Меркушев Александр Вечный Странник



страница6/12
Дата09.08.2019
Размер1.08 Mb.
#127916
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


-Еще один шаг, и вы лишитесь жизни!

-Мы пришли, чтобы побеседовать с вашим предводителем, - спокойно сказал я.

-А с чего вы взяли, что Гомез захочет с вами говорить?

Этого вопроса я ждал и боялся. Пришлось вытащить последний козырь, припрятанный в рукаве:

-Если он захочет свободы…

Их озлобленные глаза просветлели, эта иллюзия, претворяющаяся в реальность, была для них словно глоток свежего воздуха, глоток жизни.

-А откуда мне знать, что вы не лжете? Может, ты хочешь отомстить ему за своего любимого политикана?

На этот вопрос я не знал ответа, а времени на раздумья не было.

Вдруг из-за спины стражников послышался знакомый голос:

-Я их знаю, они не лгут: если священник соврет, его тотчас же настигнет столб карающего пламени, - трещал Диего.

Привратники недоверчиво переглянулись, пожали плечами, и, не найдя причин не доверять своему товарищу по несчастью, убрав арбалеты, скомандовали:

-Проходите.

Мы вошли внутрь. Вид внешнего кольца ужасал: кругом валялись изувеченные трупы, обобранные до нитки, застывшие в самых невероятных позах, иногда отрубленные руки валялись в куче. Земля багровела кровяными пятнами. У ворот замка стоял высоченный верзила с огромным двуручным мечем за спиной, рукоять клинка украшали древние руны.

-Наверняка, отобрал у кого-нибудь из приближенных коменданта, - подумал я.

-Куда это вы направляетесь?

-В замок,- спокойно ответил я.

-И что вам нужно?

-Мы хотим встретиться с Гомезом.

-А почему вы так уверены, что интересы Гомеза совпадают с вашими,- удивился он.

-Наверняка, он тоже хочет выбраться на свободу.

Магическое слово «свобода» ныне не оказало должного эффекта, мой собеседник был слишком умен, он не потерял способности здраво рассуждать.

-Странные вы люди - священники: сначала обрекаете людей на вечное заточение, а потом говорите столь красивые слова. И даже не пытайтесь уверить меня, что это, - он указал пальцем в небо, - не ваших рук дело.

-Все пошло не так, как мы рассчитывали…

-Значит, плохо рассчитывали, - перебил он мои жалкие оправдания.

-Возможно, - согласился я, - однако если кто-то и сможет разрушить магическую стену, то это мы.

-Хм, в общем, вы правы. Думаю, Гомезу будет это интересно, - он отошел в сторону, уступив нам дорогу.

Во внутреннем кольце дела обстояли совсем плохо: кругом валялись ошметки чьих-то тел, то пригвожденных, точно распятых арбалетными болтами, то изрубленных алебардой. Здесь и там были брошены булавы, испачканные в чем-то сером, наверное, в чьих-то мозгах, - тот еще натюрморт. Замок притворяли новоявленные стражники, выглядели они столь же нелепо, как и их предшественники у северных ворот лагеря.

-Куда прешь? - грубо спросил один из них.

-Тот верзила у ворот сказал, что мы можем встретиться с вашим главарем.

-Ну… Раз Торус так сказал… Только не все сразу, а то одному Богу известно, что взбредет вашей святой башке. Кто главный?

-Я - Ксардас - патриарх Миртанский…

-Довольно! - рявкнул он, - можешь засунуть свои почести себе в…

-Заткнись! - подал голос незаметно появившийся чернявый тип, - У нас тут все-таки духовенство, их услажденные псалмами уши в трубочку завернутся от твоих высказываний!

-Проходи! - обратился он ко мне. - Твои братья могут расположиться в небольшой часовне, пока ты беседуешь с комендантом.

Последние слова меня задели, в мозгу ожил образ Фалкона - прежнего коменданта крепости. Он казался абсолютно несопоставим с физиономией заключенного.

Тронный зал менинтальского замка без остатка утратил свое величие: ни с чем не сравнимый дух рыцарства; все рыцари испустили дух, - пришел мне в голову циничный каламбур. На троне сидел, именно сидел, (ведь восседать - тоже искусство), крепкий мужчина лет тридцати, он был безупречно выбрит, аккуратно стриженые волосы покрывали правильной формы череп. Весь вид выражал некую царственность его особы. Доспехи коменданта сидели на нем, как влитые. Это был тот самый тип, которого я видел в бараке, когда он свысока наблюдал спор каторжан.

Он заговорил:

-Приветствую!

-Я - Ксардас, патриарх Миртанский, настоятель горного монастыря.

-Ну и чего ты хочешь? Что вы тут вообще накудесничали?

-Мы проводили эксперимент, чтобы улучшить оснащение воинов Господних - паладинов, но что-то пошло не так, и, чтобы увидеть результат, достаточно вознести очи к небу.

-Это паладины-то - воины господни?- с издевкой переспросил он.

-Сам Иннос поставил их на это служение,- уверенно проговорил я.

-Хм, ну и натворили вы дел, а кто расхлебывать- то будет?- он абсолютно проигнорировал мои слова насчет паладинов, хотя я заметил, что они задели его. И это было понятно, разве он мог хорошо относиться к бывшим надзирателям?

-Вот мы и будем, - ухватился я за последнюю тончайшую соломинку, - Но для этого потребуется время и знания предков, запечатленные на страницах древних книг.

-Церковной литературы у нас немного, а вот времени предостаточно… вашими стараниями! - последнюю фразу он произнес с некоторым нажимом.

-Что ж, мы будем стараться максимально ускорить процесс нашего освобождения.

Он вздохнул:

-Вы можете расположиться в часовенке, места там, конечно, мало, но ничего более подходящего для вашего сана здесь нет. Выходить во внешнее кольцо не советую - многим здесь объявлена анафема, и они не упустят возможности отомстить патриарху. Не думай, что я упустил бы такую возможность, но, похоже, вы единственные, кто может разрушить это… э… сооружение.

-И на том спасибо, - с этими словами я покинул покои новоявленного коменданта.

Никогда не думал, что разговор с заключенным окажется настолько простым. Когда я вышел из замка, мои собратья были удивлены: они не предполагали, что я останусь жив. Особенно это удивило Корристо. Он давно не любил меня, впрочем, чувство неприязни было взаимным. Видимо, он считал, что я использовал его, чтобы получить патриаршее место, а потом просто выкинул. Я не виноват в том, что у меня просто не было времени для общения: сначала изучение таинств магии, потом помощь королю в разработке военных планов, да и послушники нуждались в наставнике.

-Ну что?- спросил он.

-Двигаемся в часовню.

Вереница магов во главе со мной проследовала в обитель Божью. Пожалуй, это было единственное место в лагере, не затронутое событиями бунта. В ней по-прежнему царила неизреченная благодать Пресветлого. Она напоминала остров спокойствия в океане житейской суеты. Так мы и устроились…

* * *

Казалось, наступила тихая и спокойная жизнь, словно некий идеал, сумрачные очертания которого приобретают четкость, резкость. Но любой идеал - всего лишь иллюзия, человек же подобен одинокому страннику, плывущему в бескрайнем суетном море. Волны бед хлещут по обветшавшим бортам скромного ялика, а ветер шепчет: остановись…, засни…, успокойся…

Через три месяца дела пошли на лад, если, конечно, не считать того, что небо закрывал заслон, всегда находящийся в дурном настроении. Защищавшие нас от оставшегося быдла стражники вызывали у меня определенное уважение, большинство из них были высоконравственными людьми. Некоторые даже были паладинами, терпящими изгнание за свои ошибки. За миг сладостного греха предательства проливаются потоки кровавых слез. Гомез приказал охранять нас любой ценой. Разумеется, ни о каком благородстве не могло быть и речи, ему стало выгодно прикрываться верой.

Весь старый лагерь разделился на две примерно равные части.

Одни следовали за «великим освободителем» - Гомезом, человеком суровым, жестоким, к тому же еще весьма расчетливым. (Ему удавалось удерживать в руках власть, а это уже о многом говорило). Как-то я предложил ему совершить таинство исповеди - всякий достоин покаяния, - но он отказался: «Если мне удалось устроить два мятежа и при этом остаться живым, значит, Иннос явно благоволит мне». Его горделивость, самоуверенность когда-нибудь сыграют с ним злую шутку.

Ворон - его правая рука, лучший советник, предпочитал править издали. Он прекрасно понимал, что Гомезу чужда политика, сам он был бароном и неоднократно бывал на аудиенциях у Робара, поэтому ему просто пришлось познать основы дипломатии. Ведь за любое неосторожное движение в присутствии короля можно было лишиться жизни.

Другая же половина примкнула к Ли, свободолюбивому вояке, чья непокорность сыграла с ним злую шутку. Он за счет своего стратегического таланта оказался в фаворе у Робара: несколько успешных операций подкупили юного правителя Миртаны. Но велика была зависть придворных… они убили жену короля и обставили все так, что Ли не смог отвертеться: У каждого более- менее значимого воина есть именное оружие, топор Ли «случайным образом» оказался рядом с окровавленным телом королевы, лишь боевые заслуги спасли генерала от виселицы, король проявил милость, заменив смертную казнь на пожизненную каторгу. Ли и Гомез не могли сосуществовать…

Раздор коснулся своей черной рукой и наших сердец. Сатурас вдруг превратился в личность. Я упустил момент, когда это произошло, он же почувствовал в себе силы вести людей к Аданосу, но пока это скрывал. Однако я предчувствовал, что наступит день, когда он отречется от церкви Инноса.

Пока что нас сплачивала общая проблема: недавно в лагере появился какой-то восточный не то пророк, не то шаман по имени Берион, сам он всегда добавлял впереди «Ю», что, по-видимому, означало какой-то сан. Он принес в лагерь какие-то странные травы: с виду обычный болотник, но смесь, забитая в самокрутку, порабощала человеческий разум.

Многие изголодавшиеся заключенные с жадностью курили эту отраву, все больше возвеличивая нового пророка. После затуманивания мозгов этот паяц принимался проповедовать, нес полнейшую чепуху, что-то вроде «отрекитесь от старых богов, ибо они изжили себя, следуйте за мной к спасению!»

А эти обкуренные идиоты сидели и слушали, видя в его словах семена истины. Естественно, я не мог смотреть на это со спокойной душой, хотя я и ненавидел людей, но иногда мне хотелось позаботиться о некоторых отдельных особях. К тому же, если большая часть народа последует за этим наркоманом, (где ж еще бесплатное курево достать?) что тогда будем делать мы? Ведь он может накачать их еще более сильной дрянью и отправить с приказом убивать все живое. Когда до меня дошли слухи, что своей требухой, облаченной в бумагу, он угробил троих рудокопов, я не мог больше терпеть. Но пока я не знал, как выйти из сложившейся ситуации победителем: слишком мало о нем было известно. А бороться с врагом, не узнав его, все равно, что сражаться с бесплотным духом. Что же делать? Мне нужен человек, который сможет все разузнать, не привлекая излишнего внимания. Я сразу же подумал о Лестере и призвал его к себе, предварительно договорившись с Гомезом, чтобы юношу пропустили во внутреннее кольцо замка. Через час в мою скромную обитель вошел бритый наголо юноша.

-Ты звал меня?- начал он беседу.

-Да, Лестер, проходи.

Молодой человек присел на кровать и стал внимательно слушать меня.

-Мне нужна твоя помощь.

-Конечно, святейший, что я могу для тебя сделать?

-Ты знаешь что-нибудь о Ю`Берионе?

-Не больше чем остальные: новый пророк, чьи слова весьма сомнительны…

-Лестер, ты прекрасно умеешь общаться с людьми. Войди в его доверие и разузнай о нем, все, что сможешь. Этим ты хорошо послужишь Господу.

Последние мои слова задели юношу, послужить Пресветлому стало для него целью.

-Я посмотрю, что можно сделать, - спокойно произнес он и удалился.

* * *

Прошла неделя. Новый пророк совсем отбился от рук: в своих проповедях он начал высмеивать магов. Но я смиренно ждал новостей от Лестера. И наконец дождался. Однажды ночью он пришел в мою келью, слабо освещенную несколькими свечами.

-Я разузнал то, о чем ты просил меня,- тихо заговорил он.

-Рассказывай.

-Берион родился в Варранте. Его отец был плотником, зарабатывал мало, и потому матери его приходилось кормит семью, и она стала шлюхой. Отец много пил и часто избивал Бериона. Семи лет отроду он убежал из дому. Долго жил в нищете, часто его желудок выл волком. Так продолжалось до тех пор, пока однажды его не подобрал странный старец, который и стал ему настоящим отцом. Он обучал мальчика грамоте и религии, своей религии. Старик утверждал, что скоро власть трех богов будет свергнута, и на небесный трон взойдет новый царь. Берион до сих пор свято верит в это. Позже старец, заменявший ему и отца, и мать, и друга, умер, а юноша отправился на поиски этого самого нового бога. Через некоторое время ему удалось найти какой-то храм, где почитали его бога. Там, среди единомышленников, он изучил основы магии. Сила его была так велика, что он получил титул «Ю», что означает «просвещенный». Это все, что мне удалось узнать,- с сожалением сказал Лестер.

Его история не вызвала во мне жалости. Видимо, я совсем зачерствел. А может быть потому, что сам натерпелся в этой жизни. Многое я повидал в земных скитаниях, слишком многое.

-Не густо. А за что он в колонию-то попал?

-Об этом он не говорил никому, я общался с самыми близкими его сподвижниками, но даже они не знают этого. Но я думаю, что за свои проповеди.

Мы распрощались. Лестер покинул мою келью, а я стал горячо молиться: завтра мне предстоял тяжелый день.

То, что я узнал о Берионе, мне совершенно не пригодится. На следующий день я вызвал его на прилюдную дискуссию о вере. Гомез, опасаясь за свою жизнь и жизнь подчиненных, отвел нам арену: мало ли дуэль превратится в побоище. Мы не знали, есть ли разум у бритоголового, растатуированного Бериона. Сперва на арену вышел новый пророк, увешанный какими-то побрякушками, изображающими головы, перекошенные в разных человеческих гримасах. Он держался гордо, его глаза странно блестели, видимо, он только что покурил своей дряни. Весь его вид выражал покровительскую снисходительность. Следом вошел я, в золотистой епитрахили и митре, венчавшейся золотой чашей. Архиерейская мантия покрывала мое худое старое тело.

-Ваши боги устарели! - величественно начал он.

-Как может устареть то, что не имеет начала?

-Что не имеет начала - не существует!- усмехнулся Берион.

-Разве небо имеет края? Ты можешь сказать мне, где оно начинается? К тому же явленные чудеса, к примеру, магия, опровергает слова твои.

-А с чего ты взял, что именно Иннос даровал людям магию?- все также, с улыбкой спросил он

-Эта истина непреложна! Все пророки без исключения подтверждают этот факт.

Он задумался: если он усомнится в словах пророков, то навлечет на себя гнев обитателей старого лагеря. Его просто убьют.

-Истина у каждого своя, мой бог тоже явил мне тайну чудотворчества!

-Истина едина! Вот правда действительно у каждого своя! Мера правды определяется внутренним законом, совестью. А магией способны наделять все три брата, и пока история не знает других богов.

-Значит, пришло время узнать!

Его дерзость начала надоедать мне, он замахнулся на то, чтобы судить замысел самого Пресветлого! Пути Господни неисповедимы. Не дано человеку понять, о чем мыслит Пресвелый, и в этом великая милость божья. Ведь если бы знал он замысел Господа о себе, стал бы он идти путем, который ему предназначен?

-А кто ты такой, чтобы судить об этом? - мои слова задели его до глубины души.

-Я - пророк его!- он начал нервничать, судя по всему, я задел его великую гордыню и уязвил самолюбие.

-Да ну,- удивился я,- пророкам от рождения присуща скромность, коей в тебе не наблюдаю.

-А почему я должен таиться? Бог дал мне слово, чтобы я прикасался им к душам людским.

-Ты хотел сказать - запутывать словом и затуманивать их своей самодельной дурью?

-Это не дурь, а великий дар моего бога, позволяющий вознестись над телом!- вскипел он.- Временно расстаться с телом, вознестись духом!

-Вознестись?!- усмехнулся я.- Скорее испустить дух!

-Твой скудный разум не в силах понять…

-Да куда уж мне … Только объясни мне, неразумному, почему от твоей травки умерли три рудокопа, А история не знает случаев, чтобы после сочетания с Инносом или в ходе других таинств умер хотя бы один?!

-Эти люди не готовы были воспринять истину… а что касается летописей, так они могут быть неправильно переведены…

-Значит, твой бог настолько жесток, чтобы, не давая человеку одуматься, покаяться, тотчас лишить его жизни? И ты еще смеешь упрекать древних монахов, которые, по-твоему, переводили слова божии в безграмотности?

Он молчал. На эти вопросы никто не знал ответа… Обвинить древних монахов означало взойти на виселицу и самостоятельно просунуть голову в петлю.

Он помялся. Злость затмила его и без того мутный взгляд, и он прокричал:

-Анафема! Анафема! Истинно говорю тебе, что если не покаешься, бог мой не примет тебя! Когда-нибудь он проснется и настигнет его карающая длань людей неверных.

Даже манеру отлучения он взял у святой церкви Инноса. Странные люди: ищут благодати где угодно, но только не в церкви! Они зовут благодатью все низменное, что есть в этом мире, все, что может доставить малейшее удовольствие плоти. Как все мы ничтожны! Мы находим себе мамону, принимая ее за богов. Ничтожества неверные! Бог же истинный питает душу, наполняет ее своей благодатью. Благодать есть услаждение души, радость богообщения. Нет и не может быть ничего превыше этого наслаждения. Он стучит в каждое сердце в надежде, что прозреют и отворят. Все мы стоим у «врат златых», но лишь стучащим и просящим открывают. А если человек не стучит, откуда хозяину знать, что страждущий у порога?

-Я это переживу! По милости Инноса - Бога моего. А вот ты, если не раскаешься, не достигнешь нивы Господней, средь бескрайних небес расстилающейся.

Он плюнул под ноги и пошел прочь, повторяя слова проклятия:

-Следуйте за мной, верные! - воскликнул он.

Третья часть всех заключенных с сияющими лицами пошла за гонимым «пророком». В их числе были люди, которых я некогда уважал: бывший паладин Ангар, молчаливый Намиб, прекрасный гладиатор Хонис и многие другие… Они продали бога за «травку», за минутное наслаждение, которое может стоить жизни! К сожалению, среди них был и Лестер. Я не был удивлен: целую неделю он общался с человеком, которого только что растоптали, стражники, да и сам Гомез теперь относились к нему с презрением. Житья бы ему в Старом лагере не было.

До чего же люди смешны! Насколько низко ценят они жизнь вечную, как превозносят они ценности мира сего… Печально, - вздохнул я.

Гомез, окрыленный моей победой, закатил пиршество в мою честь. Я не знал, как правильно воспринимать это: с одной стороны я радовался своей победе, с другой что-то в словах Ю`Бериона задело меня, но пока я не мог понять, что именно. Он сказал нечто важное, но я не мог отсеять эту каплю истины из моря лжи, порожденной больным разумом фанатика.

Жизнь снова утихла, серые будни растворялись в блеклых месяцах, церковный год подходил к концу, но что-то было не так: я чувствовал - это затишье перед бурей, и, точно, через несколько дней, когда я в сотый раз перечитывал богословские книги, хранящиеся в библиотеке, стараясь понять, как обрушить барьер, ко мне подошел Сатурас:


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница