Книга «Владельцы мызы Подобино»



страница7/17
Дата09.08.2019
Размер1.86 Mb.
#127010
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17
Глава IIΙ. Русские и карелы рядом
Бежецкие ополченцы во время Крымской войны

(1853 – 1856 годы).
Жить – родине служить.
Большой толчок в проведении реформ в отношении российского крестьянствадало поражение России в Крымской войне 1853-1856 годов. В октябре 1853 года Турецкая Османская империя объявила России войну, которую у нас стали называть Крымской войной. Правительства Англии и Франции в 1854 году заключили военный союз с Турцией и предъявили России требования вывести войска с берегов Дуная. Эти территории Турция считала своими владениями. В ответ на отказ Англия и Франция объявили России войну, к ним в 1855 году присоединилось небольшое итальянское государство Сардиния.

Союзники планировали нанести по России удары со всех сторон. Сразу после объявления войны англо-французские корабли атаковали Одессу на Черном море, Аландские острова на Балтийском море, Кольский полуостров у Баренцева моря, Соловецкие острова и город Архангельск на Белом море, Петропавловск-Камчатский на Тихом океане. Русские войска и моряки успешно отбили все эти нападения неприятеля, попытки высадки десанта успеха не имели. В сентябре 1854 года, когда неприятельские войска высадились у города Евпатории, основные военные действия были перенесены в Крым, поэтому война получила название Крымской.

Мирный договор между Россией и союзниками был подписан 30 марта (по старому стилю) 1856 года в Париже. По Парижскому миру Россия признала свое поражение, согласилась на ликвидацию своего Черноморского флота, на признание Черного моря нейтральным и сохранение Османской империи. России возвратили города и порты Севастополь, Балаклаву, Камыш, Евпаторию, Керчь, Кинбурн и другие территории, которые во время войны были заняты союзными войсками.

Поражение России в Крымской войне указало императору Александру ΙΙ на основную причину экономической и военной отсталости страны – крепостное право. Громадные расходы на войну, большие рекрутские наборы, реквизиция скота и хлеба, увеличение денежных и натуральных повинностей подорвали финансовую систему государства, разорили крестьянство во многих губерниях, нанесли серьезный ущерб и помещикам.

Крымская война стала мощным толчком для отмены крепостного права и создания земства. Ратники и ополченцы стали усиленно распространять слухи, что после службы они получат волю от помещиков со всей имеющейся у них землей. Сразу же после войны началось стихийное переселение крестьян из южных губерний России в Крым. Целыми семьями и деревнями уходили туда крестьяне из Екатеринославской и Херсонской губерний. Они объявляли всем, что идут туда по вызову правительства для заселения разоренных неприятелем мест Крымского полуострова во время Крымской войны. Дорога в Крым была забита крестьянскими обозами. Воинские отряды, направленные для возвращения мужиков на свои земли, встречали отчаянное сопротивление крестьян.

Об отмене крепостного права стали говорить императору Александру ΙΙ и его родственники – тетка Елена Павловна и младший брат Константин. Громадные расходы на Крымскую войну, связанные с нею рекрутские наборы и наборы в Государственное ополчение серьезно подорвали экономику страны. У царя не было средств, сил и желания выступать против крестьян, ратующих за отмену крепостного права.


*****

За 6 дней до вторжения неприятеля в Крым, 26 августа 1854 года российский император Николай Ι издал указ о проведении 12-го очередного набора в рекруты по 10 человек с каждой 1000 душ. Набор рекрутов проводился с 1-го ноября по 15 декабря 1854 года.

29 января 1855 года российский император издал два указа правительственному Сенату: о порядке составления Государственного Ополчения в связи с Крымской войной и о назначении губерний для составления ополчения. По этим указам следовало организовать ополчение в шести губерниях: Санкт-Петербургской, Олонецкой, Новгородской, Тверской, Смоленской и Курской. Нужно отметить, что за время Крымской войны были еще два указа императора Александра ΙΙ от 31 июля и 16 сентября 1855 года, по которым Государственное Ополчение формировалось уже в 31 губернии Российской империи.

В соответствии с утвержденным императором Николаем Ι Положением от 29 января 1855 года в Государственное Ополчение призывались все сословия, кроме купцов, которые были обязаны заплатить подушную подать. Не призывались колонисты, вызванные в разное время из-за границы, и поселенные в отведенных им казенных землях, а также евреи.

Государственное ополчение делилось на дружины, каждая дружина состояла из 4-х рот. В дружине полагалось 19 офицеров, 1018 строевых ратников и 51 нестроевой ратник – писари, фельдшеры, плотники, кузнецы и другие. Всего в каждой дружине было по 1089 ратников с офицерами и 33 лошади с телегами. С целью формирования ополчения в каждой губернии учреждался Губернский Комитет Ополчения. Начальники ополчения губернии избирались из лиц, которые ранее отличились на военной службе, находились в отставке и проживали в губернии, их утверждал сам император.

Офицеры для дружин избирались на дворянских собраниях из среды своего сословия, преимущественно из отставных военных офицеров или ранее служивших гражданских чиновников. Все собрания дворянства, уездные и губернские, продолжались не более 8 дней после получения указа императора. Выборы ратников в казенных селениях проводили мирские общества, в государственных, дворцовых, удельных и горнозаводских селениях – по правилам Министерства Уделов и Финансов. В помещичьих имениях ратников отбирали сами помещики, среди мещан – мещанскими обществами[64].

Ратники, избранные в ополчение, должны быть не моложе 20 лет и не старше 45 лет, ростом не ниже 2 аршин и 2 вершков, здоровыми. При приеме ратников в ополчение наблюдали, чтобы они не имели ранений, грыжи и не были калеками. Набор в ратники проходил из расчета 23 человека с 1000 душ, предлагалось направлять в ополчение, прежде всего тех, кто по случайным телесным недостаткам, по своим летам или болезни ранее был освобожден от отдачи их в рекруты, и тех, кто по образу своей жизни малополезен своим семьям.

При приеме в дружины ратники должны были иметь: фуражку из серого крестьянского сукна, армяк с погонами на плечах, шаровары в сапоги из серого крестьянского сукна, рукавицы кожаные или из серого крестьянского сукна на холщевой подкладке, овчинный полушубок, длинные русские сапоги, 3 рубахи из обыкновенного крестьянского холста и двое портов из того же холста [65].

Каждый помещик, дворянин, мещанское собрание и другие отдатчики людей в рекруты должны были заплатить за одного рекрута по 6 рублей 87 копеек за армяк, фуражку, рукавицы и нагрудник.

На вооружение ратникам выдавались ружья со штыками. Если они имели собственные штуцера, винтовки или ружья, то дозволялось брать их с собою ополчение. Бороды ратники не должны брить, их стрижка оставалась прежней, крестьянской. Офицеры ополчения обязаны были брить бороды и носить усы, волосы могли стричь точно так же, как ратники.

Как формировалось и куда направлялось народное ополчение во время Крымской войны можно показать на примере народного ополчения Бежецкого уезда Тверской области.

5 февраля 1855 года Тверской губернатор Александр Павлович Бакунин направил письма в городские Думы с предложением пригласить всех купцов города, чтобы они добровольно пожертвовали суммы денег на ополчение. 16 февраля утвердил своими подписями добровольные пожертвования 41 купец города Бежецка Тверской губернии. Вторым письмом от 7 февраля Тверской губернатор Бакунин разъяснил всем городским Думам, чтобы купеческое общество в своем постановлении указало на необходимость пожертвований и от купцов, которые не были на собрании[66].

По Бежецкому уезду необходимо было набрать 1768 ратников, в том числе: из государственных крестьян – 839, из помещичьих крестьян – 906 и из мещан – 23 человека. Их распределили по дружинам: в Бежецкую дружину № 19 – 1039 ратников, в Кашинскую № 17 – 603, в Ржевскую №24- 103, в Корчевскую № 14 – 23 ратника.

Чтобы избрать в ополчение офицеров, предводитель Бежецкого дворянства майор Н.Е.Баумгартен своим письмом от 10 февраля обратился к исправнику с просьбой объявить под расписку каждому о проведении 15 февраля чрезвычайного губернского собрания дворянства. Чтобы каждый подписавшийся дворянин Бежецкого уезда прибыл на это собрание, имея формулярный список свой службы, указ об отставке или аттестат с последней службы. К письму был приложен список дворян из 35 человек. На этом собрании офицерами ополчения были избраны 25 бежецких дворян. Начальником Бежецкой дружины № 19 был избран подполковник Арсений Никонорович Трубников, 29 лет, холост.

Из удельных крестьян, в том числе и карел Бежецкого уезда, в ополчение 1855 года не брали никого, из них набирали только рекрутов. Если по 98 рекрутскому набору в 1833 году брали по 4 рекрута с 1000 душ, с 1835 года – 5 рекрутов с 1000 душ, то, начиная с Крымской войны 1854 года, и далее – по 10 рекрутов с 1000 душ [67].

Запись мещан в ратники велась по приговору мещанского общества города, было много несогласных с решениями общества. Начались прошения на имя императора об освобождении от службы в ополчении. Такое прошение 16 февраля написал мещанин города Бежецка И.П.Красильников, указав, что имеет возраст 46 лет и слаб здоровьем. Было прошение от мещанина П.Ф.Разумовского, что ему 20 лет исполнится только 22 июня 1855 года. Подобное прошение написал мещанин Арсений Иванович Исполатов, что он имеет престарелую мать и несовершеннолетнюю сестру, которые остаются без крова и средств для пропитания. Семейству ничего не останется, как только идти по миру. В ответ на это прошение мещанин города Бежецка Н.Н.Ревякин изъявил желание выплатить в награду каждому из 23 ратников от мещан по 3 рубля, а также выплатить семьям Исполатова и Судоплатова по 15 рублей 50 копеек, а всего 100 рублей [68].

В архивных документах указан единственный случай освобождения ратника от службы в ополчении. 28 апреля 1855 года на имя уже нового императора Александра ΙΙ было направлено прошение мещанки Анны Агафоновой об освобождении от ратников ее сына Александра Михеева. Ей уже 112 лет и в столь преклонном возрасте она нуждается в уходе. Осталась жена Михеева и четверо детей, семья лишена средств для содержания себя. Бежецкая городская Дума рассмотрела прошение и просила уездный комитет ополчения заменить Михеева Александра на Ланского Алексея [69].

Некоторые мещане, попавшие в списки ополчения, в том числе из тех, чьи прошения не были удовлетворены, убежали из города, скрываясь от службы в ополчении. Полиция сумела отыскать убежавших из города мещан Е.Я.Крюковского, Г.А.Винокурова, И.Е.Лодыгина, который спрятался в Краснохолмском Антониевом монастыре, и некоторых других. И все-таки укрылись от набора 13 мещан города Бежецка, их так и не смогли отыскать, шесть из них имели паспорта[70].

Чтобы набрать ратников из крестьян, были составлены списки всех дворян уезда, по уезду их было 106, и сколько душ крестьян находилось у каждого дворянина. Также были составлены списки всех помещиков уезда, и сколько душ крестьян имел каждый помещик. На 1 февраля 1855 года в уезде проживали 359 помещиков, которые имели 39396 душ крепостных крестьян. Более 500 крестьян имели 8 помещиков, до 10 крестьян – 71 помещик [71].

Набор ратников проходил очень долго с февраля до 22 июня 1855 года, более четырех месяцев. С 1 июня их расквартировали в 329 семьях города Бежецка, от 2 до 18 ратников в каждой семье. Медленно шел и сбор денег от купцов в казну. Купцы города Бежецка должны были собрать для ополчения 6063 рубля. В срок до 21 июня 1855 года деньги на ополчение передали 83 купца и мещанина города. Тверской губернатор Бакунин в письме от 16 сентября 1855 года указывал Бежецкой городской Думе, что собрано и отослано в казначейство только 5902 рубля 24 копейки. По состоянию на 5 марта 1856, то есть более чем через год, недоимка по городу Бежецку составила 86 рублей из 6063 руб.

28 мая 1855 года начальник Бежецкой дружины № 19 А.Н.Трубников направил письмо на имя императора Александра ΙΙ: «По случаю выступления вверенной мне дружины № 19 ею изъявлено желание предложить приличное угощение. Я не имею, совершенно, артельных денег перед скорым выступлением дружины в поход. Я прошу Вас обратиться с предложением Бежецкому городскому обществу о сборе артельной суммы в виде патриотического пожертвования. Есть крайняя необходимость в приобретении для каждой роты по одной телеге, лошади, сбруи и четыре железных котла»[72].

Начальник Бежецкой дружины № 19 Арсений Никонорович Трубников (11.01.1821-03.06.1886 г.г.) в своей юности поступил в возрасте 16 лет кадетом на службу 1 ноября 1838 года на личное содержание. В 20 лет, 12 мая 1841 года ему было присвоено звание прапорщика, он служил в войсках путей сообщения. В 1847 году А.Н. Трубников, будучи инженером путей сообщения, сопровождал водным сплавом транспорты с гружеными на них локомотивами и вагонами от Санкт-Петербурга до Вышнего Волочка.

21 декабря 1850 года за отличие при сооружении Николаевской железной дороги А.Н. Трубникову было присвоено звание капитана. 29 ноября 1852 года он был назначен помощником начальника отделения 12-го округа путей сообщения, с этой должности уволен в отставку 23 сентября 1853 года в чине подполковника с мундиром [73].

Бежецкая дружина во главе с А.Н. Трубниковым выступила пешим порядком из своего города в сторону города Твери 22 июня 1855 года. Вместе с нею Ржевская дружина № 24, Кашинская дружина № 17 и Корчевская дружина № 14 выступили по дороге на Санкт-Петербург. Их направили на Балтийское побережье, на укрепление крепости Динабург, что на берегу реки Западная Двина, теперь это город Даугавпилс, и портового города Риги, чтобы защитить их от нового наступления неприятеля и отбить атаки десанта, если они повторятся. Перечисленные тверские дружины сосредоточились в крепости Динабург, где занимались строительными и инженерными работами. Некоторые ополченцы с января по апрель 1856 года умерли от холода, голода и болезней. Из Ржевской дружины № 24 находились на излечении в военном госпитале и больницах 36 бежецких ратников. Бежецкая дружина № 19 вела укрепительные работы в городе Риге, во время этих работ умерли 37 человек, 28 человек находились в разных больницах на излечении. В крепости Динабург умер 20-летний бежецкий мещанин Исполатов Арсений, который так не хотел оставлять свою престарелую мать и несовершеннолетнюю сестру [74].

Российский император Александр ΙΙ 5 апреля 1856 года издал указ о роспуске Государственного Ополчения. В нем говорилось, что мир с воевавшими против России державами заключен в Париже 18 марта. В связи с этим он повелевает отпустить всех ратников Ополчения в прежние жилища и к прежним занятиям. В тот же день он издал приказ Государственному Ополчению: «Ратники Государственного Ополчения! Вы покинули дома и семейства свои, чтобы делить с испытанными в битвах войсками труды и лишения, являя вместе с ними пример терпения, непоколебимого мужества, повиновения, готовности жертвовать всеми за нас, за любезную нам и вам Россию. Многие из среды вашей запечатлели сей обет своей кровью, вкусив славную смерть в рядах храбрых защитников Севастополя. Вы показали свету, какое мужество духа живет в народе русском» [75].

Этим приказом Александр ΙΙ распустил Государственное Ополчение, наградив каждого его участника от генерала до ратника отличительным знаком – крестом. Те ратники, которые остались на военную службу, носили этот крест на груди. Ратники, возвратившиеся домой, имели право носить фуражки с крестом, если они этого сами пожелают.

Бежецкая дружина № 19 вернулась домой 19 июня 1856 года, всем ратникам из мещан города Бежецка были выданы свидетельства, что они служили в дружине с 18 марта 1855 года по 19 июня 1856 года. Начались выяснения по выплатам ратникам за службу. Они жаловались предводителю Бежецкого дворянства, что командир дружины № 19 А.Н.Трубников при ее роспуске 27 мая обещал выплатить по 5 рублей на каждого. Если деньги еще останутся, они пожертвуют на лампаду перед образом святого Николая.

Однако по прибытию домой 19 июня Трубников сказал, что всем ратникам будет выдано по 3 рубля серебром и сукно на армяки. Фактически им выдано по 3 рубля 65 копеек. На высказанные претензии ратников было решено, выдать еще по 50 копеек тем, кто придет за деньгами к предводителю Бежецкого дворянства до 1 декабря 1856 года [76].

Своим манифестом от 26 августа 1856 года император Александр ΙΙ установил бронзовую медаль в память войны 1853-1856 годов. Ею награждались воины, ополченцы и чиновники только из дворянского сословия. В списках по Бежецкому уезду было представлено к награде 106 дворян. Тверской губернатор указал предводителю Бежецкого дворянства, что медаль должна выдаваться офицерам, доказавшим многими примерами высокой доблести в минувшую войну. Поэтому служащие дворяне должны получить награды по представлению своих начальников дружин. После этого письма был составлен новый список на награждение из 95 дворян, в том числе: бывших в ополчении – 13 человек, остальные 82 дворянина, как старшие в семействе. Медаль бывшим в ополчении выдавалась на Андреевской ленте, старшим в семействе дворянам – на Владимирской ленте [77].

Начальник Бежецкой дружины № 19 А.Н. Трубников женился 3 февраля 1860 года на дворянской дочери Марии Михайловне Карякиной, и был венчан в селе Михайлово Весьегонского уезда священником Иваном Томиловым. Богатая усадьба Трубниковых находилась в сельце Михнево Застолбьевской волости Тверского уезда на левом берегу реки Медведицы. В той волости им принадлежали также деревни Аннино и Федорцово [78].

На основании документов и на примере формирования Государственного ополчения вБежецком уезде Тверской губернии здесь показано, как формировалось ополчение в целом по России. Большого различия не было, так как правила формирования ополчения были установлены императором России одинаковые для всех губерний.
Бежецкие ополченцы, которые умерли и погибли во время Крымской войны 1853-1856 годов.

Государственные крестьяне.


  1. Семен Трифонович Рогов.

  2. Григорий Петрович Петров – дер. Климонтино (Потесы).

  3. Федор Маркович Петухов – Большой Бор.

  4. Петр Федорович Сулема – Глебени.

  5. Тит Васильевич Чистов – Высокое.

  6. Иван Петрович Крупнин – Белобородово.

  7. Ефим Абрамович Лукашнин – Еськи.

  8. Степан Григорьевич Улиткин – Еськи.

  9. Михаил Николаевич Баранкин – Бор возле Дуброва.

  10. Егор Семенович Корчагин – Басково.

  11. Петр Иванович Битюгин – село Гиреево.

  12. Ларион Петрович Саблин – Крутцы.

  13. Евгений Иванович Щеглов – Луговая возле Микшина.

  14. Пантелей Борисович Соловьев – Черняево возле Микшина.

  15. Дмитрий Степанович Завьялов – Косковская Горка.

  16. Егор Васильевич Воров – Денисово возле Рамешек.

  17. Тимофей Иванович Простнов – Морозово.

  18. Филипп Аверьянович Хмелев – Летнево.

Помещичьи крестьяне.

  1. Спиридон Алексеевич Родинов – Нивицы.

  2. Алексей Леонович Тарасов – Карельский Городок

  3. Федор Васильевич Логинов – Пальцево.

  4. Николай Андреевич Каравашкин – Дубровка.

  5. Алексей Матвеевич Гусев – Киверичи.

  6. Федор Григорьевич Богомолов – Сеньково.

  7. Иван Яковлевич Кудрявцев – Сабурово.

  8. Иван Фомич Чернышов – Гнездово.

  9. Иван Петрович Беляков – Григорьково.

  10. Фадей Алексеевич Немой – Домониха.

  11. Никита Сергеевич Смирнов – Коровкино.

  12. Михаил Архипович Дроздов – Михайлова Гора.

  13. Григорий Михайлович Крупенин – Новая.

  14. Андрей Федорович Градов – Абакумово.

  15. Сергей ГановичКухарев – Прудово.

Всего в Бежецкой дружине было 1039 ополченцев, возвратилось домой 985. Погибли и умерли от ран 37, остались на излечении в больницах – 17. В Кашинской дружине № 17 служили 603 бежецких ополченцев, в том числе из деревень: Сулега – 2 чел., Алешино - 3, Савелово – 2.

В Бежецкой дружине № 19, в числе других,были ополченцы из деревеньМогочской волости: Грудино – 6 человек, Прокино – 5, Старое Гвоздино – 7, Каменка – 5 человек.

Там же служили ополченцы из деревень Новской волости: Заболотье – 5 человек, Алексино – 3; Хотена – 1, Григорий Иванович Кондин;Теребени – 1, Кузьма Васильевич Жуков; Слепнево – 1, Александр Петрович Поляков.

Ополченцы из деревень Бокаревской волости: Сабурово – 2, Иван Яковлевич Кудрявцев и Петр Алексеевич Цыганов; из мызы Подобино (ныне Красный Октябрь или Коммуна) – 3, Михаил Григорьевич Дубровин, Яков Яковлевич Дубровин и Егор Осипович Мигулев.

Фамилии ополченцев из других деревень и волостей я не записал, при надобности их можно посмотреть в архиве Тверской области, номера фондов и дел указаны в списках источников. Потомки ополченцев, зная родные деревни, во многих случаях могут определить своих родичей, у которых записаны не только имя и отчество, но и фамилия, что до конца ХΙХ века делали нечасто.Надо отдать должное писарю Бежецкой дружины № 19, который подробно записывал имя, отчество и фамилию ополченца, так как другие писари чаще всего писали имя крестьянина, а фамилию записывали по его отчеству, и эта фамилия менялась.

Проведение крестьянской реформывБежецком уезде
На одно солнце глядим, да не одно едим.
К 1861 году вБежецком уезде насчитывалось 156 крупных дворянских имений и 133 мелких дворянских имения. Крупные дворянские имения имели до нескольких тысяч душ крепостных крестьян и до сотни дворовых людей. Среди них были управляющие, бурмистры, повара, комнатные, кучера, конюхи и скотники, псари и загонщики, разнорабочие.

В наиболее богатых имениях содержали садовников, музыкантов, песенников, шутов. Лошадей в карету запрягали шесть цугом, то есть в три пары лошадей гуськом, а не тройкой или парой, как мелкопоместные дворяне. Они имели по два кучера, выездной кучер умел править запряженными цугом и шестеркой лошадьми, ямской кучер ездил в город или к соседям с особыми поручениями.

Помещики, обязанные по закону нести военную или гражданскую службу, постепенно отходили от своего поместья, от земли, от крестьян.Наиболее почетной, уважаемой, престижной среди дворянства была военная служба. Большинство служивших дворян старалось отдать долг государству, послужив в армии, и лишь позже переходили в штатскую службу либо выходили в отставку и возвращались жить в свое имение.

Особенный расцвет русского офицерства приходится на начало ХΙХ века, победители Наполеона, образованные молодые люди, носители лучших черт русского дворянства, представители этого поколения российской армии долгое время оставались эталоном понятия "русский офицер".

На особом счету были гвардейские части, по внешнему виду и по льготам по службе они выделялись в армии. Но и среди них была самые элита – лейб-гвардейские полки, то есть придворные, несущие службу при государе, в столице. Самые роскошные мундиры, самое быстрое продвижение по службе и близость к высшим кругам страны. Да и сами лейб-гвардейцы выбирались и по внешним данным - высокие, стройные, с привлекательной внешностью.

Гвардейские офицеры имели преимущество в один-два чина перед армейскими офицерами, можно было из гвардии перейти в обычный армейский полк, получив внеочередное звание. Более престижными в армии были кавалерийские войска - гусары, уланы, драгуны, кирасиры. На особом положении были военные моряки, морские офицеры были в массе своей более образованными, особенно в точных науках, более интеллектуальными. Даже в рядовые матросы отбирали самых грамотных рекрутов - сложная техника флота требовала этого.

Второй вид службы для дворянских детей, самый многочисленный и распространенный во все сферы общественной жизни - гражданская или статская. Чиновники составляли основу всей российской государственной машины, очень сложной, громоздкой, невероятно бюрократизированной. В гражданской службе были свои "специальности", возглавляли их девять министерств. Наиболее престижной считалась служба по министерству иностранных дел, дипломаты в общественном мнении приравнивались к военным. Дворянин выбирал - пойти служить в министерство юстиции или финансов, народного просвещения или в министерство внутренних дел. Надо отметить, что во все времена порядочные дворяне ниже своего достоинства считали службу в полиции и жандармерии.

И самая малочисленная, но самая парадная, карьерная, высокопоставленная – придворная служба дворян. Задача этой службы – обслуживание двора императора, участие в процедурах дворцовых приемов, балов, выездов, в повседневной жизни императорской фамилии. Понятно, что в эту службу всячески стремились люди, озабоченные карьерой, стремлением быть у власти, поблизости к царственным особам.

Согласно заведенному обычаю тех времен, молодого барина, отданного в учебное заведение, сопровождал крепостной человек, и оставался при нем служить. Жалованье этого слуги не превышало 5 рублей в год, которые выдавали ему на Пасху, основной расход помещика на него состоял в пропитании.

Дети дворян приближались к чиновникам и офицерству, чаще всего, служили в Санкт-Петербурге, Москве и других городах. Из города в деревню они нередко вместо высоких нравственных устоев привозили низменные человеческие инстинкты: разврат и венерические заболевания, пьянство, курение вместо нюхания табака, карты, уход от ответственности за свою усадьбу, за содержание детей и семьи. Эти инстинкты постепенно заменяли те нравственные начала, которые так трепетно охраняли церковь и деревенский уклад жизни.

У помещика была одна забота, чтобы ему своевременно и в полном объеме крестьяне платили оброк. Община выбирала старосту, который и собирал оброк и повинности, отчитываясь перед помещиком и перед миром на деревенских сходах. Общинное устройство не стесняло образа жизни крестьян, весной и летом они работали в своей деревне на полях, отрабатывали барщину на помещика, а зимой уходили в отходничество.

Отличие помещичьего хлеба от крестьянского состояло в том, что помещики продавали сухое зерно, которое сушили в ригах. Крестьяне продавали зерно сырым, так как у них не было средств на постройку риги. К помещикам нередко приезжали купцы, закупали зерно партиями для продажи в другие губернии и за границу. Крестьяне продавали зерно сами на рынке в городе Бежецке, во время ярмарок или на винокуренный завод. В остальном не было разницы в выращивании хлеба, так как и крестьяне, и помещики пахали землю сохой с двумя сошниками, боронили деревянной бороной, сеяли зерно вручную из лукошка. Лишь у немногих помещиков Бежецкого уезда к 1861 году были металлические плуги.



*****

Некоторую картину крестьянской дореформенной деревни дает описание имения помещика Модеста Евграфовича Воробьева, первого предводителя Бежецкого дворянства в начале проведения реформы, в сельце Кобылино Бежецкого уезда в 1858 году. Сельцо находилось в 4 верстах от приходской церкви села Замытье, 53 верстах от Твери и 73 верстах от уездного города Бежецк. Кроме сельца помещику Воробьеву принадлежали две деревни, в которых проживали крестьяне 64 тягол, и одна пустошь.

Помещик Воробьев имел 903 десятины удобной земли и 6 десятин неудобий. Господская запашка при четырехпольном севообороте обрабатывалась 14 тяглами, а с 50 тягол брался оброк по 17 руб. 15 коп с каждого тягла, всего 875 рублей в год. Оброчные крестьяне также отрабатывали на помещика по 2 дня в год.

Собственной земли крестьяне не имели, в крестьянских подворьях насчитывалось 82 лошади, 111 голов крупного рогатого скота и 135 овец на все 64 двора. Все дома и строения у крестьян деревянные. Крестьяне получали доход от покосов на своей усадьбе до 30 рублей, если было два покоса, от каждой коровы – 5 рублей, от каждой овцы по одному рублю.

Большая часть помещичьих крестьян весной и осенью уходили работать в коновалы.Коновалы – это лекари-самоучки, занимавшиеся лечением домашней скотины, которой в деревнях было достаточно много. Они ходили по деревням вокруг постоянного места своего жительства и предлагали свои услуги. Основным занятием коновала была кастрация быков, баранов, жеребцов и хряков. Само слово «коновал» произошло от проведения кастрации коня-жеребца, так как его нужно было повалить на землю. Выполнение этой операции связано с тем, что охолощенные самцы становились более спокойными, лошади лучше работали, а остальные быстрее набирали вес.

Летом крестьяне также шли в работники и пастухи, зимой очень немногие уходили работать в Санкт-Петербург. Из мастеровых людей в двух деревнях помещика Воробьева проживали: 2 красильщика, 2 бондаря, 2 портных и 4 пильщика. Бондари изготавливали бочки и шайки, которые были у крестьян в большой необходимости. В них хранили рожь, овес и ячмень, солили мясо, рыбу, огурцы и грибы. Шайки использовали для хранения воды, их применяли в бане.

Пильщики тоже были в почете, так как они пилили бревна на тес и байдак продольной пилой. Тесом тогда покрывали крыши, обшивали фронтоны домов, а байдак использовали для полов в избах. Пильщики также пилили бревна на две половины, которые использовали для потолков в избах и обустройства засеков в житницах.

Портные зарабатывали до 18 рублей в год, скотники 7-10 рублей в год. Местные цены за работу были 50 рублей в год работнику и 20 рублей – работнице, за летний период – 40 рублей работнику и 15 рублей – работнице.

Одновременно одна четверть ржи (210 литров – А.Г.) стоила тогда 4 рубля, ячменя (жита) 4 рубля, овса – 2 рубля. Средний урожай на полях помещика Воробьева от одного зерна был: рожь – 4, овес – 3, греча – 5, ячмень – 6, лен – 2,5 зерна.

Сам помещик Воробьев имел 22 лошади и 60 голов крупного рогатого скота. На него работали 12 дворовых людей, 8 мужского пола и 4 – женского пола. В их числе были повар, кучер, маслобойщик, шорник, портной, сапожник, кухарка, прачка, два скотника и две скотницы. Шорник изготавливал конскую упряжь: хомуты, седелки, чересседельники, шоры – боковые наглазники для лошадей [79].

*****

В первые годы проведения крестьянской реформы многие помещичьи крестьяне не очень-то хотели уходить от помещиков, особенно дворовые. При помещике они жили без забот о хозяйстве, о доме, о питании. Став вольными, приходилось обо всем этом заботиться самим, и не только работать, но и думать, как обустроить свое хозяйство. А думать многие разучились и не хотели, а другие – не умели. Земля для них была большой обузой, ее надо было обрабатывать, собирать урожай, часть его продавать, часть – перерабатывать. Тяжело давалась реформа и помещикам, особенно малоземельным. Сами они на земле работать не умели, нанимать поденщиков или сезонных работников было для них накладно.



Отношение крестьян к Манифесту об освобождении крестьян от крепостной зависимости было неоднозначным. Крестьяне не отказывались от податей в казну, а платить за усадьбу и за угодья многие не хотели, потому что все считали своим. В ряде имений уезда происходили крестьянские волнения, так как они отказывались выполнять любые повинности в отношении к помещикам. Помещики на это сильно раздражались и опасались столкновений при наделе землей.

После объявления крестьянам об освобождении их от крепостного права вБежецком уезде в 1861 году остались незасеянными многие поля, не вывезен навоз со скотных дворов, не доились коровы, в результате чего много дойного скота было испорчено.

Помещики винили в этом мировых посредников А.И. Европеуса, М.И. Хилкова и А.Н. Неведомского, что они потворствовали крестьянам. В протоколе уездного собрания от 1 июня 1861 года дворяне записали: «Причина упадка дворянских хозяйств и возможного совершенного их расстройства – не в льготах, дарованных крестьянам Положением, а в односторонней деятельности мировых посредников Европеуса, Хилкова и особенно Неведомского, в их потворстве крестьянам поведением к лености и упорству в работах. Это вызвало жалобы в мировой съезд. Жалоб было много, но, ни по одной из них не только не было взыскания с виновных, но некоторые и ответа на них не получили.

Возможность отбывать барщину по произволу поведет к тому, что крестьяне не согласятся перейти на оброк. И есть основания опасаться за надежду на добровольное соглашение по составлению уставных грамот. Означенные посредники, не пользуясь доверием помещиков, доказали своими действиями недоброжелательство к дворянам. Дерзость дворовых и крестьян может дойти до крайних пределов».

Этот протокол был представлен Министру внутренних дел с ходатайством об увольнении названных мировых посредников. Бежецкое уездное дворянство, между прочим, напоминало министру, что посредник прапорщик Европеус в 1849 году за участие в преступных действиях Буташевича-Петрашевского лишен был чинов с разжалованием в рядовые. Имение матери Александра Ивановича Европеуса находилось в селе Княжево Бежецкого уезда. Он был мировым посредником в 1861-1862 годах, после чего уехал жить в Петербург.

Но ходатайство это не было уважено, Тверской губернский дворянский комитет рекомендовал Бежецкому уездному дворянству переводить крестьян на чистый оброк. Недоразумения возникали преимущественно в тех имениях, где была смешанная повинность барщины и оброка, причем крестьяне, платившие оброк, считали себя вправе отказаться от барщинных работ.

Бежецкий уездный предводитель дворянства на это ответил Тверскому губернатору: «В недавнее время здешние крестьяне считали за милость, если помещик переводил их с барщины на оброк. Оброк, указанный в Положении, скорее легок, чем обременителен. Оброчные имения пользуются большим благосостоянием, и очень значительным количеством крестьян, отправляющихся на сторонние выработки. Но есть основание опасаться, что крестьяне сами не пожелают перейти с барщины на оброк, видя из опыта нынешнего года, возможность отдыхать на барщине от тяжелых работ на своих полях, и уверяясь, что по усмотрению своему можно иногда и вовсе не ходить на помещичьи работы».

Бежецкое уездное дворянство возбудило ходатайство о предоставлении ему права принудительного перевода крестьян с барщины на оброк при предстоявшем составлении уставных грамот. Благодаря энергии и такту мировых посредников, которых обвиняли бежецкие дворяне, соглашения крестьян с помещиками было достигнуто сравнительно скоро и мирно, уставные грамоты были подписаны.

Бежецкий уездный съезд мировых посредников утвердил уставные грамоты, большинство из них, без поступления жалоб от крестьян или помещиков. Поступавшие жалобы съездом были рассмотрены и, как правило, уставные грамоты оставлены без изменений [80].

Показательна жалоба владельческих крестьян деревни Марково помещика Василия Шевякова и его пояснения от 3 сентября 1862 года. Крестьяне этой деревни не соглашались с уставной грамотой, составленной мировым посредником 3 участка Бежецкого уезда 19 августа 1862 года. В своей жалобе крестьяне писали, что им от помещика передали в пустоши Старой пашни вместе с лесом менее 10 десятин, а в уставной грамоте записано 25 десятин 12,5 саженей. В пустошах Низкой и Куверишки они землю получать не желают из-за дальности расстояния от деревни. Они требовали передать им пустошь Суровчиха, где они уже 5 лет пользовались покосами.

На это помещик Шевяков пояснял, что он передал землю в пустошах Низкой и Куверишки потому, что крестьяне ими уже пользовались до составления уставной грамоты. Покосом Суровчиха крестьяне пользовались обманом, заявив ему, что этот покос весьма дурной.

Крестьяне требовали, что они желают принять пустоши Болдино, Старая и Починок лишь после того, как помещик срубит там лес. На это помещик Шевяков в пояснении писал: «Требовать, чтобы владелец безвременно и безрасчетно срубил лес, который вырастает веками, и отдал бы им из-под него землю, есть дикая наглость. Лес в пустошах Старой и Починок строевой, но не дровяной. Поэтому ни рубить леса, ни отдавать им из-под него землю, я в удовлетворении беззаконного требования крестьян и во вред себе не согласен. Это их требование считаю, оскорблением прав владельца».

Бежецкий уездный съезд мировых посредников утвердил уставную грамоту по разделу земли между помещиком Шевяковым и крестьянами деревни Марково, оставив их жалобу без удовлетворения.

4 декабря 1862 года Бежецкий съезд мировых посредников рассмотрел жалобу крестьян деревни Слепнево Новской волости о запрете их переселения. Съезд постановил: переселение крестьян деревни Слепнево утвердить, и чтобы помещиком были выполнены все условия, касающиеся переселения.

Бежецкий уезд в 1861 году был поделен на 4 мировых участка, по 7 волостей на каждом участке. В 1-ый участок мирового посредника Николая Николаевича Обольянинова, 13 июня 1828 года рождения, отнесли волости: Вырецкую, Залазинскую, Замытскую, Никольскую, Трестенскую и Стояновскую.

Во 2-ой участок мирового посредника Михаила Ивановича Хилкова входили волости: Диевская, Заклинская, Ивановская, Селищенская, Попцовская, Пореченская и Прудовская. После Михаила Ивановича Хилкова мировыми посредниками 2-го участка сначала был Дмитрий Петрович Эдвин, после него – Алексей Петрович Демьянов.

В 3-й участок мирового посредника Александра Николаевича Неведомского входили волости: Алешковская, Бокаревская, Дельковская, Крупицкая, Ременниковская (Могочская), Сулежская и Яковлевская. После его ареста в феврале 1862 года мировым посредником 3-го участка был назначен Сергей Николаевич Бешенцев, владелец имения Высокуша в приходе Лобнево.

Сергей Николаевич Бешенцев родился 25 июня 1816 года, его отец коллежский секретарь Николай Александрович, мать – Вера Николаевна. У Сергея Николаевича был старший брат Александр, 25 декабря 1809 года рождения и сестры: Варвара, Мария, Любовь, Надежда, Софья, Елизавета и Екатерина. Известно, что Елизавета Николаевна вышла замуж за Николая Федоровича Апыхтина, дворянина имения Замыцкая Гора, что в 22 километрах от имения Высокуша [81].

В 4-й участок мирового посредника Александра Ивановича Европеуса входили волости: Алешковская, Иванищевская, Княжевская, Константиновская, Крупицкая, Михайловская и Прудовская.

По Положению Бежецкий уезд Тверской губернии входил в пятую местность, в которой высший надел на каждую крестьянскую ревизскую душу был установлен не более 4 десятин 1200 квадратных саженей, низший надел – не менее 1 десятины 1200 квадратных саженей на каждую крестьянскую ревизскую душу.

На 1 января 1870 года большинство выкупных операций в Тверской губернии были совершены по требованию помещиков. Всего к этому времени было совершено 3203 выкупных операций, из них 2650 – по требованию помещиков, и лишь 553 – по соглашению с крестьянами.

Средняя крестьянская семья Бежецкого уезда, обрабатывающая землю, в 1873 году состояла из 6 человек обоего пола: трое взрослых работников, один подросток или старик и двое детей. Скота в одной семье в среднем было: 1-2 лошади, 3 коровы и 3 овцы. Семья пользовалась 2,5 наделами земли, в них 10 десятин земли, в том числе: 0,5 десятины усадебной, 4,5 десятины пахотной, 3 десятины сенокосной земли. Остальные 2 десятины заняты неудобьями, выгоном, пустырем или кустарником.

В ходе проведения крестьянской реформы по состоянию на 1 января 1879 года бывшие помещичьи крестьяне Бежецкого уезда имели наделы по 3,96 десятин на одну ревизскую душу (мужчину в возрасте старше 15 лет – А.Г.). Бывшие государственные крестьяне имели по 4,45 десятин на каждую ревизскую душу. Бывшие удельные карелы имели наделы по 5,42 десятины на каждую ревизскую душу.

В сравнении с дореформенным периодом наделы у бывших помещичьих крестьян уменьшились в среднем на 0,14 десятины, у бывших удельных крестьян увеличились на 0,12 десятины за счет передачи им земель общественной запашки.

Кроме выкупа усадебного участка или усадебной оседлости, а также выкупа надела в поле, крестьяне стали активно покупать у частных лиц земельные участки, которые были дешевле, или арендовать их. Продажная цена одной десятины земли по Бежецкому уезду в то время составляла 17 руб. 72 коп, а при проведении выкупной операции надела она поднималась до 30-37,5 рублей.

С момента создания нотариальных контор, за 11 лет с 1867 года и до конца 1878 года включительно в уезде было продано 49,2 тысяч десятин земли.

Арендная плата одной десятины земли составляла 2 руб. 16 коп за год, при этом доходность одной десятины пашни составляла 3 рубля, одной десятины сенокосов – 2 руб. 70 коп. За 1878 год по Бежецкому уезду крестьяне арендовали 41,1 тысяч десятин земли.

В 1878 году вБежецком уезде насчитывались 204 помещичьи усадьбы, в которых находилось 679 жилых построек и 1735 нежилых построек.

У жителей всех сословий уезда к тому времени были покрыты железом всего 2 жилых дома, покрыты деревом – 18,3 тысячи жилых построек и 21,3 тысячи нежилых построек. Соломой в 1878 году по уезду были покрыты 30,4 тысячи жилых построек и 162,1 тысячи нежилых построек. У крестьян преобладали жилые и нежилые строения, покрытые соломой.

В то время в городе Бежецке 500 мастериц занимались шитьем мешков, они шили за год до 2,5 млн. мешков. Мешочный холст, редину, покупали у крестьян Бежецкого, Весьегонского и Кашинского уездов. За шитье 100 мешков зимой платили 35 коп, летом – 40 копеек. Работая по 15 часов в день, лучшие швеи шили по 50 мешков. По всему уезду насчитывалось 70 маслобоен, которые били льняное масло [82].

Помещики делали все возможное, чтобы нужда заставила крестьян работать на их полях. Только тогда можно было заставить крестьянина идти жать помещичью рожь, когда на его поле она осыпается. Разорение мелких помещичьих имений стало следствием конкуренции их с крестьянскими хозяйствами, так как крестьяне везли на рынок ту же продукцию, что и с помещичьих полей. При этом крестьянин мог продать продукцию дешевле, так как он не учитывал стоимость своего труда. А в цену помещичьих продуктов входила стоимость наемного труда.

Во время сенокоса помещику приходилось уступать крестьянам за работу часть лугов и часть семян трав. Иначе ему трудно стало заставлять крестьян работать на себя. Во время уборки урожая крестьяне пытались не упустить отведенное короткое время и полностью убрать хлеб на своих участках в сжатые сроки. Несмотря на то, что помещики предлагали выгодные цены при уборке своего урожая, крестьяне на это не соглашались. Им был более выгоден свой хлеб, чтобы прокормить семью, чем предлагаемые деньги. Поэтому нередко у помещиков часть урожая осыпалась на землю из-за несвоевременной жатвы.

Чтобы вовремя косить луга и жать хлеба, помещики были вынуждены закупать машины. Они заменяли крестьянский труд косилками, жатками, молотилками, конными граблями. Но ручной труд полностью оставался при тереблении и обработке льна, при копке картофеля. Постепенно дворянские владения стали уменьшаться в результате изменения отношений между помещиками и крестьянами [83].

*****


28 декабря 1881 года вышел закон об обязательном выкупе земельных наделов крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости. С 1 января 1883 года все помещичьи крестьяне, которые до этого не пошли на добровольный выкуп, были переведены на обязательный выкуп. Суть этого закона была в том, что все помещичьи крестьяне с того времени прекратили свои обязательные отношения с помещиками, и начали платить деньги за выкуп надела уже не помещику, а государству. Государство же само расплачивалось с помещиками за те земли, которые отошли от него под крестьянские наделы [84].

Выкупные платежи при этом были снижены, в зависимости от благосостояния крестьянского хозяйства и величины недоимки, на 10-40%. После принятия этого закона перешли на выкуп оставшиеся 7,8% крестьян Тверской губернии.



Население самого крупного по его численности в Тверской губернии Бежецкого уезда в 1883 году составляло 222,1 тысячи жителей, в том числе жителей мужского пола 108,4 тыс. человек, женского пола – 113,7 тыс. человек. В 1883 году в деревнях и селах Бежецкого уезда насчитывалось 43237 крестьянских, бобыльских и солдатских дворов, в которых проживали 105,3 тысячи душ мужского пола и 113,3 тысячи душ женского пола. Стоимость работ крестьянина во время весенней вспашки и сева за один день была:

- пахаря на своей лошади и со своим обедом – 1 руб. 25 коп,

- работника без лошади – 60 коп,

- работницы без лошади – 40 копеек.

Стоимость работ во время сенокоса и жатвы за один день:

- работника с лошадью – 1 руб. 50 коп,

- работника-косца – 80 коп,

- работницы на уборке сена – 40 коп,

- жницы – 50 копеек в день.

Работник, нанятый на все лето, с 23 апреля по 14 ноября зарабатывал 40 руб. 60 коп, работница за это время – 22 руб. 30 копеек. Работник, нанятый на всю зиму, с 14 ноября по 23 апреля зарабатывал 20 руб. 25 коп, работница за это время – 8 руб. 12 копеек.

На одну душу в крестьянской семье за год съедали до 2-х четвертей или до 26 пудов хлеба, в перерасчете – более одного килограмма хлеба за день. Стоимость одной четверти (около 210 литров – А.Г.) ржи в 1883 году по Бежецкому уезду колебалась от 7 руб. 20 коп осенью до 8 руб. 40 коп зимой. Одна четверть овса осенью стоила 3 руб. 20 коп, к следующему лету цена доходила до 4 рублей за четверть. Один пуд (16 кг) сена тогда стоил 25 коп летом, к весне его цена доходила до 34 коп за пуд.

Недоимка оброчных платежей в пользу помещиков бывших помещичьих крестьян составляла тогда по уезду 25 тыс. 502 рубля. Это сравнительно незначительная недоимка по отношению, например, к крестьянам Ржевского уезда – 345 тыс. 728 рублей или Осташковского уезда – 56 тыс. 681 рубль, учитывая, что его население было в 2 раза меньше, чем вБежецком уезде.

К 1883 году вБежецком уезде насчитывалось 738 хлебных магазинов, которые выдавали крестьянам семена зерновых весной на яровой сев и осенью на озимовой сев в ссуду. В том году в ссудах и недоимках состояли около 29 тысяч крестьянских дворов уезда, получивших озимовой хлеб, и около 10 тысяч дворов, получивших яровой хлеб. К 1 января 1884 года число должников по озимовому хлебу (зерну) уменьшилось на 2990 дворов, получивших ссуду в виде ярового зерна (хлеба), уменьшилось на 731 человека.

Ведали всеми хлебными магазинами уездные земские управы, которые при всем их желании, не могли контролировать деятельность нескольких сотен магазинов в уезде. Земские управы предлагали обратить все натуральные хлебные запасы в деньги, собрать все недоимки деньгами по рыночной стоимости наступающего года. Во всех магазинах часть хлеба иметь натурой, а часть – в деньгах. Все операции хранения и взаимообразной выдачи как хлебных, так и денежных продовольственных ссуд сосредоточить в руках земств [85].

После освобождения крестьян от крепостной зависимости дворянские земельные владения вБежецком уезде довольно быстро пошли на убыль. Из 239 имений уезда, которые были обследованы в 1887 году, самостоятельным сельским хозяйством занимались в 108 имениях. Помещики больше всего сеяли ржи и овса, а крестьяне – в 2,6 раза больше сеяли льна, чем помещики, и в 1,8 раза больше кормовых трав, чем сеяли помещики.

Реформа 1861 года привела к расслоению крестьянского общества, до Манифеста около 10% крестьян Бежецкого уезда считались зажиточными, 6% - безлошадными батраками. Остальные держали по 2-3 лошади, 2-4 коровы, овец, свиней, птицу, и считались середняками. В 1880 году к зажиточным крестьянам относили 4% крестьян уезда, к безлошадным крестьянам – 16%. Многие крестьяне были вынуждены сдавать свои наделы в аренду, а самим наниматься на работу к помещикам или богатым крестьянам.



К 1882 году по Бежецкому уезду увеличилась общая сумма оброчного сбора, исходя из площади и ценности земли:
1868 год 1882 год

частные владельцы

десятин земли 176 тысяч 208,8 тысяч

сумма сбора в рублях 15,74 тысячи 25 тысяч
сельские общества

десятин земли 304 тысячи 349,8 тысячи

сумма сбора в рублях 33,77 тысячи 66,5 тысячи
всего земли по уезду 601 тысячи десятин 667 тысяч десятин

сумма сбора по уезду 53,2 тысячи рублей 98,37 тысячи руб.
В общую площадь земли и общую сумму оброчного сбора по Бежецкому уезду, кроме частных владельцев и сельских обществ, включены земли и сборы с бывших удельных и казенных крестьян, а также с церковных, монастырских и городских земель.

К 1890 году вБежецком уезде насчитывалось 1328 сельских обществ, имелись сведения о 925 из них. Из этих 925 сельских обществ за время реформы не проводили переделов земли в 580, общий передел проводился в 285 сельских обществах. Частичные переделы за период с 1861 по 1890 годы проводились в 60 сельских обществах Бежецкого уезда.

К тому времени надельные земли в крестьянских хозяйствах уезда составляли 68,3%, купленные – 16,1%, арендованные – 15,6%. Значительную часть купленных земель состояли из лесных угодий, покупателями которых была значительная доля зажиточных крестьян. Надельные земли составляли две трети всей площади.

Главной культурой в уезде постепенно становился лен, который бежецкие купцы активно продавали в другие губернии и за границу. Резко увеличивалось производство картофеля. Одновременно в послереформенный период резко сокращались землевладения дворян, в 1890 году в сравнении с 1861 годом – в 3 раза. Дворяне сокращали посевы озимых культур и картофеля, вместо них больше сеяли клевера и сеяных трав. Другой отраслью помещичьих хозяйств оставалось животноводство [86].

Во время проведения реформы многие помещики были вынуждены продавать часть своей земли, участки леса, боры, рощи и сенокосы. Уменьшалось поголовье скота из-за отмены барщины и сокращения земельных участков. Число прислуги резко сокращалось, прекращались званые обеды с приглашением гостей из соседних имений.

15 апреля 1888 года член Тверской ученой Архивной комиссии Н.Н. Овсянников сделал сообщение о переписи князя Григория Волконского «Переписная книга Бежецкого уезда 1709 года». В своем докладе Овсянников заявил, что раньше были насиженные «дворянские гнезда» с фруктовыми садами, цветниками и густыми аллеями, с гостеприимными длинными столами, где на почетном месте хозяйка в храмовые праздники потчевала гостей. Эти оазисы гражданственности, эти дома с красными крышами, где раздавались на клавикордах звуки Гайдна и Моцарта.

«Мы видим теперь, как рубятся аллеи на дрова, дома превращаются в конторы, клавикорды относятся в сарай, звуки Гайдна и Моцарта сменяются стуком косточек на счетах. Нет, не историк, а поэт пусть овладеет этим прошлым, пока не улеглись еще страсти. Пусть на крыльях мечты он воскресит этот прошлый, родной нам быт, эту прошлую родную нам жизнь» [87].

14 декабря 1893 года был принят закон, в котором о продаже надельной земли сельскими обществами и крестьянами было сказано следующее:

«1. Продажа надельной земли целыми сельскими обществами допускается не иначе, как на основании особого о том приговора общества, постановленного с согласия не менее 2/3 всех крестьян, имеющих голос на сходе, и утвержденного губернским присутствием.

Если стоимость отчуждаемого участка превышает 500 рублей, то для продажи его требуется, сверх того, разрешение министра внутренних дел по соглашению с министром финансов.

2. Участки надельной земли, приобретенные отдельными крестьянами или состоящие в подворно-наследственном их пользовании, могут быть отчуждаемы посредством дарения или продажи, как добровольной, так и с торгов, за недоимки в выкупных платежах, только лицам, приписанным к сельским обществам» [88].

Доходность земли вБежецком уезде была низкой, поэтому постепенно росли недоимки крестьян по выкупным платежам. Чтобы скопить деньги на выкуп, бывшие помещичьи крестьяне экономили на еде и одежде, не тратя деньги на какие-то другие цели. Они отрывали кусок от семьи, стараясь как можно больше продать хлеба и холста. Много работали с утра до вечера круглый год, уходя по зимам на промыслы. Чтобы ликвидировать недоимки крестьян по выкупным платежам, с 1 января 1906 года стоимость выкупных платежей сократили на 50%, а с 1 января 1907 года их полностью отменили.

Таким образом, император Александр ΙΙΙ, вступивший на престол после убийства его отца Александра ΙΙ в 1881 году, свое внимание сосредоточил на решение финансовых и экономических проблем. Он понизил выкупные платежи крестьян, полностью отменил сохранявшуюся в какой-то части подушную подать. Отменил налог на наследство, учредил для получения кредита крестьянами Крестьянский поземельный банк. Также был открыт государственный Дворянский земельный банк, открывавший долгосрочные кредиты на льготных условиях для дворян-землевладельцев.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница