Методичка Сакутиной "Введение в философию"



страница4/11
Дата09.05.2018
Размер2.74 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Раскройте смысл следующих высказываниий М. К. Мамардашвили: миф – «способ внесения и утверждения порядка того, что без мифа было бы хаосом»; миф – «способ организации и конструирования человеческих сил и самого человека, а не представление о мире – правильное или неправильное».


Прокомментируйте следующие определения мифа, данные А.Ф.Лосевым: 1) «никакая отрешенность, никакая фантастика, никакое расхождение с обычной и повседневной "действительностью" не мешает мифу быть живой и совершенно буквальной реальностью»; 2) «миф не есть произведение или предмет чистой мысли… Это есть сама жизнь. Для мифического субъекта это есть подлинная жизнь со всеми ее надеждами и страхами, ожиданиями и отчаянием, со всей ее реальной повседневностью и чисто личной заинтересованностью; 3) «миф есть чудо», а «в чуде мы имеем дело прежде всего с совпадением или по крайней мере с взаимоотношением и столкновением двух каких-то планов реальности».

Можно ли рассматривать миф как «нуминозный опыт» (таинственный, выходящий за рамки повседневного опыта, ужасающий, притягтвающий), опыт принадлежности и связи с вневременным и божественным миром (К. Хюбнер)? Аргументируйте свою позицию.


2. Миф как форма знания.

Раскройте на примерах следующие черты мифа: внеисторичность, синкретичность, символичность, алогичность.

Покажите на примерах противоположность философии как культуры сомнения и вопрошания и мифа как культуры приятия и включенности в традицию. Согласны ли Вы с точкой зрения М. К. Мамардашвили, что «миф, ритуал и т. д. отличаются от философии и науки тем, что миф и ритуал есть такой мир, в котором нет непонятного, нет проблем»? Насколько это характерно для современных мифов?

Можно ли согласиться с К. Хюбнером, что философия и наука, разрывая сущность и явление, человека и мир, внутреннее и внешнее, сводят нуминозный опыт к иллюзии и тем самым приводят к «культурному пессимизму» и к рождению новых непредсказуемых и опасных мифов? Обоснуйте свою точку зрения.


Литература

  1. Мамардашвили М. К. Появление философии на фоне мифа // Введение в философию // Мамардашвили М. К. Необходимость себя. М., 1996. С. 13 24.

  2. Леви-Стросс К. Неприрученная мысль // Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М., 1994. С. 111–336.

  3. Лосев А. Ф. Диалектика мифа // Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 21-186.

  4. Пятигорский А.М. Мифологические размышления // Пятигорский А.М. Непрекращаемый разговор. СПб., 2004. С. 103-349.

  5. Хюбнер К. Истина мифа. М., 1996.


Фрагменты оригинальных философских текстов
М. К. Мамардашвили

ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ

ПОЯВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ НА ФОНЕ МИФА

(…) Философия появилась в VI веке до н.э., когда фактически одновременно в разных местах людьми с определенными именами были выполнены какие-то акты, которые и были названы философскими. Скажем, слова и тексты Гераклита, Фалеса, Парменида или Анаксагора, Анаксимандра, Анаксимена, Платона (это я уже приближаюсь к V – VI вв. до н. э.). Но начало – в VI веке. И аналогичные акты, совершенные Буддой, мы тоже узнаём как философские, хотя это более сложно, потому что в данном случае примешивается появление религии. В Конфуции мы узнаём философа. Причем, появление всех этих философских акций в разных местах не было связано. Можно лишь сказать, что все они появляются на фоне предшествующих тысячелетий мифа.

Значит, мы знаем пока две вещи. Во-первых, что это философия, хотя не знаем, что такое философия, и, во-вторых, знаем, что она появляется на фоне мифологической традиции или мифологической истории. Повторяю, в случае философии перед нами некий самостоятельный акт мышления, в котором мы не чувствуем какой-либо ритуальной или священной окраски, не можем отнести ее к мифу и ритуалу, а относим к автономной теоретической мысли, называя эту мысль философией или мудростью, с феноменом которой всегда связано имя. А когда говорим о знаниях, которые заложены в мифе, то имен не называем, полагая, что это какие-то организованные способы поведения и знания человека – не практические, а скорее духовные. Мы ведь не говорим, кто их выдумал, кто помыслил; миф – это упакованная в образах и метафорах и мифических существах многотысячелетняя коллективная и безымянная традиция.

Следовательно, уже на уровне интуиции мы имеем акт философствования как акт некой автономной, не ритуальной мысли, и одновременно знаем имя. Второй шаг – имя. Кто?! И оказывается – датируется. Философия в отличие от мифа уже датируется, она индивидуальна и датируема.

Но пока, повторяю, мы ничего не знаем о характере самой мысли. Мы знаем лишь, что слово «мудрость» в случае философствования – феномен самостоятельной мудрости, имеющей имя, которая не вырастает из традиции, хотя сама в свою очередь тоже способна породить традицию. Однажды возникнув, философия порождает свою традицию, и может даже оформляться в виде каких-то форм социального существования философа, так называемых школ. Скажем, был Сократ и его ученики, был Платон и появилась платоновская Академия, в случае Аристотеля – Лицей и т.д. Передача знания совершается при этом от учителя к учителю, от ученика к другим ученикам и т.д. Или, например, Будда. Вы знаете, что и сегодня существует буддийская община. Значит, возникают социальные формы, внутри которых в виде традиции существует уже не миф, не ритуал, а философия. То есть определенный тип размышления, определенный тип текста, передаваемого другим, комментируемого другими и составляющего их занятие и призвание.

(…) Что это значит, что философия начинается с акта понимания мира? Означает ли это, что предшествующие образования сознания и культуры, называемые мифом, не есть способ понимания мира? Или, переворачивая вопрос, зададим его в несколько, может быть, странной форме: каким должен предстать перед нами мир, чтобы о нем надо было философствовать? Очевидно, когда мы говорим о философии или теории, или мысли, то говорим о чем-то, что является проблемой. Ведь это проблема: каков мир? Уточню свой вопрос: каким должен быть мир, чтобы о нем надо было философствовать? Пока, я думаю, непонятно, что я сказал. А я хочу сказать следующее – сама идея о том, что может быть проблема мира или сам мир может стать проблемой, есть исторический акт, историческое событие в том смысле слова, что это не само собой разумеется.

Что не само собой разумеется? Что мир вообще есть проблема. Поскольку, чтобы что-то стало проблемой, нечто должно быть непонятным. Так ведь? Если есть слово «проблема», значит, имплицировано, что что-то непонятно. Или можно выразиться иначе. Выступление чего-то в непонятном виде есть историческое событие, а не существование, которое разумелось бы само собой. То есть нам сейчас кажется само собой разумеющимся, что вещи представляют для нас проблему. Но уверяю вас, что это не всегда было так. И сейчас вы поймете, что я имею в виду. Миф, ритуал и т. д. отличаются от философии и науки тем, что мир мифа и ритуала есть такой мир, в котором нет непонятного, нет проблем. А когда появляются проблемы и непонятное – появляются философия и наука. Значит, философия и наука, как это ни странно, есть способ внесения в мир непонятого. До философии мир понятен, потому что в мифе работают совершенно другие структуры сознания, на основе которых в мире воображаются существующими такие предметы, которые одновременно и указывают на его осмысленность. В мифе мир освоен, причем так, что фактически любое происходящее событие уже может быть вписано в тот сюжет и в те события и приключения мифических существ, о которых в нем рассказывается. Миф есть рассказ, в который умещаются человеком любые конкретные события; тогда они понятны и не представляют собой проблемы.

Но при этом мифические и религиозные фантазии, и я хочу это подчеркнуть, порождались не потому, что человек якобы стремился «заговорить» стихийные и грозные силы природы. Не из страха невежественного человека, который не знал законов физики. Наоборот, миф есть организация такого мира, в котором, что бы ни случилось, как раз все полно и имело смысл. Вы скажете – метафорический. Да, конечно, метафорический, но это – смысл. Смысл, который делает для меня предметы понятыми и близкими. Он вписывает их в систему моей жизни или в систему культуры. Миф ритуально близок человеку, потому что в ритуале он общается с незнакомыми, далекими и таинственными существами как близкими и родными, настолько близкими, что на их волю, на проявление их желаний можно подействовать актами ритуала, заклинания, актами магии. Магический мир, как и мифический мир, есть мир освоенный, осмысленный, понятный. То есть события в этом мире, будь то землетрясение, гроза, войны или что угодно, осуществляются в воображении наблюдающего их человека так, что они являются носителями смысла. Если человек, например, понимает Зевса, то он понимает и молнию. Ибо Зевс – это существо, как и человек. Одно существо понимает человекоподобное существо, о именно – бога. И тогда все проявления неизвестных человеку сил в мире может быть осмыслены путем приписывания их известному, доступному и понятному мифологическому образу. Только с одной разницей. Мифологическое существо способно на то, на что не способен человек. Следовательно, мифологические существа живут в каком-то особом пространстве. Они соединяют в себе то, что в человеке не может быть соединено. Например, жизнь и смерть. Для человека, когда есть жизнь, нет смерти, а когда наступает смерть, нет жизни. А в мифических существах это связано. Они или бессмертны, или, умирая, воскресают, перевоплощаясь в другие существа.

(…) Память человека не дана. Ее не было бы, если она зависела от природного материала: от нашей физической способности удержать ее во времени. Не можем – рассеиваемся. И тогда… вдруг понимаем. Что мы понимаем? Что миф, например, есть способ внесения и удержания во времени порядка того, что без мифа было бы хаосом. То есть миф есть способ организации и конструирования человеческих сил или самого человека, а не представление о мире – правильное или неправильное. Это мы сейчас так его воспринимаем, потому что живем в рамках субъектно-объектного различения мира, в результате чего он предстает перед нами как предмет, который мы должны познавать. А на самом деле незнание нами чего-то в мире есть исторический факт, а не естественный, само собой разумеющийся. Миф не представление, а восполнение и созидание человеком себя в бытии, в котором для него нет природных оснований. И поэтому на месте отсутствующих оснований и появляются определенные «машины» культуры, называемые мифом. Ритуал есть способ введения человека в состояние, которое не длится природным образом.

Следовательно, мы поняли две вещи. Что из хаоса человек рождается через какую-то соотнесенность с вневременным. А что такое вневременное? Очевидно, воспользуемся другим словом, это – сверхприродное. Время – природно, а вневременное будет сверхприродно. А что такое сверхприродное? Это сверхъестественное, так ведь? Значит, существует какая-то фундаментальная связь человеческого феномена со сверхприродым или сверхъестесвенным, или вневременным, существенная для самого человека. Чтобы человек был – нужно с чем-то соотнестись, не в природе лежащем, а обладающим определенными сверхъестественными свойствами. Поэтому, кстати, мифические существе сверхъестественны в обыденном смысле слова. Это, казалось бы, человеческие существа и в то же время они способны на сверхъестественное. Например, они живут вечно, перевоплощаются, вызывают молнию и гром, что воспринимается человеком как проявление гнева и т.д. Следовательно, к чему мы пришли? Мы пришли к тому, что можно выразить и иначе. Скажем так: человек от Бога.


А. Ф. Лосев

ДИАЛЕКТИКА МИФА

Задачей предлагаемого очерка является существенное вскрытие понятия мифа, опирающееся только на тот материал, который дает само мифическое сознание. Должны быть отброшены всякие объяснительные, напр., метафизические, психологические и пр., точки зрения. Миф должен быть взят как миф, без сведения его на то, что не есть он сам… Надо вообразить, что мир, в котором и существуют все вещи, есть мир мифический, что вообще на свете только и существуют мифы…



1. Миф не есть выдумка, или фикция, не есть фантастический вымысел. Это заблуждение почти всех "научных" методов исследования мифологии должно быть отброшено в первую голову… Нужно быть до последней степени близоруким в науке, даже просто слепым, чтобы не заметить, что миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Это – совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола…

2. Миф не есть бытие идеальное. Под идеальным бытием условимся сейчас понимать не бытие лучшее, совершеннейшее и возвышеннейшее, чем бытие обыкновенное, но просто смысловое бытие… Ясно, что смысл вещи не есть сама вещь; он - абстрактное понятие вещи, отвлеченная идея вещи, мысленная значимость вещи. Есть ли миф такое отвлеченно-идеальное бытие? Конечно, не есть ни в каком смысле. Миф не есть произведение или предмет чистой мысли… Это есть сама жизнь. Для мифического субъекта это есть подлинная жизнь со всеми ее надеждами и страхами, ожиданиями и отчаянием, со всей ее реальной повседневностью и чисто личной заинтересованностью. Миф не есть бытие идеальное, но жизненно ощущаемая и творимая, вещественная реальность и телесная, до животности телесная, действительность.

3. Миф не есть научное и, в частности, примитивно-научное построение. (…) Миф всегда чрезвычайно практичен, насущен, всегда эмоционален, аффективен, жизнен… Миф насыщен эмоциями и реальными жизненными переживаниями; он, например, олицетворяет, обоготворяет, чтит или ненавидит, злобствует. Может ли наука быть таковой?… Мифическое сознание совершенно непосредственно и наивно, общепонятно; научное сознание необходимо обладает выводным, логическим характером; оно не непосредственно, трудно усвояемо, требует длительной выучки и абстрактных навыков… Уже на первобытной ступени своего развития наука не имеет ничего общего с мифологией, хотя, в силу исторической обстановки, и существует как мифологически окрашенная наука, так и научно осознанная или хотя бы примитивно-научно трактованная мифология… Наука не рождается из мифа, но наука не существует без мифа, наука всегда мифологична… Когда "наука" разрушает "миф", то это значит только то, что одна мифология борется с другой мифологией… Итак, механика и физика новой Европы боролись со старой мифологией, но только средствами своей собственной мифологии: "наука" не опровергла миф, а просто только новый миф задавил старую мифологию, и больше ничего… Выбор между Эйнштейном и Ньютоном есть вопрос веры, а не научного знания самого по себе… Миф начисто и всецело реален и объективен… В мифическом мире мы находим. Напр., явления оборотничества, факты. Связанные с действием Шапки-Невидимки, смерти и воскресения людей и богов и т. д. и т. д. Все это - факты разной напряженности бытия, факты различных степеней реальности… Чтобы наука была наукой, нужна только гипотеза, и более ничего…

Общий итог: миф не есть научное и, в частности, примитивно научное построение, но живое субъект-объектное взаимообщение, содержащее в себе свою собственную, вненаучную, чисто м и ф и ч е с к у ю ж е и с т и н н о с т ь, достоверность и принципиальную закономерность и структуру.



4. Миф не есть метафизическое построение. (…) Под метафизикой будем понимать обычное: это – натуралистическое учение о сверхчувственном мире и об его отношении к чувственному; мыслятся два мира, противостоящих друг другу как две большие вещи, и спрашивается, каково их взаимоотношение… Для мифического сознания как такового, миф вовсе не есть сказочное бытие, ни даже просто трансцендентное. Это – самое реальное и живое, самое непосредственное и даже чувственное бытие… Для мифического сознания все явлено и чувственно-ощутимо…, где чувственное явление и сверхчувственная сущность слиты в неделимый и неразложимый лик жизни… В нем есть и его природе существенно свойственна некая о т р е ш е н н о с т ь и некая и е р а р х и ч н о с т ь… В мифологии налична какая-то необычность, новизна, небывалость, отрешенность от эмпирического протекания явлений.

5. Миф не есть ни схема, ни аллегория. (…) Запомним раз навсегда: мифическая действительность есть подлинная реальная действительность, не метафорическая, не иносказательная, но совершенно самостоятельная, доподлинная, которую нужно понимать так, как она есть, совершенно наивно и буквально. … Миф никогда не есть только схема или только аллегория, но всегда прежде всего с и м в о л, и, уже будучи символом, он может содержать в себе схематические, аллегорические и усложненно-символические слои.

6. Миф не есть поэтическое произведение. … Мифический и поэтический образ суть оба вместе виды выразительной формы вообще. Но как раз в сфере о т р е ш е н н о с т и и проходит основная грань различия между мифологией и поэзией… Уже первоначальное всматривание в природу мифической отрешенности обнаруживает с самого начала, что никакая отрешенность, никакая фантастика, никакое расхождение с обычной и повседневной "действительностью" не мешает мифу быть живой и совершенно буквальной реальностью, в то время как поэзия и искусство отрешены в том смысле, что они вообще не дают нам никаких реальных вещей, а только их лики и образы… По факту, по своему реальному существованию действительность остается в мифе тою же самой, что и в обычной жизни, и только меняется ее смысл и идея. В поэзии же уничтожается сама реальность и реальность чувств и действий; и мы ведем себя в театре так, как будто бы изображаемого на сцене совершенно не было и как будто бы мы в этом совершенно ни с какой стороны не заинтересованы. Для мифа и мифического события такое положение дел совершенно немыслимо. (…)

7. Миф есть личностная форма. (…) Личность есть всегда телесно данная интеллегенция, телесно осуществленный символ… Тело – не мертвая механика неизвестно каких-то атомов. Тело - живой лик души… Всякая живая личность есть так или иначе миф… Человек является мифом не потому, что он есть человек сам по себе, но потому, что он оформлен и понят как человек и как человеческая личность… Я склонен идти еще дальше. По-моему, даже всякая неодушевленная вещь или явление, если их брать как предметы не абстрактно-изолированные, но как предметы живого человеческого опыта, обязательно суть мифы. Все вещи нашего обыденного опыта - мифичны; и от того, что обычно называют мифом, они отличаются, может быть, только несколько меньшей яркостью и меньшим интересом.

Каталог: dir -> ins mgi -> Metod -> FFA
dir -> Инструкция по работе с системой directum
dir -> Руководство по быстрой установке»; «Руководство по быстрой установке»
dir -> Актуальные проблемы экономики и управления на транспорте
dir -> Directum типовые требования к аппаратному и программному обеспечению
dir -> Инструкция по эксплуатации квартир в многоквартирных жилых домах жилого комплекса "Золотая Горка"
FFA -> Методичка Сакутиной "Введение в философию"
Metod -> Г. И. Невельского Кафедра психофизиологии и психологии труда в особых условиях нейрофармакология: систематика психотропных средств, основные клинические и побочные эффекты учебное пособие


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница