Леонид саксон



страница15/19
Дата09.08.2019
Размер2.08 Mb.
#128420
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
ГЛАВА ХVII. ПОЛЁТ ШМЕЛЯ
У Отто пока не нашлось для него работы, ушёл по неизвестным делам, и до обеда Аксель, образно говоря, бродил по коридорам своей души. Заменить их реальными коридорами он не чувствовал ни малейшего желания — Капелла у него была уже ВОТ ГДЕ! Конечно, все эти потрясения не давали ему по-настоящему окунуться в то, что он называл для себя таинственно и прекрасно: «лазоревые гроты одиночества». Тем не менее Аксель попробовал отвлечься. Кажется, у Китса есть поэма «Эндимион». Наколдовал её и начал читать. Нет, никак... И даже, кажется, понял, почему.

«Ну да, Байрон его не любил за всяческие красоты. Он знал: длинную поэму нельзя писать так же, как лирический стих. Да ещё слащавый! В ней надо и посмеяться, и пошутить, и погрустить... всего в меру. Но когда Китс умер, Байрон не сказал о нём ни одного дурного слова и велел убрать из своих сочинений всю критику в его адрес. Немногие бы так поступили...».

— Акси! Акси!

— Что?! («Амарцин! Конец...»)

— У Шесика такие успехи! Ты только глянь: шесть к одному!!!

«Если бы за нами пришли, он бы и то так не кричал, олух!» Вслух Аксель ничего не сказал, а похвалил шесть к одному. В гротах не должна звучать ругань. Кроме того, Шес ведь помогал от души. Он милый. И из комнаты без него не выйдешь.

— Идёшь обедать? — сказал Хоф, войдя в анфиладу. Но, оборвав себя, повернулся к духу-охраннику: — Эй, ты! Почему ты всё время гремишь секирой, а? Не можешь её держать — пойди и скажи, пусть тебя сменят! Понял?

Тот поклонился и звякать перестал. И Хоф увёл Акселя, даже не потревожив Шеса.

— Следствие продвигается? — спросил Аксель. — Ты весь какой-то крутой, Отто...

— Это чисто нервное, и совсем не показатель успеха. Просто я чувствую: конец близок. А уж чей, скоро будет видно...

Он не ошибся.

Достигнув трапезной, они увидели плывущего им навстречу Амарцина. Он не был больше похож на инквизитора Торквемаду, вдохнувшего дым кострища. Подымай выше! Его мантию наполнял тот самый ветер, который нёс Великую Армаду к берегам Англии, суля ей бурю и смерть. Но и сейчас на лице не играл победный румянец, и нос всё так же свисал — будто его хозяин с потолка.

Аксель и Хоф невольно остановились.

— Ваш обед отменяется, — злорадно объявил Амарцин. — Вы получите его в другом месте... совсем в другом! Я вызвал и жду сюда ясного полудуха Гегания, он будет рад услышать о вас крайне интересные вести. О вас и о таинственном злоумышленнике, которого вы никак не найдёте... А может, и ещё о чём-либо. Ага!

Последний возглас относился не к появлению начальства. Перед Амарцином — на высоте переносицы, и точно против неё — завис серебряный шмель, выскочив из-за поворота. Тот привычно протянул руку, но шмель не спешил в неё порхнуть. Воздух наполнило характерное низкое жужжание, которого Аксель раньше в подобных случаях не слышал. Да и на лице полудуха проступило лёгкое удивление. Он поднял брови — что было его последним осознанным движением. Шмель завибрировал, излучая волшебную энергию, втянул голову, крылышки, передние и средние лапки, со скоростью выпущенной пули стартовал вновь, и так как прицел был идеальный, попал своей жертве между глаз. Фигура в лимонной мантии отлетела к трапезной, раскинула руки и сползла у порога перед застывшими в ужасе людьми.

Светлый полудух Амарцин был мёртв. Только задние лапки вполне натуральной величины торчали из его переносицы, медленно замирая в своём движении...

Хоф первым стряхнул оцепенение. Он быстро оглядел пустой коридор, нагнулся и потянул шмеля за кончики лапок — Аксель закрыл глаза...

— О! — сказал Хоф. — Гляди-ка...

Юноша глянул. Шмель мирно распался в руках комиссара на две части, но никакого кристалла в брюшке не оказалось. На ладони Хофа лежал крошечный серебряный череп, скалясь так же злорадно, как на топографической карте американского зонда «Клементина». Увы, на сей раз он явно не имел отношения ни к строительству, ни к желанию угодить каким-то Смертям. Теперь он и сам был Смертью.

— Кто-то проявил юмор, — вздохнул Хоф. — А возможно, даже сатиру...

И сунул шмеля в карман.

Затем последняя воля Амарцина исполнилась, и из барельефа, скрывавшего магический коридор, возник Геганий. Одним тигриным прыжком он завис над телом, с первого взгляда поняв случившееся.

— Убит? — выдохнул он, бледнея. — Как? И где же убийца?

— Не знаю, — ответил Хоф. — Мы еле успели выглянуть из-за поворота... Видимо, я ошибся, но мне показалось, будто бы в герра Амарцина попала пуля!

Геганий коснулся пальцем раны на лбу покойного и задумчиво закусил губу. От раздумий наместника отвлекло начавшееся «таяние» Амарцина. Но Геганий остановил процесс, который для его истощённого соратника занял бы, наверное, меньше времени, чем для кого-то другого. Затем он уменьшил труп до размеров авторучки, вложил в небольшой футляр траурного цвета и спрятал в мантию. А потом повернулся к людям.

— Никому ни слова, — тихо произнёс он.

— Простите? — слегка удивился Хоф.

— Я сказал: никому ни слова! Смерть Амарцина скажется на порядке, а его и так уже почти не осталось... Мне нужна пара суток — связаться с Землёй и найти замену. Довольно нелёгкая задача...

— Да, — согласился Хоф. — Мы мало беседовали с покойным, но, кажется, он хорошо разбирался в своём деле.

Таким образом, его надгробная речь не уступала длиной речи Гегания. Аксель не сказал ничего. Он взмок, и есть уже не хотелось.

— Благодарю вас, комиссар Хоф. Идите оба обедать. И помните — теперь уже абсолютно необходимо, чтоб завтрашний обед... если только вы уже не готовы с вашим отчётом...

— Ещё нет...

— ...чтоб завтрашний обед кое для кого стал последним. Нам просто плюют в лицо! Уже много веков никто не использовал огнестрельное оружие вместо честного поединка с магом.

И исчез в барельефе.

— Акси! Я думаю, остальным незачем знать.

— И я так думаю, Отто.

— Тогда вытри со лба пот и обрати внимание на свой будущий аппетит. Платок есть?

Платок у Акселя был, но нервов почти не оставалось. Он поскорей дошёл до стола, чтоб скрыть дрожь в коленках... с огромным облегчением увидел, что друзей ещё нет. Заказал себе какую-то дрянь, уставился в полную тарелку и запоздало покрылся гусиной кожей. Да... им с Отто сейчас неслыханно повезло: кто-то явно спас их от гибели! А лично Акселя — уже второй раз. И всё-таки, как ужасно! Сколько хладнокровной жестокости... Убийца и впрямь словно смеётся над Геганием, его Резиденцией, его жадным и хитрым властолюбием. Какие ещё художества он придумает, пока Отто...

Вот только... хочет ли Отто ему мешать? Вопрос!

С одной стороны, вроде бы и хочет. Говорил же однажды, мол, убийца заслужил долгое заключение давным-давно, и он, Хоф, надеется приложить к этому руку. Да, так и сказал, слово в слово! А с другой, если Отто в самом деле нашёл преступника... Ну, Аксель Реннер, у тебя точно крыша поехала, иди и лечись! «Если»? Раз Отто сказал «нашёл» — значит, нашёл! Отто Хоф — не тебе чета, сколькими бы волшебными мечами ты ни махал. Но он совсем не спешит выдать убийцу духам. И шмеля почему-то скрыл... Чего он ждёт? Покуда прихлопнут и Гегания?

Нет! Отто не такой. Окажись у него даже список будущих жертв злодея, и входи туда не только Геганий, а и Штрой, Отто не стал бы рисковать жизнями Акселя и Шворка. Понимает ведь: чем скорей отчитается перед духами, тем быстрее его и пленников отпустят домой, тем меньше для них опасность угодить в лапы вернувшемуся Штрою! Тот не будет слушать Гегания, всё решит по-своему... Да Отто и Геганию-то не верит. Наверняка. «НЕ ВЕРЬ ПРИТВОРНЫМ ДРУЗЬЯМ...» Проклятье! От совиных фраз мысли путаются.

Одно могло бы перевесить в сознании Отто любовь к друзьям.

Если бы он надеялся с помощью убийцы сорвать проект «Луна»!

Возникла же у него какая-то мысль в конце концов... Уж не эта ли? Аксель метнул взгляд в сторону Хофа. Тот спокойно беседовал с пришедшими Кри и Дженни, с их помощью заказывая себе обед и тем самым отвлекая их от него. От Акселя. Как всегда... Нет, нет и нет! Отто мог пожертвовать всеми, но никогда не скроет такого шага до последней минуты. Скажет честно, в глаза. Зная заранее ответ. И всё равно скажет, ему совесть не позволит молчать.

А если Отто просто-напросто ДОЛЖЕН спасти убийцу в обмен на сведения его хозяина Франадема, вот и предлагал таинственную сделку в библиотеке, а теперь с той же целью тянет время — не Акселю его осуждать. Дело того стоило!

Но что заставило Амарцина выпустить когти? Что и как этот наушник сумел узнать?

— Акси, ты не болен?

Он поднял глаза. Перед ним тревожно стояла Кри, а со своего места так же тревожно смотрела Дженни. А Тави нету вообще... Аксель повёл глазами, ища Ивонн. Ну, тут порядок — ей надо Рэя кормить. Но всё равно, не обед, а блеск!

— У меня-то всё в норме, — процедил он. — Устал. Много думал. А вот где Тави?

Кри явно собиралась отрезать «Наплевать!» Тон Акселя её остудил, и она просто ответила:

— Не знаю.

— Так найдите его! — взорвался Аксель. — Брат он вам, или нет?

Собственно, для Дженни Октавио братом не был. Но обе без единого слова пошли из зала, словно выслушав боевой приказ. И Аксель не стал его отменять: мол, успеете, доешьте сперва... Хватит ссор, хватит распрей — вот-вот такое начнётся! Уже. Уже началось.

Юноша встал и подошёл к Чёрной Фее — точное прозвище, хотя, наверно, Чёрные Феи ничуть не злее Почётных.

— Здравствуй, Ивонн. Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, где Октавио?

— До обеда сидел у себя. А сейчас не знаю, — сказала она, глядя на него с любопытством. Ещё бы! Её повысили в чине. Раньше была Просто Ивонн, а теперь Ивонн, Которая Может Знать, Где Октавио.

«Какая она красивая, — подумал Аксель. — Можно его понять... Господи, о чём я думаю пять минут спустя!» И поспешно вышел из трапезной. Раз уж он всё равно не может есть, не худо бы и ему поискать брата.

Тави нашёлся без труда. Он сидел у себя в постели и очень аккуратно обедал. Паэлья, пицца, что-то ещё... Дорогой Уотсон, если б мы с вами даже не знали мистера Тава де ла Крус Реннера много лет, его можно смело вычеркнуть из списка подозреваемых. Иначе, поверьте мне, у него никогда не было бы такого аппетита!

Дженни и Кри сидели рядом с ним и таскали кусочки пиццы.

— Да вы наколдуйте себе по целой, что ли... И мне заодно. С тунцом!

— Как дела? — спросил мистер Тав. Розовый, бодрый, глаза блестят... Хоть ему тут стало неплохо.

— М?


— Как дела, говорю? Про «Луну» мне всё рассказали, а ещё новости какие?

— Мало тебе?

— Да нет... Но не может же быть, чтобы мы не нашли выход!

— У них с Отто последнее время сплошные тайны, — буркнула Кри.

— Отто знает, — рассудил Тав. — Как поступить... — уточнил он, осторожно косясь на Кри. — Конечно, до разумных пределов...

— А до неразумных кто знает, я? — не выдержав, улыбнулся Аксель. И, сев рядышком, откусил от поданной пиццы.

— Ты хоть что-нибудь можешь нам сказать? — спросила Дженни.

— Мне кажется, он нашёл преступника. Но молчит. Завтра в обед должен отчитаться Геганию.

— Это совсем немало! — сказал Октавио. — А...

— Не говори ему ничего! — велела Кри Акселю. — Может, он всех и укокошил! И сидит смирненький...

Аксель улыбнулся обоим. Если б не Амарцин, у него в душе взошло бы яркое солнце. Но и сейчас прорезался краешек...
Решить, будто Кри уже примирилась с происходящим, было всё равно, что обрадоваться здоровскому отливу, когда море вдруг уходит от берега этак на километр, оставив гуляющему пляжнику массу ракушек и прочих интересных вещей.

Тем не менее Кри сменила тактику. Стала ждать, не кричала и не ругалась, но и не вешалась на шею. Акселю не хотелось думать, велики ли её шансы дождаться, особенно если Отто вправду вытащит отсюда детишек Билаковского. Да и до того ли сейчас? Скорей бы уже завтрашний вечер...

— Им всегда до того, — сказал ему Хоф, отобедавший нынче в одиночестве. (Кстати, хоть он и не провожал Акселя в анфиладу, дух не посмел выражать своё недовольство. Так-то!) — И, знаешь, я думаю, что мог бы помирить их по-настоящему...

Аксель сомневаться не смел, но и не понимал, как Отто собирается это сделать. И, главное, он ведь никогда не вмешивался прежде в такие вещи...

— Но не сейчас, — продолжал Хоф, расхаживая по анфиладе. — Сейчас я отлучусь по одному делу. А после, когда вернусь, объясню тебе, Акси, мои миротворческие планы, и откуда они у меня вообще взялись. Идёт?

— Без вопросов!

— Далее. Прежде, чем я уйду, мне нужно выяснить у тебя серьёзные вещи. И если ты не почувствуешь себя достаточно сильным... тогда обратимся к Шворку. Как он ни занят!

— Ну, Шворк уже не так много знает, чего бы и я не знал. Да ты и сам не скромничай, Отто! Ты тоже читал все наши книги...

— Я и о сотворении мира читал. Ладно, начнём?

— Начнём!

— Тогда скажи мне: что может и чего не может фантом?

— Фантом? — Аксель немного удивился. Отто ли спрашивать? Он-то на них в Фамагусте нагляделся... — Тут тебе Шворк не нужен стопроцентно! Фантомы могут довольно много. Возникать и исчезнуть по заказу. Могут быть осязаемы... даже теплы... Такой фантом не каждому по плечу, но я умею. Ещё — есть и пить, и даже справлять нужду...

— Отлично!

— Могут копировать любые действия чародея, который их создал. Причём по-разному: весело, ехидно, агрессивно, угрюмо, и даже принимать мелкие самостоятельные решения... но тут ещё много неизученного. И важно, насколько мощную энергию им может дать их волшебник. У одного фантом будет копать хорошую яму полдня, у другого — лишь полчаса. У меня — наверное, час.

— А говорить? — жадно спросил Хоф. — Говорить они могут?

— Зависит опять-таки от мощности волшебного поля. И не сами — через волшебника... Но не моего уровня, конечно! Да и пёсик не сможет.

— Ясно, — Комиссар немного нахмурился. — Теперь скажи... Помнится, в бортовой библиотечке нашего Шворка упоминалось, что по заколдованному предмету можно найти его заклинателя. Если, конечно, времени после колдовства прошло немного. «Магический след» — так, кажется?

— Сложнейшее колдовство! — вздохнул Аксель. — На уровне Главного Диспетчера и звёздного духа. Я не умею, Отто. И Шворк тоже... Прости.

— И никаких деталей не знаешь?

— Никаких. Может, и книг-то нужных в волшебном мире нету...

На сей раз недовольство Хофа ответом было ещё более явным. Однако он сказал:

— Спасибо за помощь. А сейчас мне пора идти.

— Скоро придёшь?

— Не знаю.

И он ушёл. Аксель остался один. Читать не хотелось, хотя магия давала ему доступ ко всему библиотечному фонду мира. Стих написать? Не тянет... Можно, пожалуй, продолжить поэму «Дженни». Только не самому. Интересно даже, получится в космосе, или уже нет? Сегодня последний из тихих вечеров на Луне. И первый тоже. Закончим его достойно!

Не успел он открыть тетрадь, как почувствовал: незнакомец здесь. Ну конечно, ведь он из другого мира! Наверно, где-то в Антивселенной его двойник пришёл сейчас к тихому и благодарному Антиакселю, служа Великому Равновесию. Но каждое его слово дышит свободой от любых равновесий...

— Давайте сочиним что-нибудь о ревности. Тут у нас такое творится... Злободневная тема, в общем. К чему она может привести, и так далее. Только чтоб конец был хороший!

Незнакомцу явно хотелось усмехнуться, но он лишь вежливо улыбнулся. И, подумав дольше обычного, начал диктовать строфы, которые Аксель мог бы потом вставить почти в любое место поэмы.


О Ревность, дочь Любви! Никто не рад

Твоим шагам, но входишь ты без стука —

Своя в трущобе, в роскоши палат.

Тебя, как сёстры, слушают Разлука

И Зависть, не боящиеся лука

Крылатого Венерина сынка.

Чужих сердец печальная наука,

Что можешь ты узнать наверняка?

Лишь то, что всякий луч уходит в облака.
И Дженни, ненавидя бальный зал,

Где рой волшебниц вьюгою кружится,

Где Аксель ей глазами рассказал,

Какие голоса, какие лица

Ему сегодня ночью будут сниться, —

Пытается затмить весь этот рой.

Но ненависти к подданным царица

Вовеки не оставит за игрой...

Да что греха таить — и к Акселю порой!
Большой урок я мог бы нашим леди

Без жалости в душе преподнести.

Но и моя любовь не спит, а бредит,

И странник, заблудившийся в пути,

Способен ли учить, куда идти...
— А можно, я дальше сам? — вмешался Аксель.

Всегда пожалуйста.


...Тому, кто Ревность бледную забудет?

Сказавши ей последнее прости,

Красавица тоски скрывать не будет.

И пусть её герой и милует, и судит!


Незнакомец одобрительно покивал. Наверно, он пожал бы Акселю руку, если б мог — и юноша мысленно пожал её себе сам. Окрылившись успехом, Аксель попросил оставить его сегодня одного: пора рисовать счастливый финал во всех деталях. Как только закончит, немедленно позовёт своего учителя!

В поте лица он написал три новых строфы, изнывая от желания пережить всё это в действительности. На середине четвёртой пришлось бросить: вернулся Хоф. Аксель с сердцебиением оторвался от настолько соблазнительной сцены, которую всё равно не покажешь НИКОМУ... Какие чувства обуревали Хофа, по его лицу сказать было трудно; но именно обуревали, и уж давно! Комиссар сел в кресло и вздохнул.

— Следствие закончено, Акси, — сказал он. — Нам осталось лишь выбраться отсюда и помочь тем... кому ещё можно!

— И отчитаться! — напомнил Аксель.

— Да вот отчитываться-то я и не хочу... Имею полное право. (Юноша с тревогой глядел на него, но Хоф не дрогнул). По-моему, сейчас вопрос стоит так: или они нас выпустят независимо от успеха следствия, или нет! Чтобы их не злить, скажу, что не справился.

— Тебе виднее.

— А теперь давай-ка поможем Кри и Тави. Завтра любая напасть может приключиться, в том числе и со мной, вот почему мне пора сообщить тебе некоторые из моих наблюдений. Надеюсь, пожалеть не придётся...

Начало выглядело не слишком весело. Аксель сдвинул брови.

— Мы ещё никогда не жалели о твоей помощи, Отто!

— Спасибо. Но на сей раз твоё мнение будет таким же решающим, как моё... Помнишь, я обратил внимание на эпизод из твоей памяти, где Асфодель помогала Кри с приворотом? По словам Шеса, эту сцену можно было смотреть сколько угодно и в разных ракурсах.

— Да, только зачем?

— Я считаю, хороший эксперт в баллистике не тот, кто убедился, что пуля попала в цель, а тот, кто может сказать, как она летела. Меня насторожил момент, когда Тави немного сплоховал и чуть не выронил зеркало. «Лишнее» заклятие полетело в сторону Асфодели, однако та с ловкостью кошки уклонилась...

— Или с ловкостью феи!

— Ладно. Судя по очертаниям комнаты, оно разбилось о стену. Но перед этим Тави выпустил ещё одну «стрелу Купидона», которая угодила бы в тебя, если б ты находился там.

— Боже упаси... Я даже на секунду ослеп!

— Вопрос в другом. Куда угодило то первое заклятие? Так как все потом удалились именно в данном направлении, там должна была находиться дверь. И именно из неё в столь каверзный миг появилась делегация Билаковского.

— Честно говоря, меня тогда отвлёк Шворк.

— Меня же никто не отвлекал, и мне захотелось проверить, не попал ли кто под «обстрел»...

— И? — сказал юноша, начиная понимать.

— Я попросил Шеса прокрутить мне весь «фильм» глазами Тави, стоящего напротив двери. Он не понимал смысла происходящего, и потому не придал значения, что зеркальный «зайчик» попал в Ивонн, шагавшую вслед за Билаковским...

— Ох! — Аксель закрыл глаза. — Отто! А... это точно?

— Сам можешь посмотреть. Прямо в лоб угодило!

— Ох... Да феи-то как же не заметили?!

— Я думаю, кое-кто заметил. Но, боюсь, фей подобные вещи лишь развлекают. Наверно, и Асфодели не сказали, иначе она могла бы снять заклятие с Ивонн, и весь интерес пропал бы.

— Чёрт бы их взял! А дальше?

— Ну, я не волшебник, точно угадать не могу, но дальше, скорей всего, было вот что. Тави теперь с ещё большей силой тянулся к Кри, в то же время испытывая влечение и к Ивонн. Особенно как увидел её плачущей в коридоре после убийства Билаковского... Он ведь у нас отзывчив!

— Ещё бы! Белая Маска! Штрой его за то и приметил.

— Он проводил Ивонн в её анфиладу, потом пригласил к себе — сам, или подтолкнув на такой шаг Кри и Дженни. Начал обращать на неё внимание. Кри тут же почуяла неладное и принялась делать то...

— ...чего с Тави делать нельзя! — хлопнул себя по ляжкам Аксель. — Пилить! Устраивать сцены!

— Не один Тави не любит таких вещей. Правда, и её судить трудно... Как бы то ни было, «притяжение» Ивонн, говоря языком астрономии, победило, — спокойно закончил комиссар. — Да она и без приворота немало может, верно?

— Кто её знает... — слегка покраснел Аксель. — Но Кри помирилась с ним!

— Помирилась, но не вернула. А тут ещё Дженни подлила масла в огонь: вместо того, чтоб из-за твоего фантома влепить пощёчину мне, влепила её Почётному Эльфу... при всех феях! Беспокоясь за твою жизнь.

— Сплетен-то, сплетен будет! Бабы... Да Ивонн-то к пощёчине при чём?

— Вроде и ни при чём, а всё же... Дженни и Кри третировали «изменщика» вместе. И чисто психологически Октавио стал их воспринимать как единую, враждебную силу. Отцу в своё время случалось поднять на него руку...

— Я сам видел!

— Знаю. А для Тави одна трагедия с уходом из дому уже началась вот так же — из-за рукоприкладства. Теперь его унизили снова, на глазах Кри и кучи кумушек. Спасибо, не на глазах Ивонн...

— Отто, но если получится, Ивонн вернётся на Землю вместе с нами! Она и дальше сможет видеться с ним... Как быть?

— Вопрос не для нас, а для Октавио. Права личности, Акси, права личности! Я бы и не подумал вмешиваться, но мы должны обеспечить нашему Тави честный выбор. Хоть Кри и твоя сестра... Да и мне её счастье вовсе не безразлично!

— Честный выбор! — в раздражении фыркнул Аксель. — Честнее некуда! Может, он на Ивонн бы и не взглянул, если б...

— ...не сама Кри. Ты поговори с ней.

— Почему я, а не ты?

— Она доверила тебе тайну, которую я лишь подсмотрел. Разница понятна? Вы всегда лучше поймёте друг друга, чем с помощью чужого, взрослого дяди...

— Ты нам не чужой!

— В разговоре прояви твёрдость. Не давай ей «исправлять всё самой», она только хуже сделает. Вольно или невольно, будет давить на Тави: «я, мол, честно призналась в своих ошибках, а в ответ ты честно должен бросить Ивонн. И сию секунду!» Ты же способен дать своему брату свободу действий, что в твоём возрасте, кстати, немалая заслуга...

Юноша вновь покраснел. Сколько похвал сегодня...

— Главное, убеди Кри вот в чём, — продолжал Хоф. — Она должна делать вид, будто не знает про заклятие, ошибочно угодившее в Ивонн! Просто, мол, Асфодель где-то напутала, наверно...

— Всего только?

— Да, всего только! Объясни ей: Тави будет в сто раз труднее вернуться к ней, если она проговорится. Иначе он почувствует себя куклой на ниточках, марионеткой из балагана чародеев! А так не узнают о его главном унижении... Ни Кри, ни комиссар Хоф, чьё имя вообще не должно звучать в разговорах с ними обоими! Ты без меня догадался обо всём.

— Но сам-то Тави должен знать правду насчёт Ивонн?

— Обязательно! Поэтому ты, а не Кри, должен говорить потом с Тави. Тогда он сможет спокойно разобраться в себе и потихоньку решить... Скажи ему, что Кри стыдно, она не решается поглядеть ему в глаза... надеюсь, твои слова будут правдой! Тверди ему, будто Кри ничего не знает про нечаянное заклятие для Ивонн — хотя это будет ложь. Может, со временем твой брат и поймёт обман, но испытает к вам одну благодарность за него. Лишь бы не сейчас, понимаешь?

— Как бы мы жили без тебя, Отто...

— Поискали бы другого комиссара полиции, их много.


— А если в результате... Тави не захочет знать ни Кри, ни Ивонн?

— Значит, ни та, ни другая не для него! — твёрдо ответил Хоф. — Пока люди любят, они прощают.

«Тебе легко говорить!» — чуть не ляпнул Аксель, но вовремя прикусил язык. Попрекать Отто тем, что у него нет семьи... Низость! И, кстати, вот ему-то бы её и иметь. Прежде всех на свете... Несправедливая штука жизнь! Почему она всегда мстит тому, кто хорошо её понимает?

— Я иду к ней, — поднялся Аксель. — Потом к нему! Ну и вечерок будет... У меня заранее мокрая спина.

— Смотри на нынешний вечер как на лёгкую разминку для подготовки к вечеру завтрашнему, Акси! А я, озадачив всех, спокойно посплю... Да, если дух в коридоре тебя не выпустит, позовёшь меня. — И Хоф направился в свою комнату.

Звать его не пришлось. Дух стал как овечка... довольно свирепая, конечно. Аксель миновал зловещие сталактиты амарцинов, делавших бесконечные коридоры Резиденции похожими на пещеру (Геганий с ними пересолил, покойник был скромнее), и своим появлением у девчонок прервал беседу Дженни и Кри. Те обсуждали всё-таки состоявшийся визит на жуткую заячью ферму и завтрашнюю экскурсию с МакДаффом в недра Луны.

— Вы втроём были? — спросил Аксель, отзывая Кри в дальнюю комнату для тихой беседы.

— Да, втроём, — ответила Дженни вслед ему. После чего он ещё раз проверил звуковую защиту по всем правилам.


Разговор вышел и впрямь нелёгкий. Кри слушала молча, бледнея, скрипя зубами. Когда он кончил, закрыла лицо руками и долго сидела так. Аксель обнял её за плечи и молча ждал.

— Я напутала, мне и исправлять! — решила она, как и предвидел Хоф. И юноша с немалым трудом убедил её этого не делать: она умом понимала, что он прав, три или четыре раза соглашалась, но тут же меняла позицию на старую. Ей никого не хотелось пускать в святая святых... однако страх потерять Тава в конце концов пересилил.

С Октавио на первый взгляд оказалось проще. Он не бледнел и не скрежетал зубами. Зато когда Аксель дошёл до нечаянного заклятия, побагровел так, будто его опустили в кипяток. И Аксель утешал его значительно дольше, чем сестру! Тот очень был удивлён и благодарен, когда юноша стал твердить: никто на тебя не давит, выбирай, кого хочешь! Даже сам спросил, не Отто ли надоумил Акселя так себя вести, вместо того, чтоб надавать братцу подзатыльников.

— За что? Ты не виноват, — честно ответил Аксель. — А Отто... он даже понятия не имеет!

Тави с сомнением глядел на него, и юноша добавил:

— Иначе бы мне и Кри пришлось сказать! Сам понимаешь...

Октавио содрогнулся и поверил.

— Спасибо, Акси! Я... всё решу. А ты настоящий друг!

— Стараюсь... — скромно ответил тот, чувствуя себя генералом иезуитского ордена, которому уже тесно на Земле. — Когда вам покажут недра Луны?

— После завтрака.

— Попросите доктора, чтоб трепался не очень долго, — дал совет Аксель. — Завтра решающий день! А я вообще не пойду. Буду отдыхать.

— Морально готовишься?

— Готовлюсь. И соберите к обеду рюкзаки! Мало ли...

— Нам же нужно дождаться Асфодели!

— Это ВАМ! А что ЕЙ нужно, мы не знаем.
На завтраке рокового дня МакДаффа не оказалось, чем, естественно, был недоволен Отто Хоф. За ночь комиссар выспался (если только он вообще спал, а не продумывал сегодняшнее сражение) и попросил девчонок, чтоб они сказали ему, как только доктор с экскурсии вернётся. После обеда времени заглянуть к тому в гости у него, у Хофа, может и не найтись.

— А ты его до экскурсии накрой, — сказал Аксель.

— Подобные дела в спешке не делаются! Мне и так до экскурсии нужно будет дать вам всем ряд инструкций. И очень, очень серьёзных!

— Вообще-то я одну уже дал. Собрать рюкзаки к обеду!

— Молодец, но рюкзаков нам, пожалуй, мало...

А пока всё шло как обычно. Геганий, Франадем и поредевшие ряды профессуры в лице доктора Купки. Духи в розовом блеске александрита тихо беседовали с совершенно спокойным видом, астроном же, которого некому было ни развлекать, ни сводить с ума, поедал какие-то кнедлики (шпикачки?).

Впрочем, нет. Не всё как обычно! Тави сидел по правую руку Кри, а чуть поодаль молчаливо жила Ивонн, рассеянно занимаясь Рэем и даже не глядя на остальных рыцарей в блестящих, увитых цветами шлемах. Но если она на Октавио нет-нет да косилась, то он — куда угодно, только не в её сторону. Акселю стало жаль девочку. С какой грустью её тёмные глаза ловят взгляд Октавио! Разве Ивонн виновата в фейных играх? В то же время наконец можно было без боли в сердце смотреть на Кри — розовую, голубоглазую, торжествующую. Особой радости за неё юноша однако не ощущал. Его томила неясная, странная печаль... «Или я её недостаточно люблю? И Тави тоже? Но почему всегда, ВСЕГДА кто-то несчастен из-за чужого счастья?»

В конце завтрака Геганий подошёл к Хофу. Чем вовсе не удивил.

— Ну, комиссар, — сказал он, — после обеда мы в вашем распоряжении. Здесь же, в трапезной. Я и мой старый друг Франадем. У меня нет от него тайн...

— Вот как? — вежливо сказал Хоф.

— Да, я понимаю, о чём вы. Но у духов нашего ранга свои отношения, знаете ли. Мы можем строить козни с утра до вечера, а вечером вместе пить и выставлять друг другу очки. Для нас это спорт — и всё тут!

— И всё тут... — эхом повторил комиссар. — Что ж, дело ваше.

— Профессоров, разумеется, не будет. То есть, на самом-то обеде они будут, а потом не останутся. Итак, с нашей стороны двое. С вашей...

— Аксель Реннер!

— Конечно. А сейчас — удачи нам всем!

В коридоре Хоф кликнул Тави, кое-что ему шёпотом изложил. Вместе с Акселем вернулся к себе, создали фантомы обоих, и те стали играть в шахматы. Ещё с вечера подученный Шворк отвлёк духа в коридоре, а друзья в микроскопическом виде улетели в анфиладу к Октавио — «для итоговых, так сказать, распоряжений», которые последний должен будет передать остальной команде. Сам Октавио тем временем усадил свой фантом играть с девчонками в «Три пингвина» и, столь же микроскопический, вернулся к себе, чтобы сойтись с Акселем и Хофом у стен деревянной башни — прикроватной тумбочки. Но Отто всего казалось мало: кроме всегдашних звукозащитных мер Аксель создал дополнительный «колпак» объёмом в кубический сантиметр, где всех ожидали микрокресла, и где уже точно не могло быть ничьих «жучков».

— Раз такие дела, — впечатлился Аксель, — станем ещё невидимыми? А?

— Нет. Может, у них и в анфиладах введены меры против невидимок. Надеюсь, нас не увидят, а если увидят, не услышат...

Увы, сами братья не только отчётливо слышали, но и поняли кое-какие итоги следствия. Уразумев то, что Хоф скромно назвал «итоговыми распоряжениями», Аксель закрыл лицо руками, а Тави побелел, как бумага, и рухнул в кресло: его не держали ноги.

— Ох, Отто! — простонал он. — Это ужасно, слышишь?

— Ужасно... — глухо отозвался Хоф. — Я много думал, и не вижу другого выхода. Они не оставили его нам. Зыбкий, ненадёжнее паутинки... Однако он сплетён человеком в ответ на прочную паутину пауков! Вспомни: когда ты в свои тринадцать расстреливал на альпийском плато духов — разве ты был неправ? И разве такого прощания с детством тебе хотелось?

— Хорошо, что ты мне сказал... Вдруг бы я узнал от кого другого?

— Поэтому и сказал, — обнял его Хоф. — Ведь вы и мои дети немного... — И, выпустив мальчика из объятий, добавил: — Тебе, наверно, не нужно сейчас экскурсии?

— Да уж... Недра Луны! — горько всхлипнул Тави. — Встречу сейчас духа — убью без всякого пулемёта. Задушу голыми руками!

— Акси, — обратился комиссар к юноше, — ты понимаешь теперь и мою скрытность по отношению к тебе? Вы будете жить с этим не дни, а считанные часы... К вечеру всё закончится, так или иначе!

— Нет, я никогда не забуду, Отто! И Тави тоже. Но ты, как всегда, прав.

— Хочешь, побудем вместе? — спросил комиссар Тави. — Просто погуляем по коридорам. А остальные пока займутся экскурсией. А там, глядишь, и обед...

Мальчик благодарно кивнул.

— Тогда вернись к девочкам, ничего им страшного не рассказывай, передай одни лишь инструкции и скажи, что погуляешь со мной. Мы с Акси зайдём к вам через полчасика.

Однако королевская свита захандрила. Стресс Тави и Акселя отравил ей всю атмосферу. Кри твёрдо заявила:

— Тайны тайнами, но и мне такая экскурсия не нужна! Дженни, ты идёшь? Ах, да, ты должна пойти...

— Придётся, — вздохнула та. — Кто-то должен предупредить Отто о возвращении МакДаффа!

— Я с тобой останусь, — сказал Кри Аксель. — «Три пингвина»...

— Тогда давай Шворка позовём!

— Давай.

Ему ничего сейчас не хотелось: его, как и Тави, и даже, наверно, самого Отто переполняло тёмное отвращение к жизни. Оказывается, стыдиться, что ты человек — не самое страшное! Самое страшное — когда стыдно быть живым существом. Не это ли заставило Гуго Реннера пощадить звёздных духов и безропотно дать им убить себя? «Неужто я наконец — внук своего деда? Такой ценой?»

Но надо жить и даже играть в настольные игры. Кри ждёт.

И он пошёл, и позвал старину Шворка, и тот был в восторге. «А Шесика четвёртым возьмём? Без покера! В подкидного...» Нет, не надо. Сегодня особый день, нечего привлекать внимание. Ну и отлично!

Время, разумеется, не думало идти побыстрей. Но и не застывало льдом, слава богу. Вернулась Дженни, известив Хофа о конце довольно интересной экскурсии. Стала четвёртой в подкидного. И ровно в час грянул гонг!

Акселю вдруг вспомнилось стихотворение Байрона «Тьма»:


И лица — при неровном трепетанье

Последних замирающих огней

Казались неземными... Кто лежал,

Закрыв глаза, да плакал; кто сидел,

Руками подпираясь, улыбался;

Другие хлопотливо собирались

Вокруг костров — и в ужасе безумном...*

(* Пер. И. Тургенева. — Л.С.)


— Акси, обед! Не слышишь, что ли?

— А, да. Спасибо! Шворк... иди к себе.

— Помню, помню... Приятного аппетита!
МакДафф исчез. Или сразу ушёл куда-то после экскурсии, или не открыл Отто дверь. А ведь тот на сей раз явился к нему без всякого колдовства, с огромным риском! И даже открыто постучал, имея в запасе сто разных поводов для визита, но зная: Геганий не поверит ни одному.

— Чёрт с ним! Пусть не верит. Главное, он ничего не сможет доказать, — шепнул комиссару Аксель за обедом, косясь на соседний стол, за которым пока не было ни Франадема, ни самого Гегания. — Лишь бы тот не выдал...

— Мне нужно не молчание МакДаффа, — вздохнул Отто, ковыряя вилкой еду. — Мне нужен его ответ!

— Не обманывай себя, Отто! Какой же ещё ответ? Но ты старался не зря. Бонелли...

— Да. Ладно. Ешь, тебе нужны силы.

— Первую ложечку за Отто, вторую за Гегания, третью за Франадема... — мрачно перечислил юноша. — Что за сосиски всё время ест доктор Купка?

— Шпикачки. Сделай себе... Я пробовал в Праге — очень вкусно.

Аксель решил не мучиться, наколдовал не шпикачки, а аппетит себе и Хофу. И всё опять было как обычно. Пришли Геганий и Франадем — чуть ли не под ручку, в безоблачном настроении. Свита королевы Асфодель тревожно глотала пищу. И Тави вновь не глядел на холодную, замкнутую Ивонн.

Насытившись, он, Кри и Дженни неохотно ушли к себе. Но, хотя все трое то и дело оглядывались на Акселя и Хофа, в их взглядах не было молчаливой просьбы остаться или упрёка. Они уже знали: здесь им сейчас не место! Нет, в трёх парах глаз стояла огромная тревога за покидаемых друзей...

Затем, светя черепом и шаркая ботами, удалился Купка.

Тогда Геганий, поглядывая, как Ивонн вместе с лунным духом энергично и деловито гонит малышей из столовой, жестом пригласил Хофа с Акселем сесть ближе к нему и весёлому, роскошному Франадему. И отлучился отдать какие-то приказы охране, на что ушло минут десять.

— Начнём, пожалуй, — бодро предложил он, вернувшись. — А то, не ровён час, ещё кто-нибудь отдаст концы... А?

Франадем шутливо погрозил пальцем.

— Не каркай, не каркай, друг Геганий! Твоя Капелла и так побила все существующие рекорды хоровой смертности. Я многого жду от нашего комиссара Хофа — и пью за его здоровье этот рог!

— Спасибо, — сказал комиссар. — Но мне придётся вас разочаровать. Я не справился со своей задачей!

— Совсем? — уточнил Геганий, проницательно глядя на него. По телу Акселя пробежал озноб. Неужто полудух ждал обмана?

— Совсем! — покаянно развёл руками Хоф. — Я совершил ошибку, меряясь силами с волшебниками. Они гораздо непонятней карманников...

— И вы никого не можете назвать? Хотя бы подозреваемых? Вечером прибудет Великий Звёздный — что я ему скажу? Я и впрямь разочарован вами, комиссар Хоф! — Он опустил веки, и камень его медленно, но верно налился чёрным. — Не один Франадем — мы все ждали от вас большего! Много большего...

— А, собственно, почему? Уж если такой опытный маг, как Амарцин...

— Оставим в покое Амарцина! Тем более, уже мёртвого! Он закрывал глаза на ваши звукозащитные штучки, запрещённые в нашей Резиденции, — то есть, на секретные встречи. Он медлил, когда...

Но по поводу чего медлил светлый полудух Амарцин, уже никто не услышал. Раздалось характерное низкое жужжание, и трапезную перечеркнула серебристая молния. На сей раз шмель не прицеливался, не втягивал лапок-крылышек — он ударил прямо в середину александрита. Геганий качнулся, Акселя стегнул по глазам слепящий, беззвучный взрыв, и весь зал окутала Тьма...




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница