Лукьянов аркадий Викторович идея метакритики "чистой" любви



страница4/22
Дата09.05.2018
Размер3.27 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТЕЗИСА

В самом деле, если мы допустим, что любовь не имеет начала во времени, то, следовательно, она от него и не зависит. Однако в таком случае любовь также абсолютно не имеет ничего общего с чувством или склонностью, то есть с нечто изменчивым, временным и непостоянным (невозможно, например, однажды испытав чувство восторга, восторгаться затем всю свою жизнь), а значит, и со счастьем, которое быстротечно, мгновенно, внезапно, а потому и эросно. Таким образом, мы должны были бы испарить из любви весь ее эрос или сделать ее "чистой". Но "чистой", совершенной любви не существует, так как никогда до конца не снимается момент чуждости "ты". Значит, рождение, начало любви есть необходимое условие ее существования, что и требовалось доказать.


ДОКАЗАТЕЛЬСТВО АНТИТЕЗИСА

Допустим, что любовь имеет начало во времени. В этом случае, ей должно предшествовать время, когда ее еще не было, то есть чистая потенция времени, любовь "как таковая", "чистая" любовь, не приуроченная ко времени. Но такая "чистая" или бесконечная любовь совершенно бесцельна, поскольку ее стремление отделить духовное от чувственного наилучшим образом достигается смертью. Поэтому хотя многие виды и формы любви имеют начало во времени, сама любовь, как чувство идеальной основы личности, не может иметь начала и, следовательно, есть нечто надвременное и вечное, точнее, превращение временного в вечное.

ПРИБАВЛЕНИЕ КО ВТОРОЙ АНТИНОМИИ
Э.Фромм указывает на одну характерную особенность возникновения любви: "внезапное ощущение как бы "падения в любовь", в результате чего рушатся барьеры между до того чужими людьми".1 Однако данное самопроизвольное начало (любовь как бы "случается с нами") - необходимый, но еще недостаточный признак человеческой любви. Нельзя не учитывать при этом и фактора воли: "Любить кого-нибудь не есть просто сильное ощущение, но также и решение, суждение, обещание … любить друг друга вечно".2

Далеко не каждый оказывается способным на истинную любовь, которая, возможно, далека от своей абсолютной "чистоты". "Ведь красота от чистоты увянет"3, - говорит Ромео у Шекспира. Тем более любовь! Ведь если Амур "есть все и делает все, что о нем можно сказать все и все можно считать ему свойственным"4, то в нем есть место и совершенно земному эротическому чувству.5 Не случайно в римской мифологии Амур - это божество любви, соответствующее греческому Эроту. Именно в эросе, а не в "чистой" любви, содержится подлинное разрешение уже указанных нами антиномий. Да и то, что на первый взгляд зовется "чистой" любовью, нередко является лишь сложным переплетением других видов и форм любви.

Именно творческий эрос, а не "чистая" любовь, есть одна из главных преград дробящегося миропорядка, который усиленно стремится к тому, чтобы сузить и расчеловечить человека. Эрос стихийно и вечно поддерживает в человеке его тягу к полноте жизни, ощущение цельности и естественности.

Эрос - это нечто большее, чем природа, нечто большее, чем простое поддержание рода и его духовного достояния. "Эротическое стремление к чувственно-прекрасному, - писал Б.П.Вышеславцев, - превращается в стремление к красоте, к воплощению прекрасного, превращается в божественный Эрос, и то, что он рождает, уже не есть порождение природы; здесь начинается иное царство, не царство природы. Сознательное стремление (Эрос) устремлено к иному миру. Сознание не есть только украшение колонны природы, а есть основание для возведения нового здания, покоящегося на сводах природы".1 Это здание - свобода.

В часы любви, пронизанной эросом, время как бы исчезает, его не ощущаешь. "И вместе с тем, - замечает Рюриков Ю.Б., - каждая секунда насыщена такими безднами переживаний, что время как бы останавливается и от одного удара пульса до другого проходит вечность".2 Напротив, время тянется бесконечно долго, когда любить нельзя. Джульетта при своем последнем свидании с Ромео говорит: "Смотри же, шли мне вести каждый час. В одной минуте - много, много дней".3 Бесконечная любовь и возникает тогда, когда любить уже невозможно. И в этом случае она как первая потенция, или чистое стремление, оказывается всецело побежденной второй потенцией или смертью. Напротив, истинная, или эросная любовь "не есть слабое подражание и предварение смерти, а торжество над смертью…"4 Она есть свободно парящее между жизнью и смертью, как нечто на деле жестокое и суровое и в то же время, как "Сон, слишком для действительности сладкий!"5

* * *


Итак, разрешение второй, указанной нами антиномии, коренится в осознании того, что объединяет временное и вечное, а именно - мгновения. Тот не любит, кто не влюбляется сразу. Мгновение любви едино во всех частях времени. Миг любви является всем ее временем. "Потому что, - как говорит Тансилло у Дж.Бруно, - если бы не было мгновения, не было бы времени; поэтому время в своей сущности и в своей субстанции есть ни что иное, как мгновение".6 Однако мгновение "не означает точку во времени".7

§ 3. ТРЕТЬЯ АНТИНОМИЯ
Выше мы показали, что даже в так называемой "чистой" любви никогда до конца не снимается момент чуждости "ты", все время остается неопределенным некий остаток невысказанного и молчаливо самому себе открывающегося одиночества. Внутреннее одиночество субъекта - это его своеобразие, его субъективность, от которой невозможно избавиться никаким трансцендированием. Да и вообще, тот факт, что я существую, - "нечто совершенно непереходное, безынтенциональное".1 Человеческие существа в состоянии практически обменяться всем, кроме того, что характеризует субстанцию их существования. К данной субстанции, на мой взгляд, можно отнести такие внутренние и духовные качества, как честь [достоинство] и совесть.

Как часто, объятый какой-либо сверхсильной любовью, человек забывает о своем достоинстве! Гегелевская философия любви, отталкивающаяся от той мысли, что субъект ищет в любви самоутверждение, которое возможно только тогда, когда объект любви достоин субъекта по своей внутренней силе и возможностям и в этом смысле ему как бы "равен", сводит счеты именно с субстанцией существования любви, предполагающей пространственную разделенность любящего и любимого. Прочно скрепляет узы брака, по Гегелю, только духовное единение супругов, то есть то, что "само по себе стоит выше случайности страстей и временного особенного каприза".2 Браку, таким образом, страсть является даже помехой, а потому она и не слишком желательна.3 Но если любовь - это чувство, то можно ли его требовать от кого бы то ни было? Прекрасно осознавая данный момент, Гегель воспевает одухотворенную любовь или любовь = разум, что обретает свое воплощение в рыцарском любовном служении. Существенной любовь здесь "становится только благодаря тому, что субъект в этом одухотворенном природном отношении растворяет свое внутреннее содержание, свою внутреннюю бесконечность. Потеря своего сознания в другом, видимость бескорыстия и отсутствие эгоизма… самозабвение, когда любящий живет не для себя и заботится не о себе, находит корни своего существования в другом и все же в этом другом всецело наслаждается самим собою, - это и составляет бесконечность любви…".4 Итак, полное и абсолютное, не знающее никакого разделения, слияние!

Однако любовь не только связывает любящих, рождает такое соприкосновение и близость, которые сильнее осязаемого, но и разъединяет. Чем дальше отдаляются друг от друга любящие, тем сильнее любят. Ведь достоинство в любви состоит как раз в том, чтобы не забыть другого. И эта память делает невыносимой разлуку или пространство между любящим и любимым.

Итак, мы сталкиваемся еще с одной антиномией.


ТЕЗИС
Любовь предполагает пространственную

разделенность любящего и любимого.
АНТИТЕЗИС
Любовь не терпит никакого пространства,

всякая разделенность любящего и любимого предполагает их изначальное и абсолютное единство.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТЕЗИСА
Допустим, что любовь несовместима с пространственной разделенностью любящего и любимого; тогда она есть их абсолютное, духовное и чувственное слияние. Но это невозможно, поскольку при этом происходит разрушение индивидуальности или чистого существования, у которого "нет ни окон, ни дверей". Следовательно, субъект-субъектные и субъект-объектные отношения в любви основываются на пространственной определенности.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО АНТИТЕЗИСА
Допустим, что любовь основывается на пространственной разделенности любящего и любимого. В этом случае разделению можно было бы приписать такую же онтологическую первичность, как и воссоединению. Однако это невозможно, поскольку всякая разделенность предполагает исходное единство. Единство включает в себя разделенность точно так же, как бытие охватывает самое себя и потенциальное бытие. Не объединить того, что по своей сути раздельно. Следовательно, любовь не переносит никакой пространственной разделенности.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница