Меркушев Александр Вечный Странник



страница12/12
Дата09.08.2019
Размер1.08 Mb.
#127916
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
«Орки – творения Белиара. Ночь - их стихия. Высшая их каста – жрецы. В отличие от обычных шаманов они носят в себе «глас ночи» - великий дар, открывающий им неземную власть над жизнью и смертью. Богослужения их проходят под музыку ритуальных барабанов, под этот стук они входят в транс и беседуют со своим создателем, темным отцом. Их белоснежные одежды, с золотыми вставками, опоясывающими плечи, намокают от пота, от труда молитвенного. Каждый из верховных жрецов при вступлении в высший сан вырезает себе особый меч и нарекает его. По легенде, верховный жрец может быть убит только ударом его собственного клинка точно в сердце».

Я стал судорожно листать книги по искусству телепортации: мне было просто необходимо предупредить об этом избранного. В храме наверняка должна быть телепортационная платформа: не будут же орки для свершения каждого жертвоприношения проделывать столь длинный путь, идти через весь храм. Наконец, я нашел нужную главу в одной из древних книг. Перечертив простейшую формулу, я начал читать ее. Но ничего не происходило, по-видимому, слишком далеко. Я напрягся и представил себе древний храм: высокие черные своды, где, словно рой мошкары, беснуется мрак, важно плавая, будто лениво перетекая, клубясь. Вдруг мое тело охватила синяя вспышка, и я оказался на небольшом каменном постаменте круглой формы, под ногами красовалась гравюра черепушки. Я обернулся и тотчас схватился за сердце: передо мной была статуя таракана-переростка, голова которого была покрыта странной маской. Две передние лапы были задраны в атакующем жесте. «Вот скоты! Так ведь и со страху помереть недолго» - подумал я об орках. Ну, ничего, уродец, не долго тебе осталось! Мрак постоянно двигался, словно танцевал ночной вальс. Стены покрыты паутиной и слюной ползунов. Тускло мерцали горные кристаллы. Воздух был пропитан сладковатым, до тошноты приторным запахом смерти. Вдруг за спиной послышался звон клинка. Я резко обернулся. За решеткой, притворявшей вход в этот зал, разворачивался кровавый бой. Избранный сражался с несколькими стражами Апокалипсиса. Я без труда отличил их по алому свечению в глазах. В них вселился сам Белиар, я уже видел такое в монастыре с одним из моих послушников. Но если в том сидел обычный бес, то здесь совсем другое: существо, которое как бы проецировало себя в них, несложно было догадаться, что их телами овладел сам Спящий. Безымянный спаситель был изумительным бойцом. Уризель взвивался ввысь, поджигая противников. Звенела сталь, раздавались вопли боли и ненависти. Вот мощным ударом он обезглавил первого стража, чья голова, исполнив в воздухе прекрасное сальто, с грохотом упала к решетке. Второй лишился руки через несколько секунд после того, как его собрат потерял голову. «Ну, кто как умеет, - подумал я,- одни от любви голову теряют, другие от клинка». Между тем, посланник богов расправлялся с последним стражем: он сделал несколько выпадов, и, оббежав стража, нанес ему ряд сильных ударов наискось по спине. После чего вонзил в него меч, разорвав грудь.

Я почувствовал, как мои силы тают, будто кто питается ими. Голова закружилась, мне чертовски захотелось спать. Усталость спутала мое старое больное тело, веки совсем потяжелели. Спящий окутывал меня неведомым заклинанием, рисуя в мозгу самые льстивые картины. Звучал тихий нежный голос : «Засни и оставь все проблемы, пускай другие решают их. Засни, и ты увидишь то, что так давно мечтал увидеть», – при этих словах в моем мозгу нарисовалась картина дома, теплого, забытого отчего дома. Резные наличники окна, запах мясных пирожков, огромный стол, покрытый тысячами неведомых яств. «Засни, оставь другим решать проблемы». «Нет! Не дождешься, я уж сначала скажу избранному, как тебя изгнать, а потом и подремать можно», - ответил я Спящему.

Тем временем безымянный герой разгадывал последнюю тайну перед решеткой: перед ним было пять маленьких алтарей, в каждом из которых прорезано неповторимое отверстие, нечто наподобие замка. Почесав затылок, он достал посох и вонзил его в первое святилище. Тот легко вошел в отверстие. Посланец небес проделал такие же действия с остальными, и решетка медленно поползла вверх. Он вбежал в комнату. От удивления его челюсть отвисла.

-Ксардас! А ты тут что делаешь?

Мои силы почти иссякли: я едва мог держаться на ногах. Я понимал, что каждое слово дорого мне обойдется.

-Ты… должен… пронзить… пять сердец… оркских шаманов… они хранятся… неподалеку от Спящего…

Сил больше не было: картинка поплыла перед глазами, ноги подкосились, и я растянулся на постаменте…

Перед глазами представали чудесные картины дома: занавешенные окна, высокая резная крыша, слышались знакомые, давно забытые запахи. Вот отцовская старая, потрепанная мантия, вот его древние книги, чьи страницы благоухали краской, разбавленной мирром. Вот то самое ложе, где пятьдесят семь лет назад я был зачат глухой беззвездной ночью. Я вижу отца, он облачен в архиерейскую мантию, в левой его руке тонкая свеча, воск капает, но не обжигает ее. В правой он держит золотое, переливающееся божественным звоном кадило. Его длинные волосы как обычно зачесаны назад, а золотистая борода аккуратно подстрижена. А вот и мать, она очень худа и бледна, с короткой стрижкой, на носу едва заметная горбинка, что еще больше украшает ее. Вечно печальные зеленые глаза устремлены на меня, словно с неким страхом за мое будущее. Они зовут меня. Я понял! Это не просто сон – я мертв! Сейчас мои воспоминания закончатся, и я встречусь со всеми своими близкими наяву, реально…

Но где же прекрасная незнакомка: худая, чьей талии может позавидовать любая земная девушка? Где эти чудесные глаза: практически бесцветные, в которых читается мечта любого человека: вечный покой, тихий и свободный, в них лишь безразличие и тишина. Руки ее, несмотря на костлявость, так нежны, что к ним хочется прильнуть губами, крепко схватить их и никогда больше не отпускать. Власы ее белы, как снег, не седы, а именно белы, как плат, укрывающий голову счастливчика, обретшего покой. Груди ее готовы насытить каждого последней каплей яда – живительного нектара, амброзией небесной, что вкушают лишь боги. Ноги ее словно бы изломаны, а походка тиха, как у крадущегося тигра, и легка, будто полет поднебесной птицы. Где же она – избавительница? Нетленное тленье. Невеста пустоты. Очаг света в глухой ночи жизни. Берег в бушующем море невзгод жизненных. Моя единственная любовь в жизни… Хм, оказывается я умею любить? По-настоящему, предаваясь этому чувству без остатка, я могу жаждать последнего ядовитого поцелуя, после которого тело мое, дернувшись несколько раз, затихнет навсегда. И я стану лоскутком неразрывной материи вечности, серой и бесконечной, стану частью замкнутого круга времени. Ведь мои часы давно уже кряхтят и с трудом ворочают исполинскими стрелками, желая остановиться и насладиться беспечной тишиной. Ощущая над собой тяжесть могильной плиты, я забуду обо всем, а главное о зле, что причинили мне люди. Об усталости, боли и тоске, сопровождавших меня в земном пути. Мой хриплый голос наконец-то замолчит, перестав донимать людей своей никому не нужной истиной, открытой правдой, прямой, словно лезвие меча, и столь же беспощадной, как его сталь. Замолкнет он, и в тишине вдруг зазвучат псалмы, в белоснежном ските, странник обретет себя, и не находящий себе места на земле, среди людей, отыщет последний приют в небесах, среди ангелов. И голос его вольется в единогласие божественного хора, в пение ангелов невозможно будет различить его, и вряд ли лицо его можно будет найти среди сотен лиц, сияющих светом. Вот что такое смерть! Это просветление, прозрение, чистота взора духовного. И Небесный Царь – заступник обиженных и угнетенных, владыка света, вращающий целый мир легким прикосновение пальца, говорящий шорохом ветра, строящий мир мыслью своею, проникающий в каждую открытую душу и исполняющий ее неизреченным светом, воздвигая от тления земного, примет паломника в светлый город. Даст ему радость вечного утра, непрерывное ощущение рассвета, исполнит его провонявшую среди людей душу ароматом благоуханного фимиама и смирны. Очи усопшего осветят весь мир, в них не останется зла и презрения, но лишь сострадание к слабому, ничтожному, продавшемуся миру.

А может быть моей душе суждено отправиться в царство Белиара, в черный замок, где пол всегда покрыт свежей кровью. Где полный мрак и отсутствие света в любом его понимании. Здесь всегда стоит смрад разложения, от него входящий слепнет, а мрак выедает его глаза. Здесь вместо ангельского пения слышится стон грешников, истязаемых темными духами, треск разрываемой ткани души, боль и холод, страх и ненависть. На стенах здесь вместо образов развешаны изуродованные черепа, то сплюснутые, то, напротив, неестественно вытянутые. А посреди всего этого упоения ночи возвышается черный, высокий, как скала, трон. И сам Белиар восседает на нем. Он молчалив, он наслаждается воплями и стонами грешников, отыскивая в этой несравненной мелодии ноты убийц, воров, развратников. Его глазницы заполняет мрак, никто не видел его лица, ибо увидевший исчезнет. По сути своей, земная жизнь – тусклое, едва различимое отражение этого мрачного царства. В телесной тюрьме душа так же истязается, но эта боль всегда беззвучна, истинная боль нема.

* * *

Я открыл глаза и увидел над собой тяжелые мрачные своды храма Спящего, где-то впереди виднелись врата. Вдруг передо мной возникла физиономия демона. Я в ужасе отскочил в сторону, вспомнив диким воплем чью-то многострадальную мать.

-Сгинь! Сгинь лукавый! Мне в ад нельзя!

Демон застыл в непонимании.

-В ад? Ты вообще о чем? Совсем, старый, рехнулся?

-Друг? – недоверчиво спросил я.

-Да что с тобой вообще происходит!

-Я думал, что преставился…

-Преставился? Да ты живей живых! Часы твои еще не сронили последней песчинки в бездну. Твой путь еще долог, и через многое предстоит тебе пройти, а вот мой близится к концу, сердце, которое ты дал мне, уже исчерпало запас жизни.

- Можно ли что-нибудь сделать?- с надеждой, почти по-детски спросил я.

-Ты можешь выполнить мою последнюю просьбу, отслужи по мне так, словно я был челове… - не успев договорить последнего слога, он сложил свои исполинские крылья и опустился на землю, мягко, будто пытался не потревожить ее.

Сердце сдавило болью: за эти годы он стал мне больше, чем просто другом, он был мне родным, единственным существом, которое действительно понимало меня и не судило меня. Чтобы успокоить сердце, я запел душой:

Прииимиии ГоооСпоооДиииии Дуууушууу новоооопреееестааааавлеееннооогооо рааабааааааа своооеееегоооо ииии пооодаждь ееему вееечныыыый поокоооой и сооотвооооори еееееемуууу вееечнууую пааамяяяять.

Тело его истлело, и, растворившись, стало частью вселенной, а на небе зажглась новая звезда. Я не видел этого, я чувствовал. Когда я вышел из храма Спящего, то увидел бездонную немую путину, но сегодня в ней чего-то не хватало: никакая пелена не закрывала его от глаз людей. Барьер пал, а мои приключения только начинались, однако это уже совсем другая история….


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница