражению его лица я понял, что он собирается, как обычно, удивить меня чем-то неожиданным.

— Это понятно. Ну и что?—сказал я. просто чтобы что-то сказать.

— Рад, что тебе это понятно. Не многие смогут этим похвас­таться. Но самое интересное в том, что эти образы могут ожи­вать и даже действовать самостоятельно.

— Как это? —спросил я.

— Посмотри на кончик своего пальца.

Я посмотрел.

— Ты его хорошо видишь?

— Вроде неплохо.

— Почувствуй в нем удар сердца. Я сосредоточился и ощутил в кончике пальца мягкий тол­чок.

— Соедини мысленно свое сердце с кончиком пальца так, чтобы каждый удар сердца отдавался в нем. Почувствуй пуль­сацию крови.

Я сосредоточился на биении своего сердца, представил, как каждый удар отдается в кончике пальца и через пару минут почувствовал сильную и равномерную пульсацию крови.

— У меня получилось.

— Я знал. Теперь отключись от сердца. Ты использовал его просто как привязку. Сделай пульс тяжелым и объемным.

Я представил, что вместо крови в кончике пальца пульсиру­ет тяжелая подвижная ртуть. Мне показалось, что кончик паль­ца раздувается, как шар, от этих тяжелых биений.

— Продолжай, не останавливайся. Пульс разогревает твой палец все сильнее и сильнее. Жар нарастает. Он такой интен­сивный, что палец начинает светиться. Посмотри вниматель­но. Ты должен увидеть это свечение.

Вызвать жар оказалось довольно легко. Но свечения я не видел.

— Я не вижу свечения, —расстроенно сказал я.

— Ты не видишь его потому, что вокруг слишком яркий свет, а твои глаза еще не подготовлены. Попробуй увидеть свечение на темном фоне, например, на фоне моего пиджака.

Я поднес палец к пиджаку Ли и сразу заметил бледное сия­ние, обрамляющее кончик пальца.

— Я вижу, —радостно воскликнул я.

—Конечно, видишь,—отрезал Ли.—Только слепой бы его не увидел. Усиливай пульс. Пусть свечение сделается более яр­ким.

Я увеличил интенсивность биений, и. действительно, све­тящийся ореол расширился и стал значительно ярче, приобре­тая разные цветовые оттенки.

—Думаю, теперь ты сможешь видеть свечение и без темно­го фона, —сказал Ли и отодвинулся.

Свечение от яркого света стало более тусклым, но не исчез­ло. Я продолжал видеть бледный ореол и мелькающие в нем цветные искорки.

Заметив мое возбуждение. Ли сказал:

— За что я тебя люблю, так это за непосредственность ощу­щений. Тебе достаточно показать палец, чтобы ты пускал слю­ни от восторга, как щенок, впервые откопавший на грядке чер­вяка. Не стоит так преувеличивать значение происходящего. Все в твоей власти, во власти твоей внутренней энергии, кото­рая связывает тебя с миром и возбуждает процессы внутри тебя

и вокруг тебя. Сейчас твоя внутренняя энергия не настолько сильна, чтобы производить большие внутренние или внешние изменения только благодаря твоему желанию. Пока это может произойти только спонтанно в редких и исключительных слу­чаях. Сейчас ты на первом этапе и должен научиться возбуж­дать скрытые внутренние силы и управлять ими. Этого можно добиться только через медитацию. Вне медитации не существу­ет ни тренировки, ни жизни, ни познания.

Упражнения с пульсами давались мне относительно легко. потому что еще до встречи с Ли я читал книги по аутотренингу. системе Шульца и учился вызывать ощущение расслабления, тяжести, тепла и пульсации.

В системе обучения Ли пульсу отводилась универсальная и необычайно широкая роль в медитативных упражнениях.

Пульс -можно было перемещать по телу в любом направле­нии. концентрировать его в нужной области, что использова­лось как при лечении, так и при активизации зоны, например. при ее ударном закаливании. Вызывание пульса и чередование его с воздействием холодом помогало излечивать больные мышцы или нарушения во внутренних органах.

Упражнения с пульсами стали регулярными во время на­ших совместных прогулок. Я учился собирать пульсы из разных участков тела в центре ладони в точке Лао-гун и потом застав­лял этой пульс разделяться и стекать вниз по пальцам. Я созда­вал пульсирующие мыслеформы внутри и вне моего тела, и Ли всегда абсолютно точно мог описать форму и размер создавае­мых мной мыслеобразов.

Ли научил меня помещать различные формы пулъсов в ле­карственные средства, усиливая тем самым действие лекарств.

Одним из упражнений было блуждание пульса по кругл' вдоль позвоночника и затем по переднесрединному каналу с круговыми ответвлениями по наружной и внутренней поверх­ностям рук. по бокам к копчику.

Ли заставлял меня доводить это упражнение до автоматиз­ма так. чтобы деятельность или внешние воздействия не отвле­кали меня от его выполнения. Для этого Ли одновременно с вращением пульса заставлял меня делать что-либо другое. Од­нажды он велел мне вспоминать самые приятные моменты моей жизни, не прекращая вращении пульса и поддерживая разговор о каких-то других вещах. Ли по выражению моего лица всегда мог легко догадаться, о чем я сейчас думаю, и не упускал случая поиздеваться.

Неожиданно прервав рассказ о клане Держащих и живот­ных стилях. Ли посмотрел на меня с романтически-идиотским выражением лица.

— Ну нельзя же так много думать о девушках. — сказал он. —Чрезмерность даже в твоем возрасте может нанести непоп­равимый ущерб здоровью.

— Как ты догадался?

—У тебя такое масляное выражение лица. как будто ты съел большой кусок вкусного торта, и у этого торта были чер­товски хорошенькие ножки.

Лицо Ли стало еще более идиотским и мечтательным. Зака­тив глаза, он медленно облизнулся.

— Только не говори, что у меня такое же выражение лица,— ужаснулся я.

— Ну что ты. мне до тебя далеко.—он успокаивающе похло­пал меня по плечу.

Ли копировал мою мимику, когда я вспоминал о природе, о том. как проводил праздники или веселился с друзьями. Он объяснял мне тонкости мимики человека и учил определять мысли по выражению лица. по движениям рук и т.д.

Вращать пульс, одновременно вспоминая моменты моей жизни и беседуя с Ли о боевых искусствах, было очень трудно и требовало от меня предельного напряжения и концентрации внимания.

— Ли. зачем ты заставляешь меня делать одновременно не­сколько упражнений? Может быть, лучше делать их по очере­ди. но более качественно? Я не могу одновременно за всем усле­дить.

—Ты должен следить за всем одновременно. Это необходи­мо для расширения сознания.

— Что такое расширение сознания?

— Воин не может одновременно идти двумя путями. Он мо­жет или уходить внутрь, или расширяться наружу. Уходя внутрь, он стремится к одной цели, бесконечно уменьшаясь и концентрируясь лишь на ней, и тогда поле его зрения, поле его сознания сужается к единому центру. Когда воин расширяет поле своих ощущений, он начинает охватывать мир во всем его многообразии. Ты должен научиться совмещать в своем созна­нии несколько информационных потоков, которые Спокойные называют разговорами мира. Но мы лучше будем говорить об информационных потоках, потому что, общаясь с тобой на тво­ем языке, мне легче передать тебе суть древнего знания.

Информационные потоки могут исходить из тех сред, кото­рые оказывают воздействие на твои органы чувств. Если ты слушаешь, ты должен уметь слушать все вокруг, все разговоры и звонки мира. Если ты смотришь, ты должен видеть все вок­руг. не упуская из виду даже малейших деталей.

— Но ведь невозможно одновременно слышать и видеть все вокруг. Вернее, слышать и видеть можно, но нельзя все воспри­нимать с одинаковой ясностью и осознанием. Мне кажется, что физически невозможно одинаково сосредотачиваться на всем. что ты слышишь и видишь.

— Это невозможно для обычного человека, но воины жизни учатся этому, и некоторые на них могут одинаково четко вос­принимать всю информацию, причем они не ограничиваются только зрением и слухом, речь идет обо всех органах чувств.

Ли обрисовал мне методику тренировок для расширения сознания. Она заключалась в выполнении упражнений по при­ему информации из нескольких источников, отдачи информа­ции по нескольким каналам, смешанных упражнений и «меди­тативном» расширении сознания.

Упражнения по приему информации из нескольких источ­ников строились по типу—читать книгу, одновременно смотря телевизор и слушая передачу по радио, и при этом одинаково хорошо усваивать информацию из трех источников.

Упражнение по отдаче информации — писать левой и пра­вой рукой разные тексты и при этом читать стихи.

В упражнениях совмещалось восприятие различными орга­нами чувств. Примером медитативного упражнения было сле­дующее: я сосредотачивался на ощущении мира кожей. Снача­ла я учился чувствовать прилегающую к телу одежду, лучи сол­нца, согревающие мое лицо. ветерок, овевающий кожу. Потом моя способность к осязанию расширялась. Я представлял, что от моего тела отделяется и расширяется чувствительная обо­лочка, которая так же. как кожа, ощущает все. с чем она сопри­касается. Не теряя ощущения одежды, я начинал чувствовать внешней оболочкой окружающих людей, заборы, дома. дере­вья. мимо которых я проходил. Я чувствовал их физически как отраженное тепловое поле и одновременно с этим уделял вни­мание разговорам, ведущимися вокруг меня. Я принюхивался к запахам, улавливая их оттенки.

Я непрерывно выполнял подобные медитативные упражне­ния. Они настолько слились со мной, стали частью меня. что я, уже даже не желая того. продолжал воспринимать мир по-дру­гому, словно все. что происходило вокруг, тут же находило от­клик во мне—на моей коже, в моем теле, в моем сознании. Я начал чувствовать то, что происходит у меня за спиной, и иног­да мое тело реагировало на событие до того, как я осознавал то. что происходит.

Вначале я осваивал медитативные упражнения, сосредотачиваясь только на них, но по мере освоения начинал совме­щать их с упражнениями по приему или отдаче информации. Например, занимаясь медитацией, я одновременно читал сти­хи, тренировался и вызывал в мышцах ощущение пульса, теп­ла или холода. Потом я начал добавлять к этому и медитацию воспоминаний.

Как-то Ли в очередной раз рассказывал мне о формирова­нии человека помнящего, человека-дерева.

—Чтобы лучше помнить себя, ты должен начать создание круга небес, —сказал он.

— Что это такое?

— Вытяни вверх руку с ладонью, направленной в небо и расположенной параллельно земле, и ощути небо, ощути воз­дух неба, который медленной гладкой прохладной волной на­чинает опускаться тебе на голову и постепенно охватывает все­го тебя. ТЫ—человек неба. Сосредоточься на этом прохладном потоке, проходящем сквозь тебя. Этот поток принесет тебе вос­поминания о прошлом.

Придя домой, почувствуй круг неба, возьми тетрадь и запи­ши туда воспоминания, которые он тебе принесет. Сначала ты будешь вспоминать одиночные наиболее значительные собы­тия, потом ты вспомнишь основные детали встреч с твоими девушками, потом все веселые, страшные или отвратительные случаи из твоей жизни. Потом небесный поток начнет приво­дить твои воспоминания в хронологический порядок, и ты пройдешь свою жизнь с самого детства—как ты рос, где и чему учился, где работал...

—Ли, но я же еще нигде не работал, кроме...

— Вот это «кроме» ты и должен вспомнить.—отрезал он.

— Ли, а для чего мне все это помнить? Я читал, что человек забывает многое потому, что срабатывают защитные механиз­мы, что для мозга вредно помнить все и что объем информации должен быть ограничен.

— В твоем случае информация действительно вредна. Но не потому, что ее слишком много и твой мозг изнывает под непосильным грузом знаний, а потому, что ты уподобляешься

свинье, которая жрет все подряд и потом страдает несварением желудка. ТЫ слишком много читаешь, не понимая смысла про­читанного, и запоминаешь только наиболее бредовые идеи, ко­торые с трудом перевариваются твоим европейским мозгом. Я помню все, я воспринимаю всю информацию. Посмотри на меня и скажи, что полезнее для человека—помнить, знать и уметь обращаться со своим знанием или отбрасывать прочь знания и саму свою жизнь, прикрываясь гениальной формули­ровкой, что излишние знания и воспоминания вредны.

— Ли, я сдаюсь. Ты. как всегда, прав.

—Твой мозг помнит все, происходившее с тобой. Но воин должен не просто таскать с собой этот груз, он должен в любой момент уметь вызвать нужную информацию. Не бывает беспо­лезной информации. Все. что ты когда-либо видел или узнал, может пригодиться в самое неожиданное время в самом неожи­данном месте. Манипулируя с потоками информации, ты дол­жен легко и быстро вызывать то или иное ощущение, вспоми­нать то или иное происшествие и через него восстанавливать ход событий любой давности.

Медитация воспоминаний с каждым разом все усложня­лась. Ли настаивал, чтобы я все глубже погружался в прошлое, восстанавливая его так. чтобы заново пережить все свои ощу­щения.

Постепенно я начал вспоминать то, что, казалось, навсегда ушло из моей памяти и кануло в прошлое. Медитация воспоми­наний стала фоном всего, что я делал—куда бы я ни шел, чем бы ни занимался, я продолжал вспоминать и заново пережи­вать свою жизнь. Даже во сне я видел, иногда абсолютно четко, иногда вперемешку с обычными сновидениями, забытые собы­тия моей жизни.

Воспоминания, особенно в сочетании с медитацией по рас­ширению сознания, в сочетании с детальным восприятием мира со всеми его запахами, цветами, интересными события­ми. создавали иллюзию жизни настолько полной и насыщен­ной, что иногда я доходил почти до эйфории, когда хотелось кричать или плакать от радости и восхищения жизнью и окру­жающим миром.

— Без осмысления картины мира ты не можешь формиро­вать воспоминания,—сказал Ли.—Спокойный живет полно­ценной жизнью, потому что он испытывает все основные впе­чатления, даруемые ему жизнью. Это—основа питания его ор­ганов чувств. Без этого он будет голодным, неудовлетворенным человеком, каких на земле миллиарды. Если ты ешь яблоко, ты должен ощущать его кожицу, глянец его поверхности, его залах. его сок, всю полноту его вкуса. В то же время ты должен на­слаждаться видом яблока, любуясь его цветом и замечая ма­лейшие пятнышки на его поверхности, его деревянный чере­нок, еще недавно соединявший плод с деревом. Попробуй про­никнуть в суть яблока. Ты знаешь о нем гораздо больше, чем то, что ты можешь вспомнить в первый момент. Представь, как яблоко было рождено деревом, как дерево росло, что было до этого и что будет после.

Иногда, слушая голос Ли, описывающий ощущения мира, я отключался от реальности и даже голос его переставал воспри­нимать. уносясь в свои мечты, возникающие и видоизменяю­щиеся от тех или иных его слов. Образы рождались, чередова­лись, и иногда, на несколько мгновений вернувшись к реально­сти, я снова воспринимал фразы Учителя, которыми он форми­ровал очередной образ.

— Ты слишком часто теряешь картину мира, —недовольно сказал Ли.—Воин никогда не должен полностью отключаться от мира, за исключением тех редких случаев, когда он охраня­ем своими товарищами и пытается достичь глубокого самосоз­нания в сложных медитациях.

Мы шли по улице. Ли резко остановился и, развернувшись неуловимым движением, оказался прямо передо мной. Я не ус­пел среагировать и, пытаясь остановиться, оперся руками о его плечи. Наклонившись вперед, я заглянул ему в глаза. Ли замер в неподвижности и смотрел на меня пристально и отрешенно. Неожиданно он сказал:

— Вспомни меня собой.

— Как это?

— Вспомни меня собой.

Я застыл неподвижно так же, как и он, и вдруг понял, что он хочет, чтобы я прочитал его воспоминания. Глядя в его узкие глаза с пульсирующими зрачками, я попытался представить, что я—это он, сливаясь с ним и входя в него через взгляд. Вдруг окружающий мир исчез, и я оказался в каком-то сарае с широ­кими щелями в стенах. Сквозь щели был виден лес, непохожий на те леса, которые я видел прежде. Я понял, что это тропичес­кий лес. Голова немного кружилась. Перед глазами проноси­лись какие-то туманные образы. Я заметил, что лежу на узкой деревянной кровати, сквозь щели кое-где просовывались лис­тья растений. Теплый ветер гулял по сараю. На полу лежал ка-

кой-то большой сверток. Я не знал, что в нем находится. Мое внимание привлек открытый дверной проем. Я попытался встать и не смог. Тогда я представил, что мое сознание расши­ряется. минуя дверной проем и устремляясь наружу. Неожи­данно дверной проем метнулся мне навстречу, и я оказался на улице, двигаясь по каким-то тропинкам. Я не чувствовал своего тела. Я знал. что двигаюсь, потому что мне навстречу неслись деревья, трава и потоки влажного теплого воздуха. Вдали мель­кнула лента реки, за ней возвышались небольшие пологие горы, покрытые пышной тропической растительностью.

Я почувствовал, как кто-то трясет меня за плечи. Видение исчезло.

— Ты видел этот лес? —донесся до меня голос Ли.

—Да. Учитель.

— Ты видел это жилище?

— Да. Учитель.

— Вот тебе еще одно применение медитации воспомина­ния. Она нужна для того. чтобы ощутить себя другими людьми, —будничным голосом сказал Ли.—Когда ты научишься хоро­шо это делать, ты всегда сможешь представить себя на месте другого человека и понять его боль, его желания, его хитрости. Ты сможешь вспомнить то. что помнит этот человек, если дос­тигнешь вершины четвертой ступени.

— О каких ступенях ты говоришь?

—Еще рано разговаривать об этом.—как-то вяло сказал Ли.

Мне показалось, что он устал, хотя я не мог представить его уставшим.

Мы шли молча, неторопливо, не мешая друг другу. Меня охватило чувство спокойствия и умиротворения. Я подумал о том. как прекрасно идти рядом с таким удивительным челове­ком, дарующим мне хотя и ненужные, но такие прекрасные знания о себе и о мире.

—Как это ненужные?—вдруг с наигранным возмущением спросил Ли.

— Ты что. подслушиваешь мои мысли?

— Ну что ты, подслушивать нехорошо. Да и какая разница, откуда я знаю. Может быть, ты просто говоришь вслух—хихик­нув. сказал он.

— Я подумал о том, что для повседневной жизни в принци­пе не нужны все эти ухищрения и тренировки. И мне кажется. что для рукопашного боя не нужно такое количество медита­ций.

— Все зависит от того. что ты хочешь построить и как соби­раешься жить. Можно жить в хижине и быть довольным жиз­нью. Можно жить во дворце и быть несчастным. При этом ты можешь управлять или не управлять своими эмоциями. Более того. ты можешь быть счастливым и не знать об этом, или же ты можешь быть несчастным и даже об этом не догадываться. Ты можешь довольствоваться тем. что у тебя было, и может случиться так, что ты был абсолютно счастлив, не зная исти­ны, но со временем, познав истину, ты будешь жалеть себя, счастливого тогда, предпочитая быть несчастным с истиной, чем невежественным, но счастливым.

Что-то неуловимое промелькнуло в моем сознании. Это на­поминало то, что японцы называют сатори, момент просветле­ния. и я вдруг осознал то. что хотел сказать Учитель этими туманными фразами. Я понял, для чего нужен процесс позна­ния искусства как такового. Процесс был так же важен, как и результат. Именно процесс познания позволял человеку макси­мально реализовать все свои возможности в общении с окружа­ющим миром. Именно в познании мира заключалось основное удовольствие познающего. Так или иначе каждый из нас по-своему выполняет свою роль и по-своему познает мир. Миру безразлично, как ты это делаешь, и только тебе самому важно на том или ином этапе своего существования понять всю глуби­ну возможностей, необъятную глубину наслаждения, таящую­ся в совершенствовании твоих отношений с окружающим ми­ром.

— Кажется, ты меня понял, —ласково улыбнувшись, сказал Ли. —А я еще даже и не успел объяснить. Вот почему я взял тебя в ученики.

— Ли. я читал иного мистических и эзотерических книг, — сказал я.—Там были описания разных медитаций, но то, что показываешь мне ты, ни на что не похоже. Почему медитации, подобные твоим, нигде не описаны?

—Людям становятся известны, в основном, лишь религи­озные медитации. Но это не более чем ритуалы, предназначен­ные для достижения определенных целей. Выполняя религиоз­ные медитации, ты в первую очередь служишь целям тех, кто создал эти ритуалы, а не своим собственным целям. Люди, по­свящаемые в религиозные таинства или исполняющие религи­озные ритуалы, лишь слегка прикасаются к огромной Истине,

но для них существует лишь узкий коридор общения с ней. Они находят крошечное зернышко истины и называют его боже­ственным. Но Истину нужно воспринимать во всем ее многооб­разии. ибо божественное внутри нас и вокруг нас. оно является частью нас и мы являемся частью его.

Божественное—это не конкретная форма, это не наличие чего-либо, это все и ничего одновременно. Это все в процессе вечного преобразования, и. постигая окружающий мир, ты по­знаешь и самого себя. Со временем ты тоже начнешь следовать форме, и ты будешь выполнять специальные медитации, близ­кие к религиозным, но сейчас ты счастливый человек, ты по­знаешь мир в нетрадиционных медитациях.

—Ли. мне кажется, что знания, которые ты даешь, очень сумбурны. В них нет системы или схемы действии. Я боюсь запутаться, не запомнить или неправильно понять то, что ты объясняешь.

—Твой европейский ум вечно хочет быть втиснутым в ка­кие-то рамки, действовать в пределах каких-то правил, и даже окружающий мир и меня заключить в ту же схему. Когда ты идешь по глухому незнакомому лесу, ты не знаешь, что тебя ждет впереди и что именно ты будешь есть завтра, поэтому ты специально не готовишься к потреблению пищи. Если ты нахо­дишь что-то съедобное, ты съедаешь это. Ты не должен гото­виться к потреблению пищи, ты должен учиться усваивать. Воспринимай жизнь точно так же. ТЫ не можешь заключить ее в жесткую схему и потреблять по своему усмотрению. ТЫ дол­жен уметь двигаться по жизни так же профессионально, как охотник по дремучему лесу и уметь усваивать то, что подбрасы­вает тебе жизнь. Беда европейцев и одновременно их сила зак­лючаются в том. что они пытаются все упорядочить, но упоря­дочивая, они углубляются в детали и теряют картину мира, как в русской пословице—«за деревьями не видеть леса». Сейчас я учу тебя видеть лес. Придет время, и ты увидишь дерево.

Мы шли по тихим улочкам старого города. Ли знаком ука­зал мне завернуть в пустынный двор.

— Сейчас я покажу тебе пару уловок воина. — сказал он. Учитель подобрал округлый камень, валяющийся около подвальной решетки, положил его на ладонь, не охватывая его и не придерживая пальцами, и начал выполнять рукой плав­ные быстрые движения. Камень, казалось, прилип к его ладо­ни. не падая за счет силы инерции, даже когда ладонь находи­лась сверху.

— Это—упражнение с яйцом каменной птицы, —сказал Ли. —Оно формирует у тебя ощущение правильного движения, по­тому что, если ты ошибешься, камень упадет. Для этой группы движений очень важны плавность, скорость и точность. ТЫ не должен охватывать камень. Ладонь лишь слегка огибает его, чтобы камень не соскальзывал с нее, но пальцы не должны его придерживать, и главное—избегай резких остановок.

Ли снова продемонстрировал серию движений инь и ян в различных кругах, удары, захваты и перехваты. Камень все время свободно лежал на ладони его руки.

— Дай попробовать. — попросил я. Я попытался воспроиз­вести движение вверх и вниз по полукругу и быстро уловил ритм, необходимый для того, чтобы камень удерживался на ладони.

— Постарайся запомнить ощущение, возникающее в глуби­не руки, —услышал я голос Ли.

Я уже обратил внимание на странное ощущение тяжести камня, немного разламывающее, свербящее, передающееся от ладони вверх по предплечью. В середине движения Ли убрал камень с моей ладони и крикнул:

— Продолжай, продолжай. Не теряй ощущение камня. Несмотря на отсутствие камня, чувство тяжести осталось, словно он все еще находился на ладони. Мои движения не из­менились и продолжались в том же ритме по тем же траектори­ям.

— Теперь попробуй пустить ощущение вглубь, —сказал Ли. Я сосредоточился на чувстве тяжести и направил его вверх по руке. Оно ушло под мышку, потом кольнуло в боку. сосредо­точилось в животе и вышло через ногу. Все это произошло как бы само собой.

—Ты талантлив,—грустно сказал Ли.—Ты не оставляешь мне возможности для работы.

— Что ты имеешь в виду?

—Ты знаешь, что я имею в виду,—ответил он. Техника упражнений с яйцом каменной птицы показана мной в видеофильме «Коготь каменной птицы» и описана в учебниках по Шоу-Дао. Приблизительная классификация пси­хофизических упражнений, о которых будет говориться даль­ше, приведена на странице 15 в книге «Тысяча и один урок боя короткой палочкой».

— Упражнения с яйцами каменной птицы помогут тебе сэ­кономить месяцы тренировок по освоению техники движений,

имеющих центробежную и центростремительную основу, — сказал Ли.

— Но то, что ты научился пропускать ощущение каменного яйца, лежащего на твоей ладони, через свое тело. позволит тебе передавать свои ощущения другому. Это можно использовать и в бою. и при лечении. Как это делается, я расскажу тебе потом. Сейчас у нас другие заботы.

Он неожиданно резко ударил меня ладонью по лицу. Я ус­пел отреагировать, но опоздал и лишь задел его руку, уже после того, как она отдернулась. Ли по нескольку раз в день устраивал мне подобную трепку, начинающуюся с оплеухи, чтобы научить меня мгновенно переходить от лирически-созерцательного на­строения к агрессивности дикого зверя, познавая на самом себе весь психологический накал настоящего боя.

Иногда мне удавалось ответным ударом слегка коснуться тела Ли, но это всегда было лишь слабое касание, и у меня возникало подозрение, что он специально позволял мне отве­тить в тех или иных ситуациях, чтобы при аналогичных обсто­ятельствах боя с человеком, менее опытным в боевых искусст­вах, я мог бы поразить своего противника. Это позволяло мне избежать комплекса неполноценности, потому что он не заби­вал меня. вынуждая только защищаться, а учил, несмотря на боль и жесткое воздействие, выискивать удобные моменты для атаки, не сосредотачиваясь лишь на пассивной защите, кото­рая в конце концов привела бы к поражению.

Закончив нашу схватку, я. тяжело дыша, неслушающимися руками привел в порядок запыленную одежду, и мы снова от­правились бродить по городу.

Два дня спустя мы со Славиком приехали на Партизанское водохранилище. Ли обучал нас серии упражнений со звездами и луной.

В этот вечер была очередная звездная тренировка. Эти уп­ражнения преследовали две основные цели: первую—вырабо­тать чувство легкости, умение поднимать вверх тяжелое ци и таким образом облегчать нагрузку на ноги. сосредотачиваясь определенным образом на чуть приподнятых мышцах груди и плечах. Ли дал мне задание вращаться около дерева, выполняя движение по лапкам паучка. Техника «паучков»—это движения по схемам направлений перемещений относительно противни­ка, преследующие различные цели, но, как правило, они завер­шаются поворотом вокруг оси тела исполнителя на угол от 180° до 360°. Подробнее о технике «паучков» рассказано в книге «Кунг-фу. Формы Шоу-Дао».

Я должен был двигаться по лапке паучка с поворотом на 360°, одновременно удерживая в поле зрения верхушку дерева. около которого я тренировался, и сверкающую над ним яркую звезду. Вращаясь, я поднимал тяжелую ци вверх, из ног в грудь и плечи так, чтобы энергия раздувала меня, как воздушный шар, вызывая чувство легкости и желания взлететь к звезде. притягивающей меня к себе, как магнитом, своим ровным го­лубым свечением.

Хотя у меня был хорошо развитый вестибулярный аппарат. это упражнение далось мне нелегко. Чувства легкости действи­тельно возникало, но меня отвлекали тошнота и головокруже­ние, вызванное быстрым продолжительным вращением. Не знаю, сколько минут я крутился до того, как упал на землю. Меня вырвало. Ли привел меня в чувство оплеухами, болезнен­ным нажатием на точки и резким окриком заставил встать и продолжить упражнение. Я вращался, пытаясь не отключать­ся, а он гортанным голосом выкрикивал команды, поддержива­ющие во мне сознание и помогающие мне стать легким и неве­сомым. Я падал несколько раз, меня рвало, но Ли снова и снова заставлял меня вернуться к выполнению упражнения. В после­дний раз я вращался почти в состоянии транса, ничего не сооб­ражая, тело, казалось, потеряло вес, осталась только пустая оболочка, двигающаяся под действием неведомых сил, возвы­шающаяся над ней верхушка дерева и небо с яркой мерцающей звездой.

— У тебя легкие ноги. ты невесом. Ты двигаешься легко, как мысль. —крикнул Ли и дал мне знак начать схватку со Слави­ком. Тот тоже выполнял упражнение около соседнего дерева, и, увидев его лицо, я смог представить, как сейчас должен выгля­деть я сам.

Мы рванулись друг к другу, и меня поразила невесомость моего тела. Ноги несли меня почти без мышечных усилий. Ка­залось, что легкая, но непреодолимая сила, заключенная в моей груди и плечах, направляет меня и является источником дви­жения.

Еще одним из ночных упражнений было созерцание лун. Мы должны были научиться разделять луну на несколько изоб­ражений и видеть две. три, четыре, восемь лун и так до беско­нечности. Добиться этого можно было. определенным образом

скашивая и прищуривая глаза или слегка увлажняя ресницы. Луны множились рядами, словно раскладываясь на огромное количество составляющих. Учитель не объяснил тогда, для чего было нужно это упражнение, но меня очаровывал и заворажи­вал сам процесс созерцания светила, раздробленного на алмаз­ные кусочки, которые множились и перестраивались, повину­ясь незаметным движениям твоих глаз.

Славику это упражнение давалось немного хуже. чем мне. Он мог видеть только восемь лун, больше не получалось, и это его расстраивало.

— Попробуйте понять суть луны. пропустить ее через себя, —сказал Ли.

Мы медитировали. Славик сидел на земле, вытянув ноги вперед и опираясь на руки.

— Я немного научился раздвигать луну. но я никак не могу пропустить ее через себя, не могу стать ею, —грустно пожало­вался он. немного заикаясь.

Ли подошел к нему и присел на корточки за его спиной.

— Посмотри, какая луна красивая, — мягко сказал он. — Сейчас она спустится к тебе, она уже идет к тебе, она охватыва­ет тебя всего.

Я отвлекся от выполнения упражнения и замер, наблюдая за ними.

— Не правда ли, она похожа на женщину,—тихим голосом сказал Ли. —На красивую недоступную женщину, которая сей­час войдет в тебя.

Тело Славика изогнулось и содрогнулось несколько раз. По­том я узнал от него. что он испытал сильнейший оргазм. Луна превратилась в прекрасную бледную женщину, которая при­близилась к нему, вошла в его ноги и прошла через его тело. Потом она снова вошла в него, но уже со стороны головы, и вышла из ног. Когда сладострастные конвульсии перестали со­трясать тело Славика, луна вновь стала бледным сияющим дис­ком и вернулась на свое место на небе.

—Ты познал суть луны,—спокойно сказал Учитель.—На­сладись общением с ней.

Ли жестами дал мне задание выполнять бой с тенью и уда­лился в лес. Чтобы не мешать Славику, я избрал медленную форму тренировки. Я сокрушал нападающих на меня из темно­ты невидимых противников самыми невероятными приемами. уворачиваясь от их хитроумных ловушек, от атак дубинками, ножами и цепями.

Славик продолжал сидеть неподвижно, глядя на луну. У него было вымученно-мечтательное и немного оторопелое выраже­ние лица. Я однажды уже видел у него на лице такое выраже­ние. Мы тренировались в лесополосе в Богдановке, я нечаянно выбил ему палец и должен был вправить его. Славик молча терпел боль, был абсолютно спокойным, но вдруг он как-то рас­слабился, на его лице появилось то же самое выражение, и он упал в обморок.

Я понял, что Славик вот-вот упадет в обморок. Я подскочил к нему и начал бить его по щекам, чтобы привести в чувство. Постепенно выражение лица Славика стало изменяться, он по-прежнему смотрел на Луну. но его взгляд стал более осмыслен­ным.

Подчиняясь внутреннему импульсу, мы поднялись с земли и начали тренироваться. Мы отрабатывали контроль за рука­ми противника, постоянный контактный контроль, не позво­ляющий его рукам приблизиться к твоему телу или выполнить какую-либо технику. Потом мы перешли к другим упражнени­ям и закончили медленным спаррингом. Мы прозанимались несколько часов. Ли в ту ночь так и не вернулся.

Утром мы сварили уху, выпили чай и отправились домой. Хотя мы не спали всю ночь, мы ощущали необычайный внут­ренний подъем, словно из нас изливалась и била через край жизненная энергия, позволяющая нам полнее воспринимать окружающий мир. Мы шли молча. Разговоры были не нужны. Нам было достаточно того. что мы вместе.

Около автобусной остановки находился огороженный вы­соким забором колхозный сад. Мы решили набрать немного фруктов. Славик разогнался и одним прыжком, зацепившись за верхнюю перекладину ворот, перемахнул на другую сторону и побежал по дорожке сада. Я, подойдя к воротам, лениво толк­нул одну из створок. Она распахнулась. Я медленно вошел внутрь и, оглянувшись, увидел, как народ на остановке, с инте­ресом наблюдавший за нашими маневрами, буквально корчит­ся от смеха...

ГЛАВА XY

Конец недели Ли предложил мне провести в лесах Парти­занского водохранилища. Сначала мы просто отрабатывали различные боевые техники, потом присели отдохнуть.

— У тебя неплохо идут упражнения с пульсами.—сказал он. —Ты уже вплотную подошел к тайнам аутодвижений. Сегодня ты будешь учиться через медитативные упражнения активизи­ровать свою двигательную сферу.

Учитель велел мне развести костер и встать так, чтобы огонь располагался к востоку от меня.

— В данном случае направление не имеет никакого значе­ния,—сказал Ли.—ТЫ стоишь так, как предписывает ритуал. Но есть и другие упражнения, выполняемые около огня, когда направление и поза тела играют очень важную роль, потому что оказывают влияние на физиологические процессы твоего организма. Теперь расслабься и сосредоточься на ощущении мощного тяжелого пульса, каплей стекающего из запястья в кисть и наполняющего ее подобно вязкой жидкости. Представь себе, что жизненная сила заполняет твою руку, и эта жизнен­ная сила одновременно и легкая, и тяжелая.

Подобно горячему газу, наполняющему оболочку воздушно­го шара, она обладает и силой, распирающей твою кисть, и тяжестью, тяжестью проникновения, тяжестью внедрения в твою руку. Но жизненная сила дает тебе и легкость, потому что, несмотря на то что она вызывает ощущение тяжести в кисти, она все равно гораздо легче, чем воздух. С каждым ударом пуль­са все больше жизненной силы прольется в твою руку, и рука будет подниматься все выше и выше.

Ли замолчал, наблюдая, как я выполняю упражнение. Прежде чем сесть около костра, он сделал последнее замеча­ние:

— Повернись так, чтобы твоя рука была направлена в сто­рону костра.

Я сделал пол-оборота вправо, начиная упражнение, как все­гда рекомендовал Ли, с левой руки. Первое ощущение прибыва­ющего и нагнетающего напряжение пульса было не совсем при­ятным, но я, стараясь не реагировать на это, продолжил уп­ражнение. Через несколько минут я с удивлением заметил, что моя рука немного поднялась, хотя я не прикладывал никаких мышечных усилий, чтобы добиться этого. Я обратил внимание, что в такт ударам пульса рука слегка подрагивала и медленно поднималась вверх.

Ли готовил пищу. сидя на корточках у костра.

—То, что ты видишь,—аутодвижение пульса.—сказал он.

Впоследствии в упражнениях по аутодвижениям ощуще­ние новизны стерлось, и я относился к ним довольно равно­душно. но в тот момент мне показалось чудом, что рука могла подниматься сама, без усилия мышц. под влиянием лишь пред­ставления.

Рука поднялась до уровня плеч. Мое сознание как бы раз­двоилось: с одной стороны я, как прилежный ученик, стара­тельно выполнял упражнение, а с другой стороны, во мне при­сутствовал трезвый и холодный аналитик, со стороны взираю­щий на происходящее.

Я. сосредоточившись над упражнением, в то же время с удивительной остротой впитывал образы окружающего меня мира: Ли, аккуратно нарезающего помидоры и колбасу на бу­маге, постеленной на досках, костер, чадящий из-за брошен­ных туда свежих веток, резкий залах дыма. когда ветер дул в моем направлении, таинственность ночного леса и водоема, влажность которого чувствовалась в воздухе, загадочность ноч­ного неба и того. что происходило со мной. Все вместе это со­ставляло удивительную и прекрасную картину, вызывавшую во мне восторг наслаждения красотой природы и ощущение оста­новившегося времени.

Когда рука поднялась почти вертикально. Ли резким дви­жением поднялся, подошел ко мне и очень сильно ударил по кисти руки.

— Достаточно. —бросил он. даже не взглянув на меня. Я в недоумении растирал ушибленную руку.

— Разотри руку от плеча, кисть ты уже растер. Быстро ра­зотри всю руку и садись есть.

Ли разлил по кружкам чай. настоянный на зверобое и дру­гих травах, и заботливо подал мне кружку.

—Удивляют меня европейцы,—заявил он. отхлебывая чай. —Никогда они не задумываются о названиях трав и пьют что попало. Взять, например, зверобой. Раз его так назвали, навер-

няка трава ядовитая и может повредить. Так нет же. они обяза­тельно без меры используют его в своем питании.

— Зачем же ты мне даешь чай из зверобоя?—поинтересо­вался я.

— Когда же ты его попьешь?—с нежной улыбкой отравителя сказал Ли, парализуя своей непоследовательностью все мои вопросы.

Не успел я допить чай, как Ли снова заговорил.

—Теперь твоя задача несколько усложнится.

— Что я должен буду делать?

— Ты больше не будешь концентрироваться на самом ощу­щении подъема. Попробуй сосредоточиться на своей правой руке, но представь, что она уже поднята и вытянута перед то­бой.

Я снова встал около костра и сосредоточился на двух пред­ставлениях. Первым представлением был мыслеобраз вытяну­той вперед руки. Я старался воспринимать эту воображаемую руку как реально существующую. Вторым представлением было воспоминание о самопроизвольно поднимающейся руке. стремящейся слиться с первым мыслеобразом.

Все это я выполнил с закрытыми глазами и достаточно бы­стро. Открыв глаза, я с радостью и удивлением увидел, что рука была вытянута перед моим лицом.

Ли снова подскочил ко мне и. резко ударив по руке. сказал:

—Таким образом ты каждый раз должен сбивать накопив­шееся ощущение аутодвижения, чтобы оно не приедалось орга­низму и не оставляло вредных последствий.

— Какие могут быть последствия?—спросил я.

— Вредные последствия заключаются в том. что при аутодвижениях энергия ци начинает двигаться по другим законам и приобретает новые свойства. Она может лечить, но она мо­жет и причинить вред. Чтобы этого не случилось, чтобы эта ци не осталась нереализованной, ударом ее нужно выбить из руки, а руку растереть. Состояние, при котором генерируется ци аутодвижений. должно измениться на естественное, иначе аутодвижение может начать перемещаться по телу, активизи­руя различные группы мышц и тем самым нарушая общий ба­ланс энергии в организме. При этом носитель остаточных аутодвижений иногда даже не чувствует их, но они могут стать причиной спазмов, судорог или застоя энергии.

Ли сделал паузу.

— А теперь, —добавил он торжественно.—я дам тебе ключи к отработке бесконтрольного удара.

— Что это такое?

— Бесконтрольные удары спасают тебя тогда, когда ты уже не можешь контролировать ситуацию.

Увидев недоуменное выражение моего лица. Ли понял, что я хочу задать еще несколько вопросов, но не решаюсь сделать это.

— Ну что. так и не решишься спросить?—усмехнулся он. — Ты непредсказуем. Иногда допрашиваешь меня. как турки аме­риканского шпиона, а то вдруг молчишь и смотришь, как пре­старелая монашка на первом свидании.

Я усмехнулся, представив себе свидание с престарелой мо­нашкой. и понял, что Учитель пребывает в благодушном на­строении и. возможно, снизойдет до более подробного объясне­ния. Так и случилось. Ли сказал:

— Представь себе, что ты ведешь бой с несколькими напа­дающими, и у тебя нет ни времени, ни сил, ни возможности отреагировать и противопоставить что-то новому противнику, который неожиданно выскакивает сзади и бросается на тебя с мечом. Ты хорошо представил эту картину?

—Да.—ответил я и поежился, вообразив, как холодный сверкающий меч разрубает мою горячую плоть от головы до паха.

—Теперь представь, что этот противник убит. ты не знаешь как. но убил его ты. даже не осознав этого. Ты удивленно смот­ришь, как он падает, твои противники не верят своим глазам. Тебя спасло аутодвижение. Без участия сознания твоя рука ушла на долю секунды из зоны своего сознательного движения. нанесла смертельный удар и тут же вернулась назад.

Говоря твоим языком, на эту долю секунды твоим телом управляло подсознание. Оно отдало приказ руке. и та выполни­ла его. Вот для чего в тайной практике воина необходимо уп­ражнение. которое ты сегодня выполнял. ТЫ должен медленно отработать удар в аутодвижениях сначала рукой, а потом всем туловищем. В критические моменты этот удар по отработан­ным траекториям будет выполняться настолько быстро, что ты не заметишь, как твоя рука его нанесет, и будешь наблюдать только его последствия.

Окрыленный открывшейся перспективой, я продолжил тренировку Теперь я сосредотачивался не на ощущении аутод­вижения в руке, а на детальном представлении траектории уда-

pa. Вдруг мое тело дернулось, и я увидел, как рука сама выпол­нила нужное движение. То, что я почувствовал, можно было сравнить с ощущением движения во сне. В первые периоды обучения у Ли у меня появились удивительно яркие и реальные сновидения, когда я дрался с одним или несколькими против­никами. Иногда у меня возникало чувство, что что-то сковыва­ет меня. мешая двигаться, и тогда я заставлял себя двигаться волевым усилием, не за счет мышц, а именно представлением движения.

Чтобы закрепить успех, я представил другую траекторию удара, и моя рука почти мгновенно нанесла удар по этой траек­тории.

—Ли.—начал я.—скажи, почему в первый раз моя рука... Не дав мне закончить. Ли выхватил из костра дымящуюся головню и с размаху ударил меня ею по руке. Выражение ярос­ти на его лице испугало меня больше, чем боль от удара.

— Сколько раз нужно напоминать, что ты должен делать со своими конечностями после аутодвижений, —закричал он.

Я понял «намек» и принялся растирать ушибленную руку. начиная от плеча, и особенно сосредоточившись на кисти. Пройдясь по руке два раза вверх и вниз и похлопав по тем местам руки и туловища, где еще сохранялась память об аутод­вижений, я снова задал вопрос, на середине которого Учитель прервал меня.

— Ли, почему при первой попытке аутодвижение выполня­лось медленно, потом пошло быстрее, а в последний раз было выполнено почти мгновенно?

— Все зависит от степени сосредоточения и скорости сосре­доточения. а также внутреннего напряжения посыла. Ты уже знаешь, что это такое.

— Да, —ответил я.—Я это почувствовал.

— Я научу тебя лечить с помощью аутодвижений. Передав ощущение аутодвижения другому человеку, ты сможешь выле­чить его. В период аутодвижения мозг спит. и оно посылает ци в то место, где необходимо присутствие энергии. В первую оче­редь ци направляется не в самое больное место, а в ту зону, которая больше всего тревожит твой организм. Так, например, ты можешь страдать тяжелым заболеванием, но оно не прояв­ляется так остро, как боль в простуженных мышцах. Поэтому ци сначала направится к простуженным мышцам, снимет в них воспалительный процесс и только после этого почувствует затаившуюся болезнь. Но иногда бывает и иначе, когда ци. по какой-то причине, мимоходом проходя по зоне хронического заболевания, уничтожает его, и только после этого начинает действовать в участке тела с более ярко выраженными болевы­ми ощущениями.

Ли отвлекся от своих рассуждении, наливая себе еще одну кружку чая. Он бросил в нее несколько кусков сахара и начал пить чай вприкуску, поглощая сахар кусок за куском. Учитель, совершенно забыв об аутодвижениях, принялся воодушевлен­но рассуждать о вреде сахара, красочно описывая разруши­тельное воздействие «белой смерти» на здоровье и умственные способности человечества.

Ли так великолепно копировал убежденность и интонации ярых поборников здорового образа жизни, что я слушал его импровизацию, затаив дыхание и почти позабыв об упражне­нии, которое только что выполнял. Ли всегда насмехался над последователями вегетарианства, аскетического образа жизни, особых диет или систем физических упражнений. Он говорил, что все проблемы человечества заключены в его сознании и что пытаться стать счастливыми, питаясь клубникой и рисом, так же глупо, как закапывать в землю золотые монеты, ожидая, что они принесут обильный урожай. Больше всего его развле­кало то. что человек, додумавшийся до какой-то очередной «универсальной» диеты, ведущей к гармонии и просветлению, тут же стремился поведать о своем великом открытии всему человечеству, возводя помидоры или проросшую пшеницу на алтарь божества и заставляя других поклоняться ей.

Ли снова и снова показывал мне, что истина находится посередине. Я нигде не встречал более сложной и продуманной до мельчайших деталей системы питания, чем в Шоу-Дао. В идеале было необходимо питаться девять раз в день. очень ма­ленькими порциями, каждый раз составляя рацион таким об­разом. чтобы поставлять в организм все необходимые ему ком­поненты. Тут было и мясо, и рыба. и коренья, и минеральные составляющие.

Ли говорил, что вопрос, придерживаться или нет правил. нужно всегда решать в зависимости от ситуации, и что сила его сознания может при необходимости уравновесить недостатки питания. Хотя обычно он питался девять раз в день, согласно канонам учения, иногда он устраивал представления с погло­щением пищи или сахара в стиле древних римлян.

Свой обвинительный приговор сахару Ли закончил, эффек­тно втоптав в землю последний кусочек «белой смерти». Потом

он сел на землю и монотонно замычал, издавая продолжитель­ные вибрирующие звуки на одной частоте, подобно тому, как это делают индийские монахи, выпевая мантру АУМ.

Я не прерывал Учителя, с интересом наблюдая за ним. Его тело было неподвижным. Полуприкрытыми глазами он смот­рел на свою руку, которая начала подрагивать, медленно при­поднялась в воздух и стала выписывать причудливые, округлые фигуры. Звук словно сливался с движением, сопровождая его изменения, и я неожиданно понял, что звуком Ли регулирует направление и передвижение руки. Упражнение прервалось так же неожиданно, как и началось.

— Ты видел то. к чему еще придешь, но пока тебе еще рано выполнять это,—сказал Ли.—Сейчас ты будешь выпевать зву­ки. Сосредоточься на звуках, которые тебе нравятся. Пусть твое горло будет свободным и расслабленным, чтобы звук длился долго и отдавался в этих областях.

Он указал мне три зоны, с которыми я должен был рабо­тать.

— Я должен воздействовать на эти зоны поочередно или одновременно?

— И так, и так, —Ли скорчил гримасу. —Не задавай глупых вопросов.

Сосредоточившись на звуках, я попробовал выпевать глас­ные и согласные звуки, но гласные мне нравились больше, и я в основном выбирал их, лишь иногда перемежая их с некоторы­ми звучными согласными типа «м». «н» или «з». которые мне было легче пропевать. Звуки отдавались в моем теле, заставляя вибрировать отдельные его части. Я подобрал частоту, при ко­торой завибрировали три зоны, указанные Учителем. Процесс медитации захватил меня. Сквозь опущенные ресницы я видел отблески костра, но его свет не отвлекал меня. Ли знаком дал мне понять, что я должен изменить области воздействия. Я менял тональность, и вместе с ней менялся характер вибра­ций, отдававшихся в нижней и средней частях живота, плечах, руках, ягодицах, в точках юн-цюань*. бай-хуэй** и хуэй-инь***.

* Юн-цюань—точка акупунктуры, расположенная в центре подошвы, на уровне 2/5 расстояния от конца II пальца до задней стороны пятки.

** .Бай-хуэй—точка акупунктуры, находящаяся на пересечении средней ли­нии головы и вертикальной плоскости, проходящей через верхние кончики ушей.

*** Хуэй-инь—точка акупунктуры, расположенная посередине между поло­выми органами и задним проходом.

Я перемещал вибрацию на периферию своего тела так, чтобы она отдавалась в коже спины и внутри, где она заставляла со­кращаться мышцы брюшного пресса.

Раньше я уже занимался звуковыми упражнениями, один или в группе со Славиком или с Ли. Пропевая определенные слога вместе, мы попадали в унисон, и возникало удивительное чувство воздействия звука на тело, какое иногда появляется в церкви при слушании органа или церковных песнопений. Вме­сте мы управляли звуком, заставляя его гулять по телу. опуская от головы до нижнего дань-тяня или мочевого пузыря.

Ли протянул ко мне руки и начал делать пассы. Я почув­ствовал, как мое тело попадает во власть приказов, диктуемых теплом и энергией, исходящими от его рук, и как оно повинует­ся безмолвным требованиям.

Вариант подобной техники инициации у ученика аутодвижения можно увидеть во второй серии моего видеофильма «Ко­готь каменной птицы», посвященной технике Шоу-Дао. После групповой звуковой медитации я инициировал аутодвижения у одного из моих учеников, Александра Фурунжиева. Его тело после выполнения нескольких пассов попадает под власть аутодвижения, поток ци становится неуправляемым, захваты­вая все тело целиком и заставляя его выгибаться, вращаться по меняющимся траекториям с широкой амплитудой, вибриро­вать. и в конце можно видеть, как поток ци укрощается и как осуществляется вывод из состояния аутодвижений.

На первых фазах обучения ученика нужно вводить в состо­яние и выводить из состояния аутодвижений. Пока его тело не подготовлено, неконтролируемый поток ци может быть опасен и чреват неприятными последствиями, вплоть до саморазру­шения организма. Но когда тело становится настолько здоро­вым. что позволяет энергии беспрепятственно циркулировать по нему, когда подсознание ученика умеет обуздывать и на­правлять энергетические потоки, он может в стрессовых или критических ситуациях переходить в состояние аутодвижений, и тогда силы его удесятеряются, ци, действуя независимо от его сознания, позволяет двигаться гораздо быстрее, дает почти не­вероятную выносливость и практически превращает человека в неутомимого робота-берсерка. который работает на пределе своих возможностей, за счет резервов внутренних сил. Конеч­но, подобные всплески энергии очень истощают, и потом требу­ется много времени и сил для восстановления, поэтому не сле-

дует злоупотреблять аутодвижениями и использовать эту тех­нику просто для развлечения или чтобы проверить себя.

Сосредоточившись на звуке, я сразу не заметил, как мои руки, повинуясь пассам Учителя, поднялись и разошлись в сто­роны, потом сошлись вместе. Заставив мое тело проделать еще несколько движений головой, телом и ногами. Ли начал акти­визировать мою ци длинными пассами вдоль позвоночника. возвращаясь обратно со стороны боков или вдоль рук и снова спускаясь вниз. Это повторялось многократно. Я чувствовал холодок ци, исходящей от Учителя. Организм постепенно воз­буждался, напряжение в спине усиливалось, становясь мучи­тельным и навязчивым. Непроизвольными движениями голо­вы я пытался избавиться от этого тягостного ощущения. Пока­чивания головы перешли в широкоамплитудные аутодвижения, разминающие больные плечи, застуженные когда-то во время ночевок на снегу.

Я чувствовал, как ци излечивает мои застуженные мышцы. аутодвижение казалось мне удивительно легким и приятным. Я провалился в состояние полудремы, краем сознания отмечая. как аутодвижение становится шире, распространяясь вниз. вовлекая в движение плечи и спускаясь вниз по позвоночнику. Начала вращаться верхняя часть туловища одновременно со спиралевидным движением шеи и волнообразным покачива­нием позвоночного столба. Казалось, каждая часть тела двига­ется сама по себе. Руки размашисто двигались из стороны в сторону, ноги начали подпрыгивать, тоже перемещаясь в раз­ных направлениях. Тело совершало встречные круговые дви­жения, которые не мешали движениям рук и ног.

Верхняя часть туловища вращалась в одном направлении. нижняя—в другом. Амплитуда движений увеличивалась, я по­чти пошел в разнос. Колени начали вращаться по самым не­предсказуемым траекториям, то врозь, то в одном направле­нии. Аутодвижение стало переходить в вибрацию. Меня затру­сило. мышцы начали сводить судороги. Онемевшие пальцы до боли в суставах сжались в кулаки. Хотелось подпрыгивать, уда­ряя пятками о землю. Сжавшиеся челюсти давили друг на дру­га с такой силой, что казалось, что зубы вот-вот раскрошатся. Стала изменяться мимика лица, искажаясь серией гримас, ко­торые были приятными до умопомрачения, потому что они снимали годами накапливающееся напряжение мимических мышц. Лицо, наконец, расслабилось, выбрасывая стресс, уста­лость и болезни. Когда Ли новыми пассами и похлопыванием по телу остановил поток аутодвижений. я, повинуясь четкому внутреннему импульсу, начал хватать и разминать участки тела, в которых чувствовался застой ци, выполнять массажные движения. Я ударял по этим местам, отдирал там кожу, кусал и массировал их. Некоторые зоны тела стали невероятно чув­ствительными. они настоятельно требовали прикосновений только тыльной частью руки, потому что касание ладони вызы­вало в них неприятное чувство.

Когда все закончилось. Ли с усмешкой сказал:

— Ну и гримасы ты корчил, дружок. Заметил бы тебя кто-нибудь из-за тех кустов, он бы, наверно, в обморок упал. Учитель кивнул в направлении ближайших зарослей.

— Думаю, мне не стоит объяснять тебе принципы движе­ния ци по организму в момент аутодвижения, потому что ты познал их на собственном опыте, —сказал Ли. —Запомни, если ты вдруг почувствуешь себя очень усталым, сожми челюсти и расслабься, и тогда вызванная сжатием челюстей непроизволь­ная судорога, уже неконтролируемая твоим организмом, но контролируемая на всякий случай твоим мозгом, так, чтобы можно было в любой момент прервать ее, вылечит тебя от уста­лости. То же самое касается и мышц лица. Когда ты даешь им свободу, они начинают напрягаться, выносить наружу и унич­тожать последствия стрессов, за годы накопившиеся в орга­низме. Они восстанавливают свои функции и одновременно с этим и функции внутренних органов.

Лицо—это половина тела. От него в нервную систему по­ступает столько же сигналов, сколько от всего тела. Вызывая судорогу в любой зоне, ты можешь таким образом воздейство­вать на мышцы, связанные с этой зоной, и лечить ее. Воздей­ствуя на лицо, ты в первую очередь лечишь мозг, который у вас, европейцев, безнадежно болен. Вы слишком много думаете, но делаете это неправильно.

В будущем, чтобы избавиться от стресса или переутомле­ния, ты должен сжимать челюсти и пускать на самотек судоро­гу лицевых мышц. Эта судорога вылечит тебя от усталости, зубы своим давлением друг на друга будут воздействовать на внутренние органы. Ощущение сильного давления начнет пе­ретекать из одного угла челюсти в другой.

Прежде чем закончить упражнения, когда ты почувству­ешь. что челюсти сжимаются слишком сильно, нужно размять мышцы в углах челюстей, затем сделать несколько круговых движений нижней челюстью с максимальной амплитудой и не-

сколько дыхательных упражнений, имитирующих зевоту. По­том, расслабив мышцы лица таким образом, чтобы челюсть отвисла, нужно взять ее рукой и подвигать несколько раз из стороны в сторону, вверх-вниз, немного потрясти и закончить круговым движением. Навязывая расслабленной мышце дви­жение извне, ты позволяешь еще больше расслабиться мышце. недавно пребывавшей в состоянии сильного напряжения.

Точно так же напрягая другие мышцы и доводя их до состо­яния судороги, ты можешь воздействовать на внутренние орга­ны, связанные с этой мышцей, и лечить их. Если напряжение мышцы вызывает болевые или другие ощущения, например, покалывание, пощипывание, ощущение тепла или холода, нуж­но дополнительно воздействовать руной на эту зону. так как в ней невозможно полное напряжение мышц. Для лечебного эф­фекта лучше всего сочетать воздействие рукой с напряжением мышц. Так ты выгонишь болезни из тела. применяя один из приемов метода «воинов, городов, крепостей и путей».

— Ли, — спросил я, — как обучать аутодвижениям людей, менее подготовленных, чем я?

—Ты когда-нибудь играл в школе с ребятами, когда тебе прижимали руки к телу так, чтобы ты не мог поднять их?

— Как это?

Учитель подошел ко мне. схватил за кисти рун. прижал их к моему телу и скомандовал:

— Напрягись, сопротивляйся мне.

Я напрягся и вспомнил, что в школе мы действительно не раз играли подобным образом.

— Знаешь, я вспомнил эту игру.—сказал я.

—А теперь вспомни еще раз,—усмехнулся Ли и отпустил мои руки.

Несмотря на то что я уже расслабился, руки. все еще под впечатлением затраченных ранее усилий, взлетели вверх.

— Через это ощущение самопроизвольного подъема рук, по­вторяемого многократно, можно привести человека к понима­нию аутодвижений. А вот еще одно упражнение.

Ли поднял мои руки до уровня плеч и резко нажал пальца­ми на точки над локтями, спровоцировав расслабленное реф­лекторное движение рук к лицу.

— Я привел тебе два примера провоцирования аутодвиже­ний. К завтрашнему дню ты должен будешь придумать не мень­ше сотни упражнений такого типа.

Я уже не раз сталкивался с подобными максималистскими требованиями Учителя, который объяснял их тем. что, посколь­ку у нас нет времени и возможности соблюдать традиции, при­ходится действовать иными способами.

Например, при изучении движений боевых связок он ска­зал. что, следуя традициям школы, прежде чем узнать первый прием, ученики в течение трех лет учатся повторять за Учите­лем совершаемые им движения любой сложности и конфигура­ции. Только после этого переходят к изучению приемов.

— У европейцев.—говорил Ли, —основная проблема заклю­чается в том. что они сосредотачиваются на применении дви­жения. а не на его выполнении, и их очень трудно научить правильно выполнять движение, потому что обычно у них ма­ленький двигательный опыт.

Под европейцами Ли понимал всех некоординированных людей любой расы и национальности, живущих в современных урбанизированных и слишком цивилизованных условиях. Это не было противопоставлением Востока и Запада, потому что с тем же ожесточением он называл европейцами китайцев, япон­цев и корейцев. Больше всего доставалось китайцем. Ли гово­рил о европейском типе мышления и образе жизни, яростно критикуя его отрицательные стороны, хотя и признавал у евро­пейцев ряд положительных качеств.

В первые месяцы нашего знакомства я воспринимал его высказывания слишком лично, задумываясь над своими недо­статками и пытаясь взглянуть на себя глазами более совершен­ного человека. То, что я открывал в себе, мне часто очень не нравилось, и я удивлялся, почему я не замечал и не понимал этого раньше.

Вернувшись домой, я достал литературу по аутотренингу и принялся отыскивать в ней все, так или иначе связанное с аутодвижениями. Зажав ручку в расслабленной кисти, я по­пробовал выполнять аутописьмо. Пальцы начали слегка подер­гиваться, потом движения стали сильнее, и рука задвигалась, вычерчивая на бумаге какие-то каракули. Расслабляясь все сильнее и сосредотачиваясь на разных образах, я выяснил, что моя рука без участия сознания начинала писать фразы, отно­сящиеся к этим образам. Постепенно почерк аутописьма стано­вился все четче, рука стала скользить по бумаге с невероятной скоростью, исписывая страницу за страницей.

В свое время я прочитал несколько книг, которые, как ут­верждали их авторы, были написаны с помощью аутописьма

духами, вселяющимися в них. Одна из книг называлась, по-моему, «Записки живого усопшего», и ее автор женщина, фами­лию которой я не помню, говорила, что ее рукой писал дух ее умершего знакомого, повествуя о своих загробных странстви­ях. Раньше я считал подобные истории обыкновенным надува­тельством, но теперь я понял механизм происходящего. Жен­щина. имеющая достаточно подвижную психику, входила в со­стояние аутописьма, и ее подсознание, в котором продолжал жить образ ее друга, заставляло руку фиксировать на бумаге все фантазии, связанные с ним.

Потом я потренировался в ауторазговорах. когда человек начинает произносить какие-то звуки или даже целые речи, не понимая, что он делает или говорит, словно его устами вещает дух или божество. Помня предупреждения Ли о том, что аутодвижения могут быть опасны, я на всякий случай вставил меж­ду зубов в углах челюстей две деревянные палочки, чтобы слу­чайно не откусить язык. Вызвать аутодвижения языка оказа­лось легко. Он трепетал и бился о зубы и десны, провоцируя аутодвижения челюстей и гортани. Из моего горла вырывались странные звуки, челюсти двигались и сжимались, перемалы­вая деревянные палочки.

Выполняя еще одно задание Учителя, я постарался перед сном вызвать ощущение полета, но полета, провоцируемого не воображением, а аутодвижениями, возникающими во всем теле, связанными с ощущением полета. Для этого нужно было сначала вызвать легкие аутодвижения на поверхности тела. ох­ватывающие его целиком, как вторая кожа, и потом перевести аутодвижения вовнутрь, представляя, что они поднимают тебя и уносят вверх.

Это упражнение впоследствии понадобилось при изучении боевой техники, потому что формировало навык взвешивать верхнюю часть туловища или облегчать его нижнюю часть при выполнении ряда техник, особенно фехтовальных.

В книге Джона Ф. Гилби есть рассказ о китайском боксере Чжоу Сю-лае, который мог изменять вес своего тела в ту или в другую сторону. Он мог спрыгнуть из окна третьего этажа на деревянный настил и приземлиться абсолютно беззвучно, с легкостью перышка. Другим упражнением, которое демонст­рировал Чжоу, было увеличение веса. Он стоял спокойно, дер­жа руки у бедер, но, несмотря на то что он весил всего лишь около 60 кг, Гилби не удалось его даже чуть-чуть оторвать от пола. Не смогли поднять Чжоу и вдвоем, хотя, судя по его виду, он даже и не напрягался. Техника, которую использовал Чжоу заключалась в вызывании, аутодвижений. В первом случае— аутодвижений полета, облегчающих его вес, и во втором случае —прижимающих его к земле. Ту же самую технику я продемон­стрировал в учебном видеофильме «Укрепление ростка инь». по­священном работе с сексуальной энергией.

Сосредоточившись на ощущении аутодвижений полета, я, как сторонний наблюдатель, отрешенно следил за движениями и пируэтами, которые совершало мое тело. хотя в действитель­ности я неподвижно лежал на кровати. Постепенно я погрузил­ся в глубокий спокойный сон.

В дальнейшем ощущение полета использовалось в активи­зирующих медитациях и упражнениях по наращиванию внут­ренней энергии и концентрации ци.

Чтобы научиться вызывать в медитациях ощущения поле­та нужно было запоминать чувство, возникающее при много­кратном падении на спину на мягкую поверхность. Падение на спину было одной из форм полета. Больше всего мне нравилось падать с большой высоты спиной в воду. Инстинктивный страх падения на спину возбуждал потоки ци. которая самопроиз­вольно бросалась то в ноги. то через копчик по позвоночнику вверх к точке бай-хуэй. охлаждая и возбуждая спину щекочу­щей вибрацией. Я падал вниз снова и снова, запоминая ощу­щение полета. Это ощущение было ключом к спонтанному про­явлению ци.

Ли объяснил, что ощущение полета или падения на спину напрямую связано с аутодвижением, потому что ци в этот мо­мент так же свободно активизировалось и начинало свой путь по телу. Ощущение продолжительного, длительного падения назад применялось и в омолаживающей медитации.

Давая очередную связку или комбинацию для рукопашного боя. Ли в первую очередь заставлял обращать внимание на сущность данной техники, на ее переплетение с другими тех­никами и их взаимопроникновение. Ли требовал умения мгно­венно определять принципы, на которых было основало то или иное движение, причем принципы как функциональные, так и чисто двигательные, координационные, на основе которых про­исходили усиление движения, изменения его направления, пе­реориентация в пространстве и многое другое. Немало внима­ния уделялось комбинаторике и ситуационному применению движений.

Например, показав мне защиту выбрасыванием руки впе­ред, Ли требовал использовать ее почти без подготовки против оружия (палки, ножа), против ударов конечностями по разным траекториям и против попыток захвата. Потом начинался этап сращивания защиты с контратакой для достижения макси­мальной эффективности движения.

Ли заставлял меня подробно разбирать все—от элементар­ных до самых сложных вариантов техник. Он демонстрировал мне прием, и я должен был тут же его воспроизвести и подроб­но проанализировать. На первых порах мне это не удавалось, и Учитель давал мне в качестве задания на дом продумать все возможные варианты применения показанной техники. Дома я обдумывал технику, выделяя принципы, на которых она осно­вывалась. рассматривал ее связи и комбинации с другими тех­никами.

Впоследствии разбор техник начинался сразу. Стандарт­ными требованиями Ли было превратить удар в защиту и за­щиту в удар, использовать одно и то же движение для освобож­дений от захвата, нанесения удара, для защиты, выведения из равновесия, обезоруживания и т.д.

Ли создавал ситуацию по определенному сценарию, когда я должен был выбрать наиболее выгодный момент для примене­ния той или иной техники.

Однажды, в момент редкого для Учителя порыва откровен­ности, он мне признался, что подобная форма обучения необ­ходима для меня как для будущего Хранителя знания, чтобы основные принципы, преподанные мне, могли быть использо­ваны не только для обучения системе рукопашного боя Спокой­ных, но и для свободного манипулирования ее арсеналом и, в конечном счете, для ее развития.

— По традиции, —говорил Ли, —ты должен был бы повто­рять за мастером движения от самых простых до самых слож­ных в течение нескольких часов в день, и лишь потом, когда твое тело было бы готово к познанию, ты бы начал учиться использовать движения с той или иной целью. По традиции очень важно, чтобы ученик в начале обучения не наделял дви­жения боевым смыслом, а относился к ним просто как к движе­ниям, приучая к ним свое тело, выделяя особенности их усиле­ния и управления ими. Только спустя несколько лет ученик на­чинает познавать принципы использования движений для за­щиты или атаки, управления линиями концентрации и учить­ся применять живущий в нем арсенал движений на практике, в ситуациях, создаваемых для него Учителем.

Большое внимание в начальном обучении Ли уделял интуи­тивной наработке определенных навыков. Примером подобной интуитивной наработки может служить известная притча об ученике знаменитого фехтовальщика, которого Учитель каж­дый день избивал палкой до тех пор. пока тот. без всякой техни­ки, только используя свои интуитивные возможности, научил­ся защищаться и уворачиваться от ударов. Только после этого Учитель показал ему первый прием.

Таким образом, существуют два подхода к обучению бое­вым искусствам. Первый подход требует абсолютного послуша­ния, полностью подавляя инициативу ученика и запрещая ему сделать хотя бы один шаг в сторону. При обучении такого типа ученик слепо следует за Учителем и повторяет увиденные им уроки, совершенствуясь в них.

Другой подход основывается на интуиции и инициативе ученика, на полной реализации его внутренних возможностей. Учитель строит процесс обучения с учетом структуры личности обучаемого, так, чтобы в первую очередь реализовать врожден­ные и уже приобретенные качества и преимущества ученика, и потом этот каркас возможностей он начинает дополнять ины­ми техниками в порядке наиболее эффективного их усвоения.

Одним из принципов обучения, помимо развития интуи­тивного. комбинаторного и ситуационного мышления, было па­раллельное изучение техник, когда одновременно с тем, что он может выполнить сегодня, ученик изучал технику «завтрашне­го дня», то. что он сможет выполнить только через несколько лет. и то, что он не сумеет сделать никогда. Вместе с простыми техниками я запоминал упражнения максимального уровня сложности. Эти супертехники должны были заставить меня по-новому переоценить свои возможности, выработать новый взгляд на воинское искусство. Сверхсложные техники вводи­лись не как элементы боя, а как упражнения, и ученик, пыта­ясь выполнить нечто, превышающее его возможности, подго­тавливался к качественным скачкам в более простых и доступ­ных ему техниках.

ГЛАВА XVI

Я старался не упоминать о Ли в разговорах со своими дру­зьями и учениками и. если показывал им какие-то техники или приемы, которым Ли меня обучал, никогда не говорил об источ­нике или системе, откуда эти приемы появились. Обычно я объяснял, что выдумал это сам или слегка видоизменил какую-нибудь известную технику. Как правило, моих знакомых удов­летворяли такие объяснения, но я не учел, что сотрудники КГБ не будут так легковерны. В то время я вел определенную работу с офицерами госбезопасности, о которой я не могу здесь рас­сказать. и, кроме того, я сначала в малом зале «Динамо», а по­том в большом спорткомплексе «Динамо» вел факультативные группы сотрудников милиции, прокуратуры и госбезопасности. Также у меня тренировались некоторые люди из обслуживаю­щего персонала спорткомплекса, и они так хорошо ко мне отно­сились. что поздно вечером меняли для меня воду в бассейне, чтобы я мог прийти и поплавать в свежей, чистой воде.

В то время КГБ интересовало все. относящееся к боевым искусствам, но еще больше Комитет интересовался теми, кто эти искусства распространял. Следить за деятельностью таких наставников было нетрудно, потому что сведения об их связях, техниках и личной жизни, правда зачастую сильно искажен­ные и преувеличенные, с быстротой лесного пожара распрост­ранялись в среде поклонников рукопашного боя.

Комитетчики начали подозревать, что существует неизвес­тный им человек, который меня тренирует, и что этот человек по уровню мастерства превосходит всех иностранных студен­тов и тренеров, состоящих у них на учете. По молодости лет я не задумывался о последствиях, показывая им техники Ли и называя их никому не известными и непривычными словами. На вопросы, откуда я это знаю, я отшучивался фразами типа:

«Все во всем, все вокруг нас и все внутри нас, и надо, мол, улавливать информацию из воздуха».

Часто мои собеседники продолжали настаивать, тоже ста­раясь вести беседу в шуточном ключе, но я улавливал в их голо­сах определенную напряженность и не спешил быть откровен­ным.

Однажды я встретился в городе со Славиком, чтобы вместе поехать на Партизанское водохранилище, где нас ожидал Ли. Утром того же дня у меня был очередной разговор с комитетчи­ком, интересовавшимся источником моих знаний.

После этого разговора я никак не мог избавиться от гнету­щего беспокойства. Я понял, что о системе Ли и ее философии Комитету абсолютно ничего не известно, и это заинтересовало меня.

Я раньше задавал Ли вопрос, почему никто никогда не слы­шал о его школе, и он вскользь ответил, что наиболее сильное и эффективное искусство всегда было тайным, что в тайные кла­ны был достаточно жесткий отбор учеников, знания передава­лись далеко не каждому, освоить их было трудно, поэтому раз­ным людям давались разные части знания. Учение разбива­лось на части, что тоже не способствовало его распростране­нию.

Ли тогда сказал, что мир завоевывают простейшие формы, которые кажутся человечеству панацеей, но на самом деле не имеют внутреннего содержания, достаточного для того, чтобы быть гармоничными. Я думал о том. что до сих пор не знаю, откуда пришло это учение, кто такой Ли. откуда он появился, и каковы его реальные цели. Я не мог понять, почему все окутано такой глубокой тайной. Общие высказывания меня больше не удовлетворяли.

Я высказал свои сомнения Славику, на что он с присущей ему простотой ответил:

—Ты видишь, насколько это учение захватило тебя. Какая тебе разница, насколько глубоки его корни и откуда они исхо­дят. Вспомни, что говорил Учитель—если ты идешь по пусты­не, умирая от жажды, и вдруг увидишь родник, ты


Каталог: books
books -> А. А. Пономаренко в настоящем пособии изложены методы оказания первой доврачебной помощи на месте происшествия. Приведены основы и принципы базовых реанимационных мероприятий. Приведены алгоритмы действий на месте прои
books -> Информатизации и телекоммуникационных технологий республики узбекистан
books -> Во имя аллаха, всемилостивого и всемилосердного
books -> Удальцовой Розалии Владимировны студентки 401 группы отделения славянской (русской) филологии факультета иностранных языков на соискание академической степени бакалавра данное выпускное квалификационное исследование
books -> Эволюция сексуального влечения: Стратегии поиска партнеров
books -> Уйгуры: сквозь тернии веков
books -> Об абортах


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница