Леонид саксон



страница13/19
Дата09.08.2019
Размер2.08 Mb.
#128420
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19
ГЛАВА ХV. ЭНДИМИОН И СЕЛЕНА
— Как ты его — а, Отто? — восхищённо выдохнул Аксель, материализовавшись в коридоре. — Нет, когда я слушаю тебя, мне определённо хочется быть не поэтом, а полицейским!

— Если бы ты слушал не только меня, а и моих собеседников, ты бы часто приходил к иным выводам... — вздохнул Хоф. — Сейчас, например, я напоминаю себе того клеста, оркестр и башня которого рушатся после смерти Юлии. Или, по выражению герра Штроя: «Моя симфония захлебнулась на аллегро!»

— Но мы кое-что узнали!

— Да, и теперь предстоит очень рискованная встреча, которой могло не быть...

— О чём ты?

— Не знаю, заметил ты, или нет, но МакДафф нам ничего не сказал по существу. Ясно лишь, что дело не веселее, чем с Заклятием Семи Смертей! Я даже сказал бы: «похуже», ведь Фибах, который по части тонких чувств или гуманизма вполне соответствовал МакДаффу, всё-таки в обморок не падал... Однако не будем забывать о факторе неожиданности. Покуда ясно одно: предстоит какое-то столкновение — «космический биллиард». Вот и угадывай!

— Наверно, они хотят разрушить Луну, и чтоб осколки попадали на Землю... — содрогнулся Аксель.

— Тогда ведь и Резиденции конец, — резонно заметил Хоф. — Да и Подземному Миру от такого гостинца сверху не сдобровать... Как бы то ни было, я надеялся узнать обо всём прежде, чем мы пойдём к Бонелли!

— Почему?

— Находиться внутри проекта «Луна», чтобы его сорвать, мы не можем. И перед нами не парализованный Шворк, которого разрешается навещать в подвале, потихонечку восстанавливая против духов. Хорошо, если мы и завтра сумеем проникнуть к МакДаффу незаметно. Значит, необходимо завербовать Бонелли в союзники с первого раза — и надёжно! Но мы не знаем ни его взглядов, ни мужества, ни запаса прочности. Знаем зато, что он старик, и что его постоянно держат в трансе, чёрт побери! Тут крайне важно понять, чего же от него ждут — одних гримас, или и других талантов, насколько он заменим, как долго им придётся искать другого, а главное — как ему лучше действовать в наших целях... Тем не менее я ничего не добился от МакДаффа, и мой помощник ещё поёт мне хвалу!

— Ты сделал всё возможное... — пробормотал юноша.

— Довольно слабое утешение!

— Так что нам делать? Выпытывать правду у Гегания?

— Не советую. И потому идём к Франадему. Да поживее!

— Отто...Он же ничем не лучше!

— Разве дело в том, лучше он Гегания или хуже? Вспомни другое: в отличие от Гегания, ему не нужен проект «Луна»! Хоть такую крупицу мы узнали... Правда, ещё вопрос, совпадает ли тема МакДаффа с темами исчезнувших и убитых. Но следы ведут к Франадему, доктор прав...

— Тогда он для нас может быть опаснее всех!

— Я и сам начал с того, что риск есть. Кто знает, как он нас примет, не выдаст ли другу Штрою... Впрочем, один козырь у меня найдётся и для него... Не стану сейчас рассказывать — ты уж извини меня, Акси. Я всегда доверял и доверяю тебе. Просто я до сих пор не решил для себя многих вещей, связанных с этим козырем! Слишком многих...

— Не извиняйся, Отто! — сказал Аксель великодушно. — Главное, он у тебя есть, и ты можешь выложить его перед Франадемом.

— Ну вот разве! — странно ответил Хоф.

Они уже были у своей анфилады. Вошли, провожаемые лютым взглядом духа (тот давно заметил, что Аксель если не выходит, то возвращается в обход всяких правил; а на сей раз вернулся, не выходя! Увы, инструкций мешать в таких случаях не было, ибо не были предусмотрены такие случаи. И потому дух молчал). Звукозащитная проверка, а после Аксель спросил, где же им искать Франадема.

— Судя по твоим здешним воспоминаниям, Акси — в библиотеке. По крайней мере, начнём с неё, в данном случае мне не хочется обращаться к Шесу.

— Ты прав. Не стоит. Заглянем туда с помощью Скользящего Облака.

— Я думал, Облако действует только для поисков МакДаффа...

— Уверен, оно сработает! Заклятие, конечно, ключевое, но я его уже знаю, и, посуди сам, зачем создавать особый ключ для несекретного места? Раз уж туда пускают врага Штроя... Заменить адрес поиска — и всё!

— Молодец! Действуй.

— Да, молодец... Небось опять засунешь меня в карман?

— А там что, дует, или много мышей?

Акселю повезло: формула сработала. И, значит, хоть какая-то польза от него есть...

Перед ними предстал огромный зал, мало чем отличавшийся с виду от залов обычных библиотек — вот разве отсутствием компьютеров, библиотекарей и читателей. Но книжные стеллажи от пола до потолка смотрелись не менее величественно, чем висячие сады Семирамиды. Присмотревшись к ним со своей обычной жадностью, Аксель заметил, что ближе к верхним полкам каждый стеллаж подёрнут туманной дымкой, словно гора. Последнее означало для волшебника: вещь в её полном размере не видна, и высота стеллажей может быть любой — двадцать метров, километр, сто километров. С вершин этих горных хребтов мрачно смотрели вниз тёмными прорезями глаз бронзовые маски. Морды духов... лица людей... и, наверно, богов? Ещё одну необычную деталь юноша видел, пожалуй, прежде — в «книжной Венеции» Титира: безвредную фолиантам воду. Но здесь она не создавала никаких каналов и заводей, а изливалась тонкими ручейками из просветов на полках. По одному каскадику на стеллаж... Затем вода уходила под плиты пола и, наверное, текла к центру зала, питая тёмный фонтан. В фонтане возилась некрупная химера. Проводя подобно всем волшебным двоякодышащим большую часть времени на дне, она как раз сейчас взобралась на груду чёрного камня в центре чаши и гоняла вокруг своего островка флотилию серебряных ковшиков. Интересно, подумал юноша, какие свойства питья влекут сюда тех читателей, которые принимают ковшик из лап столь малосимпатичного существа?

— Вот он! — сказал Хоф.

— А?


— Вот, за крайним столом! Ты забыл, зачем создал Облако?

Действительно, звёздный дух находился в полном одиночестве, и оно, по-видимому, было ему привычно. Он сидел у высокого ложного окна с витражными стёклами, почти сливаясь головой и плечами с искусственным осенним пейзажем, за дубовым мощным столом, который вместил бы целые бастионы книг. Но перед ним лежала всего-навсего одна; страницы её словно шевелил невидимый ветер, а руки читающего спокойно лежали на подлокотниках его стула.

— Интересно, что он читает?
— Мы непременно узнаем это, Акси! Но сейчас гаси поживее Облако, зови Шеса и все втроём — марш в магический коридор. Не то упустим!

— А... фантомы?

— Использовать одну и ту же хитрость без крайней нужды не стоит.

Был призван Шес; так как речь не шла ни о чём нервозном, а лишь о законном и даже естественном желании осмотреть знаменитую Библиотеку Луны, он повиновался с особой радостью. Пятью минутами позже Аксель и Хоф находились совсем в другом крыле Резиденции, за сорок два километра от своей анфилады, у входа в Библиотеку. Самая обычная дверь с барельефом Духа-Основателя, который жил три миллиарда лет назад, в мезоархейскую эру, и которого звали Иг. «Похож он был на Титира, или нет?» — спросил себя Аксель, глядя на странную морду — в ней было нечто бизонье. И глаза умные такие...

— Акси! Шес ушёл. Вернётся он через два часа. Я и сам с удовольствием заглянул бы сюда просто как читатель, однако нужно сосредоточиться на вещах менее приятных!

— Да, да, Отто, прости... Мне уже в карман?

— Разумеется! И сразу не забудь о защите.

Никогда ещё Акселю меньше не хотелось в карман! Но... надо.

Едва комиссар вошёл, перед ним сгустился из воздуха лунный дух: тулово в виде книги с золотым обрезом и небольшая «книжная» шапочка, надпись на которой гласила: «Тонкий Библиотекарь Цебонат». В отличие от Акселя, Хоф не мог бы вспомнить библиотечной иерархии, о которой рассказывал мальчику Титир, но по непривычно внимательному взгляду распознал в появившемся существе важную птицу.

Однако же ответил отказом на вежливую готовность услужить, и дух исчез, не спрашивая о цели посещения.

— А, комиссар! — приветствовал Хофа Франадем любезной улыбкой, не выказывая ни малейшей досады по поводу незваного гостя. «Омар Шариф» был всё в той же мантии со звездой, что и в день приезда, а главное — в безмятежном настроении. — Уж не решили ли вы удостоить меня беседой?

— Моего решения тут недостаточно, — не менее вежливо сказал Хоф. — Нужно ещё и ваше...

— Стул у вас за спиной, и этим всё сказано!

Хоф кивнул и комфортно сел в недавнюю пустоту.

— Я давно полагал, что вы заглянете, — сообщил ему звёздный дух. — А судя по небольшому, но стабильному волшебному полю в вашем кармане, кто-то уже наложил на нас защиту от прослушивания, и даже... о, с подконтролем? Бьюсь об заклад, мой старый юный друг Аксель Реннер!

— Простите, его здесь нет. («Охо-хо, Фишер — Спасский...»)

— В любом случае, вы зря беспокоились, милый комиссар. Меня прослушать нельзя, даже заберись Амарцин под наш с вами стол. Как вы думаете, этот дистрофик сюда влезет?

— А что, были рецидивы?

— Пока нет, но кто свисает с каждого потолка, со временем докатится до чего угодно... Выпьете кофе с шербетом?

— Спасибо, не надо. А нельзя сделать так, чтоб меня ещё и не было видно? Или чтобы от вас ушёл мой фантом?

— Можно, но тогда мы раззадорим нашего больного по-настоящему. Не волнуйтесь, если здешнее быдло посмеет спрашивать — вы задавали вопросы в целях следствия! И получили чистосердечное признание...

— О чём бы я ни спросил?

— Вам не так-то просто будет спросить меня о том, что мне стоит скрыть. Не обижайтесь...

— И всё же я начну с неприятного! — Хоф вынул из пиджака листки бумаги, которые распечатал для него Шворк, и протянул Франадему. Тот вздохнул.

— Ну вот разве, комиссар, ну вот разве... Я только искренне не пойму, из каких соображений вы хлопотали? Зачем вам всё это знать?

— Так давайте договоримся, — предложил Хоф, делая вид, будто недопонял истинного смысла последних фраз собеседника. — Я ничего не знаю, а вы расскажете мне про проект «Луна»!

— Ай-яй-яй! — погрозил ему пальцем звёздный дух. — Обманывать своего клиента! Шучу, шучу, комиссар... Я понимаю ваши мотивы. И вполне уважаю их.

— В самом деле? — с искренним любопытством спросил Хоф.

— И Штрой понимает, слово духа! Так что, поверьте, ваши бумаги действительно неприятны мне, а поменяйся мы с ним ролями — были бы неприятны и ему! Но, увы, по большому счёту Штрой либо выше таких вещей, либо ниже, ибо и самое глубокое понимание — всё же не лифт... А про меня и говорить нечего! Я вообще размазан по Вечности, словно электрон по орбите. Я не могу быть добрым, как вы. Ненависть и любовь для меня — нечто совсем иное, чем для вас. Просто пепел... Или вон, видите, вода льётся?

Франадем вздохнул, и его книга закрылась.

— Ладно! Вы просите об очень немногом, и я готов дать вам даже больше. С выгодой для меня, конечно...

— То есть?

— Сорвав проект «Луна», вы нанесёте престижу Штроя ещё один жестокий удар. Может быть, более жестокий, чем удар мечом, после которого он всё-таки выжил благодаря своей хитрости — а конкретнее, Белой Маске. Славный такой мальчуган под ней оказался... Не забудем также и Альпийскую бойню, где полегли все духи до одного во главе с Диспетчером. И опять при активной роли детей! Позор за позором! С тем большей энергией Штрой накинется на вас снова. Не может же вам вечно везти?

— Вы знаете, как нам победить?

— Ну да. И необязательно убивать его самого и его несчастных тупиц. Хотя, если у вас получится — на здоровье! Но их можно просто заставить уйти из Лотортона. Сразу и всех! А у вас будет замечательный и верный союзник. Угадаете, кто — продолжу...

— Продолжайте.

— Правда, я пока не пойму ни того, как вы сорвёте «Луну», пусть и с моими сведениями — а я знаю почти всё, — ни того, как вам овладеть тем непрошеным подарком, который вы сейчас от меня получите. Но вы уже столько раз удивляли нас... Может, и снова развлечёте.

— А вы не боитесь, что мы потом возьмёмся за вас?

— «Mы» — это кто? Комиссар Хоф и четверо детей? Вы начисто лишены агрессии, и даже высшего её выражения — жестокого любопытства. Если же «мы» — это человечество, то оно ничего никогда от вас не узнает. Второго развлечения не будет... Но мне и первого хватит! Так сказать?

— Да, благодарю вас.

— Используйте Чёрный Кодекс. Я не буду говорить ещё и о нём. У нас не принято прямо помогать людям. Я бы и о «Луне» вам не сказал, но тут другое дело — тут сделка. Звёздный дух пал жертвой угроз! Просто запомните: Чёрный Кодекс. Ясно?

— Но кто же расскажет нам о нём?

— Не Меданарф, и даже не Франадем. Их двое, мой бедный друг, а в угол можно загнать лишь одного... Лучше всех на ваш вопрос ответил бы Одинокий Библиотекарь, и не потому, что он-то один, а потому, что он великий учёный. Но Одинокий не будет разговаривать с вами. Он со Штроем не всегда разговаривает... Найдите ещё кого-то... вроде Титира. Если сможете!

— Попытаюсь. Ну, а проект «Луна»?

— Сейчас, сейчас. Дайте опомниться от страха...

Франадем откинулся на спинку такого же точно стула, на котором встретил свой конец доктор Билаковский, и с минуту разглядывал витраж. Витраж изображал Ига с первой — но уже пухлой — книгой в двупалой лапе.

— Прежде всего мне следует вкратце объяснить, как и для чего возникла сама Луна. Иначе вы меня не поймёте... Ваша Земля, комиссар — женского пола. Её древнее имя — Гея. А её старшую дочь от бога неба Урана, титаниду, зовут Тейя. И вот, примерно четыре с половиной миллиарда лет назад по вашему летоисчислению, жестокая красавица Гея...

— Жестокая? — переспросил Хоф, удивлённый столь человеческим словом по отношению к планете.

— Она исключительно жестока! О её отношениях с Ураном и его дальнейшей судьбе вы можете прочесть в древних мифах, я же, в основном, расскажу о том, чего в мифах нет. Так вот, любимое занятие Геи было и есть до сего дня — наслаждение собственной красотой. Ей давно захотелось иметь достойное зеркало...

(«Какая-то эпидемия зеркал! — подумал Аксель в кармане. — Хорошо, что их нету у мужчин...»)

— Итак, в упомянутый мною срок Гея попросила свою дочь Тейю создать ей такое зеркало; конечно, в планетном воплощении, хотя, если богини желают, они могут принять и человеческий вид, и много других... Тейя исполнила просьбу матери. Воплотившись в небольшую планету размером с Марс, она несильно ударила Землю-Гею в грудь под косым углом — и отделила часть её плоти. Так появилась на свет внучка Геи и дочь Тейи, Селена. Ваша Луна... Кстати, первой лунной богиней считают именно Тейю, от неё родились Гелиос-Солнце и Эос — утренняя заря. Но я о них к слову...

— Я думал, всё это сказки...

— Ваши успокоительные таблетки не менее чудесны. Но продолжаю! К неудовольствию Геи, Селена оказалась ещё прекрасней её. Правда, она не должна была надоедать бабке своим видом. Участь Селены — держать перед собой огромное зеркало, Лимб, наполняя его светом и позволяя Гее любоваться собственным отражением вечно. Разумеется, Гея заколдовала внучку так, что та могла повернуться к ней всегда одной стороной. Вот и судите сами о её чудесном характере!

— Да-да... Так, стало быть, для людей Лимб незаметен?

— Ваши земные астрономы его не видят, а ваши спутники и ракеты летят сквозь него, не замечая. Гея же, не обращая внимания на подобных мошек, спокойно любуется собой, и лунные пятна, которые вы принимаете за «моря», на деле — её лицо. Тени её лица!

— Простите, не понял. Вы говорили — Лимб нам не виден! И потом, если даже я ослышался на сей счёт, откуда взялись базальтовые разливы в лунной коре? Разве они не существуют на самом деле?

— Вы ни в чём не ослышались, комиссар. До лунной коры и её секретов мы дойдём чуть позже, что же до Лимба, то слабое отражение Геи в нём можно различить и человеческим глазом. И тут я отдаю должное проницательности ваших древних учёных! По словам Лукиана, Луна — не что иное, как зеркало, подвешенное над морем. Плутарх в своём диалоге «О лике, видимом на диске Луны» называет её наилучшим и самым чистым из зеркал и спрашивает, почему из многих светил только на Луне море отражается, как лицо? Он никогда не узнал ответа на свой вопрос...

Но вернёмся к Гее. Она не только жестока, а и хитра. Чтоб окончательно подчинить себе Селену, она показала ей юношу, которого звали Эндимион и уверила внучку, что он бог и любит её. Затем, погрузив его в вечный сон, устроила ему усыпальницу здесь, на Луне, в кратере, носящем его имя. И вот уже много веков твердит несчастной: когда-нибудь, в награду за её верность и терпение, Эндимион проснётся, чтоб вступить в брак с Селеной; потом они улетят в космические просторы и больше никогда не увидят Гею. На самом деле этого никогда не будет. Но Селена всё продолжает верить... ведь больше ей ничего не остаётся.

— Печальная повесть, — сказал Хоф. — Однако при чём здесь духи?

— Они колонизовали Луну, едва её поверхность остыла после рождения. Здесь очень удобно следить за звёздным небом, устанавливать маяки для рейсовых чудищ и дальних кораблей, проводить опыты вдали от враждебных глаз. Иные остатки древних сооружений до сих пор видны в лунном грунте — сооружений, брошенных, когда колонисты ушли в недра. До их ухода никто не заботился сделать цивилизацию духов незаметной, в том числе для неволшебного глаза. А потом основатель Резиденции (не Штрой, конечно, ведь Штрой — бывший человек, человечество же ещё не зародилось) велел руины не трогать, даже выставить напоказ, как признак того, что Луна якобы покинута. И впоследствии вы дали им имена ваших астрономов: «Город Хройтхойзена», «мост О’Нила»... Хройтхойзен, кажется, ваш земляк?

— Улица его имени у нас есть, но о нём самом я не в курсе...

— Вот теперь и услышали. Разумеется, предшественники нашего Штроя «спрятались за кулисы» не из страха перед будущим человечеством. Духи Лотортона о нём и не помышляли, а и помышляли бы — вы для них безвредны. И, пока они сами не захотят, ничего заметить не можете, кроме отдельных, гигантских всплесков волшебной энергии, да и те, вроде Большого Рефрактора, остаются для вас загадкой. Словом, причина «ухода вглубь» не имела к вам никакого отношения! Просто Луна, по мере её освоения, становилась всё более стратегически важным космопортом, особенно в случае войны с другими Вселенными — например, со мной. Даже я, сосед, знал о ней очень мало, и, в основном, благодаря шпионажу, а уж остальные державы... Было принято довольно разумное решение, соблюдаемое и сейчас: скрывать волшебную жизнь прекрасной Селены по мере сил, от ближних и дальних наблюдателей. И лунные поля опустели...

— Но, судя по вашему тону, самое интересное произошло именно тогда?

— Вы опять угадали. Оставалась нерешённой проблема Лимба! Экая, знаете ли, мелочь...

— И чем же он помешал?

— Тем, что его могут видеть духи любых Вселенных — соседних и отдалённых. Это огромнейший «маяк» волшебной энергии, чудо Лотортона, костёр... ведь его зажигали боги! Он постоянно приковывает к себе любопытные взоры наблюдателей, многие из которых знать ничего не знают про историю Геи и Селены. И начинают с утроенным вниманием разглядывать тени Лимба, пытаясь понять их происхождение — а, стало быть, и Луну! Вот и скрой от них график движения кораблей, сеть космолюков и даже сам Большой Шлюз, хотя он создавался позже и, к счастью, находится на другой стороне лунного диска... Забавно, правда?

— Для «уходящих вглубь», думаю, не очень.

— Осознай они проблему заранее — не стали бы и связываться с Луной! С другой стороны, не стали бы связываться — она бы не превратилась в стратегически важный пункт, и не было бы проблемы... И меня восхищает принятое ими решение! Никогда ещё духи Лотортона не блистали подобным мастерством, ювелирной техникой колдовства в столь крупных масштабах! Им пришлось бросить вызов не только враждебным наблюдателям, но даже и замыслу богов, в сравнении с которыми они — почти то же, что люди в сравнении с ними самими... Хотя, конечно, времени им хватало, и такие задачи всегда подзадоривали их.

— И как они поступили?

— Исторгнув из недр Луны кипящую лаву, они разлили по сверкающей, чистейшей поверхности базальтовые моря, копирующие своей формой тени Лимба. Мастера волшебных пейзажей изваяли ложные кратеры и цирки, замаскировав космолюки и встроенные в них «маяки» для рейсовых кораблей. Ну, а волшебное поле скрытых под ними городов — вы зовёте эти места «масконами» и предполагаете в них концентрацию неких масс — поле, которое сбивает с пути даже и ваших астронавтов, можно ощутить только на подлёте...

(«Масконы... — вспомнил Аксель в кармане. — Тот профессор в газетной статье поминал их. И гравитационные возмущения из-за них... Ну и ну!»)

— Сделали также кратеры на обратной стороне Луны, — продолжал тем временем Франадем, — хотя там маскировать было почти нечего. Разве что непонятное отсутствие метеоритных ударов... Ведь Большой Шлюз строился уже после «ухода вглубь», — ну, и решили в целях скрытности сосредоточить рейсы в одном месте. Зато он один может принять больше кораблей, чем все космопорты со стороны Лимба и Земли! И наконец, наводя уже внешний лоск, декораторы усыпали лунную кору слоем пыли — таким малым, что ваши земные астрономы никак не могут понять, куда она с давних времён делась. Тут мастера отступили от космического правдоподобия во имя удобства...

— Значит, метеориты меньше докучали Луне, чем принято думать?

— С тех пор, как Луна остыла, на её поверхность не упал ни один метеорит.

— У меня просто голова идёт кругом... Подумать только! «Сырные», «блинные» пейзажи...

— Здесь вам не кухня, — вежливо улыбнулся Франадем. — Ещё чего! Столько трудов — и допустить, чтоб дурацкие астероиды и метеориты разворотили взлётно-посадочные площадки, готовые на случай войны, посшибали в кратерных чашах «маяки» и весело заглянули внутрь через выбитые люки? К счастью, Селена, в отличие от её драгоценной бабки, вполне равнодушна к внешности и не мешала имитировать «синяки и ссадины» своей удивительной, серебряной кожи... Я гляжу на эту девочку почти с сокрушением сердца!

— А как же ваше равнодушие к любви и ненависти?

— Мне не раз выпадало наблюдать: в конце лунного дня её фигура возникает над кратером Эндимион, склоняется над саркофагом и беззвучно тает... Покажите мне подобное на Земле, прежде чем ловить на слове звёздного духа! Нет, не можете?

Наступило молчание.

— Ну хорошо... — устало очнулся Хоф. — А дальше? Проект «Луна»?

— Отрадно видеть, что вы ещё не забыли цели нашего разговора. Я вот почти забыл... Мы приближаемся, комиссар, мы приближаемся! А пока воспарите же хоть немного вместе со мной! Порадуйтесь за врагов своих... Ведь после того, как на лик Луны лёг пятнистый грим «морей», количество магических «глаз», буравящих её из разных Вселенных, уменьшилось более чем вдвое! До их обладателей «дошло» — или, может, им только померещилось? — откуда взялись тени на Лимбе, без всякой там Геи и Селены. Где нет тайны — нет интереса... Правда, со временем стратегический интерес потеряла сама Луна. Главные цели Штроя давно уже находятся в дальнем космосе. Но сколько было надежд!

— Я бы порадовался, — сдержанно сказал комиссар, — однако меня уж слишком волнуют те, кого Селена не ждёт, а Гея не удостоила бы взглядом. Давайте перейдём к сути дела!

— Давайте! Начну опять-таки с вам известного. А дальше всё просто до смешного... Итак, уже тысячи лет Штрой хочет уничтожить людей якобы из-за ослабевшего по их вине волшебного поля. И если б он был Селеной, а я Геей, можно бы ему предложить: «Расскажите-ка это вашей бабушке!» Ведь так говорят у вас на Земле?

— Вы совсем меня озадачили, — вздохнул Хоф. — Но он мне сам говорил, сам, за чашкой чаю: волшебное поле, мол, распространено по всей земле равномерно, и «внизу», у подземных духов, его уже не хватает! Стало быть, нужен Верхний Мир, очищенный от людей! А ещё раньше то же твердил Фибах...

— А что ему твердить, попугаю? Он смыслит в таких вещах столько же, сколько вы! Тот же, кто действительно смыслит, то есть Штрой... формально вроде бы прав. Не было людей на Земле — духи располагали мощным волшебным полем. А когда появилось человечество — поле ослабело... Кажется, с виновными ясно! Так?

— Так, — сказал Хоф.

— Но в моём скромном «кажется» и состоит разница между звёздным духом и новоиспечённым Младшим Диспетчером. Настоящий звёздный дух никогда не лечит симптомы — ему подавай болезнь! Тем паче такой, который начертал на своём щите: «Соломенный прах»...* (* «Streu» — нем. — солома для подстилки. — Л.С.) И в обмен на своё смирение хочет получить от жизни все её тайны!

— Быть может, как раз не все? — предположил комиссар.

— Более важной загадки в волшебном мире нет! — изрёк Франадем. — Тот, кто разгадает её, может оставить без энергии любого врага. Любого! Уж кто-кто, а я Штроя знаю. Он тем и возвысился у нас, что раньше других видит вещам цену! И если его не интересует Тайна Тайн, значит, он уже разгадал её. Однако молчит...

— И всё же, на чём основаны ваши подозрения?

— Могут быть десятки причин, почему волшебное поле Земли ослабело вовсе не по вине людей. Толкования Чёрного Кодекса не исключают самых разных подходов к столь тёмной теме. Точно известно лишь одно: для такого поля обязательно нужна жизнь, в мёртвых мирах его нет. Когда появляются волшебники, оно обычно усиливается. Если же случилось наоборот, тут-то и важно разобраться в причине, а не сваливать всё на Кья! Да вот вам лучший пример странного нежелания Штроя вникать в суть дела: Гуго Реннер и его внуки...

— Любопытно.

— Разве Гуго был единственным поэтом-волшебником, которого знали духи? Нет, конечно! Поэтическое видение мира — чуть ли не норма для магов определённого склада, если хотите... Но Геганий вам, вероятно, говорил, колдовство человека для нас безвредно. Ведь говорил?

— Да! А после добавил, что единственными опасными исключениями для народа духов стали Гуго и его внуки, могущие заменить любое заклятие рифмой...

— Вот-вот! Штрою бы и вцепиться в подобную странность мёртвой хваткой, ставить опыты, думать, разбираться! Вместо этого он берёт из колоса самое маленькое зёрнышко и делает Гуго звёздным духом, будто и впрямь всё дело в нём... А юный Аксель? Если он не мог колдовать среди людей, а смог лишь в Подземном Мире благодаря тамошним усилителям, ну дай ты ему такой усилитель и отпусти на часок наверх с парочкой старших духов — проверить, насколько изменится его волшебная сила! Случай-то уникальный... Нет, наш прекрасный Штрой изображает страх перед одиннадцатилетним мальчонкой, кротким, как голубь, и ненавидящим приключения: а вдруг тот нападёт на его империю? Бред... если, повторю, не знать Штроя и не знать истинной мощности усилителей Подземного Мира! Ведь они почти не питают волшебного поля духов и просто создают у них впечатление: мол, ещё немного — и нам конец! Люди забрали всё... А на самом деле значительно ослабело лишь поле Верхнего Мира, у тех самых людей, но изменения на Пяти Ярусах ничтожны!

— Так зачем же Штрою смерть человечества? Он творческая личность, и мог бы...

— Прежде всего, он выскочка, комиссар. Все выскочки — творческие личности, и творчество их обратно пропорционально коэффициенту глупости их среды. Закон Франадема! Средний дух — почти всегда идиот, ему нравится быть таким. Знакомо?

— Ещё бы!

— А Штрою нужен постоянный «образ врага», и тогда средний дух его поддержит. Человечество же — враг идеальный, лучше и не придумать. Такого убьёшь — не вдруг опять заполучишь... Если б он действительно захотел, то покончил бы с вами уже давно: ведь он звёздный дух! Вы даже не представляете себе, что мы можем. Он и Кья всегда водил за нос, критикуя его проекты уничтожения людей то за одно, то за другое. Но ни разу не сказал никому: «Хватит, уймитесь, подождём!». Те же Эндимион и Селена, только в кривом зеркале...

— А как же Заклятие Семи Смертей?

— Во-первых, оно вызвало бы такое возмущение волшебного поля Земли, которое очень долго не дало бы духам понять всю бессмысленность их прихода в Верхний Мир. К его энергетической нищете... И, во-вторых, учтите грандиозное зрелище планетных масштабов. Эти белые черепа! Эти заржавленные косы! Штрой — союзник Смертей! Да что союзник — чуть ли не повелитель... Но остальные проекты, «про запас», должны были течь бесшумной, вялой рекой, как шизофрения у человека. Их следовало тянуть и тянуть тысячелетиями. Например, «Луну».

— Кажется, моя станция...

— Да! А каково пришлось бы тому, кто, чего доброго, сидел бы всё это время у вас в кармане... Но вы не напрасно мучались, признаёте? Идея «Луны» на первый взгляд не кажется ни сложной, ни даже хоть кому-нибудь нужной: исказить отражение Геи в Лимбе настолько, чтобы та пришла в ярость и бросилась на Селену. А затем они расшибутся друг о друга — планета и её спутник...

— То есть как... РАСШИБУТСЯ? — пробормотал Хоф, медленно бледнея. В своё время, слушая речи Фибаха о разумной, живой Земле, он твёрдо уверился, что тот сумасшедший. С тех пор комиссар хлебнул волшебства и историю Геи и Селены принял без недоверия — тем более, из уст Франадема. Но на сей раз его здравый смысл опять взбунтовался... «Он что-то путает, — с облегчением сказал себе Хоф, опомнившись от приступа страха. — Здесь все с ума посходили! МакДафф... Штресснер... Штресснер?!» Его объял слепой ужас. Он читал дело Рихарда Штресснера из Берлинского университета. И тот не был сумасшедшим. «К счастью, не слышит Акси... Ох, нет! Акси здесь, в кармане...»

— Ну, как два биллиардных шара, принцип тот же, — сказал Франадем. — Разумеется, у планет совершенно иная психология, чем у их человеческих воплощений, Геи или Селены... Они выражают свои чувства, как и молекулы, — полётом, соударением. Если б Селена была мужского пола, вроде Меркурия или Марса, например, или если бы мы были в нашей Антивселенной Трэз, где Антифранадем беседует сейчас с Антихофом, ярость Геи разбросала бы их с Луной в разные стороны: реакция отталкивания. Но в данном случае небесная механика гласит однозначно: их швырнёт навстречу друг другу с одинаковой и огромной скоростью. Результат вам понятен... Обе перестанут существовать как таковые, а двум богиням придётся поискать себе новые воплощения, ибо над законами космоса не властны даже они.

Хоф закрыл глаза. Он не мог больше выносить профессорского тона и лекций по астрономии! А голос учёного продолжал:

— У вас на Земле, комиссар, в южном полушарии, есть интересный паук — болас. По-испански «бола» значит «шар» — охотничья праща южноамериканских индейцев. Болас не плетёт паутины: он подвешивает на одной-единственной ниточке клейкую каплю, которая выделяет пахучие вещества, характерные для самок бабочниц. Обманутый самец спешит, так сказать, на зов любви, паук швыряет в него свой шарик, жертва приклеивается к нему — и пир готов... А Штрой использует этот приём «наоборот». И вполне грамотно! Страшная вещь — самолюбование...

— Но... но... — Хоф встал, однако Франадем жестом усадил его вновь. — Все же погибнут, все! И Резиденция... и Подземный Мир... Разве нет?

— И замечательно! Для Штроя. Он сразу разделается почти со всеми, кто знает о его поражениях от руки детей. «Образ врага» значит для него много, но собственный престиж — ещё больше. Штрой начал форсировать проект после ваших с ним злоключений в Потустороннем замке, а после Альп и вовсе перестал валять дурака! Не может же он заявить в открытую своим духам : «Вы все не нужны мне больше! Вы видели сначала моё бессилие перед Гуго Реннером, а потом позор перед лицом его внуков. Раз, другой, третий... И пусть даже на четвёртый я сам уничтожу их «в общей массе», вместе с остальными людьми — мой народ, тем не менее, запомнит: были волшебники, которых я не мог победить в единоборстве! Волшебники-малолетки... человечки... Не потому ли я так оплошал, спросят они себя, что я и сам — бывший человек?» И, конечно, когда проект «Луна» стал набирать темпы, Кья, бесповоротно оставшийся не у дел, взбесился. Столько лет, стараний, надежд — над ним словно посмеялись... Решил спровоцировать войну с эльфами, чтоб усмирить их и напомнить, как он незаменим. Вот и напомнил! Полез в опасное место со своей обычной неосторожностью, выслуживая очередное прощение, и кто-то его «простил»...

— Понятно, — медленно сказал комиссар. — А разве земные и лунные духи не понимают, что их ждёт, когда Гея и Селена столкнутся? И потом, мне Фибах сказал, проект «Луна» всё равно продолжали бы и после успешного Заклятия Семи Смертей! Зачем же?

— Отвечу сначала на последнее. Такое «Зачем?» и выдаёт Штроя с головой! — весело засмеялся Франадем. — Выдаёт всю бессмысленность его войн и планов... Вы представьте: человечества больше нет. Эльфов тоже. Альпийских гномов уничтожили ещё раньше, без всякой нужды, по приказу того же Штроя, как он ни отнекивается нынче. Чтоб низшие духи знали: идёт постоянная борьба за спасение их волшебного поля! И вот наконец врагов совсем не осталось, а Верхний Мир ожиданий не оправдал. Не мог оправдать! Зря, что ли, духи с самого начала, когда ещё не было никаких людей, предпочли поселиться под землёй? Они не выносят ваших полей, просторов, океанской и морской глади, занимающей большую часть планеты, и даже в пустынях чувствуют себя неуютно... Их всё равно не будет наверху столько, чтобы восстановившееся благодаря им волшебное поле стало мощным. Это, заметьте, даже в том случае, если оно ослабело из-за людей! Ну, а ежели нет, и оно в Верхнем Мире вовсе не восстановится? Какой провал! Словом, в любом случае впереди тупик. Чего ждать дальше? Где Великая Цель? Неужто вождь ничего не припас на крайний случай? О нет: он уничтожит оба небесных тела на радость Купке и создаст из их слившейся мантии новый мир, где обязательно будет чудесное волшебное поле! Но пока он тот мир заселит... освоит... придумает своим идиотам новую Великую Цель, пройдут ещё миллиарды лет, и Эндимион на отколотом астероиде проснётся.

— Угу, — промычал Хоф. Он принял таблетку и явно почувствовал себя лучше, снова отказавшись от волшебного кофе Франадема. — Спасибо. Так! Вы ответили на второй вопрос. Остаётся первый.

— Первый... Подданные Штроя и не подозревают о его истинных намерениях на их счёт. Думаю, он бы честно эвакуировал всех в момент удара куда-нибудь на Венеру, если бы не ваш Аксель Реннер. Но теперь он их уничтожит — быстро и неожиданно, или он уже не мой старый друг! А пока пусть себе занимаются повседневными делами и исследуют тех же «человечков». Результаты пригодятся в других мирах... увы, без самих исследователей. Пари предлагать не буду, вам явно не до него, однако попомните слово Франадема!

— Попомню... И не пожалеет стольких трудов? Две колонии духов...

— У него их тысячи! А Земля с Луной — так, глухомань... Пока она просто спала, её владыка не возражал. Но ни малейшего урона престижу Штрой не потерпит!

— Вы правы. Мне тоже так показалось при знакомстве. Ну, а технически... как исказить Лимб?

— Да очень просто... Установите дисковый усилитель, преображающий единицы волшебной энергии — федри — в миллионы, и точно копирующий своей поверхностью нужный участок Лимба. Вот такую штуку и правда надо делать не меньше трёх тысяч ваших лет, повредить же весьма легко. Разбей вы его — получите долгую отсрочку, только вы никогда до него не доберётесь. Его ключевые и, безусловно, адресные заклятия известны только тому, кто с ним работает. Я не знаю, кто, а и знал бы — вам не сказал... А затем поместите перед усилителем какую-нибудь уродливую маску... лучше без колдовства, снимая побочные эффекты. Но тогда, чтоб она менялась, кто-нибудь должен кривляться самолично, и быть уже не духом, а человеком, ибо отражение Геи в Лимбе человекоподобно. Занятие не для Штроя, даже не для Гегания, на мой взгляд...

— С такой процедурой справится всякий?

— Ну, к чему же вам «всякий»? Наймите талантливого клоуна, поставьте его в луч вашего усилителя — и вперёд... Я говорю «талантливого», так как чем лучше и интенсивнее он кривляется, тем быстрей работает усилитель и подкрепляет одним сеансом облучения другой.

— А много нужно сеансов?

— При доброй сноровке хватило бы и трёх дней. По времени Резиденции. Но облучение следует делать почти без перерыва, а судя по крупным паузам в имевших место лунотрясениях, кто-то ещё очень далёк от совершенства! Пара месяцев у вас наверняка есть...

— Думаете, Штрой не пощадит совсем никого?

— Гегания, может, и не тронет. У них, как вы, наверно, заметили, много общего... Кстати, знаете, о чём мечтает наш жизнелюб Геганий? Удалиться на Чёрную Луну!

— Есть и такая?

— Да. Но её найдёт тот, кто ищет, она неразличима на звёздном небе. И там нет ни одной живой души, мёртвый мир для единственного владельца, сгинувшего в нём без возврата! Запрещается всякий миг покоя, бродишь и бродишь вечной тенью по пустынным базальтовым чертогам... Зачем ему это? Из чувства собственности?

— Ну, Капелла тоже не самое приятное место...

— О! А почему вы не спрашиваете, как вам сорвать проект «Луна»?

— Но ведь вы не ответите. Помощь человеку — позор для духа! Неужели вы сами настолько заинтересованы, чтоб не было никакой «Луны», что нарушите древнюю традицию? Вы в самом деле думаете, будто, прогнав Штроя и его духов, я позволю вам превращать избранных вами людей в боевых биороботов? Если я верно понял условия будущей сделки, она не состоится!

— Спасибо за честность, комиссар. Но вы меня переоценили. И недооценили немножко тоже... Я в состоянии угадать, на какую сделку вы согласитесь, а на какую нет. Переоценили же вы меня, ибо мне пока достаточно отступления Штроя от моих границ, и я не помышляю о большем. А кроме того, я и впрямь не могу вам дать совета насчёт «Луны». Убейте Штроя, или разбейте Лимб — больше мне ничего в голову не приходит!

— Разве его легче разбить, чем усилитель?

— Не сказал бы. Доступ к нему имеет только Тейя. И поскольку заклятие у неё адресное, опытный маг может прочесть его на Лимбе. Когда титанида ещё дружила с матерью, я видал пару раз, как она наведывалась сюда — навести на зеркало новый блеск. Подумает, бывало: «ТЕЙЯ ДЕНОТРЕФФ!», и над Луной бегут огоньки... тысячи, миллионы огоньков... красиво! Тогда можно увидеть всё лицо Геи — не вашему, но нашему глазу... Предупреждая ваши поползновения, говорю честно: ни с вами, ни с нами Тейя иметь дело не будет. Для общения со звёздами и планетами нужна магия Смертей. Да и не стала бы она из-за вас ссориться с матерью... Короче, не знаю!

Хоф тяжело вздохнул.

— Но если бы мы всё же добрались до него... до этого проклятого Лимба...Чем его можно уничтожить?

— Вы не справитесь. Вы не звёздный дух.

— И всё же?

— Ну хорошо... Вы что-нибудь слыхали о «Рупес Ректа»?

— Нет.

— В Море Облаков, к югу от Океана Бурь, неглубоко под поверхностью Луны брошен огромный меч — самый большой из известных в Лотортоне. Видите, маленькая Луна, а сколько крупных вещей! Меч остался от дуэли двух духов из мегамира: они подрались у вас по пути домой, что-то не поделив в дороге... Падая, меч косо рассёк лунную кору и образовал сброс — или Прямую Стену, «Rupes Recta», как зовут её ваши астрономы. Один из них, Гюйгенс, догадался когда-то, что погребено в лунном грунте, но, разумеется, меча никогда не видел. Длина лезвия, судя по разлому, больше ста километров, да ещё серповидная рукоять, над которой возвышаются холмы Оленьи Рога. Какой человек-волшебник мог бы совладать с подобной громадиной? А если бы смог... Лимб наверняка не выдержал бы удара. Защитных заклятий с такой энергоёмкостью создать невозможно!



— Вы правы. Нам не суметь...

Хоф кивнул и угрюмо встал. Аксель в его кармане столь же хмуро сидел, потеряв охоту к светлому миру там, снаружи.

— Будет вам огорчаться, комиссар! — напутствовал его Франадем. — Кому нужна жизнь, которую никто не хочет отнять? Учитесь нашему взгляду... Хотите, я вас развеселю напоследок? В конце концов, ваша цивилизация слепа, и о ней не стоит грустить. Помните, я говорил вам о Большом Шлюзе?

— На Южном полюсе невидимой стороны Луны?

— Да. Духи-строители решили оставить там свою памятку. Ну, и с её помощью выразить почтение Смертям... всегда полезно! Её даже человек увидеть может — любой школьник. Лет пятнадцать назад американский зонд «Клементина» помог составить карту рельефа лунной поверхности, обозначив шестикилометровые глубины пурпурно-фиолетовым цветом. Нужно всего лишь найти карту в вашем Интернете, она называется «Clementine Topographic Map of the Moon (Near Side/Far Side)» и взглянуть на «Far Side»... прошу! — Дух покосился в сторону ближайшего стеллажа, и откуда-то с многокилометровой высоты, прорезав туман, к нему на стол приземлился атлас, после чего открылся перед Хофом. — Вот, поглядите, Южный полюс...в правом верхнем его углу... Забавно, правда? Уж если ЭТО не открыло глаза вашим астрономам, то что оно вообще замечает, человечество? А?

Хоф не ответил. Он тупо смотрел на пурпурный череп с красным провалом пустой глазницы и красным же лукавым оскалом рта. На череп, не менее весёлый, чем Франадем.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница