Книга вторая издание второе, дополненное Москва Издательство политической литературы 1990


Глава XIII БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЙ ПЕРЕКРЕСТОК



страница13/31
Дата09.08.2019
Размер2.87 Mb.
#127007
ТипКнига
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   31
Глава XIII

БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЙ ПЕРЕКРЕСТОК

Сделка в Кэмп-Дэвиде. «Чудаки эти фараоны». Богатая палитра ведения дел. Ярче, чем солнечный луч. Миражи и падение Садата. Злая ирония. Пигмей на фоне пирамид. Нет, проблеск не появился. Об Арафате. Тель-Авив не в ладах со здравым смыслом. Актуальность ленинских слов. Упоминание навевает ассоциации.
Учитывая значение и концентрацию событий на Ближнем Востоке, мне представляется естественным проблемы этого региона выделить в отдельную главу книги.

Напряженность, которую создали здесь силы империализма, не раз перерастала в агрессивные войны Израиля против арабских государств.



СДЕЛКА В КЭМП ДЭВИДЕ

Хорошо известны акции Советского Союза, направленные на ближневосточное урегулирование. Множество предложений внесла наша страна для достижения этой цели. Советским руководителям довелось провести сотни встреч с зарубежными деятелями на различных уровнях для обсуждения ближневосточной проблемы и разъяснения позиции СССР по ней.

При самом активном участии СССР осуществляется борьба за то, чтобы отстоять законные требования и права арабов.

Нападение Израиля в 1967 году на Египет, Сирию и Иорданию с новой силой поставило вопрос об отношении к политике агрессии: позволить ли захватчикам превратить оккупированные территории в предмет политического торга и тем самым выдать им

263

премию за совершенное преступление или же потребовать безотлагательного ухода их войск? Обуздание агрессора или потворстве ему — таков выбор, перед которым логикой событий были поставлены государства. Советский Союз исходит из необходимости сделать все, чтобы способствовать ликвидации последствий израильской агрессии.



Советская поддержка, оказанная арабским странам, помешала агрессору добиться многих своих целей. И все же обстановка на Ближнем Востоке и ныне продолжает оставаться тревожной из-за непрекращающихся происков Израиля, его пособников и покровителей.

Серьезным успехом советской дипломатии, усилий других миролюбивых стран явился созыв Женевской мирной конференции по Ближнему Востоку (1973 г.). В заявлении на этой конференции мне было поручено изложить позицию СССР в ближневосточных делах.

— Наша позиция,—- говорил я,— содержит требование о выводе войск Израиля со всех оккупированных арабских территорий и о признании законных прав арабского народа Палестины, включая его право на создание собственного государства. Она предусматривает необходимость эффективного гарантирования права всех стран Ближнего Востока, в том числе Израиля, на независимое существование в условиях мира.

Следуя этой принципиальной линии, СССР, как и многие другие страны мира, осудил и сегодня осуждает агрессивные действия Израиля.

Отход Египта от общеарабского фронта явился чувствительным ударом по интересам всего арабского мира. Случилось то, что казалось наименее вероятным. Египет пошел на сделку с агрессором, а Вашингтон и Тель-Авив потирали руки от удовольствия.

Но это произошло уже после ухода из жизни Гамаля Абдель Насера, преемником которого стал Анвар Садат. Мои воспоминания о встречах с государственными и политическими деятелями разных стран пострадали бы, если бы я не сказал о Насере и встречах с ним, тем более что именно при нем осуществился поворот в сторону развития советско-египетских отношений.

Хорошим символом того периода в отношениях наших стран является свет, который дает Египту Асуанская плотина, построенная при активном содействии Советского Союза.

Люди воочию убеждались, что дружба с нашей страной приносит реальные блага народу, способствует подъему экономики страны и улучшению жизни народа. Египтяне все больше стали прислушиваться к шуму турбин Асуана.

264

Поступательный ход развития советско-египетских отношений стал во многом следствием глубокого знания Насером интересов страны и понимания им миролюбивого курса советской политики. Он отчетливо осознавал, что Египту от империализма не дождаться помощи ни в развитии экономики страны, ни в укреплении ее оборонного потенциала, ни в освобождении захваченных Израилем арабских земель. Осознавал и говорил об этом много раз при встречах с нами.



Много раз я слышал заявления Насера о том, что капитуляции арабов перед Израилем не должно быть. Он всегда повторял:

__ Все арабские территории, находящиеся под израильской

оккупацией, необходимо освободить.

Он умел со знанием дела и характера арабов в доходчивых словах вселять в них уверенность в том, что справедливость одержит верх. Посещения Насером нашей страны, поездки советских деятелей в Египет укрепляли, в свою очередь, и его веру в то, что так оно и будет.



«ЧУДАКИ ЭТИ ФАРАОНЫ»

Каждая беседа с Насером имела свою специфику. Она определялась и характером конкретных вопросов, по которым происходил обмен мнениями. Но всегда присутствовали какие-то общие черты, заслуживающие быть отмеченными. Ведь Насер был человеком устойчивых принципов.

От первой встречи с Насером и до последней я видел его неизменно дружественно настроенным в отношении СССР. Он высоко ценил советскую помощь в сооружении Асуанской плотины, считал содействие СССР благородным. Насер верил в нашу страну.

Он говорил:

—- Советский Союз не раз в трудные, а порой критические для Египта времена становился рядом с ним.

Дружественные отношения поддерживал Египет при Насере с другими социалистическими государствами. Насер стал одним из основателей движения неприсоединения и немало способствовал активизации и расширению его деятельности.

Что касается империалистических стран, не говоря уже об Израиле, то лидер Египта занимал бескомпромиссную позицию. Мысль об уступках в пользу агрессора, в пользу империалистов отметал как чуждую. В беседах он не раз подчеркивал:

265


— Политическим деятелям крупных стран Запада верить нельзя, они обязательно обманут арабов.

Естественно, направленность политики Насера пришпась не по вкусу империалистическим силам.

Если бы кто-то начал утверждать, что Насер сразу же взял линию на изменение социальной структуры общества в Египте посредством расширения прав и власти трудового народа, то такое заявление прозвучало бы как упрощение. Да это и понятно. Революцию 1952 года, которая привела к свержению монархии, совершила армия под руководством группы офицеров.

Какого-либо теоретического обоснования будущего пути развития страны руководство революции не имело. Насер это подчеркивал сам. Главной задачей являлось обеспечение независимости и самостоятельности Египта.

Разумеется, возник вопрос об улучшении положения людей труда, особенно феллахов, составляющих семьдесят процентов населения страны. Объявленная в 1952 году аграрная реформа, предполагалось, в известной мере решит эту проблему. Кстати, Египет стал первой страной на Ближнем Востоке и в Африке, где провозгласили такую реформу. Никто, и сам Насер, не ожидал, что она коренным образом разрушит устои феодализма. Тем не менее ее позитивное воздействие на положение малоземельных феллахов выявилось как неоспоримое.

Насер постепенно, но неуклонно подходил к пониманию того, что успешное развитие страны невозможно без решения социально-экономических проблем. Он стал проявлять все больший интерес к общественно-политическим наукам, в том числе к марксизму-ленинизму, о чем говорил сам. Он изучал опыт построения социализма в нашей стране. В этой связи можно считать закономерным стремление Насера к развитию экономики на основе каких-то плановых программ, признание им существования классовой борьбы в египетском обществе и необходимости создания партии в качестве политической опоры режима.

Насер думал о будущем Египта и своего народа. Он прилагал все усилия к тому, чтобы это будущее стало лучше, светлее.

В беседах с нами Насер всегда окружал гостей вниманием. Не скрою, нравилась мне и манера ведения бесед, которую предпочитал Насер. Он не любил длинных заявлений. Обычно, усевшись в кресло, Насер называл вопрос, по которому хотел обменяться мнениями, а затем излагал по нему свою позицию. При этом Насер не обращал внимания на то, говорить ли ему первым или вторым. Обсуждать порядок ведения беседы он считал делом малополезным, если не лишним.

266

Высказываясь, как правило, кратко, Насер выражал мысли ясно. В историю заглядывать у него особой склонности не ощущалось. Конечно, как и все египтяне, Насер гордился стариной и ее памятниками, которыми изобилует Египет. Но этим он скорее отдавал дань своему патриотическому долгу в разговоре с иностранцами.



А вообще-то он подшучивал, когда кто-либо высказывал восхищение пирамидами. Как-то в беседе со мной сказал:

— Зачем чудаки-фараоны возводили пирамиды? Ведь они бесполезны для людей труда как прежде, так и теперь. Цели их создания были далеки от народа.

Не было случая, чтобы в ходе беседы Насер повысил голос, даже если говорил об Израиле и империализме. Казалось, эмоции у него вовсе отсутствовали. Конечно, это следует отнести исключительно за счет умения контролировать себя.

Не раз я видел и слышал, как Насер выступает на митингах. Он обычно произносил речи по заранее заготовленному тексту. Голос негромкий, даже тихий, звучал убедительно. По всему было видно, что специфической ораторской стороне дела он большого значения не придавал. Несмотря на все это, его слова и фразы ложились метко и воспринимались аудиторией с энтузиазмом.

Когда Насер выступал перед рабочими, служащими или феллахами, то, как правило, говорил на египетском диалекте арабского языка, более доступном и понятном присутствующим. Проблемы трудового народа он знал хорошо и их решение увязывал с общенациональными задачами.

По моим наблюдениям и наблюдениям других советских товарищей Насер и его семья жили в скромных условиях. Особняк в Каире, который они занимали и в котором я был не один раз, ничем не выделялся среди остальных. Признаков роскоши в нем совершенно не было. Королевских чертогов Насер не признавал, и это, судя по всему, людям нравилось.

Никогда не козырял Насер положением и властью президента, хотя пользовался непререкаемым авторитетом.

Напряженность борьбы сказалась, однако, даже на богатырском организме Насера. Здоровье его стало подводить. Несколько улучшилось оно после лечения у нас на Кавказе. Он окреп, посвежел. Но Насер не оставался бы Насером, если бы по возвращении в Каир не окунулся снова в водоворот событий, нарушая при этом рекомендации врачей, в том числе советских.

Отвечая на соответствующий вопрос во время одной из моих поездок в Каир, Насер сказал:

— После возвращения с Кавказа я на семьдесят пять процентов здоров, а на двадцать пять процентов — нездоров.

267

А потом добавил:



— Я и сам в этом виноват. Двадцать пять процентов — это только моя вина.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как заявить:

— Настоятельно советуем вам выполнять предписания советских медиков.

Насер ответил:

— Я постараюсь им следовать.

Тем не менее выражение его лица говорило о том, что такой ответ — это больше знак корректности. Да и весь вид его свидетельствовал о том, что его угнетает недуг. Через несколько месяцев, в сентябре 1970 года, этого выдающегося человека не стало.

При всем риске впасть в крайность, подчеркивая роль субъективного фактора в конкретных условиях Ближнего Востока, беру на себя смелость сказать:

— Проживи этот человек еще несколько лет, обстановка в районе могла бы сложиться и по-другому.

Но и то, что он успел сделать, если проанализировать цепь событий, послужило мощным катализатором для утверждения самосознания арабов и их законных прав. А это уже само по себе имеет важное историческое значение.

БОГАТАЯ ПАЛИТРА ВЕДЕНИЯ ДЕЛ

Не могу обойти вниманием и Махмуда Фавзи, сподвижника Насера, внушительную фигуру египетской дипломатической службы. Этот человек выделялся на фоне дипломатов своей страны, а в некоторых отношениях, пожалуй, и в среде дипломатических работников арабских стран в целом.

Как дипломат Фавзи сложился еще задолго до египетской революции, опрокинувшей в 1952 году королевский трон. Успешно прошагав по служебным ступеням, Фавзи до назначения министром иностранных дел являлся с 1947 по 1952 год постоянным представителем Египта при ООН. После революции он прочно утвердился на позициях нового руководства и в области ведения внешних дел стал правой рукой президента Насера.

Знал я Фавзи на протяжении по крайней мере двадцати пяти лет. Мои первые встречи и беседы с ним состоялись в ООН. Хорошо подготовленный, опытный человек, он умело защищал интересы страны, интересы арабов.

Уже в начале пятидесятых годов все больше обнаруживало себя агрессивное направление во внешней политике Израиля. Под кры-

268


шей ООН участились столкновения арабских государств с Израилем. В этих политических схватках сильно доставалось и США, которые, по сути дела, направляли внешнеполитический курс израильского государства.

Советский Союз уже на той стадии занял позицию активной поддержки арабских государств и осуждения агрессивных тенденций в политике Тель-Авива. Он высказался за то, чтобы Израиль и арабские государства строили отношения между собой только на мирной основе. Это конечно же противопоставило советскую позицию позиции США, которые поощряли экспансионистские устремления Израиля в отношении арабов.

Сложность положения усугублялась и тем, что сам арабский мир уже тогда не мог считаться сплоченным в отстаивании своих интересов, особенно когда ему приходилось сталкиваться с Соединенными Штатами. В этих условиях многое, поскольку речь идет об арабах, зависело от политики Египта.

Правда, в деле отстаивания прав арабов и его часто заносило в сторону экстремизма, отрицания вообще права Израиля на существование. Однако Фавзи понимал лучше, чем многие другие, что рано или поздно придется смириться с фактом существования независимого еврейского государства. В его выступлениях, заявлениях всегда присутствовала мысль, что ближневосточные дела следует вести так, чтобы в максимальной степени защищать законные интересы арабов.

Назначение Фавзи министром иностранных дел Египта благоприятно отразилось на развитии советско-египетских отношений. По своему поведению, манере обсуждать проблемы и вести переговоры Фавзи относился к людям европейского склада. Он проявлял способность часами анализировать одну и ту же проблему под разными углами, умел в ходе анализа посмотреть на обсуждавшуюся проблему и глазами собеседника.

В дни визитов в Каир для встреч с Насером я с удовольствием отмечал, что Фавзи присутствовал на наших беседах даже после того, как уже не исполнял функции министра иностранных дел по состоянию здоровья. Он продолжал оставаться близким советником Насера. У его преемников палитра ведения практических дел с СССР была беднее.



ЯРЧЕ, ЧЕМ СОЛНЕЧНЫЙ ЛУЧ

Пожалуй, я сделал бы упущение, если бы не упомянул о поездках в древний египетский город Луксор, от которого рукой подать до Асуана. Здесь находились бывшие одно время столицей

269

древнего Египта «стовратные» Фивы, слава о красоте и богатстве которых достигла Европы еще в античные времена.



Это «отец истории» — древнегреческий ученый Геродот в V веке до нашей эры посетил Фивы и назвал их «стовратными». Более двух тысячелетий Фивы являлись центром великой цивилизации.

А ныне Луксор как бы приветствует советских гостей и говорит им:

— Мы знаем, что вы направляетесь в Асуан, являющийся достойным памятником дружбы египетского и советского народов. Но обязательно посмотрите и памятники седой древности, которые щадит само время.

Дважды мне приходилось посещать Луксор с его грандиозными храмовыми комплексами, устоявшими и перед разрушительным воздействием тысячелетий, и под напором чужеземного вандализма, причинившего огромный ущерб многим египетским святыням.

Следы бессмысленной жажды разрушения нетрудно увидеть и сегодня на каменном теле сфинкса у пирамиды Хефрена. Немало таких следов и у древних храмов в Луксоре. Однако даже полуразрушенные они производят неизгладимое впечатление.

Особенно красив так называемый Южный храм — главная достопримечательность. Его стройные колонны отражаются в спокойных водах Нила. Построенный тысячелетия назад, он стал памятником трудолюбию и творческому гению древних египтян.

Подходишь к уцелевшим колоннам храма и поражаешься монументальности сооружения, вознесшегося на десятки метров. «Рост» каждой из трех статуй фараона Рамзеса II, украшающих главный вход, превышает двадцать метров.

Сохранился и стройный, покрытый иероглифическими надписями обелиск из розового асуанского гранита. Он весит, как мне сказали, более двух с половиной тысяч тонн. Его собрат, некогда стоявший рядом, находится теперь на парижской площади Согласия и служит своеобразным напоминанием о бесславно закончившемся египетском походе Наполеона.

Несомненны художественные достоинства Южного храма. Вызывают восхищение великолепные многофигурные композиции на стенах, запечатлевшие одно из памятных событий в истории Древнего Египта — битву между египтянами и хеттами в XIV веке до нашей эры. Войска Египта вел в бой Рамзес II.

Другой — Карнакский храмовый комплекс находится в северной части Луксора. Здесь тоже лес колонн, расположенных и в хаотическом беспорядке, и группами, в которых просматривается довольно строгая гармония.

270

Стройными рядами высятся более сотни колонн знаменитого большого колонного зала храма. Двенадцать центральных колонн имеют 21 метр в высоту и 10 метров в обхвате каждая. Это даже по современным меркам — весьма внушительное сооружение.



Уже на протяжении столетий люди пытаются разгадать некоторые тайны строительного искусства, связанные с сооружением египетских пирамид и храмов. Однако многое и по сей день остается неясным.

Огромна площадь, на которой возвышаются остатки древних громад Луксора. Чтобы только обойти и бегло осмотреть исполинские статуи и барельефы, величественные колоннады и аллеи бараноголовых сфинксов, понадобился бы не один день. На вопросы, возникающие у тех, кто посещает Луксор, под силу ответить только специалистам.

А кто же из побывавших в Луксоре устоит от соблазна нанести визит в знаменитую Долину царей? Для этого надо только переехать на противоположный, западный берег Нила, где в скалистых отрогах Ливийских гор расположен «город мертвых».

Здесь в разное время были найдены останки и реликвии властелинов Древнего Египта. Эти находки имеют, конечно, неодинаковую ценность для науки и для нашего современника. Но все они приподнимают часть той завесы, которая скрывает от нас мир империи фараонов с ее богатством и нищетой, всесилием знати и бесправием рабов, с победами и поражениями в войнах, с окутанной дымкой времени жизнью простых людей, помпезными церемониями с участием фараонов и жрецов.

Опытный гид доставил нас ко входу в гробницу Тутанхамона (правил в XIV веке до нашей эры). Он был зятем прославленного фараона Эхнатона, который выступил как религиозный реформатор. Не менее знаменитой стала и жена Эхнатона — прекрасная Нефертити, красоту которой и сегодня воспевают в литературе, скульптуре и живописи.

Тутанхамон отменил религиозные реформы тестя, но умер, когда ему едва исполнилось восемнадцать лет. По прихоти случая усыпальница фараона-юноши — единственная из дошедших до нас в неразграбленном, почти первозданном виде. Содержимое остальных гробниц Долины царей стало добычей воров и грабителей. Вполне понятно, что наружный и внутренний облик этой усыпальницы стараются теперь, насколько возможно, сохранить.

С интересом спускались мы по ступеням, высеченным в скале. Миновали узкий коридор и оказались в сравнительно просторном подземном помещении. Площадь его составляла около 20—25 квадратных метров. Справа находилось помещение чуть поменьше.

271


Там — внушительный саркофаг фараона из светлого песчаника. Его углы бережно прикрывают распростертыми крыльями четыре прекрасные скульптуры богинь подземного царства.

Нам говорили, что в гробнице нашли несколько тысяч предметов, предназначение которых состояло в том, чтобы служить фараону в загробной жизни. Ныне все они, как и сама мумия древнего владыки, находятся в Египетском музее Каира, там мы ее и видели. Миллионы людей во многих странах, где экспонировались сокровища гробницы, могли любоваться великолепной золотой маской Тутанхамона, справедливо считающейся одним из шедевров искусства. Выставлялись эти богатства и в музеях нашей страны.

Находясь в подземелье, куда никакие звуки извне не доносятся, все мы испытывали странное ощущение. Мысленно как бы перенеслись в тот мир, в котором юный властелин повелевал подданными и рабами.

Неожиданно Лидия Дмитриевна задала такой вопрос:

— А что будет, если вся эта нависшая над нами скала просто осядет и придавит гробницу? Ведь никаких креплений здесь не видно.

У меня, однако, для ответа не нашлось ничего другого, как сказать:

— А зачем ей обрушиваться именно в тот момент, когда находимся здесь мы?

Развеять такое несколько мрачное настроение помог яркий пучок света, ворвавшийся с той стороны подземного лабиринта, откуда мы пришли. Нам объяснили, что это один из секретов древних. Правда, секрет на поверку раскрывался очень просто. Глубоко под землей стены расписывались художниками древности как бы при естественном солнечном освещении потому, что на всех поворотах — извилинах лабиринта — хода в усыпальницу фараона ставились рабы с начищенными до блеска отполированными металлическими пластинами, которые отражали солнечные «зайчики», как зеркала. Луч, пойманный первой пластиной на поверхности, передавался по всей этой системе глубоко вниз под землю, а там, как будто при естественном свете, шли все работы.

Мне это напомнило другой шедевр древней египетской архитектуры — храм Абу-Симбел, расположенный неподалеку от Асуана. Жрецы сориентировали его таким образом, что в день рождения фараона первый солнечный луч, появлявшийся над линией горизонта, падал на корону, венчавшую голову фараона, статуя которого находилась в глубине храма. Посылая первое пламя дня на землю, солнце как бы освещало избранника.

272


В последнем пристанище Тутанхамона мы провели около часа. Все посетители, и это заметили гостеприимные хозяева, с гораздо большей поспешностью покидали усыпальницу, чем входили в нее. Вдохнув свежий воздух, мы бросили взгляд на в общем невысокую скалу, в которой устроены усыпальницы с останками былых владык Египта.

Свидетельства древней цивилизации в Египте дошли до наших дней благодаря сухому и знойному климату.

Когда мы были в Верхнем Египте, около Асуана, я спросил одного из представителей местных властей:

— Когда у вас в последний раз был дождь? Он, чуть призадумавшись, ответил:

— У нас здесь стык Ливийской, Аравийской и Нубийской пустынь. Очень жаркое место. И дождь в последний раз тут шел только двадцать три года назад.

Да, есть чем гордиться египтянину, какое бы положение он ни занимал в обществе,— прошлым своей страны, которое наука разбирает по крупицам и изучает его. Но сто крат был прав Насер, когда призывал народ:

— Отдавая дань прошлому, Египет обязан строить на собственное благо свое будущее.

Пусть Насеру не все было ясно, на какой основе должно создаваться будущее, но тем не менее он всячески подчеркивал:

— Все должно быть подчинено нуждам народа.

Вот почему, несмотря на попытки людей типа Садата умалить значение деятельности Насера, политика, проводившаяся им, чувство ответственности перед страной и умение выбирать для нее искренних друзей будут освещать египетскому народу путь в будущее, и притом ярче, чем тот солнечный луч, который в определенный час дня врывается в таинственную глубину древнего храма, или тот, который проникает в темное подземелье гробницы.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   31




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница