Меркушев Александр Вечный Странник



страница9/12
Дата09.08.2019
Размер1.08 Mb.
#127916
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


-Где я? – прорычал он.

-В мире, что под небом Господним, - спокойно ответил я.

-А ты кто?

-Я тот, кто вызволил тебя из мрака преисподней, ты должен благодарить меня.

-Благодарить? Дурак! Мне было хорошо там, а ты вытащил меня из дома. Зачем?

-Ну-у-у… - я не знал, что ответить ему.

-Только не говори, что хотел лишь попрактиковаться в черной магии?

-На самом деле так оно и было.

-Глупец! – взревел он, - я порву тебя в клочья!

Он кинулся на меня, попутно уничтожив шкаф, где хранились священные записи древних. Его огромная, когтистая лапа просвистела прямо над моей головой, врезавшись в стену так, что древние камни едва устояли друг на друге. Он крушил все на своем пути. Я повалился наземь, чтобы избежать очередного смертоносного удара мерзкого существа. В следующее мгновение на месте алхимического стола появилась горстка пепла.

На шум прибежали маги. Это меня и спасло. Корристо, Драго и Радригез утихомирили зверюгу несколькими «огненными бурями»…

Я встал, отряхнул робу. Оглядев келью, пришел в ужас: эта тварь смела священные статуэтки предвечного Инноса .

-Что за черт! – сокрушался я.

-А то ты не знаешь! – с издевкой произнес Корристо, - или ты хочешь сказать, что это бесово отродье само по себе в часовню залетело? - указал рукой на растворяющееся в синеватом тумане тело демона.

-Не бесово, а Ксардасово, - не менее саркастично произнес Дарион, разглядывая руну.

-Покажи,- потребовал Корристо.

Взяв у Дариона руну и рассмотрев магический символ, он пришел в бешенство:

-Ты – заклинатель демонов! Теперь я понимаю, почему барьер так разросся!

-Ты ничего не понимаешь,- спокойно ответил я, присев на единственный уцелевший
стул, - Я стал изучать темную магию лишь для того, чтобы понять, как Белиар смог подействовать на барьер. Чтобы победить врага, нужно сперва узнать его, разве не так?


-Складно выворачиваешься, - бушевал он, - Ты никогда не нравился мне. Я не воспринимал тебя, как брата. Ты всегда был другим, и, видимо, Аргус глубоко ошибся, сделав тебя патриархом! Ксардас – святейший,- издевательски произнес он. С тобой невозможно общаться, и я позабочусь, чтобы тебя не было здесь. Чтобы ты не смог искушать невинные души! Анафема! Будь ты проклят!

-Ой, напугал! Да меня всю жизнь проклинали и гнали! Проклятием больше, проклятием меньше… - пожал я плечами. Большинство людей желало моей смерти. Я не виноват, что я другой, ты думаешь, легко постоянно быть изгоем? Не тебе судить меня, а Богу!

-Теперь ты - отреченный, и по слову силы я становлюсь патриархом, у меня пятый круг, а у остальных лишь четвертый. И я, как патриарх, представляю Инноса на земле!- раздуваясь от гордыни, произнес он. Лицо его покраснело. Голубые глаза буравили меня ненавистью и презрением.

-Кого угодно, но только не Инноса,- усмехнулся я.

-Замолчи! Отдай мне символы патриарший власти, - приказал, даже скорее повелел он.

Я безропотно снял архиерейскую мантию, амулет с символикой Инноса и спокойно передал ему. Пытаться что-то объяснять – бесполезно, его ослепила жажда власти.

Что ж, теперь я или умру, или буду заключен в темницу. В принципе, оба варианта меня устраивали. Жизнь по сути своей - предсмертный хрип загнанного зверя. Вся жизнь - мучение, и покой невозможен в этом мире. Я удалился в монастырь в поисках того самого покоя, что свойствен воде в тихой позабытой заводи. Того благостного покоя, что сродни безмятежности. Покоя, о котором говорили святые праведники. Но и здесь я не обрел желаемого, в моих детских мечтах монахи были святыми людьми, а в жизни все выглядело немного иначе: что говорить, если даже в обители Божьей меня пытались подсидеть, и, увы, им это удалось. Продажные твари! Они тоже воспринимают Гомеза неким властителем. Они не понимают, что если ему будет выгодно, он прирежет их, не моргнув глазом,

Раздетого, в одном лишь подряснике меня заперли в келье, сказав, чтобы я не глупил и дожидался Гомеза. Вдруг запахло серой. Воздух стал непривычно тягуч, в голове появился шум, словно зловещий шелест осенних листьев глубокой ночью в глухом лесу. Это снова был Белиар:

-Ты доказал мне верность свою, человек.

-И теперь меня могут убить!- горько подытожил я, - Так что придумай, как вытащить меня отсюда.

-Не смей советовать мне! – прокричал он. И крик этот был настолько силен, что, казалось, вот-вот разорвет мой череп на части, - Никто тебя не убьет. За верность свою вознагражден будешь, возьми эту руну,- на полу, рядом со мной, появилась новая темная руна,- в ней заключено самое страшное заклятие, известное на земле: «Волна смерти». Когда окружат тебя враги, прочти эти символы, и все живое рядом с тобой станет прахом.

-Снова подарочек, - хмыкнул я, - как бы помимо всего окружающего самому в прах не превратиться.

-Ты мне не доверяешь? – спросил Белиар с некоторым нажимом.

-Я никому не доверяю, порой даже себе.

Он рассмеялся:

-И в этом ты прав. Человеческий ум слаб. Иннос создал поистине ничтожное существо…

Он вновь исчез.

Дверь заскрипела, и в полумраке кельи в тусклом свете лампады нарисовался рудный барон. Он предстал передо мной во всем своем величии: доспехи были начищены так, что если бы было солнце, то я бы ослеп от бликов. «Гнев Инноса» кровожадно выглядывал из-за его могучей спины. После непродолжительной беседы я удалился, решив больше никогда не показываться на глаза людям, насколько это возможно. В ту ночь я покинул старый лагерь навсегда. Предупредив тех немногих, общение с которыми еще не вызывало у меня отвращения, что им не стоит упоминать обо мне в старом лагере, я двинулся в землю орков. Она встретила призывным набатом, и полчища мохнатых тварей двинулись на меня. «Волна смерти» успокоила не в меру агрессивных жителей этой земли…

Я нашел мою гору, ту, с которой был выпущен мной магический сгусток чистой энергии, и стал размышлять. Мне нужно было где-то жить. Хотя бы небольшую хижину. Мои мысли словно были услышаны: воздух стал сгущаться, будто завязываясь узлом, алые нити сплетали три знакомых контура нечеловеческих существ, и рядом со мной возникли демонические сущности. В первое мгновение мной овладел страх, но, увидев, что демоны не собираются атаковать, я несколько расслабился. Один из появившихся подлетел ко мне, разрезая воздух огромными крыльями.

-Белиар послал нас в помощь тебе. Что тебе нужно?

-Жилье, - спокойно и уверенно ответил я.

-Замок? Крепость?

-Я никогда не любил роскошь, на больших пространствах я чувствую себя неуютно, к тому же я уже не молод, и длительные походы просто убивают меня, поэтому - просто башню, и как можно скромнее.

-Хорошо, - сказал демон, выпустив струйку дыма из гигантской пасти.

Холм охватил столб белоснежного дыма - посланцы Белиара скрылись в нем. Послышалась возня и грохот, и через несколько минут плотный слой дыма рассеялся, открывая моему взору черную с пиком башню. Она величественно возвышалась над землей, задевая грязные ночные облака.

-Нравится? – спросил вновь появившийся демон.

-Годится, - кратко ответил я.

-Да, чуть не забыл: Владыка теней просил передать тебе подарок, - с этими словами он протянул мне своей когтистой лапой сложенный черный сверток, - это мантия мастера теней. Неизвестно людям более крепкой брони, ибо свита она из душ убийц да воров.

-Его щедрость умопомрачительна! – усмехнулся я.

-Ты еще не познал ее полноты! Возьми руну, она перенесет тебя на верхний этаж, без нее туда нереально попасть, по крайней мере бескрылому существу. Людей ты ненавидишь, и они при всем своем желании не смогут докучать тебе,– произнеся эти слова, мой собеседник исчез, растворившись во мраке ночи.

Воистину, теряя что-то, человек познает нечто новое, доселе неведомое, немыслимое. Теперь я - прах для этого мира, и вся колония в скором времени будет ждать моей смерти. Надеюсь, что дождутся…

* * *

Весна была в разгаре: деревья облачились в зеленые праздничные одежды, благополучно перезимовавшие животные вылезли из теплых нор, птахи, прилетавшие из знойных пустынь Варранта, пели песни о величайшей человеческой глупости – любви.

Наконец я обрел благодать одиночества. Здесь, в удалении от людей, я мог слушать природу, видеть, понимать, чувствовать всю красоту восхода солнца, утренний шум и вечернюю тишину. Слушая день, словно чудесную симфонию, я мог разложить его по нотам: вот где-то, укрывшись в лепестках цветка, копошится пчела, вот в морской глубине проплывает какая-то рыбешка, вот ветер, мой лучший друг, доносит до меня крики чаек. Я вглядывался в глубь мира, пытаясь разгадать магнетические символы, заложенные в основу мироздания. Одиночество – великий дар для того, кто способен воспринять его. Но эта огромная волна захлестнет недостойных, погребая под пеной слабоумия. Сливаясь с мирозданием, главное - не потерять себя. Я удалился от ложного мира людей к внутреннему глубокому сокрытому миру…

Изредка я скучал по людям, но стоило мне вспомнить все «пощечины», которыми они щедро награждали меня, и грусть развеивалась, уступая место успокоению, осознанию правильности моего выбора. Я был больше их всех вместе взятых, и меньше каждого из них. Я словно бы вмещал этот мир, растворяясь в нем. Я никогда не смогу жить в согласии с этим миром. Я не выше его и не ниже, я - другой, словно бы стою в стороне. Мне нет здесь места. Я – арестант и надзиратель, а тюрьма моя – мир людской; осознавая свое несовершенство, свое в какой-то степени уродство, я ухожу в себя, запираюсь, стараясь не показать его другим. Иначе этим обязательно воспользуются…

Мне нужен был помощник, кто-то верный и послушный. Демоны идеально подходили для этого, но призванные мной существа слишком быстро истлевали. Им не хватало жизненной энергии, точнее, того, что постоянно поддерживало бы в них жизнь. Пока я не мог придумать ничего подходящего, но чувствовал, что долгожданный ответ не за горами.

Провиант, любезно предоставленный мне Кавалорном, заканчивался. Мясного я не ел уже лет двадцать. Я слишком любил животных, чтобы позволить себе питаться их мясом. Мне ничего не оставалось, кроме как покинуть свое убежище, чтобы набрать новых трав. Это было так непривычно: уже три месяца я не оставлял свой, как мне тогда казалось, последний приют. Я не боялся животных, это ж не люди, бессмысленное убийство не свойственно этим чудесным созданиям. Использовав руну, я оказался на первом этаже своего жилища. Здесь расположил свой склад: несколько сундуков с травами и зельями. Осмотрев припасы, понял, что через пару дней есть мне будет нечего, да и зелий жизненной энергии почти не осталось. Я вздохнул: мне так не хотел покидать своего убежища, не то? чтобы я чего-то боялся, мне просто не хотелось встречаться с кем-либо. Конечно, вряд ли какой-то идиот забрел так далеко в земли орков, хотя бывают же герои-самоубийцы. Орки не были мне страшны: после мучительной смерти нескольких шаманов они, наконец, научились уважать меня. Страх - великая сила, мощнейшее орудие управления. И если управляющий достаточно умен, чтобы не позволить страху переродиться в ненависть, то сила его поистине велика.

Я вышел под чистое небо, скрываемое моим нерадивым детищем – барьером. Солнце слепило. Тяжелая черная мантия, изрезанная знаками первозданного мрака, притягивала его беспощадные лучи, словно жертва голодного хищника. Недалеко журчала речка. Мне жутко захотелось воды. Наконец перед моими глазами предстал берег этого чуда природы. Из нее торчал шпиль какой-то башни. Любопытство, иногда игравшее со мной злую шутку, и на этот раз не осталось в стороне. Я нырнул, окропив высушенный, точно жаждущий берег живительной влагой. Вода была холодна и сковывала мышцы. Но если я что-то решил - так и будет. Да, упрямство всегда было присуще мне, но в жизни оно часто граничит с целеустремленностью.

Мантия намокла и теперь, сковывая движения, тянула меня вниз, в холодные глубины, полные манящей тишины. Через некоторое время я увидел перед собой верхнее окно башенки. Набрав полную грудь воздуха, нырнул и проплыл внутрь. Мне пришлось погружаться все глубже и глубже. Наконец, я достиг того, что когда-то было вторым этажом. К счастью, здесь не было воды. Выбравшись из стихии стихий, огляделся: всюду были видны мерцающие кристаллы, такие же, как в «Белиаровой горе», стены были покрыты илом, моему взору открылись две практически одинаковых круглых комнатки. Разглядывая старинные стены, я совсем не заметил, насколько тепло меня здесь встречали: зомби, скелеты – не жизнь, а сказка прямо. Удивительно, но они не собирались атаковать меня, так и застыли с обнаженными клинками, словно время остановилось по чьему-то приказу. Один из зомби, облаченный в тяжелые обветшавшие доспехи, подошел ко мне и заговорил:

-Что привело тебя сюда, посланец тьмы? – просвистел он.

-Да так, местность исследую, обживаюсь, я тут недавно поселился.

-Эта башня принадлежала величайшему Таллонэсу – великому отреченному магу. Мы его слуги. Он был настолько велик… Сам Белиар, владыка теней, вошел в него. Но хозяин совершил ошибку, присущую большинству великих: он возгордился. Обладая абсолютным знанием, некромант нашел броню избранного первых веков. Но жажда власти погубила его. Талонэс хотел совместить силы света и тьмы. Надев броню, он надеялся вместить и Инноса. Глупец! - Не может одно существо вместить и свет и тьму одновременно. Дело в том, что этот величайший некромант нарушил соглашение богов, и кара была страшна: кровь вскипела, сжигая его изнутри. Его вопли помутили наш разум, мы не могли больше выносить этой музыки, услаждающей слух Белиара. Нам хотелось оборвать страдания несчастного, но он проклял нас, обратив в нежить, не оценил старый выродок милости. Иннос и Белиар сошлись на том, что доспехи останутся здесь, пока не придет достойный, прошедший все испытания…

-А почему вы не напали на меня?

-Мы думали, что явился дух Талонэса, ты чем-то напоминаешь его, к тому же эта роба… издали ты и впрямь Талонэс. Возможно, если он простит нас, то проклятие развеется, и мы, наконец, сможем обрести покой.

-Интересно, значит броня первого избранного находится здесь…

-Даже не думай просто подойти и взять ее, ибо облачиться в доспех света может лишь новый избранник богов.

-А есть здесь еще что-нибудь интересное?

-Ничего, кроме костей, вооруженных до зубов, - угрожающе проговорил он.

-Ладно, тогда я пойду.

-Верное решение, - с этими словами зомби развернулся, и, захрустев костями, зашагал к своим собратьям по несчастью…

Окинув ветхую гвардию прощальным взглядом, я развернулся и отправился в обратный путь…

Выбравшись на берег, закурив, я уселся на теплый, нагретый солнцем камень. Никогда не любил яркого солнца: временами меня мучили сильнейшие головные боли, а его свет в эти минуты становился просто невыносим, он сводил меня с ума, мои выцветшие глаза начинали слезиться, а череп, будто металлический, раскалялся добела. Я ненавидел такие моменты не только из-за боли, но в основном из-за слез. За последние сорок пять лет я не проронил ни одной и не планирую. Когда мне становиться грустно, я начинаю курить, как сумасшедший, пока картинка, предстоящая пред глазами, не начнет расплываться. Мне нравится табак, который я позаимствовал в старом лагере, Кавалорн обещал постоянно доставать мне такой же, если потребуется. Я размышлял над поведанной мне историей. Почему при такой силе Талонэс был настолько слаб умом? Неужели он не понимал, что в открытую вмещая силы Инноса и Белиара, просто устроит бойню между этими братьями. А может именно в этом была его цель? Может, некромант хотел, чтобы братья перебили друг друга, и он, как самый сильный представитель людей, стал единственным богом? Он либо слишком возгордился, либо совсем рехнулся, что скорее всего. Я только сейчас осознал: насколько долог и тяжек выбранный мной путь. Мне предстоит служить Белиару, оставаясь при этом возлюбленным чадом Инноса, да и себя не потерять. Самое сложное - сохранить разум. Дым улетал в голубую высь, смешиваясь с гулякой–ветром, вечно молодым и беспечным, словно юродивый старец.

Докурив, встал, боль в спине сильно мешала, солнце, не по-весеннему жаркое, уже практически высушила мою мантию. Я потянулся и отправился на поиски необходимых мне трав. Спина жутко болела, холод с детства испортил мое здоровье. Ковыляя по протоптанной кем-то тропинке, я тяжело дышал. Левая рука совсем онемела и болталась, словно неживая. На перекрестке дорог я заметил серебристого волчонка, который тащил безжизненную правую заднюю ногу. Из его бедра торчала стрела. Несмотря на боль он не скулил, а мужественно пробирался к своей цели, скорее всего, к дому.

-Стой, я не обижу тебя, - послал я телепатический сигнал раненому животному.

Конечно, не рассчитывал получить ответ. Мне были известны случаи, когда монахи после долгих тренировок овладевали искусством общения с животными, но это никогда не было мне интересно. Однако он остановился и посмотрел на меня своими большими желтыми глазами. Мы с ним так похожи. Он также презираем людьми, одинок, единственное отличие в том, что он слаб, а я силен. На сегодняшний день, пожалуй, нет более сильного мага, по крайней мере здесь, в колонии. Волчонок неспеша подошел.

-Не бойся, сейчас я вытащу стрелу, потерпи, - с этими словами я резко дернул за хвост стрелы, он заскулил, несколько капель крови упали в малахитовую траву.

Ее наконечник весьма странный, в нем было четыре небольших углубления, словно предназначенных для того, чтобы в них что-нибудь залили. Я сразу понял, что стрела отравленная. Волчонок трясся. Да, так и до судорог дожить можно! Что же делать? Ему бы сейчас серафиса или огненной крапивы… Но травы-то у меня нет: змей здесь не водится, да и башню я покидаю не часто. Что же делать? Я нащупал руну лечения, и «избавление от ядов». Раскинув руки, громко прочитал вторую. Моего нежданного собеседника охватило зеленоватое свечение, и он сразу ободрился и перестал шататься. После произнесения второго заклинания белое свечение залечило тяжелую рану, оставив ее лишь в воспоминании моего нового друга.

-Спасибо, - пришла ко мне его мысль.

-Беги домой, мать с отцом небось испереживались.

В желтых глазах маленького хищника блеснули слезы:

-Нет у меня теперь ни матери, ни отца, ни дома. Злые люди убили их для забавы, а берлогу нашу разорили поганые псы – любимые создания двуногих. Я один выжил, видел, как убивали мать, отца, братьев. Я ненавижу людей, кроме тебя. Ты - хороший.

-Попробуй объяснить это другим людям,- усмехнулся я,- Я такой же, как ты. Правда, дом у меня есть. Но я так же одинок, и люди так же ненавидят меня. А убить меня – одна из их величайших целей. Вот что скажу тебе: беги, а если увидишь людей - прячься, рано или поздно встретишь сородичей. Присоединись к ним, одному тебе не выжить.

-А почему я не могу жить с тобой? Ведь у тебя есть дом,- рассудительно произнес волчонок.

-Я – один из падших монахов, мои эксперименты не безопасны. Сейчас я овладел силой тела и духа, и теперь постараюсь постичь тайные глубины власти над смертью и разрушениями…

-Но зачем?

Любого другого я бы уже убил, но это существо было мне настолько близко, его судьба была так похожа на мою, что у меня не поднималась рука… Получилось бы, что я отвергаю самого себя, а это мне никогда не было свойственно. В этом одиночке я узнал одного пятнадцатилетнего юношу, чья жизнь, а вернее, умирание началось точно так же…

-Видишь эту штуку, которая занавесила небо?- указал я пальцем вверх

-Да.

-Я создал ее. Но она накрыла слишком большую часть земли, и ни одно живое создание не сможет покинуть ее пределы. Здесь вмешался лукавый, и, чтобы понять, что именно пошло не так, я должен изучить черную магию. К тому же уединение - высшая ценность для меня.

-Ну, ладно, - неожиданно легко согласился он, - я пойду искать себе новую стаю. И обязательно расскажу своим, что есть в этом мире один добрый человек.

Немного подумав, он добавил:

-А у тебя есть сука?

-Чего? – не понял я.

-Ну та с которой ты, ну –у-у-у… - засмущался он.

-Я же монах! Я живу абсолютно один! Мне не нужна никакая женщина, понимаешь?


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница