Меркушев Александр Вечный Странник



страница2/12
Дата09.08.2019
Размер1.08 Mb.
#127916
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
прадеда

    Он был первым избранным. Да-да, я был потомком воина, но предпочитал  держать это в тайне для поддержки авторитета среди магов. Род мой очень древний. Ведь именно прадед был первым человеком. Перед боем он оставил прабабушке  первый том книги "Слова Богов". И, уходя на поединок избранников, завещал: "Однажды возьмет её детская ручонка - ей книжечку и отдай".

        " Ручонка" принадлежала мне.  Прадед -то паладином был истинным, не то, что нынче прикрываются законом, чтобы обчистить чужие карманы. Мудрость священных книг так впечатлила меня, столько премудрых откровений явила она мне, что семнадцати лет отроду, я загорелся идеей податься в монастырь. Да и обстоятельства не оставляли мне другого выбора.           

   Но пожертвование слишком велико было. Где же мне, мальчишке, целую тысячу  золотых достать? Без этого «скромного» дара даже на порог монастырский показываться было бесполезно. Без помощи любимого дядюшки не видать мне епитрахили священной, как ушей собственных. Пройдя долгий путь испытаний, пришлось мне встретиться с послушником по имени Пирокаром, который держался высокомерно, к советам не прислушивался.

От отца я слышал о великой взаимовыручке послушников. В те времена,  может быть, так оно и было, а сейчас, как выяснилось,  в любой гильдии был главный. Главным среди послушников стал  Пирокар, человек своенравный и горделивый.  Ему сразу не понравилось мое "ястребиное" лицо. Никогда я не был смиренным и не сдержался, услышав такое оскорбление. Гнев переполнил меня, и я спалил его мантию, за эту мелкую провинность я тут же  получил "замечательную" работу - убирать за овцами. Маги, пораженные моими способностями, (к тому времени я уже в совершенстве овладел вторым кругом магии) охотно приняли меня в послушники. Обо всем этом  было незамедлительно рассказано  верховному магу.   Наш духовный отец тут же приказал привести в его чертоги  нового талантливого послушника. 

Меня провели в красивое здание  с руническими росписями на стенах.  На богато украшенном троне восседал глава монастыря. Это был седовласый старик с чистым, светящимся, полным неземной любви ко всему миру взглядом. Расшитая  золотом мантия  волнами спадала на колени старого мага.  Странно, что, находясь на таком высоком посту, он  разговаривал со мной без высокомерия.

         -Как тебя зовут,  мальчик?- спросил он.

Его голос звучал мягко и проникновенно. У меня возникло ощущение, что со мной разговаривает старый любящий отец.

         -Мое имя Ксардас. После гибели родителей я не знал,  куда податься,  но поскольку мой отец был магом, он  передал свой дар и мне. И потому нет для меня лучшего места, чем стены этой святой обители.

         -Ты владеешь вторым кругом! Кто был твоим отцом? – удивленно проговорил патриарх.

         -Калибриус.

         -Калибриус!- священник добродушно улыбнулся,- Я знал его в юности. Мое имя Аргус,  я верховный маг круга огня. Раз ты посвящен в таинства магии,  делать в послушниках тебе нечего, но ты сжег мантию брата своего, (В голове мелькнула мысль: «Да я бы такого брата…»), а потому будешь убирать за овцами, пока доброта деяний твоих не превысит долгов перед Инносом. Помогать в этом тебе будет послушник Сатурас. Безумно он любит животных и потому в радость ему эта работа.

          -Хорошо,- коротко проговорил я,

Другие послушники со смехом рассказывали о Сатурасе как о "черном" маге. Мальчик действительно был негром. Меня поразило его лицо. В пятнадцать лет оно было полным тоски, боли, печали, какой-то глубокой обиды на всех. Как мне это близко. Правда, в отличие от него, я не был обижен на мир, я его просто возненавидел.

          -Привет! - поздоровался я.

          -Что тебе от меня нужно? Пришел поиздеваться? – оторвавшись от овечьего дерьма, проговорил послушник.

          -Я здесь недавно. Аргус отправил меня помогать тебе!

          -Да ну?- он смотрел на меня, пытаясь понять, вру я или нет,- Извини за нерадушный прием.

          -Да ладно, ты же все-таки "че-о-о-орный маг". - произнес я загробным голосом.

Так мы и познакомились. Мы стали лучшими друзьями, делились не только последним куском, но и всем, что было в наших душах. С остальными он не общался вообще. Сатурас утверждал, что маги должны не только бороться с тьмой Белиара, но и поддерживать баланс между светом и тьмой, за что соратники  его и не жаловали.   

   Однажды проклятый алхимик попросил у нас какое-то редкое растение, растущие в глубинах окраинных лесов Миртаны.  К тому времени я уже стал начинающим магом огня. (После месяца копания в овечьем навозе мой долг Инносу считался оплаченным). Мы с Сатурасом шли три дня, сохраняя полное молчание, не потому, что нам не о чем было говорить, но потому, что в данной ситуации это было лишним. Наконец, после изнурительной дороги впереди забрезжила опушка великого,  необъятного леса Миртаны. 

         -А на опушке, как всегда, избушки! - не сдержался я.

         -А в избушках, как всегда, Бог знает что, - не менее остро добавил Сатурас.

         -Что  делать будем? Может, огненными шарами для смеху закидать,- предложил я.

         -Ага. А потом подложит тебе алхимик слабительное пополам  с эликсиром скорости. Растение- то тоже спалим. Я невесело посмотрел на друга:

  -А ты прав, постучим?

          -Отчего ж не постучать? Может здешний отшельник, накормит усталых путников.

          -А тебе лишь бы жрать, и так бегаешь медленно, - с усмешкой заметил я.

 Мы расхохотались. На шум выбежал грубый мужлан в набедренной повязке. Он был высок и хорошо сложен, еще бы – выжить в лесах способен лишь сильный человек. Хотя жить среди людей намного сложнее: порой они бывают злее волков и коварнее шакалов.

         - Смотри-ка, дружище, как чист и опрятен обитатель здешних мест, - заметил я

         -На себя посмотри! Вырядился, как девица красная! Кстати, платьице очень даже ничего.

         -Да как ты смеешь! Это роба Слуги Инноса, мага круга огня! – гневно воскликнул я

Сатурас присел на пенек.

        -Ксардас, ты сам разберись, ты же главный,- спокойно сказал он. Сатурас всегда был таким обходительным.

        -Я - Эрмит, здешний отшельник,  - напомнил чужак о своем присутствии. - И что понадобилось магам огня в нашем захолустье?

         -Травку одну полезную ищем, - спокойным тоном заявил я.

         -По поводу травок всяких - к Саггите -старшей, она тут лекарь. Дочурка у нее - прелесть.

         Уже в те годы я не переносил детей, они утомляли и раздражали меня. Если бы они могли тихо сидеть на одном месте, молча играя в свои игрушки, может я бы мог относиться к ним с терпением. Я всегда любил тишину и покой, а эти священные для меня понятия не могут сочетаться с присутствием поблизости маленького глупого существа. Именно существа, так как человеком оно еще не является.

-А где эту знахарку искать?

    -Идите по южной тропинке через ущелье тролля, а там пещерка рядом со статуей Инноса. Но идти уж очень долго, поешьте перед дорогой. Услышав о еде, Сатурас мигом соскочил с пня, и не успел я вежливо отказаться, как обжора изрек: "С удовольствием!". Я посмотрел на приятеля так, что он смутился. «Нашел время,- гневался я,- итак уже четвертый день по лесам носимся, как беглые заключенные, а он, видите ли, есть хочет».

Мы прошли в дом. Обитель отшельника, к моему удивлению, была весьма хороша. Дубовый стол, обтянутые мягкими шкурками кротокрысов стулья, Сам по себе домик был небольшим, но очень уютным. Мы пили вино, ели суп из мясных жуков, словом, наслаждались жизнью. Вдруг послышался унылый вой. Эрмит подскочил, выглянул в окно.

  -Волки! Целая стая!

Мы с Сатурасом вскочили и вместе с Эрмитом вылетели на улицу. И начался беспощадный бой: волчий рев перемешивался с человеческими вскриками, огненные шары, взмахи грубого топора отшельника, глухие удары посоха послушника, снова вскрики. Боли не чувствовалось, ее затмила то ли ненависть, то ли страх. Через час зеленая поляна была залита кровью. Наконец в поле остались четверо: я, Сатурас, Эрмит и снежно-белый волк. Я прицелился и метнул огненный шар. Волк заскулил, этот звук медленно переходил в брань, рев сменялся грубым басом, и на месте снежного волка появился Кариус, мастер превращений.

-Оркоподобные идиоты! Что, человека от зверя отличить не можете?! Поохотиться не дадут- бушевал он.

-Если человек в душе - псина, то чего уж тут удивительного? - заметил я

-Ох, и устроил бы я тебе, если бы не сложившиеся обстоятельства!

-Да? И что же у нас такого случилось? Хвост узелком завязывается?

-Аргус мертв. - свинцовым голосом отчеканил он.

Всего я мог ожидать, но только не этого, после смерти отца Аргус стал мне самым близким человеком, его мудрость дарила мне силы существовать, именно существовать, ведь я давно уже не жил. Однако я не показал своей боли, лишь ухмылка исчезла с моего лица, я не привык показывать свои эмоции, за исключением случаев вопиющей несправедливости, в отличие от Сатураса, по щекам которого уже струились слезы.

-Что теперь будет с монастырем? - привычно-ледяным тоном спросил  я.

-Что, рассчитываешь нажиться на смерти великого мага, гаденыш?  Но не выйдет у тебя ничего! - раздуваясь от ненависти, иногда запинаясь, бушевал маг, - Он оставил вот это, видишь?- потрясая запиской, проговорил Кариус, - это письмо сможет…

Выхватив сверток и сорвав печать, я прервал его злобную тираду. 

,… сможет открыть     лишь избранник Аргуса. Читай же!- удивленно выпалил маг.

Ксардас, дорогой мой мальчик, я чувствую, что силы покидают меня, вскоре мы свидимся с твоим отцом, я обязательно передам ему привет. Я хочу, чтобы ты возглавил монастырь.

Конечно, ты очень юн и многого не знаешь, но я верю, что с помощью наших друзей ты сможешь стать достойным настоятелем нашего прекрасного монастыря. Я желаю тебе мудрости и сил, дабы настоятельство твое было мудрым и справедливым.

С любовью и уважением.

Аргус.

-Не может быть! Старый козел обманул меня, я был первым его учеником. И он еще говорит о справедливости!?

Все я мог вытерпеть, но мое сердце было не настолько ледяным, чтобы не отозваться на оскорбления ВЕЛИКОГО МАГА КРУГА ОГНЯ. 

Боль моя была превыше всего, сердце словно бы протыкали толстые иглы отчаянья, и в гневе я выпалил: "Иннос не простит тебе этого. ДА СВЕРШИТСЯ НАД ТОБОЙ СУД ЕГО ВЕЛИКИЙ И СПРАВЕДЛИВЫЙ!"

Не успел я закончить свою речь подобающим ругательством, как вдруг над головой Кариуса зависло кроваво- красное облако, с которого полился священный огненный дождь,- это был поистине гнев Инноса. Через несколько секунд на месте мага огня осталась горстка пепла, лицо Сатураса  надо было видеть, на нем смешалось непонимание, ошеломление, оно будто окаменело на мгновение. С великим трудом он произнес:

 -Огненный дождь! Только верховным магам доступно это заклятие. Не зря Аргус избрал именно тебя!

-Святые ничего не делают просто так, – произнес я откровение, только что явившееся мне.

С минуту мы молчали, поминая усопшего патриарха, потом, тяжело вздохнув, я сказал: «Нам все-таки придется искать чертов цветок», - и зашагал впереди, углубляясь в дремучие леса Миртаны.

Мы шли вдоль  ровных рядов могучих деревьев к Каньону Тролля. Запахи можжевельника щекотали ноздри, из пышных крон вековых деревьев доносились птичьи трели. Чтобы восстановить силы, я неустанно отпивал божественную жидкость из синих колб с эликсирами манны, и вот вблизи показался каньон.

 -Тролль спит!. -прошептал я. - Не будем его будить.

-Постараемся  пробраться по-тихому,- согласился Сатурас.

Эрмит дал нам с собой немного мяса, Сатурас сразу же хотел уничтожить его, но я предположил, что оно еще может пригодиться, и оказался прав. Мы крались через живописное ущелье, где пики гор скрывались в небесах. На многострадальной земле красовались вмятины, оставленные массивными лапами троллей. Вдруг Сатураса разобрал дикий кашель.

 - Жить надоело?! - прошипел я.

 Но было поздно. Об этом возвестил громоподобный рык разбуженного чудища. Слава Богу, тролль был в гордом одиночестве, хотя обычно эти твари собираются стаями, если место позволяет; На наше счастье, каньон был небольшим. Мы оторопели от вида сего чудища: сидя за монастырскими стенами, не часто увидишь что-нибудь столь внушительное. Тролль устремил заспанный взгляд на нарушителей спокойствия и проревел что-то угрожающее, что можно было понять и как: "Какой идиот меня разбудил?" – и как - "Кушать подано!" На наше счастье, из пещерки, находившейся в одной из скал каньона, выбежала стайка остеров, и внимание тролля резко переключилось на них. Сатурас трясся, как  осиновый лист, его дрожащая рука вцепилась в мою твердую руку. Я никогда не был бесстрашным, потому что лишь покойник ничего не боится, просто предпочитал скрывать свои эмоции. Когда я швырнул мясо, отданное нам Эрмитом «на дорожку», остеры рванули за легкой добычей. Как только внимание тролля перескочило на стайку чешуйчатых тварей, мы с Сатурасом рванули с места. Бежали мы не оборачиваясь: не прельщало меня столкнуться со смертью лицом к лицу, я предпочитал встретить ее во сне, в теплой мягкой постели, или, на худой конец, вися под потолком на прочной веревке.

После побега из каньона мы шли по ровной и относительно безопасной тропинке. Весь дальнейший путь к пещерке Саггиты был спокойным, только изредка попадались стайки падальщиков. И вскоре перед нами предстала та самая пещерка. Надо сказать, нашли мы ее не сразу, ведь ее укрывали завалы упавших деревьев. Мы бы постучали, если бы было во что,  но на дверь не было ни малейшего намека: пещера была открытой. И как только знахарка до сих пор не стала чьим-нибудь обедом? Войдя внутрь, мы были приятно поражены теплотой, душевностью обстановки.  Пещера была как бы разделена на две комнаты стоящим поперек шкафом. На неровных стенах пещеры поигрывали огоньки факелов. Возле правой стены стоял алхимический стол, рядом с которым красовался старый, закопченный котел. Хозяйка дремала, обняв ребенка. Мы не стали их будить.

  -Думаю, нам придется заночевать под открытым небом. - предположил я                             

   -Согласен, - отозвался Сатурас

Я разжег костер, и мы, усевшись возле него, разговорились по душам.

-Почему ты решил стать магом? - спросил я у Сатураса.

-Что ж, пожалуй, тебе я могу рассказать свою историю. Я рос в Келенхейме, что в южной части Миртаны. Мой отец был столяром, мать - целительницей. С самого детства я любил читать книги.

К семи годам в нашей семейной библиотеке уже не осталось ни одной книги, которую я бы не прочитал. Отец относился к моему увлечению крайне отрицательно. Он видел меня паладином.   Мама же, напротив,  говорила, что паладину не помешает и начитанность, ведь меч - второстепенное оружие. Слово же порой оказывается сильнее клинка. Несколько лет я  скупал все книги, продаваемые бродячими торговцами и владельцами книжных лавок. Однако  настало время, и этот источник иссяк. Но все эти годы  для меня оставалась недоступной  сокровищница человеческих знаний,  сокрытая в подземельях нашего монастыря.  Пришлось идти, просить помощи у его настоятеля Гемхиса. Но мудрейший лишь рассмеялся, сказав, что только магам и самым достойным послушникам разрешен вход в священную библиотеку Инноса.  В нашем городе, как и большинстве городов Миртаны существовала гильдия воров.  Я знал одного мальчишку, принадлежащего к ней.  Я уговорил его достать необходимые мне книги, заплатив определенную сумму.  Сорок семь ночей он удачно опустошал библиотеку магов. Но на утро сорок восьмого дня разбудил меня стук в дверь.  Цурис,  главный архивариус монастыря, стал моим гостем.   

 - Твой ли это кошелек, мальчик? - спросил он гневно.

Отпираться было бессмысленно. Так как кошелек украшала золотая литера “S", перечеркнутая изображением молотка.  Моя молодость позволила избежать сурового наказания, но в городе я оставаться более не мог.  Люди презирали меня. На рассвете,  помолившись перед статуей Инноса, отправился я искать удачу в другие земли. Немало дорог осталось позади за годы странствий. К разным обителям приводили меня стопы мои. Но стоило мне поведать о своей жизни, как меня прогоняли, чуть ли не объявляя анафему. Плащ мой уже обветшал, жить мне было негде, и потому я ночевал под небесным одеялом, украшенным звездами. Долгие три года длились скитания мои, пока не подошел я к горному монастырю. Идти к стражу я боялся, он, скорее всего, поступил бы, как все остальные, он ведь был только послушником. И решил я ждать, пока кто-нибудь из священников не покинет монастыря. Три дня длилось мое ожидание, все это время я молился перед статуей Инноса в маленькой пустующей часовенке, неподалеку от входа в монастырь. Наконец, вдалеке я увидел старца, облаченного в священные одежды патриарха, он подошел ко мне – я пал перед ним на колени, и, рыдая, поведал ему свою историю. Звали этого старца Аргус. Выслушав меня, он спросил:

-Каешься ли ты в содеянном?

- Истинно каюсь, - признался я сквозь слезы.

 И принял он меня в свой монастырь. Вот так все и было.

Поведанная история пробудила в моей душе нечто сродни состраданию. И я подумал: может быть стоит рассказать ему мою историю.  

-Что ж, я могу рассказать тебе, как сложилась моя жизнь

-Я готов внимать сердцем и ушами твою историю.

-Родился я в Селайне – городе, находящемся в ледяных пустошах Нордмара. Город был довольно большим. Шпили куполов наших храмов как бы задевали облака, облака будто опирались на них, как седовласые старцы опираются на свои посохи. Готические башенки,  резные скульптуры монарха, пафос королевских знамен, чего только не найдешь в великом Селайне.

В книгах я никогда не нуждался, отец приносил мне книги из монастыря.  Мой отец был  верховным магом круга огня, советником Робара I. Я его почти не видел,  он уходил на службу, когда солнце зарождалось на востоке, а возвращался, когда луна становилась полновластной владычицей небосвода. В основном я общался с матерью, она рассказывала, что я родился в особый день, когда день стал равен ночи. Она говорила, что я особенный, считая, что таких, как я, один на миллион  Жизнь моя была прекрасна, и, казалось, ничто не может омрачить ее. Но, как и все идеалы, она стала рушиться. Орки подбирались к объединенному королевству Миртана. Все силы были брошены на войну с ними, планировалась моментальная победа, однако врагов было столько, что война затянулась очень надолго. Как объяснял отец, в ее основу легла ненависть созданий Белиара к слугам Инноса. Вскоре король придумал «гениальный» план, по которому орков следовало заманить в ущелье Дракар отрядом паладинов, а в это время маги, находящиеся на вершинах ущелья, успокоят обидчиков огненным дождем. Казалось, план идеален, но король не учел орочьих шаманов. Они воспринимались лишь как лекари, но выяснилось, что атакующие заклинания также доступны им  Мой отец был назначен главой боевых магов Миртаны. Он с отобранным им отрядом отправился к ущелью. Мать вскоре умерла от чахотки. Отец не знал об этом. Я остался один хозяином особняка некогда поистине великого рода. В 14 лет я уже мог поднять меч, что являлось показателем зрелости и самостоятельности Я скучал. Время тянулось. После нескольких недель засады  план короля был выполнен, и как же велико было удивление магов, когда с орчьей стороны, будто отзываясь на огненный дождь, кинулись тысячи огненных шаров. Немногие вернулись из того поистине трагического похода, они и доложили обо всем случившемся монарху.

Я остался абсолютно один. Все бы ничего, но приходилось платить за дом, а откуда мне было взять денег? Вскоре я потерял его. Большие дороги ждут, казалось мне. Я был причислен к гильдии воров, с главарем которой познакомился в таверне "Глотка гоблина", свобода - был их девиз, если что-то плохо лежит, значит,  оно не нужно хозяину. Скиорас, глава гильдии, рассказывал мне о свободе Я с честью, если, конечно, понятие чести здесь вообще уместно, выдержал вступительное задание: за день собрать две тысячи золотых, мне удавалось так заговорить людей, что они переставали следить за своими кошельками. Год моя жизнь проходила в беспробудном пьянстве. Потом умер глава гильдии. По закону новый глава избирался  большинством голосов. Все старались удивить другого кто силой, кто мастерством, я же просто напоил всех и подсунул им табель голосований, ткнув пальцем рядом со своим именем. Оспаривать свою же подпись было равносильно самоубийству. Еще два года минуло, пока в очередном шнапсовом бреду я не понял, что родители хотели видеть меня магом или хотя бы паладином, но никак не вором. В моей голове созрел план. Следовало как-то убедить всех, что я погиб. Неподалеку от нашей берлоги находилась небольшая пещерка, в которой обитал ядовитый шныг. «Отличная идея!» - подумалось мне. Поздно ночью я пробрался в нее, шныг спал. Воздух был затхлым. Неподалеку от чешуйчатой твари лежал скелет примерно моего роста. Заклинанием телекинеза я переместил кости на траву. Облачив его в бандитскую кирасу, я удалился в сторону горного монастыря. Мне пришлось двигаться ночью по лесу в одной лишь рубахе и совершенно безоружным. Ветер донес до меня ругательства, с запада ко мне приближался высокий сухощавый воин. Черные волосы его спадали на плечи, большие голубые глаза смотрели вдаль, на сильных плечах безжизненно болталась туша мракориса. Это был Ауран - верховный главнокомандующий войск объединенного королевства Миртана. Ауран приходился мне дядькой (он был мужем родной сестры моего отца),хотя в родстве в моей семье разобраться было трудно. С детства он учил меня владению всеми видами оружия, при этом часто повторяя, что слово надежнее меча. Мы называли мое обучение «игра в паладина», позже эта «игра» неоднократно спасала мою шкуру. Он подошел достаточно близко, чтобы заметить меня. В следующий миг на его лице появилось удивление, и он воскликнул: «Сгинь!»

-Я тоже несказанно рад тебя видеть! – усмехнулся я.

-Это действительно ты?- он казался ошарашенным.

-Нет, что вы! Я скромный двойник вашего племянника… Конечно, я!

-Что ты здесь делаешь?

Я поведал Аурану свою историю.

-Вечно ты во что-нибудь вляпаешься! – с укором произнес дядька,- я чертовски рад видеть тебя. Недавно вернулся из похода и узнал, какие несчастья постигли твою семью. Как я вижу, ты совсем заблудился: сын патриарха связался с ворами!- он укоризненно посмотрел на меня.- Куда ты теперь?

-Я иду в монастырь пресветлого Инноса, где изголодавшаяся душа сможет, наконец, насытиться дарами истинного Бога.

-Тебя проводить?

-Если не трудно.

-О чем ты,- удивился он,- Я ж тебе дядька все-таки. Иди за мной.

Сказав это, широкоплечий воин зашагал по узкой тропинке, уходящей в горы. По пути нам попадались мелкие хищники, но в умелых руках добродушного великана молниеносный клинок избавлял нас от всех напастей. Наконец впереди замаячил мост, ведущий в обитель Божью. У ворот монастыря стоял страж, молодой исхудавший юноша. Конечно, видок у нас был еще тот: здоровенный мужик с тушей на плече и грязный мальчишка, облаченный в лохмотья, но для Инноса все равны.

-Что ищите вы в столь отдаленном уголке Миртаны?

-Да вот, племянника пристроить решил, – сказал Ауран   

-Но я не вижу должного пожертвования: овца и тысяча золотых.

-А без овцы никак не обойтись?

Послушник тяжело вздохнул, и, почесав затылок, изрек:

-Две тысячи, и все в порядке.

И тут я не смог смолчать:

-Что она, золотая что ли, чтоб за нее тысячу монет платить?

-Ты прав, мальчик, овца - дар Инносу и насыщение братьям, поэтому только полторы тысячи смогут восполнить этот дар, к тому же эти деньги даешь не мне, но Инносу, живущему во мне!

-И это послушник монастыря?- подумал я.- А ведет себя, как последний торгаш!

Мысли дядьки было легко представить, но он лишь молча протянул стражу два туго затянутых кошелька, до краев наполненных золотыми монетами.

-Теперь я тебя пристроил, мой долг перед твоим отцом оплачен. Сейчас мне пора, однако что-то подсказывает мне, что мы еще встретимся, – с этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Больше его никто не видел, но я хорошо запомнил его слова и был уверен в будущей встрече.

Сатурас, немного помолчав, вдруг сказал:

-Для меня честь быть спутником сына великого мага.

Я ничего не ответил. Предаваясь сладким воспоминаниям, я и не заметил, как уснул…

Когда ласковые лучи утреннего солнца одарили теплом сомкнутые веки, я почувствовал прилив сил и поднялся с прохладной земли. Закурив, я начал ждать пробуждения хозяйки пещеры. Ждать пришлось недолго, из небольшой пещерки вышла прекрасная девушка, ей едва ли было больше двадцати. Роскошные черные как смоль волосы спадали на точеные плечи, большие зеленые глаза смотрели на меня с некоторой осторожностью. Проснувшись, Сатурас увидел ее. Он стал тереть глаза, словно пытаясь отогнать наваждение, но красавица не растаяла, а, напротив, стала более реальной. Выглядел он так, будто сам Иннос во плоти явился ему. Похоже, этот идиот влюбился.

-Кто вы? – робко спросила девушка.

-Мы- маги огня, слуги пресветлого Инноса. –спокойно сказал я.

- Я –Сатурас, -перебил меня будущий маг воды. – Ваша красота способна размягчить любое окаменевшее сердце.

От этих слов перехватило дыхание, подобные реплики вызывали у меня тошноту, я не верил в любовь. Любовь подобна сильному наркотику: влюбившись, человек всецело предается этому наслаждению, забывая о самом важном, о спасении своей грешной души, или, что еще страшнее, опьяненный, начинает любить человека больше, чем Господа!

-Перейдем к делу,- резко прервал я их воркование,- мы ищем Саггиту.

-А что вам от нее нужно?

-Помощь,- коротко ответил я.

-Магам? Что происходит с этим миром? Веками знахарей проклинали, сжигали на кострах, вешали, а тут вдруг обратились за помощью.

-Мир изменяется! Когда-то и веру нашу считали ересью. Так что, ты нам поможешь?

Девушка несколько удивилась, что я узнал в ней целительницу. Впрочем, Сатурас удивился не меньше. Его мысли всегда были закованы в колодки изживших себя догм: по его мнению, целительница должна была быть женщиной преклонных лет, живущей в островерхой черной башне, где по баночкам разложены паучьи лапки, драконья кровь и прочая дрянь. Я же всегда видел мир абстрактно, белое казалось мне черным и наоборот. Для меня краски часто смешивались, ведь наименьшим злом можно сотворить добро, а величайшим добром можно навредить ближнему. Если всю жизнь заботится о ребенке, то он будет не приспособлен к жизни, а если спрашивать с него, как со взрослого, он привыкнет отрабатывать каждый кусок хлеба, что в дальнейшем сильно облегчит его жизнь. Из-за моих взглядов многие не понимали меня, называя мои рассуждения полнейшим бредом, к тому же многих шокировало присущее мне странное чувство юмора, а здравый цинизм становился непреодолимым барьером в общении.

-Да, но не бесплатно.

-Сколько? – спросил я, доставая кошелек.

Сагита презрительно глянула на кожаный мешочек:

-Зачем мне деньги? Я - знахарка, лес кормит меня, природа укрывает от напастей, из шкур животных я делаю себе одежду, мне ничего не надо покупать, все необходимое дается мне природой.

-Чего ты хочешь?

-Недавно один из наемников заказал мне пять эликсиров жизни и две эссенции скорости. Но на изготовление снадобий он дал мне всего два дня. А я не успела собрать нужные травы, дочурку лечила. Если бы вы собрали травы для меня или посидели с моим ребенком, пока я занимаюсь этим, то, безусловно, я отдала бы вам цветок.

Сатурас хотел уже великодушно согласиться в отличие от меня, он всегда любил детенышей, но, предвидя мою реакцию, решил промолчать. Я же продолжил разговор:

-А что, если мы просто отдадим тебе зелья?

-О лучшем нельзя и мечтать! – изумленно согласилась девушка.

Друг с удовольствием развязал походный мешок и передал ей нужные зелья. Она на мгновение скрылась в пещере и вновь появилась с нужным нам растением.

-Вот! – протянула она мне цветок

-Спасибо!- коротко ответил я.

-Иннос, да возблагодарит тебя прекрас… - начал Сатурас

-Пошли уже, кобель! - резко прервал я товарища.

Мы несколько удалились от пещерки, когда послушник сказал:

-Зачем ты так? Во мне вспыхнуло светлое чувство, царица-любовь коснулась моего сердца

-Белиар тебя… Влюбился он! Ты - послушник! Ты не можешь влюбляться, вся твоя жизнь- служение Инносу. О чем ты думал, становясь монахом?

Конечно, позже он одумается, хотя для этого придется на неделю заточить его в келью и назначить ему самый суровый пост. Потом он поймет свою неправоту и даже поблагодарит меня за вразумление.

Сатурас ничего не ответил, Я нащупал руну телепортации, взял за руку влюбленного идиота, нас охватило синее свечение, и мы понеслись обратно в монастырь…

***

Пахло морем, столь же необъятным, как душа человека. Оно словно бы звало куда-то вдаль, на глубину, где вечный покой, вечная тишина, изредка нарушаемая тихим шумом волн. Даже днем оно приветливо манит усталого путника. Море подобно человеку: даже когда мы чувствуем внутренние спокойствие, в нашей душе то и дело прокатываются «барашки» сомнений.

Первым, что я увидел, появившись на главной площади в центре монастыря, было обеспокоенное лицо Серпентеса.

-Так вы живы?!- изумленно спросил маг.

-В отличие от Аргуса, - ответил я.

Глаза мага затянулись серым саваном скорби.

-Да, я все никак не могу понять, кому понадобилось убивать верховного мага!

-Тому, кто хотел завладеть властью над монархом.

-Логично. Церковь всегда была второй ветвью власти. Тем не менее я за то, чтобы свершилась воля усопшего.

-У меня есть письмо об Избранном.

-Покажи, - голосом, полным сомнений, попросил маг.

Я передал ему сложенный вчетверо лист пергамента. Прочитав, он сказал:

-Пресветлый Иннос! Что происходит с этим миром? Куда он катится?- Вспомнив о нас, он объяснил,- Саландрил, один из самых юных магов, уже представил подобный документ.

-Я получил это письмо от Кариуса.

-А где он сам? – поинтересовался он.

-Погиб.

-Как?

-Мы приняли его за волка.

-Я этого не слышал только потому, что Кариус как-то связан с убийством Аргуса.

-Убийством? Он ничего не сказал об убийстве.

-Аргус был найден с перерезанной глоткой! Тебе нужно поговорить с Корристо, он определенно что-то знает, но никому из магов не откроется. Я знаю, что отношения у вас не очень, однако, как сказал Иннос через пророков: «Друг объединится с врагом, чтобы воспеть справедливость». – произнес маг, передав пергамент обратно.

-Ладно, – коротко ответил я и отправился в путь.

Сатурас занял свое рабочее место, а я готовился к сложному разговору. Келья Корристо располагалась рядом с входом в монастырь. Подойдя к ней, я увидел, что юноша стоит у двери своей обители, явно чем-то встревожен, топтался, словно не находя себе места. Для мага он был довольно крепок. Многие удивлялись, почему он не пошел в паладины, но в силу своей скрытности юноша умалчивал это, и о нем вообще никто ничего не знал. Я открылся хотя бы Сатурасу, а этот всегда был тихоней и избегал даже самых близких знакомых, порой даже верховных. Его острое лицо еще больше вытянулось, когда я процитировал отрывок священной книги «Огонь, дарующий свет».

-С чего вдруг ты стал интересоваться высшими материями?

-Ну не вечно же блуждать во тьме незнания.

Это его определенно заинтересовало. Он несколько расслабился и предложил пройти в его скромное жилище. Келья была небольшой, но в то же время уютной: кровать, вплотную придвинутая к стене, стол, стоящий четко посередине, неугасимая свеча перед статуэткой святейшего Инноса - все это придавало какую-то свою неповторимую красоту. Увидев, что мой взгляд задержался на дрожащем язычке пламени, Корристо улыбнулся:

-Последний подарок отца, - явно вспоминал он о далеком теплом доме и утраченном навеки покое.

-Не хочешь рассказать?

-Нет, – сухо ответил он.

На столике стояла шахматная доска, армии деревянных противников были готовы к бою.

-Сыграем? – задиристо спросил юноша.

В играх я был не силен. Детство мое прошло без них, и потому о шахматах я имел весьма смутное представление.

-На что?

-На вопрос! Если я выиграю, то ты должен будешь ответить на любой мой вопрос, и наоборот, если ты выиграешь, я отвечу на любой твой.

-Ходи! – сказал я, увидев в этом мимолетную надежду узнать правду.

Я хотел выиграть лишь для того, чтобы свершилась справедливость, которой так не хватает этому грешному миру. Я практически никогда не был тщеславным. Сейчас меня заботили судьбы братьев, но не моя, ведь если монастырем будет править убийца, кем станут его воспитанники?

Корристо выделывал какие-то изощренные комбинации, а я полагался на свой талант стратега да волю Пресветлого.

После восьми часов напряженного сражения я все-таки умудрился захватить его королевство.

-Давно я такого не видел! - довольный, произнес он.- Спрашивай.

-Что ты знаешь об убийстве Аргуса?

Такого вопроса он не ожидал, но связанный словами клятвы, ничего не мог поделать.

-В тот вечер Аргус призвал меня, чтобы обсудить мои отношения с другими послушниками. Разговор был сложный. И когда он наконец закончился, я покинул покои святейшего. С детства меня мучили боли в суставах, и в тот вечер они вновь обострились. Отойдя, я оперся о стену, чтобы немного отдохнуть. Патриарх же принялся читать какие-то неизвестные мне молитвы. Через некоторое время я увидел страшную картину: в оконном проеме появился наемник, видимо, подплыв на лодке, он забрался по веревке, кем-то заботливо скинутой по внешней стене. Патриарший трон стоял прямо у окна: монастырь был окружен водой, и потому никто не предполагал, что может случиться нечто подобное. Убийца приставил нож к горлу нашего духовного отца и со словами: «Саландрил просил передать тебе свое уважение» перерезал ему горло. Я был в шоке. Очертя голову, кинулся в свою келью. Упав на колени, я долго горячо молился. На следующее утро маги обнаружили тело патриарха.

-Ты должен рассказать об этом Верховному совету.

-Я похож на самоубийцу?- тревожно ответил юноша.

-Чего тебе боятся? Узнав о случившемся, маги убьют Саландрила, объявив его отреченным.

-А его подвижники?

-От них потребуется искреннее покаяние.

-С чего ты взял, а если монастырем будет править какая-нибудь марионетка?

Я показал Корристо письмо. Внимательно изучив его, послушник гневно проговорил:

-Так вот в чем дело, власти захотелось?

-Ты знаешь, с удовольствием отказался бы от такой ответственности, но я лишь исполняю волю мудрейшего.

-Да? Только свершить волю Пресветлого? А может сделать из Робара марионетку?

-Я всегда был далек от политики, и настоятельство нисколько не прельщает меня,- с этими словами я поцеловал статуэтку Пресветлого.

Этим жестом я искренне поклялся перед Господом в правдивости слов своих и чистоте помыслов.

-Извини, просто все это слишком подозрительно,- смущенно проговорил он.

-Да ладно, я тебя понимаю, не уверен, что в подобной ситуации сам бы с легкостью поверил.

Искренность - одна из величайших добродетелей человека. Пребывая в этом состоянии, он обретает гармонию с самим собой. Временами люди, обладающие этой добродетелью, становятся изгоями в порочном обществе. Страшнее всего то, что многим приятнее слушать ложь и подгонять человека под свои рамки, определенные характером, чувствами, эмоциями. И когда человек искренний выходит за эти рамки, его либо презирают, либо пытаются исправить. И то и другое - искушение для слушающего внутренний сердечный закон. Видя вызванное им смущение, он либо лицемерит, стараясь угодить чуждым идеалам, либо, сознавая свою несообразность, замыкается в себе, чувствует одиночество, находясь в толпе. Но это не одиночество, а скорее индивидуальность. За миг индивидуальности приходится платить литрами слез. Наставляя человека быть хорошим, учитель сбивает его с толку, ведь быть хорошим для многих означает быть, как все, то есть потерять индивидуальность, а значит и искренность. Пытаясь быть, как все, человек теряется в обилии образов, предоставляемых жизнью. На самом же деле быть хорошим означает быть собой, признавать присутствие в себе демонов и бороться с ними. Если у человека возникает желание обидеть животное, это не значит, что он «плохой», но лишь говорит о том, что в нем идет борьба, нужно не плакать (Какой я плохой!), а бороться с собой, то со временем борьба неизбежно закончится, и что победит – решать человеку.

Когда я вышел из обители послушника, ночь уже покрыла небосвод густой краской. Еще недавно белые как снег облака помрачнели (так с возрастом мрачнеет человек, понимая бессмысленность своего существования) и напоминали теперь старый подрясник, а после и вовсе скрылись во мраке.

Ночь заставляет вспомнить о милости Инноса. Понимая несовершенство сотворенных им существ, не способных вынести немеркнущий небесный свет, он создал ночь, чтобы человек мог отдохнуть, забыть на короткое время о своей греховности. Восстав с первым лучом солнца, начинал бы совершенствоваться. Ведь земная жизнь затем дается человеку, чтобы мог он привыкнуть к непрерывному богообщению в вечности. С такими мыслями я подошел к своей келье. Войдя, я с удивлением обнаружил присутствие Серпентеса. Его взгляд выражал усталость, худощавое лицо, покрытое сетью морщинок, выглядело высохшим более, чем обычно.

-Явился, наконец! Почему тебя так долго не было? – раздраженно спросил маг, не поднимая головы.

-В шахматы играл.

Лицо мага выражало полную смущенность.

- Я не ослышался? – непонимающе переспросил он.

-Нет, - продолжал я глупую шутку.

-Так и поседеть недолго! – возмутился маг.

-Тебе это не грозит! – рассмеялся я и уже более серьезным голосом объяснил:

-Иначе он отказывался рассказывать то, что знает. Мы сыграли на вопрос. Если бы выиграл он, мне пришлось бы ответить на его вопрос, но удача оказалась на моей стороне

-Ну, прям как дети малые, - всплеснул руками пожилой маг, - мне не интересны подробности вашей интеллектуальной дуэли, лучше расскажи, что тебе удалось узнать. Серпентес никогда не был обидчивым, он уже привык к моему странному чувству юмора.

Я пересказал ему наш разговор.

-Значит, день потрачен не зря, - устало произнес маг,- совет перенесен на завтра, если свидетельство Корристо будет мало, нам придется призвать дух.

-Это же крайне опасно!

-Если не будет другого выхода, я пойду на это,- сказав это, Серпентес покинул мою келью.

Тревожные мысли заполняли разум, метались из стороны в сторону, подобно бездомным душам, не нашедшим последнего пристанища. Я вспоминал Аргуса, размышлял, правильно ли я поступаю. Ведь Аргус всегда был против интервенции в монастыре. Мысли, подобно стрелам, пронзали разум. Я погасил свечу. Тьма сгущалась, укутывая тело липким мраком. Она проникала в душу, опаивала разум смятением, пробуждала внутренних демонов. Наконец, метущийся разум выключился, не в силах выдержать напора.

Мне снился сон, будто я стал высшим магом и король прислушивался к моим советам, братья любят меня, как любили Аргуса. Но вдруг картина резко изменяется, на мне тяжелая черная роба, седая голова клонится вниз, худощавое лицо изрезано отметинами прошедших лет. По стенам башни развешаны скелеты, я одинок, как никогда раньше, кто-то незримый жестко хлещет меня по щекам, мне больно!

-Ксардас, проснись! – кричал Серпентес, занося руку для следующего удара.

-Хватит лупить, - взмолился я, - у тебя удар, как у кузнеца!

-Я уж думал, что ты не проснешься.

-После такого не мудрено.

Я рассказал магу о сне, он погрузился в раздумья, а после проговорил:

-Возможно, твой сон вещий, однако сейчас об этом не стоит думать, нам пора: все уже в сборе.

Я расправил измявшуюся во сне мантию, умыл лицо, и мы отправились в церковь к амвону. Дом Божий ныне напоминал зал суда: храм был разделен на две равные части деревянными ограждениями. Слева расположился Саландрил с единомышленниками, при моем появлении его и без того тошнотворное лицо расплылось в гнилой улыбочке. Правая же часть была отведена мне с братьями. Приятнее всего было видеть Корристо, рядом со мной расположились Сатурас, Нефариус, Кронос, Дарион и другие; по правую руку стоял Серпентес, ведь он был моим представителем. Посреди храма возвышалась прекрасная статуя Пресветлого Инноса. Он стоял, облокотившись на исполинский меч, главу Его покрывал золотой шлем.

У алтаря на высоких величественных тронах восседали двое первосвященников, место патриарха занимала алая мантия в знак того, что душой Аргус присутствует здесь. Один из них встал и объявил о начале разбирательства, он пригласил противоборствующие стороны исповедать веру в Инноса. Я без колебаний подошел к золотой статуе и приложился губами к длани Господней. Совет выжидающе смотрел на моего соперника, однако он не спешил исповедовать веру.

-По причине боли я не могу подойти, - наигранно сокрушенным голосом проговорил он.

Первосвященники переглянулись:

-Нет причин заставлять человека испытывать боль

Я вопрошающе посмотрел на Серпентеса.

-Теперь Иннос на нашей стороне, - прошептал он.

-Изложите, что знаете, - потребовал маг.

Вперед вышел Корристо, его лицо выражало уверенность. Он рассказал священникам о случившемся на его глазах убийстве.

-Вздор! – воскликнул Саландрил.

Дело зашло в тупик, сейчас его можно было попрекнуть отсутствием присяги, но Серпентес вытащил свой последний козырь:

-Я прошу у Совета разрешения провести ритуал призыва усопшего.

По залу прокатился легкий гул, светлейшие представители совета на мгновение задумались, и, посовещавшись, сказали:

-Эта практика запрещена, однако в сложившейся ситуации нам ничего больше не остается, если ты возьмешь всю ответственность на себя, то призывай.

Серпентес вышел к алтарю, опустился перед ним на колени, и, сложив руки в молитвенном жесте, начал шептать заклинание призыва, после он приложился к мантии почившего архиерея,. Через несколько секунд в центр храма ударил столп света, из которого вышел Аргус.

От живого его отличала лишь нездоровая бледность лица да рана на шее.

Саландрил побелел. Похоже, он никогда не верил в загробную жизнь.

Аргус с жалостью посмотрел на него:

-Загробная жизнь существует! Ты думал, что наемник сможет уничтожить душу? Это едва ли под силу верховным некромантам.

В тот же миг взметнулась дюжина огненных шаров.

-Оставьте его, он понесет ответ перед Инносом, не перед вами.

-Подойди ко мне, избранник мой! – потребовал он.

Я на ватных ногах подошел к своему духовному отцу: не то, чтобы я боялся, скорее, это было непривычно.

-Я знаю о твоем сне, - шепотом сказал он,- даже если ты станешь некромантом во имя высшей цели, Иннос примет тебя. Главное - останься собой, не забудь свет Божий, не растеряй свою веру, храни ее в глубине души, чтобы Белиар не смог заметить ее. Преклони колени!

Я стал на колени и склонил голову. Дух возложил свою руку мне на голову, и я могу поклясться, что чувствовал тепло его ладони.

-Благослови, Господи, этого человека на пастырское служение, да станет он достоин патриаршего чина, - произнеся эти слова, маг начал таять, и в то место, где он находился, ударил столб белого света, поглотив дух усопшего, который стал частью ослепительного потока. Он вознесся к небесам.

***

С третьим кругом я не мог быть достойным архиереем, поэтому, переложив обязанности управления монастырем на Серпентеса, я уединился в библиотеке постигать знания предков. Днем солнце нещадно раскаляло каменный пол, становилось тяжело дышать, а ночью сокровищница знаний больше напоминала холодный, промозглый склеп. Серпентес отвлекал меня только по важнейшим вопросам, он часто удивлялся моей рассудительности. Дни перемежались ночами, сутки собирались в месяцы, месяцы, осознавая свою кратковременность, растворялись в годах. По прошествии десяти лет я изучил пять кругов магии огня. Сатурас навещал меня, но каждый раз слыша «нет времени», бросил это занятие. Найдя среди магов единомышленников, он иногда поклонялся Аданосу, хотя, конечно, не должно двум богам в одном монастыре служить, но я не торопился его останавливать, придет время - сам образумится. Откопав в хранилище знаний старую книгу, пожелтевшие страницы которой были испещрены загадочными иероглифами, я узнал о шестом круге магии, круге Белиара. Его изучение займет добрую часть моей жизни, в совершенстве я овладею им лишь в Минентале, под сводами магического купола. На древних страницах открывались мне удивительные истории: о демоне Крушаке, некогда призванном орками, о драконах, величественных порождениях Белиара, кровь которых была холодна, как лед, мудрость их была настолько непостижима, что автор смог лишь воспеть ее.

Через некоторое время король стал искать со мной встречи - я не мог отказать монарху. По его указу во дворце выстроили телепорт, благодаря которому я моментально смог очутиться в тронном зале. Громадный, порождающий страх затеряться среди множества факелов, он поражал своим величием. На троне восседал юноша, идеально расчесанные, черные, как смоль, волосы спадали на его небольшие плечи, королевская мантия полностью скрывала фигуру, голову украшала золотая корона с изображением Инноса.

-Будь благословен, - обратился я к монарху,- Мое имя Ксардас, я – верховный маг круга огня, глава церкви Миртаны.

-Очень рад видеть тебя, магистр, – выполнив официальную часть, предписываемую этикетом, он перешел к делу. - В колонии рудников участились побеги, можно ли исправить это каким-нибудь способом. Я говорю о каком-нибудь куполе, который впускал бы новых каторжан, но выйти из-под которого было бы невозможно ни по небу, ни по земле, ни по морю.

-В принципе есть такая возможность, однако к этому надо хорошенько подготовиться.

Монарх одобрительно кивнул:

-Поторопись, через неделю отплывает корабль с заключенными, вы отправитесь на нем.- Он уставился на картину, изображавшую высокого седовласого воина в окружении прекрасных, практически обнаженных нимф. Тем самым он дал понять, что наш разговор окончен. Пройдя тронный зал, я шагнул в телепорт, и уже через секунду очутился в своей келье. Я приказал убрать отсюда всё, что могло бы отражать возвышенность моей особы, и теперь она ничем не отличалась от послушнических келий. Достав чистый лист пергамента, я начал выводить структурные формулы купола, прикидывая расстояние, вырисовывая каскады падения энергетических сгустков. По теории все выходило элементарно, однако я уже привык искать подводные камни, даже там, где их не могло быть. С куполом более-менее понятно, но как сконцентрировать силу и придать энергии нужную форму. Мои размышления прервал запыхавшийся голос Серпентеса.

-Там Игунс такой бардак устроил! – сбивчиво произнес он.

Я поспешил на площадь перед церквушкой, где и бесчинствовал юноша. Его глаза горели подобно двум уголькам, крепкие руки, сжимавшие шею какого-то послушника, ослабили хватку.

-Я за тобой, святоша! – прокричал он, глядя мне в глаза. С его губ сорвалось проклятие.

Но оно не смогло пробить мой ментальный щит, парень был совсем неопытен, наверное, это меня и спасло.

-Изыди! – спокойно приказал я злобному духу, захватившему всю сущность мальчика.

Тело послушника изогнулось в жуткой неестественной позе, кости выгибались, подобно ножам, распарывая плоть. Последняя судорога помешала воплю юноши. Он умолк, его лицо, секунду назад морщившееся в гримасах тьмы, ныне обрело покой и будто просветлело.

-Исцели его, отче, - обратился ко мне один из послушников Мильтен - мой любимый ученик

-Как же я могу исцелять мертвого? Тело его здорово, но душа мертва, он позволил Белиару завладеть собой, а я лишь прекратил его муки. Да примет Иннос его душу.

Я вернулся в келью в дурном расположении духа, ведь я тоже отчасти был виноват в его смерти. Чтобы заглушить свои горестные чувства, я вновь приступил к работе.

- Хм, источник силы – мы сами,- пронеслось в голове, - но если бы вложить ее во что-то материальное, а потом высвободить поток энергии… Юниторы? Высших магов у нас не так много, большая часть должна остаться здесь на случай непредвиденных обстоятельств. А вообще-то пускай Робар усилит охрану, на том и порешим, уж слишком опасное это дело!

С радостью откинув тяжелое мысли, я отложил папирус и принялся читать творения проклятых магов. Прочитав открытую наугад страницу, я опешил.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница