Леонид саксон



страница3/19
Дата09.08.2019
Размер2.08 Mb.
#128420
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
ГЛАВА IV. ПОВОРОТ ОВЕРШТАГ
Для полной уверенности Аксель позвонил Хофу — только без Говорящих Облаков. Отто не любил колдовства, а необходимости его применять у Акселя не было. И ответил Хоф как раз то, что юноша ожидал услышать.

— Я понимаю твои чувства. Но и ты понимаешь, Акси: Томас и сова Ронуэн правы. Никогда не жалей о ветре, который, не успев наполнить твой парус, тут же подул в другую сторону! Ну, а насчёт Октавио, Кри и Дженни... Ты же можешь мгновенно связаться с братом и сестрой, если нужно?

— Разумеется! И с ними, и с Диадемой. Я ведь Почётный Эльф... — не без горечи сказал Аксель.

— Да и старина Шворк всегда в боевой готовности. Нет ли у него новостей в семейной жизни?

Аксель рассказал.

— Хм... Ну, я думаю, они с Кэти договорятся, — заметил Хоф. — Она всегда казалась мне очень уравновешенной особой, вносящей в жизнь мужа необходимую гармонию. Чего нельзя сказать иногда о гораздо более высокопоставленных лицах!

С этим тоже спорить не приходилось.

— Ты слыхал, что с Луной творится? — сменил тему комиссар. — Весь мир стоит на ушах! Нынче ночью колебания тёмных пятен почти прекратились, но всё равно... Какое раздолье предсказателям конца света, паникёрам и всяческим шарлатанам! И, главное, попробуй им возрази...

— Вообще-то у меня есть одна догадка, — грустно протянул Аксель.

— Только одна?

— Ага.

— Тогда оставь её при себе, а то и одной не будет. Хватит с нас Никоса, о’кей?



— Да. Конечно. Спасибо, Отто. Не буду отвлекать тебя от...

— Минуточку. У меня к тебе есть... один вопрос, — немного замялся Хоф.

«Только один?» — подмывало спросить Акселя. Но Юпитер — это Юпитер, а бык есть бык. Особенно если Юпитер всегда оказывается прав...

— Ты никогда не слыхал такую фамилию — Бонелли? — после паузы спросил комиссар.

— Нет. А кто он?

— Цирковой мим. Скоро будет гастролировать в Мюнхене.

— Знаешь, Отто, в последние годы я как-то разлюбил цирк...

— Правда? А я никогда не увлекался. Ну, всем привет! — И Отто повесил трубку, даже не объяснив, почему он думает — и думает ли, — что Акселю фамилия циркового мима Бонелли, собирающегося в поисках пропитания и славы посетить Мюнхен, откуда-то может быть знакома.


«Старина Шворк» долго разорялся насчёт того, как фейная и эльфийская шушера оскорбила его хозяина. Сам он, надо сказать, проявил замечательное равнодушие к факту собственного неприглашения.

— А чего?— брезгливо поводил он усами. — Чего я там не видел? Кэти танцует в сто раз лучше их королевы. А вода стоит кругом, а жратва... сил моих нет! Да разве такое от души, по-собачьи, съешь?

— Но, пёсик, тебе же вообще не надо кушать, — напомнила ему Кри.

— Тем более! Короче, мы с Акси прекрасно проведём время вместе, беседуя об истинных ценностях.

Бедняга Аксель был рад хотя бы такой поддержке. Судьба словно испытывала его на прочность: через день после первого визита Ноэ взыскался снова. Если верить его словам, не умерев при этом от счастья, приглашённых ожидает неслыханная честь — Кри и Дженни будут нести шлейф королевы на всех коронационных торжествах, а Тави пожалован младшим церемониймейстером и следует перед ними с жезлом... Каковой чести домогались четырнадцать разных отпрысков из всяких там знатнейших семей, но Асфодель, в память о заслугах, а также во избежание зависти между обойдёнными обратила свой милостивый взор за Ла Манш. Вот так!

— Я подожду, пока вы напишете благодарственное письмо, — обещал голубь, явно нацелившись на добавку к рахат-лукуму.

— Перебьё... — начала Дженни, но, поймав предостерегающий взгляд Кри, у которой было своё на уме, махнула рукой. — Ладно! Просто скажи спасибо.

Ноэ так потрясло их нежелание соблюсти самый элементарный этикет, что он даже лишился аппетита. Шворк не без яда предложил написать письмо за людей, но девочки уже нашли выход: сходили к Детлефу Реннеру, и тот подмахнул на позолоченной гербовой бумаге парочку «родительских чувств». Аксель же просто размышлял, где тут кончается политика и начинается желание его унизить.

Ну, а затем — как бы ни надменничали на кухне Кри и Дженни, Дженни и Кри — началось ненасытное их верчение перед зеркалами, которое наверняка напомнило бы лорду Байрону пляски дервишей во времена его путешествий по Востоку. Солнышко Ноэ доставил от Королевы Всех Фей И Эльфов четыре альбома свежих мод. Балахоны фрейлин-шлейфоносиц могут быть и не совсем белыми, и даже совсем не белыми, а причёски рекомендуются на выбор — сто тридцать два фасона, с аграфами и без... Сумасшедший дом, одним словом.

— Ронуэн — та, по крайней мере, использует зеркало для какой-то полезной цели, хоть и сова, — говорил Аксель Октавио и Шворку. И те понимающе кивали.

Наконец настал день отъезда. Трудно сказать, оставались родители спокойны, или не подавали виду, а папа и мама Дженни — те, как всегда, понятия ни о чём не имели и считали, что доченька следует в молодёжный лагерь. Но Аксель с тяжёлым сердцем провожал всех к своему эркерному окну. Поскольку Винтеры-старшие с Дженни уже простились, старшие Реннеры могли насладиться зрелищем беззвучного превращения трёх подростков в голубей с человеческими лицами. (Подобно Акселю, Кри и Тави давно и успешно колдовали, не произнося заклинания вслух).

— Ох! — выдохнула фрау Ренате, когда её Кри рассыпалась фонтаном голубых звёзд и тут же возникла снова — прыгая по ковру с аккуратным рюкзачком на спине.

— Не волнуйся, мамочка! Ты видишь, совсем не страшно... — Кри весело стрельнула с её плеча на плечо отца, пока Дженни и Октавио солидно ожидали на подоконнике.

— Счастливо вам погулять, — сдержанно сказал Детлеф, погладив её по темени большим, грубым пальцем. — Акси писать не забывайте... (О Говорящих Облаках он и фрау Ренате ничего не знали: дети решили, что так оно на всякий случай спокойней. Угодишь в смертельную передрягу — получишь по крайней мере шанс выбраться из неё тихонько, не доводя родителей до инфаркта. Аксель же, мол, с помощью мысленной магической связи будет получать весточки от трёх улетевших. Ну и, конечно, Шворк).

— Как долетим — сразу свяжемся, — обещала Кри. — Пока, Акси!

— До свидания! — подхватили Октавио и Дженни. И все трое выпорхнули в окно. Трое людей и пёс печально провожали их взглядом, пока стайка не скрылась за гребнями отдалённых крыш.

Было уже шесть часов вечера — ясного, тихого и солнечного. Первое августа... Сколько ещё пустых, одиноких вечеров ждут Акселя в этой комнате, пока голуби вернутся? Ну, не пустых, конечно... Но сейчас он, кажется, предпочёл бы, чтоб Кри и Тави немедленно ушли в гостиную и закрылись на ключ, а Дженни сказала ему что-нибудь, что профессор Лифорд в своих интервью советует не принимать лично. Но чтобы они оставались здесь.

— Партию в теннис? — предложил Шворк, чувствуя настроение Акселя.

— Позже...

Он потрепал пуделя по загривку, достал из стола тетрадь и долго смотрел на открытую страницу с единственной, «забежавшей» сюда строкой. Ничего делать не хотелось. А незнакомец уже пришёл — Аксель чувствовал.

— Спасибо, — мысленно сказал он. — Знаете, у меня сегодня нету настроя. Но я очень рад, что вы пришли. Диктуйте мне, пожалуйста, дальше...
14.

Её поместий срочные дела

Потребовали спешного отъезда.

И если прежде Дженни не жила,

Не знала грёз, не находила места, —

Как перед свадьбой радостной невеста

Дичится всех, охвачена стыдом,

Иль голуби, порхнувшие с насеста,

Стремятся вдаль привычным чередом, —

Теперь она найдёт отрадный новый дом.


— Вот, правильно! Голуби! — тут же закивал Аксель. — Это вы очень кстати написали!

Незнакомец ничего не ответил и продолжал:

15.

Но что нам делать, если в этот час



Разбито сердце на две половины,

И властный зов приковывает нас

К обеим сразу — значит, ни к единой?

Так, обагрив солёных вод седины

Апсирта кровью, падшая сестра,

Медея взоры страшные в пучину

Бросает с тёмной ночи до утра,

Чтоб отыскать в братоубийстве тень добра!


— Кто такой Апсирт? — тихонько спросил Аксель. — А насчёт падшей сестры... вы, может быть, намекаете на Кри? Но она ничего плохого не сделала, и Тави ей всё-таки не брат! И вообще, мы пишем о Дженни, так что «братоубийство» для неё, мне кажется, слово слишком сильное... Нельзя ли как-то иначе?

Невидимый соавтор не возражал и, как всегда, не обиделся на критику. Казалось, он даже был доволен. И тут же предложил другую концовку:


Забыть заставят сельские картины

Пустую городскую суету,

Но нет на свете красоты невинной,

Которая утешила бы ту,

Чей разум отдалит любовную мечту!
— Да. Всё в порядке! Спасибо. Конечно, вряд ли она так меня любит, чтоб отказаться от поездки в поместье. Но, в общем-то, судя по вашему стиху, она и не отказалась... А почему вы мне помогаете?

Увы, его вопрос снова остался без ответа. Незнакомец ещё немного подиктовал, и юноша простился с ним, испытывая неясное сожаление. Что-то говорило ему, что теперь он не скоро откроет свою тетрадь.

И потянулись тоскливые двое суток, заполненные, в основном, Шворком: теннис, выгул собачки, «истинные ценности» из задействованной пуделем классики. (Последний твёрдо решил: только в знаменитых книгах сокрыта истина. Не значило ли это, что он по сути дела её нашёл и мог бы не терять время?).

Кроме Шворка, отвести душу Акселю было не с кем. Его давнего приятеля Макса Штрезе перевели в другую школу, а новых он не завёл — теперь их заменял Тав. Жаль... Макс умел и понять, и замечать многое. Когда перестала преподавать ненавистная Магда Брох, а в мюнхенском зоопарке сдох крокодил, он немедленно связал факты воедино («Отравился!»). Но волны времени смыли Макса Штрезе, так же, как и труп крокодила, отдавшего жизнь за санитарию, и Аксель отчаянно скучал.

Говорящие Облака только усугубляли его тоску. Он видел торжественную встречу, устроенную его друзьям в садах Абаллака: златокудрые Тильвит Тег в снежных балахонах скрестили обнажённые мечи над Октавио, Кри и Дженни. За спинами рыцарей ещё один «живой коридор» — менее рослые, ушастые спригганы взяли короткие клинки «на караул». А навстречу в развевающихся одеждах плывут Диусс и Нен, и чуть дальше, у самого входа в гигантскую раковину дворца — белый силуэт королевы... Аксель отвёл глаза.

Ближе к вечеру первого числа и примерно в то же время второго он улучил минутку поболтать с друзьями. Те были в восторге от приёма, хотя и пытались скрыть свои чувства, чтобы не растравлять сердце Акселя. Их кормят деликатесами из мюнхенских ресторанов! А какие океанские гонки устроили две рыбы-парусника и рыба-меч, защищавшая спортивные интересы Кри! Когда у острова Мэн её обгоняли, она развернулась и погнала прочь конкуренток, Тави и Дженни выпали из перламутровых раковин и изрядно наглотались воды. Вот смеху-то было!

— Завтра — Малая Коронация: торжественный выход в Тронный Зал со шлейфом и жезлом, — при последнем разговоре сказала Кри. — Присягают низшие эльфические существа, которые в основной церемонии и обычных балах не участвуют. Не то чтобы им нельзя, но они не сильны в танцах и всяких придворных тонкостях...

— Ничего. Посмотрим на низших, — улыбаясь изо всех сил, ответил Аксель. — Что ещё новенького, Кри?

— Кхм... Ну, так как ты дал мне клятву... страшную!... и ты мой старший брат, я тебе скажу. Но помни: ты обещал! Никому не слова, а ЕМУ — ни звука по самый гроб!

— Кри! — простирая руки, горестно позвал Аксель. — Ведь и ты обещала, Кри! КАК ТЫ МОГЛА, БЕЗУМНАЯ?!

— Да ничего я не смогла, в том-то вся и штука, — сказала она, надувшись. — А ты тоже хорош! Я вижу, ты даже и не хотел мне помогать... иначе бы радовался, а не шипел. Обмануть родную сестру! И тебе не стыдно?

— Ты не меня стыди! — взревел Аксель. — Говори, чего натворила, или я через пять минут буду в Абаллаке и ТАКОЕ устрою!!!

Он не шутил — и Кри испугалась.

— Ничего я не сделала... Просто Асфодель начала меня спрашивать про Тава... сама.

— Сама? — ехидно повторил Аксель.

— Да, сама, вот представь себе! — чуть не плача, сказала девочка. — Как у меня с ним, и чего, и довольна ли я всем, или, может, чем-нибудь мне помочь... И ничего тут такого нет! Конечно, она хочет моего счастья, раз собралась оставить мне трон...

— И ты ей всё рассказала?

— А почему мне было не рассказать? Я спросила даже, откуда она знает... что могла бы помочь. И она так усмехнулась, и говорит: «На то я и фея...» И сказала... «ОН БУДЕТ НАВСЕГДА ТВОЙ!» — Лицо Кри вдруг озарил почти религиозный восторг. Она прижала руки к груди и на секунду забыла всё на свете...

Аксель не мог больше на неё сердиться. Он вздохнул, сел и вытер пот.

— Вот стих, которого мне не превзойти, — усмехнувшись, пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Я не сержусь, Кри.



— Зато я сержусь! Ты лгун и мучитель!

— Ну так и расскажи мне всё, — ласково предложил юноша. — Как ты без меня защищала правду... Утри нос старшему брату!

Кри колебалась. Но и будь она сильней в двадцать раз, борьба продолжалась бы недолго.

— А ты никому не скажешь?

— Нет.

— И сам не будешь мешать?



— Как же я могу тебе помешать, когда я тут, а ты там, и меня даже видеть не хотят?

— Ну ладно... иначе я никогда тебе больше не поверю. Так вот! Вообще-то будет непросто. Гораздо сложней, чем в сказках! — Кри многозначительно повела глазами. — Обычная фея С ЭТИМ вообще не справится...

— Вот как?

— Да! Тут нужна ювелирная работа. И надо будет ежегодно возобновлять... У неё есть особое волшебное зеркало... паралическое...

— Параболическое, наверно?

— Наверно. Выглядит оно чуть-чуть необычно, но всё равно, можно подумать, будто бы в него просто смотрятся... А Тав у нас теперь старший паж... или младший церемониймейстер, и он имеет право, честь и достоинство подавать такое зеркало королеве во время туалета. Но нужно ещё сделать так, чтобы поблизости оказалась я! Он, значит, подаст его ей, как полагается, Асфодель скажет заклятие, зеркало его сфикусирует...

— Сфокусирует!

— ...и метнёт в Тава! А потом Асфодель велит ему передать зеркало мне, и он, сам того не зная, выстрелит её заклятием в меня и замкнёт магический цирк...

— Цикл!

— Да! Это надо проделать быстро, заклятие действует не больше минуты. И тут я почувствую, Акси... Почувствую, как меня НАСТИГЛО! — Кри вновь блаженно сложила руки, словно святая Инесса на картине из Дрезденской галереи. — Асфодель сама ещё никогда не переживала такого чувства, но опытные феи говорят, что с ним ничто не сравнится... никогда. И многие поэтому даже не хотят его испытать, чтобы не тосковать по нему вечно!



— Вечно? — пробормотал Аксель, покраснев. — Почему вечно? Его же, наверное, можно повторить?

— Его нельзя повторить, — молитвенно прошептала Кри. — Глупый ты, Акси, а ещё книжки читаешь по ночам, вместо того, чтобы гулять с Дженни. Великие Заклятия не повторяют при жизни человека!... Ну, как Заклятие Семи Смертей. А если кто-то нарушит правило, магия начинает мстить. Асфодель сказала, даже и люди немножко знают о Великих Заклятиях. Недаром они говорят: «Браки заключают на небесах!»

— Хм... Где же заключают неудачные браки? Может, в аду?

— Ты не должен смеяться над такими вещами, Акси! Я не знаю, она не говорила про неудачные браки, а я не спрашивала, потому что мой брак будет самым удачным, и мне всё это не нужно... Мне нужен Тав!

— О господи! — пробормотал Аксель, отворачиваясь. Ему было и завидно, и стыдно — ведь никогда ещё он не любил Кри больше, чем сейчас. — Ну хорошо... ладно! И, значит, какое действие у Заклятия, когда оно НАСТИГНЕТ тебя и Тава?

— Сам будто не понимаешь... Его влечение ко мне усилится многократно!

— А вы не наломаете дров? Джульетта с Ромео...

— Мы — разумные люди! И целый год я буду спокойна... А если я буду с ней мила — так она сказала! — она подарит мне зеркало насовсем, и Тав станет подавать его уже мне... но только раз в год, и больше уж меня не НАСТИГНЕТ. Просто от близости зеркала Заклятие ослабевает медленно... Акси!!! Я буду её рабой.

— Ммм...

— Ты опять? Порадуйся за меня, бесчувственный идол! Не видишь, что ли — Я СЧАСТЛИВА!

Он видел. И чувствовал себя старым, ненужным тюремным сторожем.

— Нехорошо ведь всё-таки, Кри... — устало промямлил он.

— Тут есть лишь один затрудняющий момент, — щебетала Кри, не слыша его. — Закон всемирного тяготения, представляешь? И кто только придумал такую чушь? Тяготение тормозит заклятие во время полёта и лишает пробивной силы! Вот если бы сделать всё от Земли подальше, где эдакой шизы нет совсем, или же, на худой конец, тяготение наколдовано... Но вылета в космос не планируется, протокол Коронации не предусмотрел. Придётся ждать будущего случая!

«И отлично! — подумал Аксель. — Хватит с вас рыбьих гонок». Вслух же сказал:

— Слушай, Кри... я ещё сроду не слышал, чтобы законы природы мешали кому-то колдовать! А как же сами-то феи? Неужто они вытаскивают своих кавалеров на околоземную орбиту, прежде чем наложить такое заклятие?

— Наверно! — пожала плечами Кри. — Мы же с тобой читали: феи и эльфы имеют свой космический флот. Небольшой, как правило, королевский, но имеют! А туалетом можно заняться где угодно, сам понимаешь... Жалко, сейчас Асфодель не может отлучиться с Земли. Этикет прежде всего!

Аксель ещё раз выразил сожаление, которого не ощущал, и простился с нею. М-да...Теперь помешать Кри будет много, много сложней! Придётся поговорить ещё и с Тави. Не выдавать ему тайну, однако... предостеречь. Надо только не слишком вламываться в чудную роль «старшего брата», хватит с него другой идиотской роли — наперсника в приворотном колдовстве. Да и что он мог бы сказать Октавио Реннеру, взяв его за грудки? «Только посмей покуситься на честь Кри...» Как бы она на него не покусилась, дурёха! Не дожидаясь законных сроков. Тави куда уравновешеннее её. Но как изменится его мягкий и, тем не менее, южный нрав под действием дьявольского зеркала, если оно всё же будет пущено в ход?

«Ох, зеркала! — с досадой размышлял Аксель. — Прежде наши девчонки подражали английской или голландской королеве. Или обеим сразу. А теперь все ударились в новую моду. У старой совы — и то личное трюмо! Конечно, Кри понять можно. Кому же и глядеть в зеркало, коль не ей? Если б святую Инессу писать с неё, та картина бы ничего не проиграла... Да не в самой стекляшке и дело. Но, по мне, всегда лучше без зеркал!»

Едва он успел прийти к столь ценному выводу и нашарить в столе тетрадь, перед его глазами вновь заклубилось Говорящее Облако. И увидел в нём Аксель не жилую комнату в Абаллаке, а закрытую дверь в Тронный Зал. Пред которою крайне возбуждённые Октавио, Кри и Дженни обступили весьма и весьма задумчивого Томаса Лермонта.

Похоже, Томас был даже мрачен.

— Здравствуй, Акси, — хмуро произнёс он, подёргивая пальцами цепь и как бы испытывая её на прочность. — Ты недавно разговаривал с Кри, но у нас тут, как видишь... новости. — Он опять избегал смотреть в глаза — дурной знак!

— Здравствуй, Томас, — в тон ему сказал Аксель и скрестил руки на груди. — Вызвала королева, да? Ну, рассказывай! — Последнее слово он особо выделил тоном, чтоб подчеркнуть: королева королевой (по имени он её больше не назовёт!), а и член Диадемы мистер Лермонт не должен считать, будто его дело сторона. И Томас, разумеется, это понял.

— Ничего не случилось, — холодно бросил он. — Но десять минут назад Асфодель сделала твоим друзьям несколько неожиданное предложение. Которое, кажется, им пришлось по душе... — Последнюю фразу подчеркнул уже он.

— А тебе? Тебе оно тоже по душе?

— Может быть, ты сначала выслушаешь, в чём дело?

Аксель кивнул.

— Как тебе известно, — начал Томас, — несмотря на натянутые дипломатические отношения с духами, Страна Фей И Эльфов всё же поддерживает с ними кое-какие связи... — Он сделал паузу.

— Ещё бы! — откликнулся Аксель, усмехнувшись. — Год назад из-за этих связей у нас было прямо-таки незабываемое лето. Верно, Тави? — Тот молча вздохнул.

— Да и у нас, — сказал Томас. — И всё же большая война до сих пор не началась, ибо мы продолжаем мудрую политику Гвинн ап Нудда...

— Мудрую. Что же дальше?

— Акси, нас приглашают на Луну!!! — не выдержала Кри, выглянув у Лермонта из-под локтя. — В лунную Резиденцию Штроя! Представляешь?

Аксель задохнулся. И начал потихоньку вставать.

— Сиди, сиди, — меланхолически сказал Томас. — А ты, Кри, уж разреши мне закончить мой рассказ. Без твоего мнения не обойдётся, будь спокойна!

Она скорчила рожу и замолчала, сгорая от возбуждения, истоки которого были ясны Акселю как день. Дженни выглядела хмурой копией Томаса. Октавио явно нервничал, но старался принять спокойный вид.

— Мнение моей сестры я уже понял, — ледяным тоном заметил Аксель. — Дело нетрудное! — ядовито добавил он, но одна Кри угадала истинное значение его слов. (Вот он, желанный случай попасть в космос!) — Говори дальше, Томас, никто тебя больше не перебьёт!

— Надеюсь... Исходя из вышеизложенного, Асфодель нередко встречается со Штроем — на его территории. То есть на Луне! Он бывает только у других звёздных духов, она, в свою очередь, считает, что посещения Подземного Мира — ниже её достоинства. Пыточные застенки, мрак, Хранители Страха... ну, ты уже знаешь.

Он снова сделал осторожную паузу, но Аксель молчал.

— Надо признать, лунная Резиденция — или Капелла, как прозвал её в шутку тот же Штрой — представляет собою нечто... более пригодное для высоких встреч. Это лаборатория, а также крупнейшая обсерватория всего Лотортона — нашей Вселенной. Не стоит обманываться по поводу её средств и целей: духи есть духи! Но для неё отобраны существа прежде всего творческие...

— Ещё один Ярус Книжных Червей? — не удержался юноша.

— Да и нет! Да — по их способностям, нет — так как Штрой старается допускать в Капеллу лишь тех, кому всерьёз доверяет. Твой Титир туда бы не попал... Самое притягательное место для всех шпионов, но там-то их чаще всего и ловят. Асфодель говорит, у них интересно, а ей виднее всех: ведь кроме неё и малой свиты из наших там никто не бывал!

— Малая свита — это кто?

— Фрейлины, пажи и охрана. Диадему туда не допускают. Ронуэн звали, и не раз — отказалась.

— Короче, гадюшник! — заключил Аксель. Лермонт пожал плечами.

— А король Гвинн? — спросила Дженни. — Он там бывал?

— Его приглашали часто, — кивнул Томас. — Но первый его визит туда стал последним. По его мнению, такие визиты приближают, а не оттягивают войну... Ну вот, а теперь можно перейти к сути дела!

Аксель покосился на остальных. По их виду не очень-то было ясно, о чём речь.

— В принципе, Акси, нашу троицу туда тоже никто не звал. Но на полдня и вечер третьего августа в Капеллу вернётся Штрой... Он запросил срочную встречу с Асфоделью! Всё это весьма необычно.

— Пристало ли королеве из-за чьих бы то ни было запросов бросать свою Коронацию? — подчёркнуто изумился Аксель.

— Ты забываешь о свойствах МВВ, предоставляющих Асфодели во много раз больше времени, чем нужно, — ответил Томас, словно юношу и впрямь волновали судьбы эльфийского этикета. — Малая Коронация — завтра утром, можешь смотреть её по Скользящему Облаку. Только вот разговаривать по нему ни с кем нельзя, да и тебя самого не будет видно; если я не путаю, именно таковы свойства вашего телевидения... А после обеда Асфодель отлучится до вечера на Луну в своей Звёздной Раковине — к слову сказать, чудо моллюскового строительства! И она приглашает с собой Октавио, Кри и Дженни в качестве членов малой свиты. Если они согласны...

— Зачем? — резко сказал Аксель. — Что они там забыли?

— Ну, не говоря о посещении самой Луны, уникальная возможность осмотреть Резиденцию, куда человеческая нога очень редко ступала по доброй воле. Там немало чудес... Уж вы-то знаете Штроя!

— Вот именно! И поэтому им там делать нечего! Кри, ты же так его ненавидишь... Я не верю! И запрещаю тебе как старший брат!

— Акси! — умоляюще прошептала Кри, и было видно, что её саму раздирает жестокая внутренняя борьба. — Мы не увидим ЕГО ни разу за все четыре дня! Если только сами не захотим...

— Четыре дня?! Какие ещё четыре дня, чёрт бы меня подрал?! Речь, кажется, шла о «после обеда»!

— Межпланетное Волшебное Время, позиция «один к ста», — со вздохом напомнил Томас. — Это по отношению к Абаллаку. А в сравнении с Мюнхеном — уже «один к десяти тысячам» получается... Но я не хотел бы тебя запутать, и буду вести счёт лишь по твоему времени. Попросту говоря, если Асфодель хочет вернуться к себе третьего вечером, проведя на Луне полдня, первая из названных мной позиций даёт ей запас времени куда больший — целых сто полудней, или пятьдесят дней. Правда, из них она собирается использовать лишь полдня на прибытие и ещё четыре полных дня вслед за тем, но может не бояться каких-то вновь возникающих задержек. За сто дней Наполеон Бонапарт восстановил всю свою империю. За пятьдесят дней, имеющихся у ней в запасе, Асфодель, если и не сделает чего-то подобного, уж никак не опоздает на Коронацию.

— Да плевал я на Бонапарта, на Коронацию и на саму Асфодель впридачу! — бушевал Аксель. — Меня другое волнует, представь себе! Тави, Дженни — вы-то чего молчите? У вас остался хоть грамм мозгов, или одно идиотское любопытство? Давно не гуляли по лезвию ножа?

— Ты можешь успокоиться на минутку? — с досадой спросила Дженни, делая шаг вперёд. — Не возражаешь, Томас?

— Я уже замолчал.

— Акси! Я согласна, бывают места и посимпатичней. Но нас пригласил не Штрой — он о нас ещё запросто и не знает... Нас зовёт Асфодель, чтобы развлечь. И, как она выразилась, мы сможем очень много узнать о своём будущем противнике, с которым рано или поздно всё равно придётся схватиться. Где ж тут идиотское любопытство?

— Ты правда думаешь, будто он о вас и не знает? — с жалостью улыбнулся Аксель. — Ты заранее знаешь, что он выкинет, когда три ягнёнка сами пожалуют в его волчью нору? Недаром ты его видела две минуты, иначе бы так не рассуждала, МИЛАЯ ДЖЕННИ!

Последние слова явно попали в цель: она вздрогнула. Сколько раз, называя «милым» его, Акселя Реннера, она таким образом пыталась язвить! Хотя Кри давно уже выдала брату её тайну: во сне ей случалось называть его «милым» совсем иначе... И так ей и надо! Вот на кого ему раз в жизни вздумалось положиться — а она ещё глупей Кри, которой, по крайней мере, хочется счастья...

— Да ничего он не выкинет! — огрызнулась Дженни. — И сама Асфодель, и вся её свита надёжно защищены гарантией безопасности. У Штроя есть враги куда посерьёзней нас — но и те полагаются на неё!

— А если мы с Дженни не знаем духов по-настоящему, — заметил Октавио, впервые нарушая молчание, — то где же и знакомиться с ними, Акси? Самый центр паутины... Я бы не прочь взглянуть на Штроя у него дома.

— Не ожидал от тебя, — заметил Аксель. — Мне казалось, ты ненавидишь их ещё сильней, чем их ненавидит Кри!

— Разумеется, я их ненавижу! — Октавио слегка покраснел. — И, по-моему, это доказал. Там, в Альпах, у пулемёта! Только вряд ли они ещё разок так подставятся... Значит, надо искать другие возможности причинить им вред! И разведать о них что можно... Кроме того, Асфодель назвала ещё одну причину для посещения... Но тут пускай опять скажет Томас!

— Я бы как раз не выдвигал её слова в качестве причины, — честно возразил Лермонт. — У Асфодели речь шла о шпионаже... Эльфийские шпионы не знают себе равных в волшебном мире — но вы-то к ним не относитесь, и не надо! Да и они пока не смогли выведать ничего определённого... Лучше поговорим о вас! Мне ваша безопасность тоже не безразлична. И будь у меня хоть тень сомнения в незыблемости гарантий, священных для волшебного мира, я не стал бы молчать — прежде всего как член Диадемы, а не только ваш друг. Советов вам не даю, скажу лишь одно: в принципе Дженни права! Но, разумеется, ты можешь запретить подобный вояж если не ей, то младшему брату и сестре. Или предоставьте решать родителям!

— И всё-таки, о чём говорила Ас... королева? — спросил Аксель, обходя вопрос о родителях.

— Она имела в виду не поручения для вас — ни в коем случае! — а ценность ваших будущих впечатлений о Резиденции... которая что-то затевает. Существует секретный проект «Луна», готовившийся довольно долго — несколько тысяч лет по человеческому календарю. Нашим шпионам о нём известно немногое: он должен был заменить Заклятие Семи Смертей в случае неудачи последнего, но и в случае удачи почему-то продолжался бы всё равно. И наконец, работа над ним сегодня значительно ускорена. А значит, он наверняка угрожает и вам, и нам!

В мыслях Акселя немедленно воцарилась хрустальная, сверхъестественная ясность. Именно сверхъестественная! Ему не нужно было теперь специально произносить заклятие Чтения Памяти: оно срабатывало автоматически, без всяких подсказок и наводок. И тут же вытолкнуло из глубин сознания слова профессора Фибаха, сказанные им три года назад в Потустороннем замке, на допросе у комиссара Хофа. Отто тогда выдавал себя перед ним за звёздного духа... и как выдавал! А Фибах, не выдержав, сознался в намерении Штроя использовать Шворка для Заклятия Семи Смертей, то есть поскорее покончить с человечеством и освободить от него поверхность Земли: духи тогда смогли бы лучше пользоваться волшебным полем, равномерно распределённым в Подземном и Верхнем Мире. Подумать только — три года назад... неужто три, а не триста? Однако заклятие, конечно же, повторило предательский, елейный скулёж Фибаха дословно:

«Вот Штрой и хочет опробовать моего пса в серьёзном деле. Если... всё ещё хочет...

Он, стало быть, думает, ваш Многоликий, что волшебному полю это поможет?

Надолго — нет... Но на пару тысячелетий должно хватить... А там вступит в действие проект «Луна», о котором Ваша Вечность... не знаю, как вас персонально именовать... наверняка наслышана больше моего!»

— Томас, — позвал Аксель, очнувшись. — Вот послушай...

И, поднеся ко рту ладонь, но не впадая в транс, процитировал всем услышанное им так давно.

— Ох, и верно, — сказала Кри. — Я вот совсем забыла...

— Тебе надо перевести Чтение Памяти в самостоятельный режим. Я тебя научу! Томас, ну как?

— Значит, Фибах поверил, будто разговаривает со звёздным духом и врагом Штроя? — уточнил Лермонт. — В таком случае любопытно слово «наслышана». О страшных тайнах так обычно не говорят: ведь это не сплетня фрейлины Маргаритифера о новой причёске Асфодели! Да и сам Фибах, помнится, был не особенно важной птицей... То и другое подтверждает наши сведения, Акси: сначала проект «Луна» секретным не был, но вскоре после твоего с Кри визита в Потусторонний замок его «закрыли». А у тебя больше ничего нет?

— Есть! Год спустя мы трое, спасая Тави, заявились в Подземный Мир. И дух-библиотекарь Титир с Третьего Яруса тоже упоминал «Луну»! Значит, так... Вселенная Хас знает о проекте немало, но нам рассказывать не находит нужным. И ещё... Очень неприятный был эпизод... Мы после смерти Титира проникли даже и на Четвёртый Ярус — к Хранителям Страха. (Кри содрогнулась, а Дженни зябко поёжилась). Ты ведь понимаешь... — мрачно добавил Аксель.

— О да! Тамошний «ад», — полузакрыв глаза, сказал Томас. — Вы сумели поговорить с кем-то, кого духи лишили тела и заточили в кристалл-обелиск?

— С доктором Штресснером. Биологом... Фибах посоветовал Штрою украсть его и ещё одного биолога — МакДаффа. Из зависти к ним! Хотя, по словам Штресснера, ничем им не уступал, а МакДаффа даже превосходил. И Штресснер — замечательный человек! — не захотел служить похитителям, вот они и заключили его мозг в камеру пыток. А МакДафф сломался... Правда, наш знакомый бабочкозавр говорил, что тот втайне смеётся над духами. Наверное, ненавидит их.

— При чём здесь проект «Луна»?

— Доктор Штресснер успел сказать о нём лишь две фразы — нас потом спугнула погоня... Он крикнул нам из своего обелиска: «Вы должны сорвать проект «Луна»! Скажите МакДаффу, что Луна — женщина, и он опомнится...» Вот и всё.

Томас поразмышлял, теребя свою золотую цепь, словно чётки во время молитвы. Его смуглое лицо с резкими чертами казалось сейчас вырезанным из камня, усы-щёточки едва заметно встопорщились, и только пальцы на коричневом фоне кафтана жили отдельной жизнью.

— Мало, но интересно! — бросил он наконец. — Это следует передать главе эльфийской разведки Ронуэн, а она уже свяжется с нашими шпионами на Луне. Мы давно знаем о двух или трёх людях, живущих в Капелле и верно служащих Штрою. Пора уделить им более пристальное внимание...

— Так ты уже понял, о чём речь?

— Нет. Пока ничего. Интересно, но мало!

— А что значит «Луна — женщина»? — несмело спросила Кри.

— Кри, не стесняйся! Как Почётная Фея ты вправе учинить допрос любому члену Диадемы, включая и ту же Ронуэн. Мы можем не ответить тебе лишь на те вопросы, которые засекречены лично Асфоделью. Ну, а такие сведения — не секрет вообще! У духов ими владеют, в основном, астрономы, ибо средний дух — существо невежественное, у эльфов же — каждый школьник. Правда, на самом элементарном уровне: мы не знатоки космоса. По-настоящему в подобных материях разбираются лишь звёздные духи, а ещё лучше — Смерти... Каждая звезда и планета в любой Вселенной, включая и крупные астероиды — живые существа, имеющие пол и спосбность к порождению себе подобных. Богатство их отношений, оттенки чувств ни на йоту не уступают человеческим, многие попросту неведомы нам и своей космической мощью значительно превосходят наши. Мужские небесные тела — к примеру, Сатурн, Уран, Нептун, женские — Земля, Луна, Венера, Церера... Вот, вроде бы, и всё. Но едва ли кто-то из нас может сказать, при чём тут доктор МакДафф! Если он и правда биолог, или даже обычный земной астроном, то он ничего не смыслит в звёздной магии и может о ней что-либо знать только со слов Штроя... Или из книг, которые тот же Штрой ему предоставит.

— Твой вывод можно развить! — заявила Дженни. Ведь и она, между прочим, была Почётная Фея!

— Я весь внимание, — улыбнулся Томас.

— Штресснер — тоже биолог. И немножко он всё-таки на духов работал: создал, между прочим, того бабочкозавра, о котором упоминал сегодня Акси. Значит, и к нему относится всё, что ты сейчас сказал о МакДаффе! Штрой и с ним, как раньше или позже с МакДаффом, делился своими познаниями в звёздной магии...

— Или одновременно! — блестя глазами, вставила Кри.

— Или одновременно. Бабочек они, значит, уродовали вместе, и тут Штресснер был не против. А потом оба узнали о проекте «Луна». И, думаю, ясно, от кого...

— От Штроя! — сказала Кри, ревнивая, как всегда, к чужим догадкам.

— От Штроя, — кивнула Дженни. — Который поставил задачу осуществить эту поганую штуку сперва Штресснеру, а потом, после его отказа и немедленного заточения — МакДаффу...

— Неплохо, Дженни, — серьёзно кивнул Лермонт. — Соображаешь!

— А ей-то откуда знать? — насупилась Кри. — Дженни там, извините, не было...

— Меня тоже, — ответил Томас. — Но, судя по фактам, Штресснер знал о проекте больше МакДаффа — причём нечто такое, что, по его мнению, могло бы заставить последнего также отказаться от сотрудничества со Штроем... невзирая на тяжкие последствия. От кого же он мог знать больше, чем МакДафф?

— От Штроя! — вздохнула Кри.

— От Штроя, — кивнул и Томас. («Как попугаи», — с улыбкой подумал Аксель). —Обратившегося к нему в первую очередь. Ибо Штрой видел: Штресснер способнее МакДаффа. Помните, сам же Штресснер упоминал: мол, Фибах ему не уступает, МакДаффа же превосходит. Значит, и Штресснер превосходит МакДаффа!

Он тактично не обращался больше к Кри, но та уже поняла.

— Далее, Штресснер не успел передать столь неприятные сведения МакДаффу, хотя дорого бы за это дал. Кто мог ему помешать?

— Штрой, — вступил в хор и Тави... видно, чтобы избавить от попугайской роли серьёзно надувшуюся Кри. — Заточив на Четвёртый Ярус, — прибавил он.

— Но Штрой не повторяет ошибок, — продолжал Томас. — То, что смутило Штресснера, он не стал говорить МакДаффу, а, возможно, и просто подсунул ему ложные сведения. Хотя МакДафф — слабей и трусливей.

— Мне кажется, вы оба попали в точку! — возбуждённо сказал Аксель. — Эх, ещё бы минута... и Штресснер успел бы рассказать...

— Зато вы у нас живы и здоровы, — утешил Томас. — И даже симпатичного Тави освободили! (Тот покраснел; настроение Кри явно улучшилось). Но, если Акси всё-таки сменит гнев на милость, и вы посетите Резиденцию — не вздумайте совать свои носики в проект «Луна»! Никаких следствий и расспросов! Даже если кто-нибудь сам — повторяю, САМ! — начнёт с вами откровенничать. Иначе живо окажетесь в одном месте с доктором Штресснером, а виноватыми будем мы... Вам лучше вообще не отходить ни на шаг от Асфодели, чтоб не дать духам повод обвинить вас в чём-либо и лишить гарантии безопасности!

— А они могут? — спросил Октавио.

— Да, если уличат кого-либо в шпионаже или подрывной деятельности. Есть такой пункт закона. Тогда хозяева могут произвести арест и устроить суд, невзирая на дипломатический статус гостя. Судьи — не менее, чем три звёздных духа, в том числе один от хозяев, и приговор может быть любым, вплоть до смертной казни! Но таких случаев в волшебной дипломатии не бывало: и у нас, и у духов шпион есть шпион, а дипломат — это дипломат. Звёздные же духи, о чём вы, наверно, знаете — те вообще ведут себя как хотят, и на своей, и на чужой территории, и всё друг другу прощают... Тем строже они следят, чтоб подчинённые не нарушали правил игры, иначе наступит хаос! И я надеюсь, что Дженни, Кри и Тави не откроют новую страницу в истории нашего народа, несмотря на проект «Луна»... Всем ясно?

Эльфийские дипломаты смирно кивнули. Косясь на Акселя...

— Ну, а теперь, Акси, прими окончательное решение! — заключил великолепный член Диадемы Томас Лермонт. — И уже никто, кроме Дженни, не сможет его оспорить...

— А она и подавно, — холодно продолжила Дженни. — Я одна никуда не еду. Точка!

— Томас, — безжизненно сказал Аксель. — Знаешь ли ты, чем вымощен ад?

— Благими намерениями, Акси!

— Верно. А знаешь, чьими?

— Не нашими! — отрезала Кри. — Если я чего обещаю... Хамство какое! Тав, объясни ему...

— Поговори у меня! — посулил ей Аксель. — Науськай кого-нибудь... да ещё его! Томас!

— Да, Акси? — любезно осведомился тот.

— Скажи поточней, если не трудно: давно королева узнала о приглашении Штроя?

— Пятьдесят девять минут назад по твоему времени... ах, нет, теперь уже час. Я присутствовал при их разговоре.

Юноша тяжело вздохнул и встал.

— Я знал! — сказал он портрету Байрона за неимением других посторонних собеседников. (К портрету девочки с чёлкой он почему-то не обращался никогда и ни с какими речами). — Кри! Ты обещаешь мне...

— Акси! Я буду самой осторожной Почётной Феей на свете!

— Тави, следи за ней! Потому что я ей не верю. Дженни, следи за ними обоими... И за собой тоже!

— Попробую, — флегматично сказала та. — Но лучше бы ты попросил меня ограбить Федеральный резервный банк Нью-Йорка.

— Тебе приходилось уже заниматься подобной деятельностью, Дженни? — озадаченно спросил Томас. — Во времена моей юности молодёжь...

— Очень смешно! — рявкнул Аксель, прерывая его. — Что я скажу родителям? Тем самым, которым хоть в этот раз совершенно не о чем беспокоиться! — передразнил он недавние слова Лермонта. Тот потупился.

— Что хочешь, Акси, — великодушно ответила Кри. — А по-моему, так и ничего говорить не надо! Ведь это всего полдня... Ты бы и сам не заметил, но мы уж решили честно тебе сказать.

— Спасибо, сейчас я лопну от счастья! Когда я теперь смогу с вами говорить?

— Дай-ка прикинуть... — сказал Томас. — Сегодня уже нет, во всяком случае, по твоей инициативе: режим Говорящих Облаков в направлении Абаллака недавно был вообще отключён и может действовать только от нас самих. Не знаю, кто приказал... видимо, общая мера безопасности в связи с Коронацией. Такие меры очень усилены, дворец защищён множеством сильнейших заклятий. Оборотень, например, к нему сейчас и близко не подойдёт... Но сегодня вы, надо думать, наговорились? На завтрашней Церемонии, которая начнётся в десять утра и продлится до полудня, ты сможешь видеть своих друзей по Скользящему Облаку, однако без какой-то обратной или звуковой связи. А на три часа назначен вылет, и вам со Шворком можно будет наблюдать и его на тех же условиях — наверное, вплоть до прибытия на Луну. Связь же с самой Луной никогда не представляла проблем, хотя без согласия Резиденции она невозможна. Стало быть, наша троица свяжется с тобою сама завтра ближе к вечеру, уже проведя в Капелле... от дня до полутора, то есть чуть ли не половину срока, отведённого для посещения духов.

— А зачем вообще нужно целых четыре дня? — уточнил Аксель.

— Официальных визитов короче одного дня не бывает даже по протоколу: король или королева не могут «заглянуть на часок». Тем паче перед Великой Коронацией! Асфодели будут оказаны различные почести, ей приготовили звёздную охоту, её переговоры со Штроем могут просто-напросто затянуться... хорошо, если и четырёх дней хватит! Ну, а её малая свита или должна находиться с ней, или, когда присутствие фрейлин и пажей становится лишним, может воспользоваться случаем и осмотреть Капеллу... Почему Асфодель и предложила взять всех троих с собой.

«Хорошо, если лишь поэтому», — мрачно подумал Аксель. И тут в его голове лопнула молния! Шаровая и термоядерная!

— Стойте!!! — завопил он, простирая руки, словно боялся, что Говорящее Облако погаснет. — А все эти л-лунотрясения?! — Он стал даже заикаться. — Там сейчас вся Луна ходуном ходит... И это, наверно, связано...

— С чем это связано, Акси, мы точно так же не знаем, как и вы, — вздохнул Томас и светски развёл руками. — Может быть, столь зловещий оптический обман и имеет какое-то отношение к проекту «Луна». А может, и нет. Но фактически на поверхности прекрасной Селены царит полное спокойствие. Ваши газеты, как и прежде, теряются в догадках, однако шум уже стал стихать... Мне передать привет Диуссу и Нену?

Аксель плюнул и поднял стул.

— Передавай, — злобно сказал он.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница