Леонид саксон



страница5/19
Дата09.08.2019
Размер2.08 Mb.
#128420
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
ГЛАВА VI. ХОЛМЫ МАРИУСА
Говорят, упомянутый выше Наполеон отличался прямо-таки лихорадочной активностью. Не знаю, клевета или правда, но по слухам он не пускал своих маршалов в туалет, пока те не заканчивали какого-нибудь важного дела. (Надеюсь, по крайней мере, речь не шла о битве при Ватерлоо). Маршалы Акселя, если б таковые у него были, имели бы, я уверен, ухоженный и спокойный вид. Внук Гуго Реннера не любил лихорадки, пусть даже минувшая глава не особенно это подтверждает. Попав в «салон желудка» несущегося живого метеора — иначе говоря, сделав всё, от него зависящее, — Аксель пытался верить в абсолютную правоту пуделя, хотя подобная разгадка выглядела весьма оскорбительной для его достоинства.

«Это ловушка, — твердил юноша ежесекундно. — Просто ловушка! Главное, Кри, Тави и Дженни живы, и скоро я их увижу...» Ему даже не очень хотелось сводить счёты: пускай Асфодель убирается к чертям, к Штрою, в Энун, или коронуется кем-нибудь ещё, лишь бы оставила в покое ни в чём не повинных друзей и близких Акселя! Однако его по-прежнему то и дело била мелкая дрожь. Шворк старался успокоить, предложил ужин, сообщил о полном согласии бортового компьютера с уже высказанными ранее подозрениями по поводу Скользящего Облака. Надо сказать, компьютер «Штрой-2008» слов на ветер не бросал никогда — ибо умел не только «скачивать» у самого себя обновления, но прежде всего создавать их, анализируя любые волшебные поля, а также события из жизни окружающих. Аксель и правда немножко успокоился. От ужина пока отказался: может, через часок...

— Через двадцать минут, или не успеешь! Гоню вовсю... — категорически сказал пёс.

Действительно, Луна приближалась со сказочной быстротой. Её кошмарный «заяц» слегка дрожал, и можно было понять неуютные чувства астрономов оставленной позади планеты, а также чертыхания, с которыми там, на Гавайских островах, отодвигал недопитую чашку кофе Роберт Лифорд. Аксель невольно оглянулся назад —увидеть сквозь прозрачный бок старины Шворка свою Землю. Какая она красавица! Тогда, три года назад, удирая от стаи Смертей, он не имел ни времени, ни желания её рассматривать. Но сейчас ярко-синий, «подтаявший» по контуру шар с белыми разводами облаков словно заворожил его. Космическое зрелище напоминало бы русскую глянцевую матрёшку в синем платке, если бы не косой коричневый парус Южной Америки.

— В Атлантике сильный шторм, — деловито заметил Шворк. — По облакам видно... А вон там, справа — видишь, Акси? — темнеет Африка...

Аксель стряхнул гипноз. На душе у него стало чуть легче: человечество словно прощалось с ним. Отпускало вновь защитить покинутый дом! Однажды он уже спас его — вместе с Кри, Отто и верным псом, который, как прежде, рядом. Правда, сегодня скорей всего придётся драться только за близких ему людей... Но всё-таки где-то там, в недрах Резиденции, или Капеллы, или гадюшника, существует проект «Луна» — а, значит, и прежнее бремя на плечах Акселя. Оно никуда не денется, не исчезнет, пока не исчезнет Штрой и вся его подземная и лунная нечисть! Почему тяжесть такой войны должны нести на плечах не взрослые, а слабые дети? Потому что взрослые не доверяют ни чудесам, ни, самое страшное, друг другу?

Штрой может уйти. Это трудно, однако не невозможно. Тень его останется в душе, наверное, навсегда. Его породил синий прекрасный мир, который висит сейчас позади в звёздной темноте... Но то ли сами пространство и время открылись сейчас глазам, то ли не в космосе было дело, а в моменте какого-то озарения, выпадающего хоть раз на долю любого, кто его ищет, — Аксель вдруг увидел. Он не хотел бы забыть о прошлом, стать одним из миллионов живых существ с навеки неиспорченным аппетитом! Нужен предатель Фибах, и учитель Титир, и грустный Никос Конделос в своём подземном убежище, и, видимо, то, что ждёт на Луне — как Гулливеру нужно было после возвращения домой задирать голову над макушками людей и искать нависающих над ним великанов. И Одиссей не хотел бы, наверно, лишиться памяти. И...

В голове у него внезапно взорвался голос:

«АКСИ!!! АКСИ!!! ХОЛМЫ МАРИУСА! ХОЛМЫ МАРИУСА! СЛЫШИШЬ?»

— Кри! — завопил Аксель, вскочив с кресла и кинувшись к «лунному» боку Шворка, как будто столь ничтожное приближение могло помочь. — Кри, я слышу тебя! Говори! Где вы? Где вы? Вы живы?

Шворк дёрнулся и замедлил ход. Застыл и Аксель, весь обратившись в слух. Но мысленная связь прервалась так же внезапно, как и возникла — потратив несколько минут на бесплодный зов друзей и даже попытки снова связаться с Диадемой, он вновь опустился в кресло и вздохнул.

— Лучше, чем ничего, — утешил пёс, возобновляя полёт. — Главное, Кри в порядке!

— Ну, про «порядок» я сейчас, положим, не слышал!

— А что? Что ты слышал?

— Кри говорит, нам нужны холмы Мариуса! Загляни в карту...

— Да, есть такие, — немедленно отозвался Шворк. — Но... они на видимой стороне Луны, и хотя здесь тоже стоит значок подземных коммуникаций, я не совсем понимаю, к чему нам туда соваться!

— А, по-моему, яснее ясного! — фыркнул Аксель. — Духи схватили их и уже давно перетащили всех в какое-то подзем... подлунное логово, короче — в холмы. Но Кри всё-таки сумела послать нам весточку. Знала ведь: мы мчимся на выручку!

— Хорошо... Я меняю курс, и через десять минут мы будем у цели. Дальше стоит положиться на мой радар, он неплохо находит подземные пустоты. А ты бы пока поел...

— Завтра! Ну, а ещё сведения про холмы Мариуса у тебя есть?

— Судя по моей базе данных, находятся в Океане Бурь... единственный, кстати, лунный «океан», юго-западнее твоего «зайца», который опирается на него задними лапами. Расположены недалеко от кратера Мариус. Застывшая лава, высота холмов — от двухсот до пятисот метров. Моя карта позволит нам значительно сузить район поиска, но какую дыру мы ищем и за сколько минут найдём — не знаю...

Аксель полагался на пса и в более сложных случаях, и потому спокойно кивнул. Вскоре тот объявил, что впереди — кратер Кавальери, и вот-вот можно прилуняться. Когда юноша глянул вниз — посмотреть на кратер — под ними уже был не Кавальери, а Мариус, залитый серебристым сиянием. Плоская, с виду неглубокая «чаша», чьи склоны выглядели всего-навсего изломанным ободком, хотя должны были возвышаться над дном почти на два километра. И в центре кратера, на ровном базальтовом «полу», Аксель увидел ещё один маленький «кратерок». Тот, казалось, следил за путниками, как живой, злобный глаз — в его глубине чудился даже стеклянный отблеск...

— Слушай, а мы невидимы? — запоздало выпалил он.

— Конечно, Акси. Но лунные духи были бы просто дураками, если бы не учли наших домашних хитростей! Я уверен, здешние твари наложили на окололунное пространство все нужные контрзаклятия и давным-давно засекли нас... — И пёс круто пошёл вниз.

Аксель опять растрогался. Открыл рот — поблагодарить... И тут воцарившаяся в «салоне желудка» неподвижность показала ему, ЧТО ОН УЖЕ НА ЛУНЕ.

— Прилетели, — сказал он севшим голосом. — Спасибо тебе, мой пёс! Мы, значит, видимы только друг для друга... Так. Я сейчас...

— Да, Акси?

— Я сейчас наложу на себя заклятие, которое мне позволит ходить по лунной поверхности без скафандра. Правда, такого нет, или я не знаю, но всегда выручат стихи!

— Валяй, — согласился пёс. — Поскольку я тоже его не знаю. Ты только не забудь: на Луне сила тяжести в шесть раз меньше земной. Отрегулируй себе и вес!

— Ага! А... нельзя мне чуть-чуть попрыгать, будто я самый нормальный астронавт? Просто ощутить, знаешь... — не удержался Аксель.

— В принципе не советую: нормальные астронавты долго готовятся на специальных тренажёрах, а то ведь и шею сломать недолго... Впрочем... ты однажды наколдовал себе «пулемётный опыт»? Ну, и попробуй стать на минутку Нилом Армстронгом, раз уж тебе так хочется. Но тогда ты должен весить не меньше, чем космонавт в скафандре, иначе будешь чересчур напрягать мышцы рук и ног. Кончишь прыгать — уменьши вес опять!

Аксель намотал советы на ус (которого ещё, в общем, не было) и забормотал стихотворные заклятия. Школа дедушки Гуго оказалась на высоте — и потому, когда пёс «выплюнул» его наружу, он увидел то, чего ждал.

Ослепительно-чёрное небо без единой, казалось, звёздочки (только у горизонта размытый голубой серп Земли) нависло над почти гладкой тёмно-серой равниной, усыпанной рыхлой пылью. Равнину словно подсвечивали невидимые, но мощные прожекторы, и в этом сиянии Аксель различил зернистые чёрные включения, отливавшие в лунном грунте стеклянным блеском.

Юноша шагнул — и воспарил, но поскольку был уже опытным космопроходцем, то подавил лёгкую растерянность. Он двигался, попрыгивая, приземляясь на всю подошву и взметая лёгкие, мгновенно оседающие фонтанчики пыли. Словно бы забрался в болото, в гости к собаке Баскервилей! Иногда совершал прыжок — правда, не такой уж высокий, со сведёнными вместе ногами, оставляя на грунте чёткие, прямо-таки вычерченные тушью следы. Увы, ему быстро надоело, и он сделал себе на минутку обычный, «нескафандровый» вес.

— Аапф... — задохнулся Аксель, когда равнина вдруг убежала у него из-под ног и «новый Нил Армстронг» кувыркнулся куда-то в небо, а потом лихорадочно забился, пробуя зацепиться подошвами кроссовок за зенит. Ещё секунда — и, наверное, юноша сломал бы себе шею, однако тут его подхватила мощная когтистая лапа и аккуратно, даже нежно поставила вверх головой на грунт.

— Акси, Акси... — проворчал Шворк, не выпуская его. — Да ты же ещё совсем малыш, как я погляжу. Ладно, верни себе вес, и пойдём-ка воевать с духами!

Аксель смущённо и благодарно ткнулся носом в его стеклистую шерсть, привёл себя в магический порядок и спросил, куда им теперь идти.

— Туда, — повёл носом пудель на холмистые возвышения слева. — Где-то километр прошагать придётся. Но если ты устал, забирайся назад в кресло и выпей кофе! Да и ужин не помешает: кто знает, как кормят в лунной кутузке...

Кто же упустит случай — возможно, один-единственный — всерьёз прогуляться по Луне? А усталость... да, она пришла быстро, но юноша знал сколько угодно волшебных способов её снять! Так что пуделю больше не пришлось его выручать.

Они шли к холмам, похожим на купола и изборождённым какими-то трещинами. Шли осторожно, медленно, озираясь. Один раз пересекли русло неглубокой высохшей речки (на самом деле — борозду от древнего лавового потока). Аксель, несмотря на решение обуздывать своё любопытство, всё же улучил случай и, оторвав глаза от равнины, пялился в небо, пока на нём не выступили несметные рои звёзд: теперь, когда зрение не слепил отражаемый лунной поверхностью блеск Солнца, глаза могли насладиться красотами космической ночи.

Холмы и всё чаще встречающиеся камни под ногами отбрасывали чёткие чернильные тени. Камни были серые, пористые, с чёрными пятнами, некоторые — аспидно-чёрные. Интересно, сколько им лет? Миллионы? Или же...миллиарды? Ведь Луна-то давно погасла... если только она не решила доказать разным нахальным мошкам обратное?

— Здесь, — негромко прервал его размышления Шворк.

Они стояли перед тёмной круглой дырой с рваными краями, шириной метров в шестьдесят. Дно её тонуло во мраке, но, судя по радару, колодец уходил в глубь базальтовой толщи примерно на восемьдесят метров.

— Только-то? — удивился Аксель, приглядываясь к дыре, не имевшей, казалось, ничего общего с разумной или волшебной деятельностью. — Непохоже на вход в подземное царство духов...

— Есть ли там, дальше, другие пустоты или туннели, я смогу сказать, когда опущусь на дно, — ответил пёс. — Если нужно, будем резать скалу... Ну, а насчёт «непохоже»... Может, тут вовсе и не хотят никаких «похоже», Акси? Здесь тебе не Земля, каждый профессор высматривает всё своим телескопом вместо того, чтобы идти спать!

Слова пуделя, безусловно, дышали какой-то правдой, хотя, быть может, не той, которая могла бы понравиться профессорам астрономии и тем, кто им платит. Поэтому Аксель ничего не сказал и внимательно оглядел дыру. Валуны с одного её края обвалились, открывая террасовидный, зернисто поблёскивающий спуск, но было ясно, что добром этот спуск не кончится. Надо прыгать... Он оглянулся: две цепочки чёрных следов уходили за горизонт по базальтовым лунным дюнам — кроссовки человека и лапы пса. Последняя нить, связывающая с Землёй. Юноша снова нашёл глазами голубой серп и судорожно вздохнул.

— Прыгаем? — сказал Шворк.

Аксель покраснел. Его ещё, оказывается, надо торопить — главного торопыгу... Стыд!

И он первым прыгнул в провал.

Волшебное зрение включилось автоматически — в полном мраке. Обычно Аксель довольствовался видением человеческого глаза и, в отличие от Шворка, не вторгался в ультрафиолетовые и инфракрасные части спектра. Но и у духов, судя по их литературе, всё обстояло так же — значит, сойдёт...

Человек и пёс плавно погружались во тьму вдоль стены, похожей на ту, у которой якобы разбилась Звёздная Раковина. На сей раз стал хорошо виден ноздреватый, тёмный базальт, по-прежнему без следов чьего-то вмешательства. Ну, разве что уж слишком она отвесная, стена...

Дно колодца. Ни люка... ни отдушины... ничего. Шворк, не смутившись, знаком предложил не шуметь и мягко двинулся вдоль подошвы базальтового массива — будто фантастический звёздный кот в поисках не менее фантастической звёздной мыши. И вскоре остановился.

— Есть! — уверенно шепнул он. — Каких-то пять метров, совсем близко! Небольшая пещера, склеп или камера... а дальше посмотрим.

— И чем они различаются — пещера и склеп? — нервно спросил Аксель. — Склеп — это где мертвецы всякие, да?

— Дело не в том, есть ли там мертвецы, Акси, а в искусственном характере склепа по сравнению с пещерой. Хорошо, скажем приятнее — подвал... И, кажется, там именно он — слишком правильной формы. Режем? — Шворк указал носом на скалу.

— Нет! Не надо шуметь, пока есть шанс обойтись без переполоха. Я скажу заклятие Антипреград, тогда мы тихо пройдём сквозь камень. Но держи свою пушку наготове!

— А ты всё-таки держись позади меня... — Он уменьшился до размеров тигра.

Две призрачных тени вошли в скалу, и сразу же впереди замерцал спокойный голубой свет. Увы, он освещал совсем не то зрелище, которое предпочёл бы увидеть Аксель!Лучше уж орава отборных духов...

Ибо перед ним был именно склеп. Тёмно-коричневый базальтовый постамент стоял в центре прямоугольной камеры, грустно выделяясь на фоне пепельных стен и пола. Высеченная из камня погребальная пелена окутывала подножие; ложе не разглядишь — его загораживала сгорбленная фигура рослого мужчины в плаще. Статуя или человек? Судя по неподвижности, фигура выглядела частью каменной композиции — но плащ-то из настоящей, сильно истлевшей ткани! Древняя широкополая шляпа скрывала лицо скорбящего, который, похоже, много веков не вставал с колен. Руки его находились под плащом, и Аксель не усомнился в их человеческой природе. Когти духа никак не подошли бы к застывшей, горестной позе...

— М-да... — смущённо кашлянул Шворк. — Вторглись, так сказать... В том, что он действительно мёртв, я тебе ручаюсь! Впрочем, дело, кажется, обстоит несколько сложнее...

И, не закончив своё неприятное умозаключение, осторожно обогнул сгорбленную фигуру, чтоб толком разглядеть постамент. Замер. Тончайшие носовые фильтры пса сейчас наверняка бурлили активной жизнью. Наконец Шворк махнул Акселю хвостом: подойди.

На постаменте лежала статуя из светлого камня, изображавшая красивую молодую девушку с длинными волосами до колен. Безупречное мраморно-белое лицо портил лишь слегка крючковатый нос; опущенные ресницы, сработанные из тёмного материала тонким резцом, казались совсем живыми. Руки покойницы — а в последнем сомневаться не приходилось, ведь на груди у неё виднелся букет цветов — как и у оплакивавшего её смерть, скрывала погребальная пелена. Ноги под складками той же пелены скульптор лишь наметил или погрузил в камень, но бугорки ступней были вполне пропорциональны длине тела.

Волшебный голубой свет, хорошо знакомый вошедшим, развеивал всякие сомнения насчёт того, в каком мире они находятся — людей или духов. Придавал картине законченность, умиротворённость, но и вселял чувство нереальности... пожалуй, тревоги! Для чего грубые, спесивые духи ставят памятник «человечкам»? Пусть даже не просто «человечкам», а их богам? А может, духи Капеллы не так спесивы, как их земные собратья?

— Акси...

— Да?


Их голоса совсем не рождали эха, звучали гнетущим шёпотом.

— Я бы не удивился, если бы столь грустное зрелище устроили для отвода глаз. Чтобы скрыть проход...

— Неужто ты не найдёшь его радаром? — Акселю вдруг мучительно захотелось бежать отсюда — из мягкого голубого света в черноту космической ночи! Но там хоть живые звёзды и серп Земли...

— Да, вероятно, если он есть, я его найду, — не слишком уверенно сказал пёс.

— Ты, кажется, говорил, «дело обстоит сложнее»? Когда смотрел на него? — Аксель кивнул на мужчину у постамента.

— Ну, мои биорецепторы показали мне очень ясно: органики в склепе нет. И в то же время это не камень!

— Что же тогда?

— Сам не пойму! А раз не пойму, стало быть, нечего ручаться, мертва или жива наша пара... Если мы не найдём магический коридор, исследую их получше. Ты же, главное, не становись между мной и ими...

Вот уж чего Акселю абсолютно не хотелось!

— Почему именно магический коридор? — уточнил он. — Почему не простой туннель?

— Простой туннель я бы давно почуял, Акси! И потом, стоило ли духам иначе употреблять громкое слово «коммуникации»? Они даже в Потустороннем замке сигали с этажа на этаж ускоренным способом, в отличие от наших друзей из Абаллака.

И Шворк опять двинулся вдоль стен. Но не успел дойти до угла, ближайшего к изножию постамента, как тут же замер.

— Ага, снова преграда! Не подпускает меня к стене вплотную. Попробуем твои заклинания — мне самому расхотелось включать лазер...

Юноша подошёл поближе. Вдруг что-то заставило его резко поднять голову. Под потолком зажглись рубиновые слова на двух языках — на немецком и на языке звёздных духов:

СТОЙ.

ТЫ ВСТУПИЛ ВО ВЛАДЕНИЯ ЧЁРНОГО КОДЕКСА.



ЕСЛИ НЕ ЗНАЕШЬ ЕГО — ВЕРНИ МЁРТВОЕ МЁРТВОМУ.

ЕСЛИ ЖЕ ЗНАЕШЬ — САМ НАЙДЁШЬ ВЫХОД.


— Ага! С нами заговорили... — прокомментировал Шворк. — Хотя и не слишком приятным образом. Стало быть, выход есть! Тебе ничего не известно о Чёрном Кодексе?

— Слышал в разное время, но без деталей, — буркнул Аксель. — Кажется, сами духи его боятся... Главное, мы с тобой его не читали! Значит... надо вернуть мёртвое мёртвому. Но в склепе ничего нет, кроме статуй!

Ему по-прежнему мучительно не хотелось идти и обследовать тех двоих. Он с надеждой покосился назад, ища иную возможность. И, кажется, заметил её...

Там, на полу, у самого постамента, лежал одинокий цветок из светлого камня. Или того, что кажется камнем, по словам Шворка. Такой же цветок, как те, на груди у девушки! Не выпал ли он из букета, и не его ли имеет в виду страшная надпись?

Юноша медленно подошёл к изголовью статуи и испытующе покосился на букет. Да, тот и впрямь не высечен из цельного «камня». Ажурные, воздушные линии стеблей и бутонов... Напоминает бесцветную гвоздику. И цветок на полу лежит точь-в-точь под букетом. Надо нагнуться...

— Не нравится мне всё это, — сказал Шворк.

— А мне, по-твоему, нравится? — огрызнулся Аксель. — Но нам же дали понять...

— Не всё, что тебе дали понять, надо делать! Ладно, давай-ка я, мной и подавиться недолго...

Тем не менее Аксель не собирался безучастно смотреть, как его верный пёс снова рискует шкурой. И потому наложил на Шворка парочку защитных заклятий, в том числе — от физической атаки. А себе наколдовал меч. Не меч Гвинн ап Нудда, разумеется, но тоже очень приличное оружие, могущее разрубить алмаз. Не говоря о надгробном камне...

Пёс обследовал пол вокруг цветка, убедился в отсутствии скрытых пустот под ним и решительно сжал лапой ажурный стебель. Положил его на букет... и замер. Замер и Аксель с отведённым назад мечом.

— Ну? — неприязненно спросил Шворк у пустоты. — Всё, или мало? Ох, Акси, гляди-ка...

Букет на груди покойницы дрогнул и начал оживать. Стебли налились зеленью, цветы — кровью: гвоздика расцвела на глазах. Человек и пёс со страхом глядели на это зрелище, подавшись назад от постамента. Аксель заставил себя покоситься на лицо статуи — такое же белое и безжизненное, как до того...

— Ну да, — сказал он, вытерев пот со лба и опуская меч. — Да... Мёртвое — мёртвому. Зря мы, пожалуй... напрягались.

— Но он же ожил, чёртов букет! — напомнил Шворк. — А зачем?

— Наверное, нас благодарят...

И Аксель опять оглядел склеп. Рубиновые слова исчезли. А преграда? Пудель подался вперёд и возгласил:

— Путь свободен! Кажется, ты был прав. Вперёд!

Базальтовая стена расступилась, открыв прямоугольную черноту примерно в рост человека. Пёс снова включил радар.

— Хм... Не то, чтобы очень глубоко. Метров семьдесят... Может, побудешь тут, а я...

— Нет уж, вдвоём! — Оставаться здесь одному у Акселя было ещё меньше желания, чем вскрывать гробницы. Шворк кивнул и шагнул вперёд, Аксель с мечом — за ним. Он, правда, почти уже не боялся засады в открывшемся коридоре. Ведь магическое условие выполнено...

И был в самом деле прав! Торжествующие ледяные пальцы на его горле сомкнулись сзади — со стороны оставленной камеры. Они бы сразу свернули ему шею, будто цыплёнку, но что-то мешало ожившей статуе сжать их в полную силу. Знакомое усатое лицо Гуго Реннера мелькнуло перед Акселем в фейерверке огненных звёзд, рождённых удушьем, и он чувствовал, как в его теле сражаются две магии: одна — чтобы лишить его жизни, другая — чтобы спасти. Мёртвая девушка, правда, была сильнее, поскольку уже схватила жертву, а главное, обладала плотью. К счастью для Акселя, у неё не нашлось времени бороться. Поэтому она просто вздёрнула и поволокла его вперёд, прячась за спиной беззвучно разевающего рот юноши и стараясь настигнуть Шворка. Тот всё ещё ничего не подозревал, принимая её шаги за шаги хозяина. И Аксель знал: нельзя дать этой ведьме ту секунду, которую она получит, достигнув цели и отшвырнув его, полуживого, в сторону... Он собрал всю свою волю и бросил меч — но не на пол, а в направлении склепа! Может, и не его задыхающийся мозг подсказал ему спасительную идею, а Гуго Реннер? Меч зазвенел по камню...Шворк оглянулся! Покойница с сумасшедшей скоростью ринулась назад, волоча за собою Акселя, как мешок, и, конечно, размозжила бы ему голову о первый же угол, да коридор был прямой. При её бегстве юноша чудом сумел подхватить меч за остриё и, в свою очередь, тянул его за собой. Так они и мчались, все трое — двое бесшумно, третий же издавал непрерывный бряк и звяк. Аксель даже не изрезал себе ладонь об остриё — наверно, оружие обладало собственным разумом...

Но только достигнув склепа, истерзанный Аксель смог перехватить меч за рукоять: его мучительница на миг замешкалась, поворачиваясь оскаленным лицом к Шворку и снова вздёргивая юношу в воздух — прикрыться телом пленника. Тут Аксель впервые увидел её ноги и понял, почему они казались ему такими тонкими: скрытые под складками погребальной пелены конечности были ногами цапли. Цепляясь носками кроссовок за пористый базальтовый пол, Аксель выиграл нужное мгновение, чтоб нанести удар. Меч рассёк девушке-цапле ногу в коленном суставе; лишь тогда она выпустила жертву и рухнула на вытянутые руки.

— Акси, прочь! — яростно взревел Шворк. Тот откатился в сторону. Склеп словно раскололся напополам от ослепительной струи света. Злобно оскалившаяся статуя превратилась в огненный ком, и последнее, что увидел Аксель — три торчащих из пламени чёрных пальца и один отставленный задний, с выпуклым когтем... Затем всё погасло. На полу осталась лишь кучка пепла.

— Ох... — просипел Аксель, держась за вспухшее горло, и кое-как приподнялся на коленях. — Спа...

— Молчи, не трать силы! Есть у тебя заклятие — взбодриться и убрать синяки?

Пёс был великолепен в тот миг: красные глаза горели гневом, в поднявшейся дыбом шерсти трещали электрические огни, клыки сверкали. Юноше даже стало страшно, но зато пережитый ужас немножечко «отпустил» его. Клин клином вышибают...

Заклятие, безусловно, существовало... только голова почти не работала. Аксель посидел, закрывши глаза, стараясь по возможности не дышать, кое-как припомнил ерундово простую формулу и с лёгкостью вскочил на ноги. Его распирали силы.

— Благодарят они нас! — шипел Шворк, который никак не мог успокоиться, возмущённый до глубины собачьей честной души. — Ну, мрази, а? Ты ей — цветочек, а она тебя, значит, за кадык! Я прожгу их Луну, как ломоть гнилого сыра, но доберусь до того, кто придумал эту деваху...

И Аксель, давно уж не слишком верящий в подобные посулы, отчего-то не усомнился в клятве пуделя.

— А коридор? — вспомнил он. — Мы же не...

— Нету там ничего! — досадливо отмахнулся пёс. — Тупик... потом — глухая скала на много миль. Нас просто отвлекли, чтобы подло ударить в спину! У меня и радар в коридоре заработал сразу нормально. А здесь какая-то дрянь всё время экранирует волны...

— Но в таком случае... — медленно начал Аксель. Однако пудель прервал его мстительным воплем: «Не уйдёшь!» Вздрогнув, юноша глянул на пол и увидел отрубленный им кусок ноги чудовищной цапли: цепляясь когтями за базальт, он почти уже скрылся за постаментом. И тут же голубая струя огня испепелила его, оставив лишь тёмный червячок пепла.

— Я, кажется, перебил тебя, Акси? Извини!

— Э-э... я говорил... помехи ведь создают не просто так. А хотят тем самым сбить нас со следа. Давай поищем ещё! Здесь обязательно должны спрятать выход — если не для нас, то для тех, кому знаком Чёрный Кодекс!

— Но сперва я разберусь с заплаканным кавалером, — заметил Шворк. — Пускай отправляется вслед за своей зазнобой! — И он презрительным взмахом лапы сбил шляпу со скорбящего мужчины в плаще.

Наступило минутное молчание.

— Ну вот, Акси. Нечего и искать... Вот почему я никак не мог настроить радар — его блокировала защита нашего парня!

Действительно, вместо шеи в дюжих плечах мужчины зияла тёмная, аккуратная дыра. Шворк немедленно сунул туда свой бесстрашный нос и, не пробуя даже заглянуть, удовлетворённо фыркнул:

— Так и есть! Длина коридора — двести семнадцать километров. Я глотаю тебя, и спустя секунду будем у цели!

— Мм... — Аксель вдумчиво потёр подбородок. — А если... издохшая сумела предупредить духов о своей гибели?

— Но мы же зачем-то сюда летели, верно? И потом... Такая статуя может остановить одного волшебника. С двумя у неё уже начнутся проблемы, чему я, надеюсь, дал наглядное доказательство. А ежели сюда вторгнется отряд? Или целое маленькое войско? Короче, мы просто подняли с постели вахтёршу, и главная её роль — даже не защищать от нас чёрный ход, а, знаешь, поздороваться с нами от имени их Чёрного Кодекса. Чтоб чуяли! Обоняли обстановку. Здешние духи шутят... Ну и, значит, вперёд!

— Ты знаешь, пёсик, — тяжело вздохнув, сказал Аксель, — пожалуй, я не стою твоей шерстинки...

— Не нужно, не нужно, Акси, — с довольным видом ответил тот. — Мы же с тобой не две овцы, а друзья... Внимание! Глотаю! Ныряю!

И, уменьшившись до размеров щенка болонки, прыгнул во тьму.

Миг — он пролетел магический коридор из конца в конец и очутился в центре большой пещеры. Оглядевшись, пудель сообразил, что «прибыл» сюда из такой же дыры, в какую он перед тем нырнул, а сама дыра является частью настенного барельефа. Точнее, зияет вместо носа у довольно-таки забавного существа — лунного духа. Не будем сейчас его описывать, у нас есть более срочные дела — заметим лишь: подобные барельефы украшали пещеру в изобилии. Да разве только они! Путники очутились, можно сказать, в подземном дворце: светлая лепка на сводах, алебастровые колонны, сталактиты... Мерцание белых стен не резало глаз и приятно напоминало Абаллак.

Шворк выждал некоторое время, затаившись за одной из колонн. Но кругом царила мирная тишина. Наконец он «выплюнул» Акселя, не выпускавшего из рук меч.

— Да... — признал тот, когда вслед за пуделем немного изучил обстановку. — Сразу видно, здешние жители не так равнодушны к своим жилищам, как их родные братцы в Подземном Мире, и кое-чему научились у фей и эльфов! Кажется, кроме барельефа, отсюда лишь один выход — вон та небольшая арка впереди. Посмотрим, куда она ведёт...

— Скоро вы всё узнаете, — по-немецки произнёс из глубины арки спокойный мужской голос. Невысокая плотная фигура в светло-лиловой мантии медленно выдвинулась из-за колонн навстречу пришедшим, которые невольно попятились. — Вы самовольно вторглись во владения Чёрного Кодекса и его детей — лунных духов, уничтожив при этом одно из наших сторожевых существ. И я, полудух Геганий, именем Великого Звёздного арестую вас и требую сдать оружие!





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница