Леонид саксон


ГЛАВА V. БЕЗУМНОЕ ОБЛАКО И ЕЩЁ БОЛЕЕ БЕЗУМНАЯ ТУЧА



страница4/19
Дата09.08.2019
Размер2.08 Mb.
#128420
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
ГЛАВА V. БЕЗУМНОЕ ОБЛАКО И ЕЩЁ БОЛЕЕ БЕЗУМНАЯ ТУЧА
«Так вот почему она оставила мне Шворка... Чтоб я не дёргался. Всегда, мол, смогу увязаться за всеми, если хочу! А вдруг... за чем-то ещё? Время покажет. Ронуэн, Ронуэн!» Но беспокоить сову опять, после столь ясного отказа, значило только ронять себя в её огромных жёлтых глазах. Чего, наверное, избегал и сам Гвинн ап Нудд.

Юноше оставалось лишь одно — раздражённо послать самого себя за Шворком (тот как раз вернулся из Махриханиша в очень задумчивом настроении), ввести его в курс дела и согласиться, вздыхая: да, если не произойдёт чего-нибудь этакого, о чём родителям уже нельзя не сказать, то лучше их, пожалуй, не волновать.

— Ложь молчания сопровождает правду наших слов вечно, — изрёк Шворк. — А правда слов становится ложью от ещё большей правды наших поступков! Но, быть может, всё это происходит также наоборот, Акси, и, значит, мы с тобой вполне правдивые существа, и можем уважать свою совесть.

Аксель действительно выслушал его с уважением, тем более, что не очень понял.

— Чего там у вас случилось в Махриханише? — спросил он по-свойски.

— Кэти, Кэти, всё Кэти...Теперь она уже не просто хочет детей.

— Вот как?

— Да. Почему бы мне не оставить тебя и Кри и не переселиться в Шотландию?

— Мм! — Аксель покрутил головой. Бывают же дни, которые не нужны! Он это давно заметил.

— Ты на нас не оглядывайся, — пробормотал он. — Мы понимаем... И когда вы будете прилетать, мы с большой ра...

— Хватит!! — рявкнул пёс с такой неожиданной агрессией, что Аксель попятился. — Ещё здесь я не объяснялся! Думаешь, я забыл, с каким лицом ты просил меня остаться с тобой навеки? Ты всегда обращался со мной по-собачьи, Акси, и я тебя не покину. Но ты совсем не знаешь собак! Оно бы и ладно, только я боюсь, точно так же ты... кгм... станешь делать ошибки в семейной жизни...

— То есть?

— Уступи ИМ в одном, потом в пятом, потом в десятом, и вот уже у тебя на шее цепь, но не такая, как у Томаса Лермонта, мой милый! На одном её конце — ты с поджатым хвостом, а на другом... — Он сделал театральную паузу.

— Что же? — спросил Аксель.

— Конура. Со щелястой крышей! И сверху дождь... И мисочка с обглоданной костью. Больше мне нечего добавить!

— Да, — сказал Аксель. — Да-а... С тобой стало страшно говорить. Страшно в хорошем смысле, пёсик! Давай-ка переселяйся из чулана ко мне опять: со мной могут связаться по Говорящему Облаку даже ночью, и нам стоит смотреть и слушать вместе. А то мало ли, какие ещё сюрпризы...


Ночью ничего не случилось.

Аксель тревожно спал, Шворк читал книгу под названием «Год смерти Рикардо Рейса». А поутру юноша и пёс сидели плечом к плечу и смотрели Малую Коронационную Церемонию для низших существ.

Они увидели в немом облаке уже хорошо знакомый им Тронный Зал, с хрустальным полом и огромной жемчужиной-троном на высоких ступенях. Размеры зала трудно было определить: его дальние стены и потолок тонули в белом свечении, от чего он казался бесконечным. Но появились также отличия от прежнего его вида. Ступеней у трона, как показалось Акселю, стало больше; сверкающая жемчужина, приготовленная для королевы, будто парила в воздухе. И хотя под тонким полом по-прежнему синела вода, и далеко внизу виднелись кусты кораллов, неясные тени рыб и других морских обитателей уже не маячили в глубинах — все они куда-то исчезли. Кроме того, от самого входа в зал тянулся к тронным ступеням красиво облицованный хрусталём канал, где поблёскивала открытая гладь воды. Трон и его ступени висели над этой гладью на воздушных, почти не различимых опорах, но за ними канал кончался.

— Хм...Не собирается ли ОНА добираться до трона вплавь? Или, может, устроят соревнования? — предположил Шворк.

Аксель не ответил: он всматривался в толпу белоснежных эльфов, спокойно сидевших на длиннейшем балоне над каналом. Отдельно — золотоволосые Тильвит Тег (они сидели над самым троном), отдельно — остроухие спригганы. Всё это было расцвечено радужными пятнами нарядов и диковинных высоких причёсок, которыми щеголяли феи. Чего стоила лишь огромная, костлявая дама с волосами в виде летучей, растопырившей крылья мыши! И веером, которым она томно обмахивалась, служила ей летучая мышь... кажется, живая.

Нен, глава Тильвит Тег, а также и Старший Спригган Диусс, были внизу, у трона. Каждый надзирал за своим отрядом охраны: валлийские рыцари Гвинн ап Нудда окружали трон, цепочка спригганов с обнажёнными мечами «на караул» выстроилась по обе стороны канала.

Вот зрители, казалось, не замечавшие друг друга, беззвучно зааплодировали, и перед троном возник церемониймейстер с тонким, витым жезлом. Объявив что-то, он выслушал новые овации, а затем с силой ударил жезлом о хрустальные плиты пола. И жезл — как некогда уже видел Аксель — рассыпался стаей оживших лебедят с крошечными, ярко блестящими коронами на головах. Птицы стремительно росли, превратились во взрослых лебедей, описали три круга над каналом и замерли на лету, касаясь друг дружки кончиком расправленного крыла... А затем по живому мосту из светлых глубин невидимого купола медленно и величественно стала спускаться хрупкая девичья фигурка. Асфодель!

Поднявшихся зрителей окутала знакомая серая пелена — при появлении королевы, как всегда, меркло «солнце».... даже и в Абаллаке, недоступном его лучам. Светловолосая, синеглазая, в балахоне невероятной белизны, она была всё так же прекрасна. Глядя на неё, Аксель с трудом верил, что они проводили столько времени вместе, развлекались, поверяли тайны, стали почти друзьями, а потом... Неужто она — живое, ранимое существо, оскорблённое против воли четырнадцатилетним подростком? Асфодель казалась сейчас богиней. К тому же вместо золотого венца на её голове блистал шедевр волшебного мира — Большая Эльфийская Корона! Аксель невольно охнул от восхищения. Он уже видел Корону на детской головке Кри в альпийской пещере, и просто скрытую в камне. Но надо было увидеть её здесь и сейчас, чтобы оценить по достоинству! Хоть глаз не различил бы мелких деталей, устроители торжества нашли выход: в воздухе над троном возникло её гигантское светящееся изображение. Фигурки животных в центре Короны, где плескалось бирюзовое озеро, — бродящих вокруг него косуль, волков, медведей, лисицы в изумрудных кустах — просматривались с особой чёткостью, как и все подробности их охоты. И хрустальные гномы внешнего обруча, спасаясь от драгоценных лавин, улепётывали от одних зубцов к другим и перебрасывались мячом-алмазом...

У Шворка такое великолепие вызвало похоже, другие чувства, чем у ошалевшего от нежности и восторга Акселя.

— Да, это ты не забыла! — ехидно процедил он. — Тут-то у тебя, голубушка, всё в порядке...

Но юноша замахал на него рукой: молчи и не порть! Он не хотел сейчас вспоминать обиды и думать о законных упрёках. Пусть! Пусть она будет счастлива, а ему иногда лишь бы любоваться её красой...

Тем временем Асфодель уже подходила к трону, и Аксель заметил: её невесомый, тонкий, как туман, шлейф, ниспадающий с балахона, расцвечен живыми силуэтами рыб, птиц и животных. С одной стороны шлейф поддерживал скользящий на хвосте китёнок, с другой — идущий на задних ногах единорог, а сзади...

— Кри! Дженни! Вот они! — волновался Шворк.

Да, они: взволнованные, нарядные и счастливые, всё-таки в обычных белых нарядах (даром что столько вертелись перед зеркалом!), с аграфами в волосах. И лишь сейчас, глядя на них, Аксель сполна оценил честолюбивый замысел Асфодели. Королева тем самым давала понять зрителям: не только звери, но и люди склонились перед её величием. Ладно... Пускай и так.

Октавио тоже не был забыт: он, как и обещано, нёс перед триумфаторшей ещё один витой жезл. Смуглый темноволосый ангел, только без крыльев... А по бокам процессии торжественно выступала Диадема: Томас Лермонт с Ронуэн на плече, фея и эльф из Тильвит Тег. У каждого члена Диадемы грудь в орденах, у Ронуэн — больше всех... К ним присоединился и Диусс, продолжая зорко следить за своим отрядом охраны.

— Но почему она уже в Короне? — не унимался Шворк. — Я думал, её сначала должны...

Вскоре пёс получил ответ. Асфодель поднялась по ступеням к трону, готовясь сесть. Но сначала Октавио стукнул жезлом об пол, превратил его в рог нарвала и затрубил. Зрители, стоящие на балконе, замахали, Тильвит Тег, как и спригганы, взяли мечи «на караул» — и тогда королева села. Прочие остались стоять.

Незнакомый Акселю член Диадемы подал знак. Четверо эльфов в развевающихся плащах медленно прошествовали к нему через весь зал. Они несли парчовую подушку, на которой лежал Малый Коронационный Меч Гвинн ап Нудда — бывший меч Акселя! И ни следа повреждений на слепящем глаза клинке: эльфийские мастера сумели-таки даже и без помощи гномов реставрировать легендарное оружие.

Эльф взялся за рукоять меча, но медлил. Все глаза обратились ко входу в зал и каналу с морской водой. Аксель взглянул туда же. По поверхности воды, приближаясь к трону, медленно и лениво плыла черепаха Юлия.

Юноша ещё никогда не видел её в родной стихии и поразился, какая она огромная. Кому, глядя на белое исполинское существо, пришло бы в голову, что оно служит своей госпоже мудрым советом, а также скамеечкой для ног? На спине у Юлии возвышалось сооружение вроде хрустальной Пизанской башни — только, в отличие от той, эта стояла прямо. Башню оккупировали ласточки и сороки, чьё чёрно-белое оперение напоминало фрачные пары. Все они щеголяли белыми бантами на шеях и держали в лапах миниатюрные музыкальные инструменты: кто скрипку, кто флейту, а у купола, между колоннами аркады, удод опекал свой клавесин. Крышу венчал маэстро — окоченевший от презрения к копошащейся внизу шантрапе старый шотландский клёст. (Аксель сначала принял его за флюгер). Из-под крыла у него торчал смычок.

Юлия описала полукруг и остановилась под самым троном, бесцеремонно повернувшись к нему хвостом. Клёст очнулся, нехотя вытянул из-под крыла смычок, коротко кивнул королеве — а, и ты здесь? — и замер, воздев над головой своё невесомое орудие. Сороки и ласточки, напротив, распластались в поклоне перед троном... приготовили инструменты... зал замер... клёст плавно махнул крылом, и под сводами зала поплыла торжественная, ритмичная мелодия.

Аксель не мог её услышать. Он понял ритм по начавшемуся движению.

Сперва зарябила и закипела вода в канале, и из глубин к поверхности устремились первые тени. Гигантская белая акула-кархародон вымахнула на поверхность, еле умещаясь между хрустальными берегами, покорно нагнула коническую страшную голову и замерла перед Юлией. В глубине вод под ней виднелся огромный скат, ниже — ещё какие-то чудища, ждавшие своей очереди.

А меж каналом и двумя цепочками спригганов с обеих его сторон уже потянулись процессии зверей. Львы (ближе к трону) и леопарды (подальше) шагали мерно и плавно, подчиняясь смычку ничтожной пичуги, которую они могли раздавить ударом хвоста. Приблизившись к Асфодели, хищники замерли и рабски потупили морды. Точно над ними в воздухе зависла стая орлов и кондоров, едва шевелящих крыльями; пернатые опустили шеи вниз.

Эльфы и феи на балконе столь же неподвижно чего-то ждали. Но вот член Диадемы с мечом поднял его, словно клёст — смычок, и остриём коснулся Короны на гордой голове Асфодели. Драгоценный убор вспыхнул всеми цветами радуги, на миг ослепившей зал, чуть приподнялся над волосами королевы и опустился вновь. Коронация совершилась!

Воздух потряс гром аплодисментов — по-прежнему неслышных для Акселя. Королева сидела, словно статуя, глядя на всех и ни на кого, как, вероятно, только она умела. Тем временем белая акула в канале уже нырнула под Юлию и опоры трона, чтобы уступить место скату и тем, кто приплыл за ним. Леопарды и львы чинно двинулись от трона вглубь зала, в белую пустоту. От входа им на смену двигались новые животные: медведи и рыси, волки и павианы, выдры и ласки... На первый взгляд они ничем не отличались от обычных зверей. Но Акселю бросались в глаза то уж очень разумный взгляд енота, то слишком длинные, чуть не заячьи уши у медведя, то пугающе клыкастая антилопа...

Они шли и шли, вернее — маршировали, присягая Великой Королеве Фей и Всех Эльфов. И хотя эльфы и феи уже не стояли, а чинно сидели на балконах, любуясь покорством низших существ... Аксель бы, кажется, тоже не отказался — верхом на Шворке или даже пешком — прошествовать вот так перед троном! И чтобы сверху, как сейчас в зале, падали асфодели, тюльпаны и розы и, коснувшись земли, превращались в стайки колибри... И уносились прочь!

Знает ли она, что он сейчас смотрит на неё? Угадывает ли его чувства? И важно ли это ей, с её теперешней ненавистью к нему?

А животные шли и шли. Час и второй... И всякие подводные создания и твари плыли и плыли — одно другого диковинней. В воздухе бесконечными стаями парили грифы и ястребы, соколы и чайки, крачки и зимородки. Голуби же вились над всеми участниками торжества постоянно. Разумеется, ими руководил вездесущий Ноэ с короной на голове. Он то и дело кого-нибудь «воплощал» — задирая крыло, фотографировал.

Казалось, процессии не будет конца... Но это не утомляло зрителей: на балконе теперь чувствовали себя привольно, перешёптывались, смеялись, вкушали эльфийские яства и прохладительные напитки. Одна королева не позволяла себе даже шелохнуться, превратившись в живую статую. И почти так же недвижно, как она, застыли у её ног члены Диадемы и гвардия Тильвит Тег. Правда, Аксель благодарно отметил, что Кри, Дженни и Тави позволяли иногда отойти за трон, присесть на ожидавшие их подушки и тоже чем-нибудь угоститься. (Эльфы детей берегут и очень балуют — хоть где и хоть как). Всё-таки, глядя на Асфодель, Аксель раздражённо отказался от закусок и лакомств, которые предложил хозяину Шворк: ему хотелось быть достойным её величавой позы... И даже ненависти!

Он почему-то вспомнил о своём медальоне. Нашарил его, открыл. И ахнул — хотя особенно удивляться волшебнику тут не приходилось: на голове Асфодели изображённой не было уже лёгкой короны из жемчуга и раковин эпитониума. Теперь её голову венчала Большая Эльфийская Корона, а в лице, казалось, сквозила ещё большая величавая надменность.

— Неплохо задумано, — ворчливо одобрил Шворк в середине второго часа, насытившись необычным зрелищем. — Но, кажется, зверюшки мельчают...

Церемония явно шла к концу. Крупные животные уже скрылись в белом тумане, большие рыбы и птицы — тоже. Сейчас вдоль канала трусили какие-то сумчатые дьяволы, утконосы, а вслед за ними ковылял уродливый, длиннопалый ёж, явно не обучавшийся смирению: вместо того, чтоб уткнуть свою «нюхалку» в самый пол, он довольно нахально поднял морду и в упор разглядывал королеву горящими глазами.

Неясное зловещее чувство кольнуло Акселя: повинуясь ему, он с трудом оторвал взгляд от ежа, бросил взгляд на воду. И краем глаза увидел, как под белый силуэт Юлии подныривает очередная тень: не то рак, не то гигантский лангуст...

— А-а-аххх! — прокатился по залу испуганный дружный вздох. Аксель заметил и его — по губам, по лицам... Музыкальная башня на спине черепахи закачалась и рухнула. Ласточки и сороки веером брызнули с воды, клавесин с оседлавшим его удодом превратился в тонущий плот, и сам маэстро вынужден был в последний момент, когда, казалось, его поглотят волны, взять смычок в клюв и нехотя порхнуть ввысь.

Юлия медленно всплыла кверху брюхом. А в её плоском кремовом животе, к ужасу Акселя, торчало то, чего он не сумел бы забыть никогда на свете и много раз видел в страшных снах: тёмный кривой шип на чёрной костяной рукояти. Рукояти в форме поджавшего лапы паука!

— Что? Что это? — хрипло пролаял Шворк, хотя он, как и Аксель, уже всё понял: ведь тот давно рассказал ему о своих странствиях по Подземному Миру в поисках Белой Маски и о том, как погиб учитель Титир.

— Кья! Её убил Кья! — крикнул Аксель, вскочив и пытаясь, — как недавно Кри, — ворваться в Скользящее Облако. — Хватайте же его, остолопы!

Но было поздно. Вся охрана, кроме горсточки Тильвит Тег, окружавших трон, толпилась у воздушных опор, беспомощно тыкая мечами в воду. Двое поспешно вытаскивали из воды Юлию, а Томас и эльф из Диадемы бормотали какие-то заклятия, видно, пытаясь закрыть невидимый шлюз, по которому убийца мог уйти в океан.

Асфодель стояла, держась одною рукой за трон, другую приложив к горлу, словно ей не хватало воздуха. Корона покачнулась на её белом высоком лбу, глаза не отрывались от тела своей наставницы. Ронуэн, видимо, раньше всех поняв, что всё кончено, не кинулась к убитой подруге. Она попыталась огромными крыльями обнять королеву, но та оттолкнула сову. Теперь на её лице читались гнев и решимость.

Затем она медленно обвела глазами зал и, казалось, встретилась взглядом с Акселем, хотя такое вряд ли было возможно. Но Скользящее Облако погасло...

— Проклятье! Верни его! — рычал Шворк. — Я хочу видеть, поймали Кья, или нет!

Аксель повторил прежнее заклинание, но безуспешно. Попробовал, дрожа, словно в лихорадке, связаться с Кри, Октавио, Дженни, а затем — со всеми членами Диадемы. Ничего! Его связь с друзьями зависела теперь от кого-то третьего, и этот кто-то явно не рвался ему помочь.

— Ничего... Ничего! — повторял Шворк, пытаясь его утешить. — До королевы-то им вовек не добраться, лапы коротки... Вот и злобствуют, отыгрались на беззащитной старухе! Уж эльфы отомстят, вот увидишь! А связь не работает из-за Коронации... нас же предупреждали, Акси...

— Коронация закончилась! — мрачно ответил тот. — И, по-моему, лучше б не начиналась...

— Не согласен! Пусть враги знают... Трусливый удар — доказательство бессилия, Акси. Раньше проблем со связью у тебя не было?

— Никогда!

— Значит, ОНА поворожила, — заключил неуёмный пёс, растравляя рану. — Но её, вообще-то, можно понять. Такое унижение при всём народе! Кому ж приятно...

Аксель поглядел на часы — было без десяти двенадцать. Вздохнув, он оставил попытки связаться с Абаллаком.

— Правда, у тебя есть ещё мысленная связь с Кри и Тави, — робко напомнил Шворк.

— Да, верно, — вздохнул Аксель и попытался позвать обоих. Нет, не отзывались... —Ладно, попробуем связаться с ними около трёх. И увидеть вылет...

Он отошёл от стола и сел на кровать.

— Но КАК?! — крикнул он вдруг, вскочив и ударив кулаком по стене; с тумбочки шлёпнулась на пол книга. — Как он прорвался? Ведь Томас же говорил, весь Абаллак защищён заклятьями против оборотней!

— Не знаю, Акси. Не знаю... — Шворк вздохнул. — Бедная черепашка! Так старалась для своей госпожи, терпела целый оркестр на своей спине — и на тебе... Это было паучье жвало, да?

— Да. Кья добыл такие у древнего гигантского паука, и с тех пор орудует ими.

— Но для чего? — терялся в догадках пёс. — Такая наглость и риск... Ведь если Штрой пригласил Асфодель на переговоры, стоит ли её злить перед их началом?

— Злить — не то слово... — криво усмехнулся Аксель. — Ты просто её не знаешь. О, уж она запомнит!

— Тем более, тем более, Акси! Сам-то Кья наверняка не посмел бы...

— А по-моему, запросто бы посмел, — возразил юноша. — Ты ведь и Кья не знаешь, пёсик. Он из кожи... точней, из своего поганого рачьего панциря готов выскочить, чтоб выслужиться перед Штроем и заслужить прощение за старые грехи. И вполне способен отмочить то, чего Штрой как раз не хотел бы...

— Ну так, будем надеяться, Штрой его и накажет! — заключил Шворк. Аксель со вздохом отвернулся. «Но неужели она всё-таки видела меня? — снова и снова думал он. — Случайно ли Облако погасло, когда она поглядела мне в глаза?»

Все три часа, которые отделяли Коронацию от вылета на Луну (если только гневная Асфодель его не отменит!), юноша и пёс бродили из угла в угол как неприкаянные. Пытались чем-то заняться, но чем именно, Аксель не смог бы припомнить без волшебства. Наконец родители позвали его обедать, и Шворк настоял, чтобы он пошёл.

— Не будоражь никого, — сказал он. — Пусть дом живёт, как обычно...

Аксель так и сделал. У него даже хватило ума сочинить специальное стихотворное заклятие в традициях дедушки Гуго — чего-то готового в бортовой библиотечке духов у пуделя, увы, не нашлось:
Пускай мой вид не выдаст ничего,

Что может тайно возмутить его —

И речь моя, и даже аппетит...

Хотя сегодня я по горло сыт!


Четвёртая строка была явно лишней, но, к счастью, первые три сработали. Он сидел, спокойно нёс ерунду, что-то ел, а из мозга, как из плохо закрученного крана, капала во всё остальное тело, потихонечку леденя его, одна мысль: «Лишь бы всё обошлось... Лишь бы они к ночи вернулись... Господи, когда это кончится?!»

— Кажется, заварушка на Луне благополучно окончена, — заметил Детлеф Реннер, проглядывая газету.

— Да? — встрепенулся Аксель. — Кончились катаклизмы?

— В том-то и дело, сынок... нет там никаких катаклизмов! На, убедись сам...

— Дай ребёнку поесть спокойно, — вмешалась фрау Ренате, однако «ребёнок» уже жадно схватил газету. Так... Всё тихо. Сомнений нет. Научный мир даже немного разочарован, но мужественно пытается скрыть истинные чувства. Надо бы ему что-то изречь для остальных, «сохранив лицо» — только что? «Ослы вы все, а ослам всегда лучше помолчать!» — мрачно решил про себя юноша. Разумеется, он был не совсем справедлив, к тому же не зная и сам, в чём дело... Складывая газетный лист, Аксель увидел знакомую фамилию. И пару секунд тупо глядел на броскую лихую рекламу, пытаясь собраться с мыслями:
!!!ЦИРК ЮЛИУСА!!!

СНОГСШИБАТЕЛЬНЫЕ ГАСТРОЛИ! УСПЕХ ПО ВСЕЙ ЕВРОПЕ!
ДИКИЕ ЗВЕРИ И СМЕРТЕЛЬНЫЙ БАЛЕТ КАНАТОХОДЦЕВ НАД БЕЗДНОЙ, КЛОУНАДА И БАТУТ, ФЕХТОВАНИЕ ВИЗЖАЩИМ ШЕФОМ, ШПАГОИЗВЕРГАТЕЛЬ ДИТРИХ, ЧЁРНЫЙ БЭБИ — ЧТЕЦ ВАШИХ МЫСЛЕЙ, ВЫБОРОЧНЫЕ КАЗНИ ЗРИТЕЛЕЙ С БЕСПЛАТНЫМ ВОСКРЕШЕНИЕМ ЖЕЛАЮЩИХ И ЧУДО МИРОВОЙ МИМИКИ —

ВЕЛИКИЙ САННАДЗАРО БОНЕЛЛИ!!!
БИЛЕТЫ ПРИОБРЕТАЙТЕ...
— А давненько мы не бывали в цирке, — благодушно заметил Детлеф Реннер, проследив взгляд сына.

— С тех пор, как подросла Кри, — кивнула фрау Ренате. — Может, как-нибудь сходим?

— Не худо бы, — кивнул муж. — Могу поспорить, ты уже забыл, как выглядят львы и тигры, Акси!

— Ммм... — выдавил из себя последний и быстро встал. — Пойду-ка я, пожалуй, к себе. Мы со Шворком надеемся на какие-нибудь вести...

И, не глядя в глаза родителям, юркнул в коридор.
То, на что надеялись Аксель и Шворк, произошло без пяти три. Заклубилось новое Скользящее Облако над столом без всяких попыток вызвать его со стороны Акселя, и обитатели комнаты, рванувшись поближе, увидели сады Абаллака.

Почти сразу же стало ясно: видят они происходящее отчего-то глазами Кри. На экране мелькали все, кроме неё, и эти все — Тави, Дженни, а также друзья Акселя в Стране Фей И Эльфов Диусс и Нен — улыбались и махали ему рукой, встретившись с ним глазами. Но особенно разглядывать его им было некогда, и поговорить, к сожалению, не придётся...

Тави и Дженни с рюкзачками идут в глубь садовой аллеи, мимо гигантских коралловых «столпов», стерегущих клумбы актиний. Вот впереди замаячила высокая долговязая фигура в коричневом кафтане, с серым силуэтом совы на плече — Томас и Ронуэн! Они приветствуют Акселя и пса, а затем из-за их спин выплывают белоснежные эльфы-меченосцы: четверо Тильвит Тег, и с ними член Диадемы, короновавший Асфодель. Пора наконец узнать, как его зовут...

Но меркнет свет, и появилась она сама, с ледяным лицом, в жемчужной лёгкой короне, окружённая стайкой фрейлин. Глаза её равнодушно скользят по лицу Акселя... если она вообще его видит... повернулась к нему спиной! Прозрачный плащ без шлейфа и украшений невесомо плавает за плечами.

Королева, видимо, убедилась, что экипаж в сборе, и без прощальных церемоний направляется к открытой площадке. Там, на блестящем перламутровом брюхе, лежит громадная раковина в форме двояковыпуклой линзы. Верх у неё тёмный, на нём мерцают бесчисленные белые звёзды, сплетаясь в галактические узоры. Нечто подобное Акселю приходилось видеть в стрекозиных глазищах Штроя... Люк в передней части открыт, и Асфодель без чьей-либо помощи поднимается к нему по узкому изящному трапу, богато украшенному золотыми фигурками фей, эльфов, всяческих волшебных существ и раковин эпитониума. За ней, колыхаясь негнущейся юбкой, мало подходящей для астронавта, спешит фрейлина Маргаритифера и ещё три каких-то феи с высокими пышными причёсками. Томас и Ронуэн отступают в сень деревьев и прощально машут им вслед...

(— Акси! Как ты думаешь, почему Ронуэн не хочет хоть раз побывать в Капелле? Ведь они её звали, ты говорил!

— Спроси что-нибудь полегче. А лучше всего — её саму!

— Интересно ещё, почему духи Томаса в гости не зовут... Может, потому, что он всего-навсего «человечек»?

— Штрой так думать не будет. Он-то не «средний дух»! Но и Томас — не знаток Подземного Мира и Резиденции, и не специалист по борьбе с ними. Вот им и не интересно его звать...)

Тем временем на корабль поднялись пятеро эльфов, Дженни, Тави и сама Кри: Аксель видел её тонкие пальчики на поручнях трапа. Ему вдруг мучительно захотелось увидеть лицо сестры... Впрочем, они ведь ненадолго! Сегодня же вечером назад по его, мюнхенскому счёту.

Внутренний покой Звёздной Раковины (слова «кабина» или «отсек» тут явно не подходили), очень богато отделанный, не соответствовал прежним наблюдениям Акселя об эльфийской простоте. На светящихся белых стенах — портреты и скульптуры королей и королев (в этой галерее он узнал только Гвинн ап Нудда в Большой Короне, опирающегося на меч Нуаду, а также портрет самого Нуаду и ещё нескольких монархов из прочитанных в Абаллаке книг). Роскошные кресла, хрустальный пол, и под ним — такая же морская вода, как в Тронном Зале, и силуэты рыб в глубине... живых, или волшебство? Асфодель уже сидит в самом большом из кресел на возвышении, заваленном сугробами парчовых подушек, перед ней — эльфийская арфа, похожая на согнутый лук; струны чуть заметно колеблются, наигрывая неслышную мелодию. Рядом на столиках — цветы, горка книг, альбомы с золотыми обрезами, напитки и яства. Прочие феи расположились вокруг маленького фонтанчика, готовясь заняться вышиванием: у ног их — наполовину готовый гобелен, изображающий восход солнца над Слив Лиг. Но стоит посмотреть на него под другим углом, и вместо скал возникает Асфодель, летящая среди звёзд на прозрачном скакуне, с луком и копьём, а от неё удирает, круша миры и галактики, невиданное чудовище... Мало того, перед креслом королевы — мольберт с холстом, сверху же громоздится, как на насесте, большой стеклянноглазый тукан в бархатном берете, с кистями и палитрою наготове.

Эльфы и люди опустились на диваны по бокам помещения: первые явно не собирались ничем себя развлекать во время полёта, или, может, считали созерцание королевы единственно достойным занятием. Да и Кри с Тави вряд ли захотят резаться в «Три пингвина» посреди такого собрания... А у Дженни, наверно, запасена в рюкзаке очередная классика, чтоб производить впечатление на него, Акселя. «Жерминаль». Или «Будденброки». Вот и вырвет остальным по страничке!

Аксель опять злился. Никуда его не берут, так нельзя вдобавок и словом перекинуться! И зачем только, интересно, оставили ему Шворка? В насмешку? Вот твоё истинное общество...

Корабль чуть заметно дрогнул, верхняя его часть стала прозрачной — можно было всё видеть, не испытывая неуютного чувства «висения» в бездне. Из океана вырвались так стремительно, что глаз не уловил ни его, ни плывущие над ним облака. Минута — и ясный небесный купол потемнел, на нём замерцали звёзды. Другая — вокруг раскинулся грозный, чернильный космос, превращавший любые величие и роскошь в пустые и нелепые призраки, которые кто-то выдумал из вечного страха перед ним, единственным настоящим властелином!

— Неплохо, — оценил Шворк. — Пожалуй, мне не догнать...

Аксель не ответил. Перед его глазами вид космоса застило теперь нечто розовое и неуместное: ухо Тава. Кри бесстыдно шушукалась, не стесняясь вечности и старшего брата. Что ей космические просторы? Спасибо, целоваться не будут...

Правда, после того, как чертог окунулся в сверкающий лунный свет, чудная Кри изволила всё же отвлечься от жаркого шёпота. Справа вверху — ещё далеко — висел серый, ноздреватый и даже, кажется, слегка кривоватый диск, край которого утопал в тёмной тени. Вот тебе и прекрасная Селена! С Земли она выглядит куда красивее. И, вроде бы, светила гораздо ярче, когда Аксель, Кри и Хоф улепётывали на Шворке от Семи Смертей... А может быть, им так показалось со страху?

Феи уже прилежно трудились над гобеленом. Тукан лёгкими движениями кисти заканчивал на холсте эскиз лица королевы. А та, отсутствующе глядя куда-то вдаль, откинулась на спинку кресла и, видно, слушала арфу, по восьмистам струнам которой пробегали еле различимые волны. Кри то шушукалась, то глазела. Дженни и впрямь погрузилась в фолиант. Аксель и Шворк досадливо ёрзали — один на стуле, другой рядом на полу.

Луна приближалась с каждой минутой: её всё более ноздреватый блин рос на глазах. Да, старине Шворку пришлось бы, наверное, попотеть (если б он мог), играя с эльфами в догонялки... Но вдруг Аксель почувствовал, что движение корабля изменилось — судя, во всяком случае, по висящей перед ним цели. Все взгляды обратились к огромному наплывающему диску. Теперь он, пожалуй, смахивал уже не на блин, а на мутный хрустальный шар с тёмными кляксами-включениями, и в пару мест на его поверхности — слева и внизу — кто-то выпустил пули. Те не сумели пробить хрусталь насквозь, зато оставили белёсые вмятины с бегущими от них веером трещинками-лучами. Это были кратеры Тихо и Коперник. Траурные пятна «морей» складывались в знакомую фигуру «лунного зайца».

И «заяц» снова дрожал! Его очертания, можно сказать, ходуном ходили на серебристо-пепельном фоне. Особенно страшно дёргались ухо и вся морда. Наверное, уже не десятки, а сотни километров на их границах накрывала тёмная, зловещая тень, отступая затем в базальтовые просторы...

— Земле... Лунотрясение! — в бешенстве крикнул Аксель. — Поворачивайте назад — вы, идиоты!

— Но, Акси, — робко напомнил Шворк, — видимо, перед нами лишь мираж...

— Да, ничего себе «мираж»! И они ещё отключили звук, дебилы...

Как бы то ни было, «дебилы» и вправду его не слышали. Тем не менее, позади кресла Асфодели открылась дверка в стене, оттуда выскочил спригган в балахоне, по-свойски склонился к королеве и что-то ей зашептал, тыча рукой в сторону Луны. Наверно, пилот? К нему тут же подошёл эльф из Диадемы, и оба вопросительно уставились на госпожу. Фрейлины, Дженни и Тави волновались, но Тильвит Тег сидели, как изваяния: можно было подумать, что они спят.

Асфодель презрительно улыбнулась, затем пожала плечами... бросила пару слов... перевела взгляд на арфу и снова ушла в мир звуков. Спригган, кивнув, исчез, эльф-советник вернулся на диван. А пепельный мир за обзорной панелью дрогнул... и продолжал расти.

— Проклятье! — плюнул Аксель. — Чванливая дура!

— Не рано ли ты переживаешь? Гляди, или они летят мимо цели, или... Ну да, облетают Луну кругом! — сказал Шворк ещё через несколько минут.

— Толку-то! — пробормотал Аксель. — На той стороне, может, ещё почище дела творятся... А она тащит туда Кри, Тави и Дженни, и хоть бы хны!

Однако Шворк оказался прав. Звёздная Раковина приблизилась к южному полюсу, плавно перешла на окололунную орбиту и вскоре зависла над невидимой стороной Луны. Внизу виднелась гигантская горная цепь, падающая террасами куда-то во тьму.

— Я скуп на похвалы, но, думаю, и пилот своё дело знает, и пропасть внизу не из последних! — бодро сообщил Шворк. — Судя по моим бортовым картам, которые составляли духи, шесть километров глубины, да ещё значок подземных коммуникаций.

— Ты бы включил радар...

— Какой радар, Акси? Опомнись! Мы на Земле, и даже у тебя в комнате.

— Да. Извини... Наверное, тот самый огромный кратер, про который писала «Зюддойче Цайтунг». Помнишь, я тебе говорил? Учёные ещё спорят, астероид его создал, или провалы.

— Ну, кто бы его ни создал, лучше вам от него держаться подальше, не находишь?

— Я-то да! Ты дуре этой скажи...

Увы, последняя, кажется, не собиралась учитывать мнения Акселя и Шворка. Видимо, корабль получил сигнал, которого ожидал из тёмных глубин, и начал вертикально снижаться. Мимо обзорной панели скользила мрачная, бесконечная стена; и поскольку Звёздная Раковина не зажгла бортовых огней, нельзя было различить, какого же стена цвета и есть ли в ней трещины и впадины.

Фрейлины и дети изо всех сил пытались разглядеть в наступивших сумерках хоть что-нибудь. Только Асфодель по-прежнему наслаждалась арфой, да эльфы на диванах хладнокровно ожидали конца полёта.

И вдруг мирная картина взорвалась! Белая молния расколола корабль, ослепив юношу и пса и заставив их отшатнуться от обезумевшего облака. Аксель ещё успел заметить, как по стенам накренившегося покоя брызжут во все стороны щели, как тряпичными куклами валятся на гобелен фрейлины... А затем из немой неразберихи донёсся первый и последний звук, от которого у друзей кровь застыла в жилах: душераздирающий пронзительный визг какой-то эльфийской дамы, и на застывших в ужасе зрителей понёсся разинутый клюв тукана — сила взрыва швырнула его в сторону Кри. Вытаращенный птичий глаз, где, кажется, впервые отразилось искажённое лицо самой Кри, через миг погас и погасил остальное.

Облако исчезло.

Гневный вопль Акселя потряс бы не только стены квартиры Реннеров, подняв на ноги всех её обитателей, но и весь дом и, пожалуй, даже квартал — если б сам Аксель ещё задолго до нынешних событий (то есть сразу, как в его комнате стали твориться волшебные дела) не наложил на неё Звукопоглощающее заклятие. Зато на долю Шворка хватило...

— Гадина!!! — рычал Аксель, не утирая текущих по щекам слёз и грозя столу кулаками. — Она всё-таки погубила их! Погубила!!!

Пудель, потрясённый увиденным не меньше хозяина, был биороботом и анализировал ситуацию если и не с быстротой Ронуэн, то всё-таки достаточно быстро. Он не стал «утешать» хозяина: Асфодели, мол, при взрыве (крушении? нападении?) досталось, конечно, тоже — это вызвало бы лишь новый взрыв бешенства. Сейчас нужно было любой ценой успокоить Акселя, а уж после взывать к здравому смыслу.

— Скорей! — выдохнул тот, поворачиваясь к окну. — Надо лететь... Скорей...

— Акси, — глухо, но твёрдо сказал Шворк, мерцая ему в лицо красными глазами и не двигаясь с места, — я бы на твоём месте не торопился!

— Ты разве не видел?!

— Ничего я не видел. И не слышал. Будет так, как ты хочешь, успокойся. Но сперва сядь!

И он подтолкнул юношу к стулу. Тот рухнул на него, а бывалый пёс тем временем выплюнул стакан шпруделя и сунул ему в руку. Аксель глотнул пару раз, закашлялся, вылил остаток жидкости себе на колени, затем с возгласом «Дженни! Кри! Тави!» кинулся к окну, видимо, вспомнив, что сам умеет летать. (Но забыв, что, увы, не в космосе). Терпеливому пуделю пришлось начать всё с начала, и прошло ещё несколько минут, прежде чем тяжело дышащий и мокрый от пота Аксель был в состоянии слушать.

— Я могу говорить? — спросил Шворк, выждав, пока юноша допил новый шпрудель.

— Да... Только скорее!

— «Скорее» не выйдет, Акси. Пока мы долетим до Луны, пройдёт как минимум два часа, даже если я задействую все резервы. Серьёзно ослабив мою боеспособность! И то же произойдёт, если ты придашь мне искусственное ускорение, как когда-то с Семью Смертями. Твоё волшебное поле начнёт мешать моему. Спасибо, мне тогда особенно не с кем было драться, зато на сей раз нас будет ждать тёплая компания...

— К чёрту боеспособность! — выпалил Аксель сгоряча. Но, одумавшись, покрутил головой и тяжко вздохнул.

«Ну вот, уже лучше», — подумал Шворк. И продолжал:

— Когда сегодня утром убили Юлию, я ни секунды не усомнился в увиденном. Это был позор, и Асфодель его не хотела. Но такому вот Скользящему Облаку я не шибко верю! Я, можно сказать, даже ждал чего-то подобного...

Аксель мрачно буравил его глазами, однако молчал, чувствуя в словах пса резон. К тому же они будили надежду...

— Почему она не позвала тебя с собой хотя бы к духам? Тебя, главного врага Штроя? А почему оставила здесь меня? Не для того ли, чтоб ты, оседлав мой загривок, очертя голову кинулся в расставленную ловушку? Ведь на тебя-то гарантия неприкосновенности не распространяется! Надеюсь, ты не забыл?

— Плевать! — опять сказал Аксель. Но уже немного растерянно.

— Плевать? Ну, и как ты собираешься драться с лунными полчищами? Со мной на пару, да ещё когда они ждут не дождутся твоего появления? Там тебе не Альпы, где к вашим услугам оказалась пещера, отряды эльфов и удобное местечко для пулемёта... Они возьмут тебя голыми руками, не успеешь ты прилуниться! И это будет то, чего в действительности хочет Асфодель.

— Во-первых, — тяжело дыша, начал Аксель, — ты до сих пор очень неплохо с ними дрался, ты не заметил? А во-вторых, может, виноваты вовсе не духи! Может, они попали в лунотрясение... То самое. Или даже вот так: духи не посмели напасть на гостей открыто и подставили их под удар стихии...

— Которого нет в помине! — закончил пёс. — Ничего там, на Луне, не трясётся, я более чем уверен. А если даже трясётся, Штрой в состоянии защитить себя и своих гостей. Нет, серьёзно, Акси, зачем ему, чтоб на него из-за каких-то там фей и эльфов показывал пальцем весь волшебный мир? Мысленно он давно покончил и с эльфами, и с нами... Тем более, если его авторитет из-за тебя и так очень сильно пострадал! Ну, а насчёт меня... Спасибо, конечно, за комплимент, я и дальше ставил бы на свою лазерную пушку, но лишь в случае внезапного боя. Ты, видно, не понимаешь, что нас там ждут? Нас, а не спасателей-эльфов!

— Эльфов... — повторил Аксель. И тут же попробовал вновь связаться со всеми членами Диадемы. Но, как и прежде, потерпел неудачу.

— Ты только подтверждаешь мои догадки, — сказал ему пёс со вздохом. — Королева не хочет, чтобы ты мог связаться с её советом и услыхать от них: «На Луне всё в порядке, послушайте теленовости и ложитесь спать...» И я уверен, если бы ты сейчас попробовал заявиться в Страну Фей И Эльфов лично — тоже бы ничего не вышло!

— А я бы и не попробовал, — с кривой усмешечкой сказал Аксель. — Именно сейчас! И даже если б был уверен в успехе...

— Почему?

— Да потому, что ХВАТИТ! Хватит мне унижений. Я ей не подопытный кролик... Если они в беде, надо лететь не в Абаллак, а к ним на выручку! Но если она морочит голову — всё равно, зачем! — Почётный Эльф Аксель Реннер просто ещё раз выставит себя на потеху. Хуже, чем с приглашением! А она опять не посмеет смотреть мне в глаза, я знаю... Опять чьё-нибудь враньё, сказочки про помехи в волшебной связи, и все разводят руками... Я хочу поймать её за руку при моих друзьях, и при её собственных лакеях! И я спрошу у Октавио, Кри и Дженни, согласны ли они после этого ещё хоть секунду ей прислуживать? И мы вернёмся сюда все вместе...

— Ну, уже рассуждаем, — ворчливо заметил пёс. — Уже какая-то логика и цель! Если только тебе ДАДУТ вернуться...

— Хорошо. Что ты предлагаешь? Спокойно сидеть и ждать здесь четыре дня?

— Честно говоря, я бы именно так и поступил... — начал Шворк, но, заметив выражение лица хозяина, поспешно закончил: — Однако я понимаю, каким ты станешь к вечеру на вторые сутки, и предлагаю иначе, Акси. Ладно, давай полетим и попытаемся добраться до них. Но только не с парадного входа! — И он повернулся боком, на котором высветилась большая серебристая карта лунной поверхности с мигающими алыми звёздами. — Видишь значки подземных коммуникаций? Ближайший из них к месту предполагаемой катастрофы находится вот здесь, в Море Мечты... — Одна из звёздочек изменила цвет на зелёный и вспыхнула чуть ярче. — Туда-то мы и отправимся, идёт?

— А если оттуда никуда больше ходу нет?

— Тогда попробуем взять в плен какого-то духа и допросим его. Но соваться в их основной космопорт вслепую... Мне кажется, лучше уж любая засада в Альпах!

«Из нас двоих пуделем следовало родиться мне, — с благодарным вздохом подумал Аксель. — И ведь не согласен со мной! Думает, зря летим... А всё-таки готов на верную смерть, хотя и завёл семью...Жалко, он не может проститься с Кэти!»

— Спасибо! — сказал он хрипло.

— Не стоит, Акси! Кри и Тави — тоже мои хозяева... Ты не хочешь написать записку родителям?

Аксель закрыл глаза.

— Нет! — твёрдо сказал он после явной и жестокой борьбы с собой. — Я хочу, чтобы они обо мне забыли. Обо мне и всех остальных, причём навсегда, если мы сегодня вечером не вернёмся! И чтобы родители Дженни забыли так же точно о ней. Может, оно неправильно и даже жестоко, но я уже уходил из дома к дьяволу в зубы...

— Точнее, искать меня! — самодовольно заметил пёс.

— И не стоит им... испытывать прежнее ещё раз! Жаль, тогда я не умел колдовать...

— Но кто-нибудь напомнит им о тебе. И о других... Их знакомые, Отто...

— Знакомые забудут, как и они. Отто... я пошлю ему сейчас заклятие-рассказ. Он должен знать. Он поймёт!

— Ну, а почему мы можем вернуться только сегодня вечером?

— Потому, что мы вылетаем в режиме МВВ, позиция «один к десяти тысячам», и у нас с тобой будут пятьдесят эльфийских дней до нынешней ночи. За сто дней Наполеон Бонапарт восстановил всю свою империю, пёсик! А если мы за половину такого срока не найдём на Луне наших друзей, вряд ли стоит надеяться и на возвращение...

— Согласен с небольшой оговоркой: не пятьдесят у нас дней, а всего четыре! Если учесть «лунные» планы Асфодели.

— Тем более!

Никто, кроме них, не видел безумного Скользящего Облака, рассказавшего им о катастрофе. И какие бы полчища духов или даже обычные гуляющие зеваки людского рода ни глядели сейчас на эркерное окно в мюнхенском дворе, никто не увидел бы четырёхлапую тучу с плоским хвостом бобра, взмывшую над мирными крышами, чтобы взять курс на Луну.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница