Книга «Владельцы мызы Подобино»


Народное образование в Бокаревской волости



страница11/17
Дата09.08.2019
Размер1.86 Mb.
#127010
ТипКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17

Народное образование в Бокаревской волости
Почитай учителя, как родителя.
В ходе проведения крестьянской и земской реформ активно реформировалось народное образование. Наряду с действовавшими церковно-приходскими школами открывались земские народные начальные училища на основании «Положения о начальных народных земских училищах», утвержденного 14 июля 1864 года. Училища были на попечении земств, финансировались за счет сельских обществ и волостей.

Они были как трехгодичными однокомплектными, где все три класса обучал один учитель, так и четырехгодичнымидвухкомплектными с двумя учителями. Земства брали на себя снабжение училищ учебными пособиями, аренду помещений для них, организацию школьных библиотек.Предметами учебного курса начальных народных училищ были – закон божий, чтение, письмо и первые четыре действия в арифметике.

Кроме народных начальных земских училищ действовали церковно-приходскиешколы и одногодичные школы грамотности. Церковно-приходские школы получили своего рода второе дыхание после издания в 1884 году «Правил о церковно-приходской школе». Они вновь стали открываться в приходах, как однокомплектные с 2-годичным сроком обучения, так и двухкомплектные с 4-летним сроком обучения. В них изучали те же предметы, что и в начальных народных училищах.

Церковно-приходские школы открывало православное духовенство, обучение в них проводили местные священники, иногда учителя или учительницы под наблюдением священника. Они открывались и действовали на местные средства жителей прихода.

В учебном плане земские начальные народные училища находились в ведении министерства народного образования, церковно-приходскими ведал синод. В одногодичной школе грамотности преподавали закон божий, русский язык, чтение, арифметику и церковное пение.

В однокомплектной школе с одним учителем обычно обучалось до 50 учеников в одной классной комнате, курс обучения был трехгодичный. Двухкомплектная школа с четырехгодичным курсом обучения имела две классные комнаты и двух учителей. Крестьянские дети были вынуждены с малых лет помогать родителям по хозяйству, поэтому, чаще всего, они оканчивали 2 года обучения из трех или четырех, овладев письмом и счетом.

Бокаревский волостной старшина Иван Алексеев 21 июня 1889 года представил в Бежецкую уездную земскую управу сведения о церковно-приходских школах и школах грамотности, сведений о земских народных училищах от него не требовали.

В тот год на территории волости действовала одна церковно-приходская школа и три школы грамотности. В церковно-приходской школе села Синево-Дуброво обучалось 24 мальчика и 4 девочки, учителем был дьякон Александр Васильевич Воскресенский, который преподавал безвозмездно. Сведений о других церковно-приходских школах Бокаревский волостной старшина не представил, не исключено, что тогда там детей не обучали.



В школе грамотности деревни Анисимово обучалось 9 мальчиков и 3 девочки, учитель – запасной солдат из деревни Никола Литвиновской волости Иван Ефимов. Его годовое жалованье составляло по 1 рублю с ученика, всего 12 рублей. В школе грамотности деревни Сорокино обучалось 13 мальчиков, учитель – крестьянин той же деревни Иван Семенович Чикунов. Его годовое жалованье по 1 руб. 50 коп за ученика, всего 19 рублей. В школе грамотности деревни Богородское обучалось 10 мальчиков, учитель – солдат Петр Степанович Капитонов, годовое жалованье по 1 руб. 25 коп за ученика, всего 12 рублей 50 копеек [113].

По грамотности Бокаревская волость находилась на 3-ем месте из 30 волостей Бежецкого уезда. Общее число грамотных по волости было 1266 человек или 31,1% от общего числа населения, из них 1205 человек по возрасту были старше 14 лет.

На территории волости к 1899 году имелись 2 земских народных начальных училища, 6 церковно-приходских школ и 3 школы грамотности с общим числом учеников 363 человека.

*****

Корельско-Кошевское земское народное начальное училище былоосновано в 1885 году, на 2129 жителей этого прихода имелось 112 мальчиков и 107 девочек школьного возраста. В 1885-1886 учебном году обучалось 56 мальчиков и 6 девочек, первой учительницей стала работать Надежда Петровна Ушакова, окончившая курсы в школе Максимовича, годовое жалованье 175 рублей. Законоучителем работал священник Константин Меглицкий, годовое жалованье 60 рублей. Школа находилась в церковном здании села Кошево Корельское, имела 3 классные комнаты. Книг сами учащиеся не имели, для внеклассного чтения в школе было 15 книг, имелось 350 учебников.

Учительница Надежда Петровна Ушакова была родом изРоманово-Борисоглебского (с 1918 года Тутаевского – А.Г.) уезда Ярославской губернии. К средине ХΙХ века бывшие бежецкие дворяне Тверской губернии Ушаковы разделились на несколько отдельных родов. Отец Надежды Петровны подполковник Петр Степанович Ушаков был помещиком сельца Окулово и деревни Становой в том же уезде, 10 июля 1841 года венчался с Александрой Остолоповой – дочерью помещика Лавра Владимировича Остолопова.

В числе других детей у них родились дочери Варвара Петровна (22.04. 1850-30.05.1896 г.г.), Надежда Петровна и Любовь Петровна. Старшая дочь Варвара Петровна вышла замуж за помещика Константина Николаевича Неведомского и проживала в сельце Подобино Бежецкого уезда, что в 5 верстах от Корельского Кошева. Их тетка, сестра отца, Екатерина Степановна Ушакова была замужем за подполковником Никитой Алексеевичем Татищевым, чье имение находилось в селе Беляницы Бежецкого уезда.

Надежда Петровна Ушакова окончила в 1882 году в Твери школу П.П. Максимовича, которая давала бесплатное обучение девушкам 13-17 лет всех сословий, в том числе, помещичьим и крестьянским детям. Там сначала курсы обучения были 3 года, позднее увеличены до 5 лет.

В своем заявлении от 22 декабря 1885 года в Бежецкий земский училищный совет учительница Надежда Ушакова писала: «Имея школу, разделенную на три отделения, и состоящую из 62 учеников, я успеваю в старшем отделении ежедневно давать по 2 урока, в среднем и младшем отделении только по одному уроку в день, чего, по моему мнению, слишком недостаточно. Поэтому покорнейше прошу Бежецкий земский училищный совет назначить мне помощницу. Мне со своей стороны желательно было бы иметь у себя помощницей мою сестру Любовь Ушакову, которая состоит помощницей Новского училища, (по документам Градницкого, а не Новского, село Новое находится в одном километре от Градниц – А.Г.) поэтому, если возможно, покорнейше прошу назначить ее».

Председатель Бежецкого уездного училищного совета, одновременно председатель земской управы Николай Алексеевич Чаплин наложил на заявлении резолюцию: «За недавним открытием училища и утвержденной суммой ассигнований, в назначении помощницы отказать»[114].

Нужно отметить, с 1 октября 1882 года по 1 октября 1885 года Надежда Петровна Ушакова работала второй учительницей в Градницах. Там с 1882 года учительницей работала ее свойственница Пелагея Петровна Неведомская, окончившая в 1881 году курсы в школе Максимовича, помощницей у нее с 1885 года стала сестра Надежды – Любовь Петровна Ушакова. П.П. Неведомская работала в Градницах до 7 декабря 1888 года, затем была переведена в Штабское училище города Бежецка, о чем 12 декабря она сообщила в Бежецкую земскую управу. Но в 1893-1894 учебном году она вновь работала учительницей Градницкого народного училища, где тогда обучалось 79 мальчиков и 7 девочек [115].

Пелагея Петровна Неведомская была дочерью Петра Васильевича Неведомского, 1836 года рождения. Его старшему брату, Николаю Васильевичу, 1931 года рождения, от его матери Анны Петровны Неведомской (Постельниковой) по наследству перешли село Глазово и деревня Квасово. Петр Васильевич, как и Николай Васильевич, был двоюродным братом Константина Николаевича Неведомского, его братьев и сестер, а Пелагея Петровна – их двоюродной племянницей.

Число учеников в Корельско-Кошевском народном начальном училище было: 1886 год – 46 мальчиков и 4 девочки, 1887-1888 учебный год – 50 мальчиков и 6 девочек, учительница Надежда Ушакова, вторая учительница Капитолина Портнова из деревни Муравьево, окончила курсы в Краснохолмском женском приходском училище, ее годовое жалованье 120 рублей.

В 1887 году мальчики ходили в училище из всех карельских деревень, кроме Климантина, а также 3 мальчика из русской деревни Иван Милостивый (Барская Ворониха). Две девочки учились из деревни Акиниха, что за 3 километра от школы. По одной девочке – из погоста Карело-Кошево, Бережков. Душкова и Терехова.

В своем имении Барская Ворониха Новской волости, к которой относилась и деревня Слепнево, проживал волостной старшина Василий Иванов. Деревня находилась в 6 километрах от волостного центра Село Новое. Имение волостного старшины находилось между карельскими деревнями Поцеп и Терехово, на высоком левом берегу реки Каменка, но относилось оно не к Бокаревской волости, как все окружающие карельские деревни, а к Новской волости.



Законоучителем был священник Константин Меглицкий, который в начале 1888 года написал заявление в Бежецкий уездный училищный совет: «Я со времени открытия Кошево-Корельского народного училища по назначению совета состоял законоучителем до настоящего времени. Но постигшая меня болезнь от ревматизма в ногах лишила меня возможности исполнять должным образом возложенные на меня обязанности. Вследствие чего я подвергся невинно различным нареканиям. В настоящее время при помощи медицинских пособий, я получил не только облегчение от ревматизма, но и почти совершенное выздоровление, что дает возможное продолжение преподавания Закона Божьего в училище. Поэтому прошу удовлетворить мое желание» [116].

В 1888 году председателем Бежецкого уездного училищного совета и председателем земской управы был предводитель уездного дворянства Алексей Никитич Татищев. Учительница Надежда Ушакова 29 августа 1888 года написала заявление на его имя с просьбой повысить ей годовое жалованье, она работала уже 6 лет, жалованье оставалось 175 рублей в год. Ей позднее увеличили годовое жалованье до 200 рублей, так же, как и учительнице Градницкой школы П.П. Неведомской [117].

УчительницаКорельско-Кошевского народного училища Надежда Петровна Ушакова была двоюродной сестрой председателю Бежецкой земской управы А.Н. Татищеву, аучительница Градницкого училища Пелагея Петровна Неведомская приходились ему свойственницейчерез жену своего двоюродного дядиК.Н. Неведомского Варвару Петровну Неведомскую-Ушакову.Нужно отметить, что от села Кошево Карельское до Градниц всего 10 километров.

В 1888 году в Корельско-Кошевском народном начальном училище обучалось 52 мальчика и 6 девочек, 1889 год – 55 мальчиков и 6 девочек. Преподаватели: И.Н. Тамаров, окончил Тверскую духовную семинарию, в 1889 году работал первый год, жалованье 150 рублей; Н. П. Ушакова окончила Тверскую учительскую школу П.П. Максимовича, в школе работала с 1885 года, стаж работы к 1889 году 7 лет, жалованье 175 рублей. С момента открытия училище располагалось в одном из церковных домов села Кошево Корельское, рядом со Сретенской церковью.

Летом 1888 года произошли какие-то недоразумения между сельским обществом и притчем, скорее всего, из-за занимаемого народным училищем помещения рядом с церковью, в связи с желанием церкви открыть в этом помещении церковно-приходскую школу. Помещение, ранее принадлежавшее сельскому обществу, пришло в полную негодность, но ко времени открытия земского народного училища в 1885 году оно было капитально отремонтировано за счет средств сельского общества.

Корельско-Кошевское сельское общество, включающее в себя 645 ревизских душ и 275 домохозяев, имеющих право голоса, 2 августа 1888 года по требованию сельского старосты Алексея Сабурова из деревни Климантино собрались на сход. Заслушали предложение попечителя Корельско-Кошевского народного училища церковного старосты крестьянина деревни Гремячиха Михаила Алексеева о продолжении работы училища на будущее время.

«Сход вынес единогласный приговор: просить Бежецкую земскую управу продолжить в нашем обществе на будущее время народное училище под владением земства. Помещение училища имеется в церковном общественном доме, который возобновили на свои общественные средства. А теперь обязуемся отапливать и освещать училище на свои средства через избранного попечителя Алексеева.

Просить земскую управу оставить учительницей в нашем училище Надежду Петровну Ушакову, так как занятиями ее и поведением мы вполне довольны и учащиеся к ней расположены любовно и с уважением.

В приговоре указано более 200 фамилий участников схода, от имени которых приговор подписали грамотные крестьяне: Иван Яковлев из Климантина, Иван Федоров из Калинихи, Петр Моисеев из Горбовца, Яков Манилов и Кузьма Иванов из Муравьева, Иван Матвеев из Терехова, Филипп Яковлев из Поцепа, Иван Прохоров из Гремячихи, а также сельский староста Алексей Сабуров» [118].

Попечитель Корельско-Кошевского народного училища крестьянин деревни Гремячиха Михаил Алексеев 16 августа 1888 года обратился с прошением в Бежецкую уездную земскую управу, в котором писал: «Услышав молву, будто бы наше Корельско-Кошевское училище, зависящее от земской управы, переводят в другое сельское общество, я посоветовал обществу крестьян, чтобы они помогли мне просить, кого следует, о продолжении у нас училища на будущее время. Вследствие чего общество на сельском сходе 2 августа составило приговор, которым изъявляют свое единодушное желание, чтобы училище существовало.

Приговор при этом прилагаю и покорнейше прошу земскую управу училище в нашем Корельско-Кошевском обществе оставить на будущее время по распоряжению управы.

Я со своей стороны обязуюсь искать для учащихся удобное помещение с отоплением, так как при нашей приходской церкви имеется два никем не занимаемых свободных дома. Находясь в должности церковного старосты, я могу поместить училище в любом доме. В случае же каких-либо могущих встретиться неприятностей со стороны притча, могу найти удобное помещение для училища в ближайшем к церкви и среди всего прихода селении.

Мое лично, и всего прихода, желание, дабы дети не оставались необученными грамоте. Поэтому имею надежду, что земская управа не оставит без внимания мою просьбу. Августа, 16-го дня, 1888 года, попечитель Корельско-Кошевского училища крестьянин Михаил Алексеев»[119].

Для обучения карельских детей русскому языку являлось очень важным и положительным то обстоятельство, что вторая учительница Капитолина Портнова из Муравьева была карелкой, хорошо знающей карельский язык и выучившая русский язык, на котором могла преподавать, а также помогать русской учительнице Надежде Петровне Ушаковой. Они умели помогать карельским детям, преодолевать трудности при изучении ими русского языка и правописания при путанице родов, которых в карельском языке нет, и других языковых проблем.

В 1893-1894 учебном году в Корельско-Кошевском народном училище обучалось 62 мальчика и 18 девочек, второй учительницей работала А. Воинова. Кроме 13 карельских деревень, в училище обучались дети из русских деревень: Рыльково Бокаревской волости, Ворониха и Слепнево Новской волости [120].

В 1897 году в связи с открытием церковно-приходской школы, земское училище перевели из церковного дома села Кошево Корельское в деревню Бережки, что в полукилометре от села, училище стало называться Бережковским. Оно размещалось в двухэтажном доме крестьянина Василия Михайлова.

28 сентября 1900 года Бежецкая уездная земская управа направила письмо земскому начальнику 7-го участка князю А.И. Хилкову. Сообщалось, что крестьяне деревни Бережки Бокаревской волости в своем приговоре от 31 августа заявили о положении Бережковской школы и ходатайствовали о воспрещении в их селении открытия винной торговли. Земский начальник Хилков пригласил в свою канцелярию на 3 октября жителей деревни Бережки: Василия Михайлова, Михаила Иванова, 2-3 крестьян, подписавших приговор от 31 августа, и старосту Сабурова.

После беседы с крестьянами земский начальник князь А.И. Хилков написал письмо акцизному управляющему Тверской губернии, в которой заявлял, что в деревне Бережки предписывается с 1 июня 1901 года открыть казенную винную лавку в доме Василия Михайлова. В настоящее время, писал Хилков, в том доме находится земское начальное училище. Предлагается перенести школу в дом Михаила Иванова, который находится рядом с домом Василия Михайлова. Таким образом, школа окажется рядом с винной лавкой, что является невозможным.

Предлагается перенести винную лавку в деревню Терехово, что в 1,5 верстах от Бережков. В Терехове для винной лавки имеется совершенно отдельное помещение крестьянина Ивана Матвеева, который согласен отдать его под казенную винную лавку.

В ответе на это письмо управляющий акцизными сборами Тверской губернии сообщал князю Хилкову, что помещение Михайлова в деревне Бережки нанято для казенной винной лавки. Михайлов категорически не желает отдавать свой дом для сельской школы, а в этой деревне невозможно найти иное помещение для винной лавки. Предложение о переносе винной лавки в деревню Терехово не может быть выполнено, потому что крестьянин Иван Матвеев ставит условие быть непременным сидельцем в этой лавке. Кроме того, акцизное управление вынуждено считаться с заключенными и утвержденными договорами.

14 февраля 1901 года земский начальник 7-го участка князь Александр Иванович Хилков предписал Бокаревскому волостному старшине Никите Сладкову объявить обществу деревни Бережки, что их ходатайство акцизным управлением отклонено. Поэтому он вошел в Бежецкую земскую управу с прошением о незакрытии в текущем году земского начального училища в деревне Бережки и об оставлении училища с 1 июня 1901 года в доме крестьянина Ивана Михайлова [121].



Первая учительница карельских детей Надежда Петровна Ушакова была и последней учительницей земского начального народного училища, где она отработала до революции 1917 года, проживая в селе Карело-Кошево. После революции продолжала работать учительницей начальных классов Карело-Кошевской семилетней школы. Перед уходом из школы пригласила работать на свое место племянницу Софью Николаевну Ушакову, которая жила вместе с ней.
Бокаревское земское народное начальное училищебыло основано в 1879 году, располагалось в собственном помещении земства. В 1885-1886 учебном году обучалось 34 мальчика и 12 девочек, учителем работал Павел Никотин, окончивший курсы Тверской духовной семинарии, годовой оклад 180 рублей.

В 1887-1888 учебном году в школе обучалось 42 мальчика и 8 девочек, учительницей работала Александра Рукина, окончившая курсы в Новоторжской монастырской школе, годовое жалованье 170 рублей.

В 1889 году на 1352 жителя приходилось 70 мальчиков и 97 девочек школьного возраста, в училище обучались 47 мальчиков и 3 девочки. Учителем работал Н.А. Сретенский, студент Тверской духовной семинарии, стаж 2 года, в школе работал с 1889 года, жалованье 170 рублей, законоучителем – Симеон Рязанцев, годовое жалованье 60 рублей [122].

В 1893-1894 учебном году в Бокаревском народном училище обучалось 46 мальчиков и 13 девочек, учитель Иван Воронов. Больше всего учеников было из близлежащих от училища деревень: Бокарево – 20, Квасово – 7, Глазово – 5 учеников. Расстояние до училища из дальних деревень Талашманы и Сараево – 5 километров, Анисимово и Савелиха – 6 километров. При училище ночлега не было, 11 учеников квартировали у крестьян деревни Бокарево [123].
Синево-Дубровская церковно-приходская школа была основана в 1888 году, располагалась в собственном помещении. Учителем с 1889 года состоял дьякон Александр Малахович Покровский, законоучителем – священник Григорий Иоаннович Лебедев. На 1054 человека населения обучалось 24 мальчика и 4 девочки школьного возраста [124].

Глазовская церковно-приходская школа открыта в 1889 году, учителем состоял священник Симеон Михайлович Рязанцев, он также был законоучителем Бокаревского земского училища.

Головскаяцерковно-приходская школа была открыта в 1868 году, в 1874 году там обучались 32 мальчика и 2 девочки.Учителем с 1892 года был священник Николай Яковлевич Поклонский[125].

Корельско-Кошевская церковно-приходская школа была открыта в 1897 году, учителем состоял дьякон Алексей Васильевич Троицкий, законоучителем – священник Алексей КорниловичФеопемптов.

Сабуровская церковно-приходская школа открыта в 1899 году, учителем состоял псаломщик Константин Петрович Шестов, законоучителем – священник Дмитрий Ильич Благовещенский [126].

Хонеевскаяцерковно-приходская школа была открыта в 1868 году, в 1874 году там обучались 44 мальчика, преподавателями были священник и ученик духовного училища. Законоучителем с 1898 года состоял священник Николай Александрович Никольский [127].
Для того чтобы обучение в училищах и школах было успешным, Бежецкая земская управа активно решала вопросы создания волостных народных библиотек. Земский начальник 7-го участка А.И. Хилков 16 мая 1896 года сообщал в уездную земскую управу, что в Бокаревской волости старшина Никита Одинцов назначилответственным за волостную библиотеку волостного писаря Ивана Васильева. Народные чтения можно организовать при Корельско-Кошевском народном училище, Дубровской и Сабуровской церковно-приходских школах.

Бокаревский волостной старшина Никита Одинцов 2 сентября 1897 года обратился с заявлением в Бежецкую уездную земскую управу, что он принимал на себя ответственность за волостную библиотеку. Тогда же подобное заявление написал и волостной писарь Иван Васильев, дополнив, что он «с удовольствием принимает на себя труд заведования волостной библиотекой, открытой при Бокаревском волостном правлении» [128].

Бежецкая уездная земская управа запланировала на 1897-1898 учебный год:

1.Установить по три различных комплекта книг для волостных библиотек, отдельно на каждую основную библиотеку выделить часть суммы для приобретения книг русских классиков.

2.Увеличить ассигнования для волостных народных библиотек на 450 рублей, ранее предусмотренных на учительские библиотеки, чтобы организовать рассылку книг для сельских учителей. Спросили желание учителей по этому вопросу, на это, в числе других, дали согласие учительницы Бокаревского и Корельско-Кошевского училищ, а также священники церквей: Григорий Лебедев – Синево-Дубровской, Алексей Феопемптов – Карело-Кошевской и Семен Рязанцев из села Глазово.

3.По Бокаревской волости основными земскими библиотеками, на которые было увеличено ассигнования, являлись народная библиотека волостного правления и земская библиотека Бережковского народного училища, переведенного в 1897 году из церковного дома села Кошево Корельское.

В том же 1897 году Бежецкая уездная земская управа составила каталог книг для народных библиотек при волостных правлениях:

Ι. Учебный отдел.

1.Книги духовного содержания – 17 наименований.

2.Книги исторического содержания – 33 наименования.

3.Книги географического содержания – 13 наименований.

4.Естественно-исторические книги – 10 наименований.

5.Книги практического характера – 14 наименований, в том числе «Об огороде» Аверкиева, «Как водить пчел» Бутлерова, «Лошадь в крестьянском хозяйстве» Гурина.

ΙΙ.Литературный отдел.

1.Книги по литературе – 79 наименований.

2.Книги по богословию – 16 наименований.

3.Книги для чтения по истории – 27 наименований, в том числе книги Н.М. Карамзина, Бестужева-Рюмина, Майкова и других.

4.Книги по географии – 18 наименований.

5.Книги по словесности – 73 наименования авторов А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Крылова, Кольцова, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева и других известных авторов.

Также были закуплены книги по практическим сведениям и медицине, богословию и другим направлениям. Книги для народных библиотек закупались на книжном складе А.М. Калмыковой в Санкт-Петербурге, книжном складе К.И. Тихомирова и книжном магазине П.В. Луковникова в Москве. Закупив книги, кроме народных библиотек при волостных правлениях, стали создаваться школьные библиотеки. Например, в 1900 году для продолжения пополнения книгами школьных библиотек были выделены деньги из расчета по 5 рублей на каждого ученика [129].

Бокаревский волостной старшина Никита Сладков 17 ноября 1898 года сообщал в Бежецкую уездную земскую управу, что вследствие смерти волостного старшины Никиты Одинцова, он, как новый волостной старшина, берет на себя полную ответственность по заведованию народной библиотеки при волостном правлении. Он принял все книги, кроме 9 наименований, которых в библиотеке нет.

9 апреля 1899 года он писал в уездную управу, что направленные от нее с крестьянином деревни Гремячиха Михаилом Алексеевым 7 наименований книг он получил, кроме 12 томов Достоевского и 12 томов Купера. Он просил уездную управу сообщить, будут ли они высланы в библиотеку или нет[130].

В Бокаревской народной библиотеке, открытой 28 января 1898 года, имелось 650 книг на сумму 150 рублей, с ноября 1899 года заведующим библиотекой стал волостной старшина Михаил Алексеев из деревни Гремячиха. Книги в библиотеке выдавались с 8 часов утра до 4 часов дня, в помещении библиотеки они не читались, их брали на дом. Читателей 27 человек, в том числе 25 мужчин и 2 мальчика, за год им выдано 163 книги. Жалованье библиотекарю в сумме 20 рублей в год выплачивало земство.

Нужно отметить, что занятия в начальных народных училищах и церковно-приходских школах начинались не 1 сентября учебного года, а после завершения уборочных полевых работ. Например, в 1889 году учеба в Корельско-Кошевском училище началась 28 сентября, а в Бокаревском училище с 10 октября [131].

Казенные, земские и мирские повинности крестьян
С одного барана двух шкур не дерут (кар.).
«Общим положением о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» от 19 февраля 1861 года были установлены казенные, земские и мирские повинности для крестьян.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, были обязаны нести казенные и земские денежные повинности:

1) по­душную подать;

2) сбор на обеспечение продовольствия;

3) земские сборы, как государственные, так общие губернские и частные;

4) сбор на изготовление окладных листов по податям и сборам.

Земские сборы, государственные и общие губернские, исчисляемые по количеству земли, вносились:

- заоставшейся в непо­средственном распоряжении помещиков земли самими помещи­ками;

- за земли, отведенные в постоянное пользование крестьян, или принадлежащие им в собственности, крестьянами.

Разверстка в сельском обществе казенных и земских повинностей, денежных и натуральных, между крестьянами, распределялась миром. Сбор казенных и земских денежных повинностей с крестьян производился старостою или особым сборщиком податей, где тот назначен. Порядок сбора податей, их подсчета и хранения собранных сумм определяло само общество.

Сельский староста или сборщик податей, после приема от крестьян платежей, за вычетом из них части, следующей в мирские сборы, вносил затем всю сумму в Уездное Казначейство и получал квитанцию, которую предъявлял в волостное правление.

К мирским повинностям относились те, которые отправлялись каждым обществом, сельским или волостным, особо, для удовлетворения внутренних его потребностей. Крестьянские общества могли, смотря по надобности и по своим средствам, устанавливать мирские сборы на устройство и под­ держание церквей, заведение сельских училищ, содержание учите­лей, и на удовлетворение других общественных и хозяйственных потребностей крестьян.

На крестьянские общества возлагалось обязательное от­правление следующих мирских повинностей:

1) содержание общественного управления;

2) расходы по прививанию оспы, и принятие мер, предписывае­мых врачебным уставом, в случае появления заразительных болез­ней и падежей скота;

3) устройство и поддержание сельских запасных магазинов;

4) содержание в исправности проселочных дорог, меж и меже­вых знаков, проточных вод и канав на землях, принадлежащих в собственности мирским обществам или состоящих в их постоян­ном пользовании;

5) содержание караулов в деревнях;

6) призрение престарелых, дряхлых и увечных членов общества, не могущих трудом приобретать пропитание, у которых нет род­ственников, или же у которых родственники не в состоянии содер­жать их; призрение круглых сирот;

7) принятие мер в случае пожаров (в том числе и лесных), на­воднений, а также для истребления саранчи, хищных зверей, сусли­ков и при других тому подобных общественных бед­ствиях.

Мирские повинности, смотря по свойству их и усмотрению общества, могли быть отправляемы посредством денежных сборов, или натурою.

Денежные натуральные повинности назна­чались и раскладывались между сельскими обществами, а в сельских обществах, между отдельными крестьянами, волост­ными или сельскими сходами. Жалобы сельских обществ на волостные правления, отно­сительно раскладки мирских повинностей, приносились мировому посреднику, для передачи на решение уездного мирового съезда.

Каждое сельское общество отвечало круговой порукой, за каждого из своих членов, в исправ­ном отбывании казенных, земских и мирских повинностей.

В отношении неисправных плательщиков казенных и мир­ских повинностей, сельское общество могло принимать меры взыскания:

1) обратить на возмещение недоимки доход с принадлежащего недоимщику в собственность недвижимого имущества, отобрав у него часть урожая хлеба, льна или приплод с целью погашения недоимки;

2) отдать самого недоимщика, или кого-либо из членов его семейства, на посторонние заработки в том же или соседнем уезде с условием, что заработанныеденьги обратить в мирскую кассу.

3) определить к недоимщику опекуна, без разрешения которого не дозволялось неисправному хозяину отчуждать что-либо из его иму­щества и из его доходов до пополнения недоимки;

4) отбирать у недоимщика часть отведенных ему полевых уго­дий или даже весь его полевой надел,или сдать его во временное пользование другому лицу;

5) ставить караул для препровождения, возвращающегося с промыслов неплательщика к старосте, для отобрания у него части заработка в счет погашения недоимки.

При безуспешности мер понуждения, недоимка пополнялась полицией путем продажи крестьянского движимого имуще­ства [132].

Таким образом, основным прямым налогом в XIX веке являлась подушная подать.Она была введена после проведения Петром I в 1718-1724 подушной переписи мужского населения. С этого времени последующие переписи населения получили название ревизий. Единица налогообложения была мужская душа старше 15 лет.

Ко времени проведения крестьянской реформы в Тверской губернии оброчные крестьяне составляли лишь 1/3 часть от числа крепостных крестьян. Остальные 2/3 крестьян состояли на барщине. Средний оброк по Бежецкому уезду тогда составлял 2 руб. 25 коп на одну десятину земли, или 9 рублей на одну ревизскую душу, или 20 рублей на одно тягло.

С 1863 года подушную подать перестали платить мещане, вместо нее был введен налог на недвижимость в городах, посадах и местечках. После того, как от уплаты подушной подати были постепенно освобождены все сословия, кроме крестьян, эта подать превратилась исключительно в крестьянский налог. За поступление подушной подати отвечало все крестьянское общество. Распределение подушной подати между отдельными плательщиками производилось самими крестьянскими обществами с учетом размера наделов, числа душ в семье и других условий.

Сельские общества могли ходатайствовать о направлении своих членов в Сибирь на поселение за «дурное поведение». До крестьянской реформы такое право на своих крепостных крестьян имели помещики. Кроме краж, отлынивания от работы и других дурных поступков, с 1862 года «дурным поведением» считали также двухгодичную задолженность крестьян по платежам податей и выполнения повинностей [133].

Для этого сельский староста собирал сход старших домохозяев сельского общества и предлагал принять какие-то меры к члену своего общества, который занимается кражами или праздно шатается и трудом не занимается, или имеет долг по податям. Начиналось обсуждение, при поступлении предложения о передачи его в распоряжение правительства для направления его в ссылку в Сибирь, проходило голосование. Если домохозяева на сходе решали, что они не надеются на его исправление и голосовали за ссылку его в Сибирь, составляли письменный приговор. Его подписывали все домохозяева, голосовавшие на сходе. При этом сельское общество принимало на себя все его издержки, для чего надлежащую сумму вносили в уездное казначейство.

Крестьянские волостные и мирские сборы шли на следующие статьи расходов:

- жалованье волостным старшинам, писарям и их помощникам;

- канцелярские расходы, отопление и освещение волостных правлений, наем сторожей и рассыльных;

- наем помещений под школы и другие цели;

- содержание стоечных лошадей при волостном правлении;

- жалованье волостным судьям;

- жалованье сельским старостам, сельским писарям и сборщикам податей;

- караул селений и общественных хлебных магазинов, жалованье смотрителям хлебных магазинов;

- починка мостов и дорог;

- покупка и содержание пожарных инструментов [134].

Десятские и сотские избирались населением для выполнения некоторых полицейских обязанностей в деревне. Десятские избирались от 10 дворов, сотские – от 100 дворов. Десятские и сотские наблюдали за чистотой в самой деревне, за чистотой колодцев, рек и прудов, за соблюдение противопожарных мер. Они сообщали в полицию о подкинутых детях, найденных трупах, о появлении в деревне воров или разбойников. Все эти обязанности избранные десятскими и сотскими крестьяне выполняли на общественных началах.

Крестьянин, добровольно выходящий из сельского общества, должен был получить увольнительное свидетельство от волостного старшины. Тот выдавал его при соблюдении условий, установленных Положением:

1.Чтобы крестьянин навсегда отказался от земельного надела, и если он не мог быть направлен в рекруты.

2.Чтобы на семействе увольняемого не было никаких казенных, земских и мирских недоимок, а подати были уплачены до 1 января следующего года.

3.Чтобы увольняемый крестьянин не состоял под судом и следствием, на нем не было взысканий и обязательств, предъявляемых им волостному управлению.

4. Чтобы родители увольняемого крестьянина были согласны на его увольнение.

5. Чтобы остающиеся в сельском обществе, в семье увольняемого крестьянина малолетние и другие члены семьи, неспособные к работе, были обеспечены в своем содержании.

Незамужние крестьянки и вдовы, не имеющие части надела, могли выходить из сельского общества по увольнительному свидетельству волостного старшины, не спрашивая согласия общества, лишь получив согласие от родителей [135].

*****

К июню 1864 года по Бокаревской волости Бежецкого уезда имели недоимки по выкупным платежам за землю 70 крестьянских дворов в 8 деревнях, в том числе:



- деревня Бокарево, 8 крестьянских дворов, недоимки в сумме от 5 до 17 рублей;

- Анисимово, 11 дворов, недоимки от 1 до 14 рублей;

- Холм, 10 дворов – Титов, Петровы, Яковлев, Ивановы, Меркурьев, Осипов, Захаров и другие имели недоимки от 7 до 18 рублей;

- Сосновка, 7 дворов имели недоимки от 3 до 14 рублей;

- Рыльково, 17 дворов, в том числе Спиридоновы, Лаврентьев, Николаев, Семенов, Артемьев и другие имели недоимки от 5 до 18 рублей;

- Сараево, 15 дворов имели недоимки от 3 до 14 рублей;

- Постерегишино, один Филипп Ефимов имел недоимку 4 рубля;

- Безумово, одна Прасковья Федорова имела недоимку 3 рубля [136].

Чтобы погасить эти недоимки, крестьяне шли на крайние меры, в том числе и кражи. Житель деревни Рыльково Степан Сафронов 19 октября 1864 года дал показания, что он запродал в сельцо Кобылино Сергею Лукьянову господского жита 20 четвертей, или более, по цене 4 рубля серебром за четверть, и 40 четвертей или более овса по цене 3 рубля за четверть (одна четверть сыпучих тел равнялась 210 литрам – А.Г.). Получил от него задаток 50 рублей серебром [137].

В Тверской губернии подушевая подать была заменена поземельным налогом в 1875 году.Уже к 1888 году по Бокаревской волости недоимок по платежам у крестьян не было, об этом свидетельствуют приговоры сельских сходов. Так в деревне Савелиха было 109 ревизских душ, 45 домохозяев, староста Алексей Григорьев. За период с 1 января по 1 июля 1888 года он полностью собрал и уплатил все сборы и платежи, недоимок не осталось, в том числе:

- выкупных платежей – 286 рублей 10 коп,

- казенных сборов – 8 руб. 82 коп,

- земских сборов – 51 руб. 64 коп,

- мирских сборов – 15 руб. 26 коп.

Итого: 361 руб. 82 коп.

Таким образом, общая сумма сборов и платежей на одну ревизскую душу составляла в 1888 году 3 руб. 32 коп за полугодие или 6 руб. 64 коп за год.

Деревня Поросятники, 204 ревизских души, 85 домохозяев, староста Петр Семенов полностью и уплатил платежи и сборы за первое полугодие 1888 года, в том числе:

- выкупные платежи – 508 руб. 53 коп,

- казенные сборы – 24 руб. 5 коп,

- земские сборы – 79 руб. 43 коп,

- мирские сборы – 28 руб. 56 коп.

Итого: 640 руб.57 коп.

За первое полугодие 1888 года полностью собрали и уплатили все платежи и сборы в деревнях: Бокарево, староста Павел Андреев, Постерегишино, староста Яков Леонтьев, Безумово, староста Степан Лаврентьев. Не допустили недоимок по платежам и сборам в деревнях: Горка, староста Арсений Никифоров, Хонеево, староста Дмитрий Егоров, Панцино и Колесники, староста Иван Иванов, Гостиницы, староста Климентий Арсеньев и в других русских деревнях.



Карельское Кошевское сельское общество в 1888 году включало в себя 13 карельских деревень: Акиниху. Терехово, Байки, Бережки, Горбовец, Гремячиху, Душково, Калиниху, Климантино, Муравьево, Петряйцево, Поцеп и Шейно. Старостой общества был житель деревни Климантино Алексей Алексеевич Сабуров. За первое полугодие он собрал и полностью уплатил следующие платежи и сборы:

- выкупные платежи – 1016 руб. 74 коп,

- земельный налог – 94 руб. 21 коп,

- земский сбор – 315 руб. 62 коп,

- мирские сборы – 179 руб. 78 коп.

Итого: 1970 руб. 91 коп.

На сельском сходе 27 декабря 1888 года староста Алексей Сабуров отчитался, что все платежи и сборы за второе полугодие собраны и уплачены полностью, недоимок нет. Они составили 1606 рублей, 35 копеек, все те же налоги и сборы, что и за первое полугодие за минусом страховых платежей.

Приговоры сельских сходов от 23 июня и 27 декабря 1888 года подписали от имени его участников грамотные жители деревень:

- Байки – Степан Васильев, Егор Иванов и Иван Васильев;

- Бережки – Егор Борисов и Михаил Григорьев;

- Горбовец – Петр Моисеев и Григорий Иванов;

- Душково – Арсений Семенов и Михаил Афанасьев;

- Калиниха – Иван Федоров и Степан Михайлов;

- Муравьево – Степан Матвеев и Егор Алексеев;

- Петряйцево – Лаврентий Григорьев;

- Поцеп – Филипп Яковлев и Григорий Зайцев [138].

В 13 деревнях Карельского Кошевского сельского общества находилось 319 хозяйских дворов, поэтому за 1 полугодие 1888 года на каждого домохозяина пришлось в среднем по 6 руб. 18 коп сборов и платежей. За второе полугодие 1888 года – по 5 руб. 04 коп, а всего за тот год – по 11 рублей 22 копейки платежей и сборов с одного хозяйства.

Учитывая, что тогда в карельских деревнях насчитывалось 646 ревизских душ, то годовые сборы и платежи составили по 5 рублей 54 копейки с каждой ревизской души.

Таким образом, можно проследить разницу сбора оброков и подушной подати между удельными и помещичьими крестьянами Бокаревской волости:
1808 год 1873 год 1888 год

Удельные крестьяне 3 рубля 6,46 руб. 5,54 руб.

Помещичьи крестьяне на барщине 7,94 руб. 6,64 руб.
К 1888 году сложились следующие цены: одна овца стоила 2 рубля,

- поросенок – 3 рубля, телка – 10 рублей,

- лошадь – 20 рублей, корова – 30 рублей,

- колода пчел – 5 рублей.

*****

Нужно отметить, что до конца ХΙХ века во всех мирских приговорах сельских обществ, официальных письмах и других документах, почти все фамилии, как карел, так и русских, были записаны по отцу вместо отчества: Иван Васильев или Михаил Алексеев. Фамилии их сыновей уже менялись, и записывались соответственно по отцу: Петр Иванов или Гаврила Михайлов.



Когда речь шла о крестьянах, то очень редко в документах писали полные данные о человеке – имя, отчество и фамилию. При этом записывали двойную фамилию, одну – вместо отчества, вторую – настоящую фамилию, иногда ее писали в скобках: Мария Михайлова (Дудкина), Алексей Васильев (Сумерин), Дмитрий Савельев (Латышев). Порою у крестьян записывали имя и фамилию, например, Никита Одинцов, Никита Сладков.

Полные данные всегда писали лишь в отношении дворян, купцов, представителей власти и священников. У учителей записывали лишь имя и фамилию: Надежда Ушакова, Пелагея Неведомская, Александра Воинова.

В 1888 году Правительствующий Сенат издал специальный указ о фамилиях. В нем говорилось, что в России встречается много лиц, не имеющих фамилий, а носящих их по отчеству. Именоваться определенной фамилией является не только право, но и обязанность всякого полноправного лица. Обозначение фамилии на некоторых документах требует сам закон.

Но до конца ХΙХ века массового распространения фамилии не имели. Постепенно в начале ХХ века одни фамилии закрепились по последнему отчеству – Ивановы, Петровы, Сергеевы, Нечаевы, Никитины и другие. Некоторые фамилии произошли от названия занятий крестьян: Кузнецовы, Бондаревы, Дегтяревы и другие.

Другие фамилии произошли от семейных прозвищ, эти фамилии появились значительно раньше полного офамиливания, они уходят в глубь многих поколений, у карел, например, к ХΙΙΙ веку.

Например, весь карельский род Пья получил тогда фамилию – Головкин,(«пья» в переводе с карельского языка на русский – «голова», А.Г.) которая не меняется уже на протяжении восьми веков. Те карелы, которые имели другие прозвища, с 1227 года тоже стали обладателями русских фамилий. С тех пор и на столетия все последующие поколения Хукко стали Волковыми, Янис – Зайцевыми, Ребо – Лисицыными, Брони – Ворониными, Хаву – Ёлкиными, Хавги – Щукиными и так далее.

Но даже после Великой Отечественной войны 1941-1945 годов в нашей местности карелы по-прежнему называли некоторые фамилии по происхождению или старым прозвищам: Волковых – Хуккины, Ворониных – Бронины, Ёлкиных – Хавины, Щукиных – Хавгины.

Дела Бокаревского волостного суда в 1893 году
На чужой лошади далеко не уедешь (кар.).
Император Александр ΙΙΙ вместе с «Положением о земских участковых начальниках» 12 июля 1889 года утвердил «Правила об устройстве судебной части в местностях, в которых введено означенное положение», а также «Временные правила о волостных судах в тех же местностях». Эти правила внесли существенные изменения в организацию и деятельность волостных судов.

Согласно временным правилам, волостной суд должен был состоять из 4-х судей, один из которых по решению уездного съезда судей назначался председателем. До этого времени каждое сельское общество избирало своего кандидата на волостного судью, из которых на волостном сходе отбиралось 8-12 волостных судей, которые рассматривали дела поочередно. После введения временных правил кандидатов в судьи отбирал уже не волостной сход, а земский участковый начальник, и не на один год, а на три года.

Таким образом, волостные судьи становились постоянными на три года, а не сменяемыми, как было ранее. Крестьяне видели в постоянном суде отрицательные стороны, заявляя, что раньше они не знали, чей черед быть судьей, а теперь все судьи известны, и их можно подкупить. По временным правилам годовой оклад содержания не должен был превышать для председателя волостного суда 100 рублей, для волостного судьи – 60 рублей.

Волостными судьями избирались крестьяне-домохозяева, достигшие 35 лет, по возможности грамотные, а не 25 лет, как было до временных правил. Они все приводились к присяге, при отправлении своих обязанностей должны были носить специальный знак судьи. Председатель имел печать волостного суда, все это было введено для поднятия авторитета волостного суда.

При рассмотрении дел должны были участвовать не менее 3-х судей, считая и председателя. Временные правила о волостном суде предусматривали следующие вид наказаний, которые он мог применить:

- выговор в присутствии суда;

- денежное взыскание от 25 копеек до 30 рублей;

- арест до 15 дней, простой или строгий с содержанием на хлебе и воде;

- наказание розгами до 20 ударов.

С момента введения временных правил волостной суд рассматривал дела не только у себя в волостном правлении, но и проводил выездные заседания. Делопроизводство волостного суда по-прежнему вел волостной писарь, за редким исключением – один из грамотных волостных судей.

В 1893 году председателем Бокаревского волостного суда был Иван Матвеев, судьями Михаил Алексеевич Алексеев из деревни Гремячиха и Иван Степанович Мыльников из деревни Поросятники. За 4-6 дней до начала заседания суда волостной старшина Никита Одинцов направлял список дел земскому начальнику 7-го участка князю А.И. Хилкову. Основными составами правонарушений, которые рассматривал волостной суд, были:

- о нанесение оскорблений действиями;

- о разделе или возврате владельцу усадьбы или полевого надела на одну или две души;

- о возвращении долга или взыскании денег по частным распискам, за проведение разных работ, за косьбу лугов или запашку паровых полей без разрешения сельского общества;

- о потраве скотом сенокосов или хлебов;

- иски к братьям и другим родственникам за уклонение от раздела усадьбы, полевого надела, захват чужой земли и другие дела.

Чтобы было, хотя какое-то представление о работе волостного суда, приведу списки назначенных к рассмотрению дел на определенные числа, о чем свидетельствуют списки дел, направляемые волостным старшиной земскому начальнику 7-го участка князю А.И. Хилкову. На 3-е января 1893 года было назначено 5 дел по искам крестьян, в том числе:

- по иску крестьянина деревни Квасово Михаила Матвеева к бывшему старосте Петру Иванову о взыскании с него 81 копейки;

- Степана Яковлева из деревни Рылово к крестьянину деревни Бокарево Ивану Григорьеву о взыскании 5 рублей за сапоги;

- крестьянина деревни Байки Кузьмина Егорова к крестьянину деревни Муравьево Матвею Петрову, укравшему из его кармана 1 рубль 50 копеек;

- Анисима Степанова из деревни Сараево к родному брату Кузьме Степанову о взыскании с него 7 рублей денег, поросенка и 4 рядов бревен.

В списке из 6 дел, назначенных судом на 15 января 1893 года, в числе других были дела по искам крестьян:

- крестьянина деревни Горка Могочской волости Ивана Власова к крестьянам деревни Байки Бокаревской волости Ивану Иванову и Ивану Суслову о хищении у него из кармана 2 рублей;

- крестьянина деревни Поросятники Ивана Степановича Мыльникова к крестьянину деревни Постерегишино Ивану Силанову о взыскании с него 10 рублей за плотницкие работы;

- Марии Федоровой из села Хонеево к крестьянину деревни Поросятники Алексею Александрову о взыскании с него 5 рублей 50 копеек за бондарную работу ее сына;

- крестьянина деревни Талашманы Петра Гаврилова к односельчанину Евлантию Андрееву о передаче ему одной десятины собственной земли;

- Тимофея Зиновьева из деревни Левинское к крестьянину деревни Талашманы Семену Прокланову за кражу им мельничного вала.

На 29 января 1893 года в числе 8 дел, назначенных судом, были дела по искам крестьян:

- крестьянки деревни Поросятники Прасковьи Кузьминой к односельчанке Анне Игнатьевой о передаче ей усадебной земли на одну душу;

- крестьянки деревни Поросятники Прасковьи Афанасьевой к односельчанам Егору Алексееву и Марье Петровой о взыскании с них 10 рублей долга;

- сельского старосты деревни Струбищи Петра Андрианова к односельчанину Семену Васильеву по взысканию с него арендуемых денег в сумме 1 рубль 58 копеек;

- доверенных лиц от крестьян деревни Струбищи Ивана Андронова и Василия Иванова к односельчанам Матвею Иванову, Якову Григорьеву и Илье Гаврилову о взыскании с них 5 рублей за скошенный ими участок общественной травы;

- Анны Савельевой из деревни Струбищи к своей свекрови Фекле Матвеевой о взыскании двух четвертей овса (420 кг – А.Г.);

- крестьянина деревни Душково Михаила Афанасьева к односельчанам Алексею Яковлеву и Павлу Михайлову за неправильное пользование ими наделом земли;

- Ивана Филатова и Андрея Никифорова из деревни Анисимово к односельчанину Давыду Пантелееву о восстановлении пользования излишней землею, отведенной им в общественной даче Пирягино;

- отставного рядового села Глазово Ивана Михайлова к крестьянам деревни Савелиха Ивану и Федору Кудрявцевым, а также к Ивану Лялякину из деревни Беклемишево Константиновской волости Кашинского уезда, по купленному им лесу в даче Пляскино.

На 9 февраля 1893 года, в числе других, были назначены дела по искам крестьян:

- сельского старосты села Хонеево Федора Никитина и доверенного крестьянина того же села Дмитрия Егорова к крестьянину деревни Петрищево Новской волости Гаврилу Трофимову о взыскании 90 рублей за пользование им одного душевого надела земли в течение трех лет;

- Андрея Гаврилова из деревни Холм к бывшему старосте деревни Терехово Ивану Алексееву о взыскании 3 рублей 57 копеек по частной расписке;

- Акулины Кузьминой из деревни Левинское к родному брату из той же деревни Никифору Кузьмину по краже им 15 бревен елового леса;

- крестьянина деревни Небарово Константиновской волости Кашинского уезда Гаврилы Егорова к крестьянину деревни Сорокино Никите Курицыну о взыскании с него 30 рублей 95 копеек судебных издержек по квитанциям;

- Егора Федорова из деревни Бережки к крестьянину деревни Душково Абраму Иванову о взыскании с него 3 руб. 50 копеек за летние работы его дочери;

- крестьянина деревни Бережки Петра Кучева к крестьянину деревни Муравьево Ивану Васильеву о нанесении ему оскорблений действием.

В числе других, на 21 февраля 1893 года были назначены дела по искам крестьян:

- крестьянина деревни Поросятники Дениса Филиппова к бывшему волостному старшине из деревни Терехово Ивану Алексееву о взыскании с него 6 рублей по частной расписке;

- Михаила Павлова из деревни Левинское к родным братьям Матвею и Ивану Павловым о выделе ему равной части усадебной и полевой земли;

- Марьи Кирилловой из деревни Горбовец к своему свекру Михаилу Андрееву и деверю Григорию Михайлову о выделении ей усадебной земли на одну душу. По ее же иску к свекру, деверю и свекрови Матрене Семеновой в нанесении ей оскорбления действием;

- крестьянина деревни Рыльково Ильи Андреева к Корельско-Кошевскому обществу из 13 селений о взыскании с него 37 рублей по приговору общества;

- доверенные крестьяне от сельского общества деревни Горбовец Дмитрий Арсеньев и Михаил Степанов к односельчанину Михаилу Иванову о взыскании с него 10 рублей 60 копеек израсходованных общественных денег;

- Ивана Васильева из деревни Новоселка к родному сыну Василию Иванову о продаже им без спросу коровы.

На 7 марта были назначены дела по искам о передаче усадебной земли братом, односельчанином, а также по взысканию денег по разным основаниям. Определенный интерес вызывает иск крестьян деревни Лаврово Константиновской волости Кашинского уезда (ныне Кесовогорского района – А.Г.) Ивана Васильева и Петра Федорова к крестьянам деревни Безумово о порубке ими сучьев в еловом лесу.

В дальнейшем были иски подобного характера, поэтому остановлюсь на делах Бокаревского волостного суда, которые представляют определенный интерес. В числе других 11 дел на 22 марта были назначенные дела по искам крестьян:

- Прасковьи Прокофьевой из деревни Струбищи к запасному старшему писарю односельчанину Ивану Гавриловичу Морозову в неисправной постройке ее дома и неуплате денег за проданную ему землю;

- Осипа Ефимова из деревни Бокарево к крестьянину сельца Стрижово Василию Арсеньевичу Белянину о взыскании 10 рублей за проданный участок леса. Интерес здесь вызывает тот факт, что кроме усадьбы, полевого надела, обычный крестьянин в 1893 году имел участок леса, который он мог свободно продать [139].

На 18 июля в числе других, было назначено дело по иску Аграфены Евграфовой из деревни Горбовец к крестьянам деревни Бережки Василию Иванову, Ивану Федорову, Василию Дмитриеву и Петру Петрову о снятии изгороди с ее усадьбы.

Запасной канонир из деревни Холм Владимир Гаврилов обратился с жалобой в суд на родного отца Гаврилу Антонова, что тот не давал ему навоза на поле. Навоз тогда ценился, помещики на разных условиях, обычно за 3-5 рублей, вывозили навоз с частных дворов крестьян на свои поля, оставляя крестьянские поля скудными на урожай.

Крестьянин сельца Сущево (Тараканово – А.Г.) Никита Михайлович Сладков обратился с иском к обществу крестьян деревни Сабурово о взыскании денег за время стояния хлебного магазина на его земле [140].

В 1900 году Никита Михайлович Сладков был избран волостным старшиной вместо умершего Никиты Одинцова из деревни Савелиха. В том же году Сладкова избрали в земские гласные Бежецкого уезда. Он представил земскому начальнику список из 26 лиц, которые могли быть присяжными заседателями Бокаревского волостного суда в 1901 году. В список были включены четверо грамотных карел, имеющих собственность: Федор Кузьмич Кузьмин, 46 лет, из Акинихи, Степан Васильевич Васильев, 47 лет из Байков, Михаил Николаевич Николаев, 46 лет, из Гремячихи и Василий Федорович Федоров, 59 лет, из Муравьева.Как видим, все фамилии были записаны по отчеству [141].

Земский участковый начальник осуществлял надзор за работой волостного суда, проводя его ревизию не реже двух раз в год. Необжалованные решения волостного суда по распоряжению волостного старшины немедленно приводились в исполнение. Для лиц, осужденных к аресту, исполнение могло быть отсрочено до шести месяцев, чтобы в летнее время не было никакого непоправимого ущерба хозяйству. Наказание в виде ареста отбывали зимой, что сохраняло хозяйство от убытков. При осуждении к телесным наказаниям земский участковый начальник мог заменить его арестом или штрафом.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница