Мизер с тузами



страница1/8
Дата30.09.2018
Размер1.79 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8


Мизер с тузами

Часть первая

Лихой расклад
Глава 1

Столичные чиновники, независимо от степени их благосостояния, всегда нуждаются в деньгах. Но при этом все они очень любят сохранять видимость порядочности. Селиванов часто вспоминал науку, которую постиг, устроившись водителем к известному адвокату Семёну Борисовичу Жуковскому. Талант адвоката, в прошлом работника спецслужб, в эпоху постсоветской неразберихи тихо уволенного на пенсию за связи с криминалитетом, состоял в том, что он умел найти ключик к любому судье, прокурору, милиционеру, не говоря уже о простых чиновниках. Однажды, после обильного застолья в ресторане, обхаживаемый судья, которого они подвозили домой, вдруг резко заявил:

– Вы думаете меня купить? За что вы хотите всучить мне свои грязные деньги? Чтоб я нарушил закон?

– Ни в коем случае! – убедительно-дружелюбно парировал шеф Селиванова. – Это всего лишь плата за справедливость. Мы ведь не просим вас вынести оправдательный приговор, а только направить дело на доследование, чтобы избежать возможной ошибки.

– За спра-ве-дли-вость… – судья так расчувствовался, что чуть не прослезился, и начал подобострастно жать руку адвокату…

Ещё тогда Селиванов быстро впитал правила, которые сделали его успешным. Это особая наука – правильно выражаться. Можно сказать «взятка», а можно – «гонорар». Звучит и воспринимается совершенно по-разному. Нужно уметь выстраивать такую систему отношений, которая удобна и нужна всем, от кого ты зависишь, но которая функционирует только при твоём личном участии, и ключики от всех собранных воедино нитей должны быть только у тебя. И никогда ни перед кем не раскрываться. Ни при каких обстоятельствах. Дождаться, когда те, кто выше тебя, откроют тебе свои секреты и покажут «ахиллесову пяту». Как только кто-то перестаёт быть полезным, на него не стоит тратить время.

Ещё нельзя обращаться с неудобными просьбами к тем, от кого зависишь. «Можно ли, к примеру, построить особняк в центре Киева, прямо на Владимирской горке?» – подумал Селиванов, глядя в окно автомобиля, сворачивающего с Крещатика на Подол. Если напрямую припереться с такой идеей к мэру или главному архитектору, они справедливо возмутятся. А если подойти к вопросу творчески? Обосновать необходимость укрепления грунтов и сооружения подпорных стен. К этому привязать строительство музейного культурно-развлекательного комплекса. Поющие фонтаны, старый город в миниатюре, экспозиция об успехах нынешнего градоначальника. Ресторан отойдёт в управление жены архитектора – она любит этот бизнес и с удовольствием пролоббирует проект, за собой оставить гостиничку, вместе с музеем разместится и очередное отделение банка, который принадлежит сыну мэра… Параллельно задобрить силовиков землеотводами, чтобы все жалобы гасили.
За окном мелькали улочки древнего Киева. Впрочем, а зачем делиться с этим самым напыженным мэром? Может, проще занять его место? Кто знает, кто знает… Серёжа Селиванов давно понял, что ничего невозможного в этой жизни не бывает. Оказавшись в нужный момент в нужном месте, нужно использовать свой шанс. А жизнь его обязательно даёт, просто большинство людей этот шанс не видят. Или начинают понимать, что не использовали свои возможности, когда они уже утрачены. Ведь ещё несколько лет назад никто бы не поверил, что Серёжа Селиванов, водила пусть и самого Жуковского, достигнет таких высот.

«Ну всё, хватит о делах, нужно хорошенько расслабиться», – подумал Сергей, когда такси остановилось возле подъезда старого дома на Подоле. Квартира, которую он издавна арендовал здесь при поездках в столицу, была аккуратной, но по нынешним временам не самой шикарной. Он мог бы позволить себе апартаменты другого класса. Постоянного водителя в столице и охрану, без чего вскоре не обойтись. Но в данном случае его устраивала надёжность. Да и сорить деньгами Сергей любил с пользой. Вот через недельку устроит приём в самом дорогом отеле, там же снимет номер. А пока он извлёк запасную мобилку и, найдя в памяти запись «Рита», нажал на вызов: «Я на месте, приезжай».


Глава 2
Отношения с Ритой он, будучи человеком далеко не сентиментальным, тем не менее расценивал как подарок судьбы.

Это было лет семь назад. Зима выдалась на редкость пакостной: метели, заморозки, резкие оттепели, грязь, гололёд и постоянные катаклизмы. То закрывали дороги, то где-то исчезали тепло и электричество, даже поезда шли с перебоями. Тогда шеф послал его в столицу с передачей, которую нужно было завезти на дачу одному из депутатов. Это было первое задание такого рода. Сергей догадывался о содержимом пакета, да Семён Борисович и сам не стал делать особого секрета – он наоборот любил ясность во всём.

– Сверху доложишь в пакет жратвы дорожной, баночку с картошечкой, курицу, огурчики там солёненькие, яйки варёные, хлеб, воду – короче, сообразишь. Пакет не в багажник клади, а в салон на заднее сиденье, вместе со шмотками. Засад никаких быть не может. В случае же какого-либо непредвиденного шмона – хоть это и невероятно – от денег не отказывайся. Да, везёшь полтинник зелени на операцию сестре шефа, разумеется, спрятал поукромней. Собрали по друзьям. Запрещённого в этом ничего нет, никто их забрать не имеет права. В случае любых остановок – набирай меня по телефону и клади его рядом, чтобы я всё слышал. Но это тебе не понадобится. Так, на всякий случай. Пассажиров не брать, соображаешь.

Дорога тогда выдалась трудной. Несмотря на хорошую резину и полный привод, приходилось буквально ползти, избегая любых резких манёвров. Несколько автомобилей на обочинах красноречиво свидетельствовали, чем может закончиться любое неосторожное движение.

На выезде из Полтавы несколько человек отчаянно голосовали руками. По трассе их было немало: рейсовые автобусы отменили, а добираться многим было необходимо. Сидя в комфортном тёплом салоне дорогого авто, заполненном музыкой, льющейся из качественных динамиков, Сергей чувствовал свою защищённость и превосходство. Всё произошло неосознанно и молниеносно. Взгляд выхватил рыжую, стройную, видимо, немного озорную девчонку, а нога уже плавно давила на тормоз. Несколько человек наперебой пытались открыть дверцу и забраться в салон.

– Нет-нет, я никого не везу, – Сергею пришлось вылезти из машины, толпа разочарованно подалась назад. – А вам, девушка, далеко?

Всё выглядело неприкрыто-откровенно, даже нахально. Он понимал, что использует ситуацию как минимум для знакомства.

– До Киева возьмёте? – спокойно посмотрела ему в глаза рыжеволосая, при ближнем рассмотрении ещё больше поразившая какой-то заводной естественностью и смелостью. Он галантно взял её поклажу и поставил в багажник. Толпа завистливо-осуждающе наблюдала за происходящим. Но на мнение этих людей, которых он больше не увидит, ему было глубоко наплевать, что они понимают? Судя по всему, попутчице – тоже.

– Вы не бойтесь, приставать не буду, – улыбнулся Сергей, когда машина тронулась. Он иногда практиковал методику соблазна девушек, действуя «от обратного». Но затем, неожиданно для самого себя, после паузы озорно добавил: – Если сами не захотите.

– А я и не боюсь, – улыбнулась рыжеволосая.

Вскоре салон машины был заполнен её уютной болтовнёй. Рита – так звали девушку – училась на третьем курсе юридического факультета. Профессия и знание жизни явно добавляли ей уверенности.

Наличие семьи не мешало Сергею при случае отличаться в амурных делах, но это не было самоцелью. Со своими пассиями он особо не церемонился, был грубоват, не баловал подарками, не утруждал себя ухаживаниями, а всякие слезоточивые эмоции, отвлекающие от дел и забирающие время, пресекал на корню. Из женщин по-настоящему уважал только жену.

Уже через час ему казалось, что они знакомы сто лет. Рита, как выяснилось, обладала одним очень ценным качеством. Она не задавала дурацких вопросов. В частности, о работе и о семье. Она их вообще почти не задавала. Но ему самому вскоре захотелось ей очень многое рассказать.

Глава 3
В детстве Селиванов был слишком мнительным и стеснительным. Когда ему вырезали аппендицит, он не давал себя раздеть: ему было стыдно предстать голым на обозрение бригады медиков. Тогда ему, отчаянно кричащему, дали маску с наркозом, и очень быстро он улетел с ней за облака, как на самолёте. Ещё Серёжа чуть не умер во втором классе на уроке, но так и не решился попроситься в туалет. А каких страхов он натерпелся, когда после первой близости в интимной области начали интенсивно выступать и жутко чесаться прыщи. Сказать кому-то об этом было неловко. Тогда после жутких мучений он пошел к дерматологу. Тот велел спустить штаны и констатировал: лобковые вши, полученные, судя по интенсивности распространения в лобковой области, половым путём. И какой радостью было избавиться от них с помощью спасительной серортутной мази, а потом узнать, что эти вошки, оказывается, для его сверстников дело давно привычное.

Перелом наступил в армии, где он получил прозвище «бешеный».
Сергей потом долго не мог вспомнить, где и когда уже видел эту картину: колонна растерянных, затравленно озирающихся людей покорно втягивается на территорию, огороженную по периметру высоким бетонным забором. За спиной последнего из вошедших с лязгом и грохотом захлопывается стальная дверь. По рельсам-полозьям на роликах – зеленая краска, посередине красная звезда, выложенная из стальных пластин – зелёная тяжелая дверь разгоняется, как товарный состав, – бабах! Всё, ты в армии, сынок! Потом он вспомнил: кино про войну, фашистов и наших пленных солдат. Впрочем, они ещё не были солдатами, они даже салагами, солобонами, зеленкой, безликим личным составом не были – «духи», сброд, быдло. В ближайшие шесть месяцев им предстояло накрепко, как гвоздями, вбить в свои тупые стриженные ручной машинкой головы массу нужных и полезных вещей. Нужных и полезных для выживания. Раздирая глотки на морозе, орать бессмысленно-бодряческие песни. Прыгая со второго яруса кровати на голову сослуживцу, одеваться, пока горит спичка в сержантских пальцах. Чистить линолеум бритвой «Нева», а сортирное «очко» – зубной щёткой. Аккуратно заправлять койку, отбивая углы матраса табуретом. Ржать здоровым смехом в ответ на дебильные шутки сержантов, вчерашних пэтэушников и первых парней на деревне… Много чему предстояло научиться «духам» в самые сжатые сроки. Главное – усвоить, что вся жизнь коллектива защитников Родины регламентируется не уставом – выдумкой замполитов, а чёткими и всеохватывающими понятиями «положено» – «не положено». Им, «духам», по сроку службы не полагалось ровным счётом ничего, не было у них никаких прав. Кроме права – оно же Почётная Обязанность – любить Родину и стойко переносить тяготы и лишения воинской службы. В общем, если видишь грудь четвертого в строю – значит, крепко любишь Родину свою!

Спустя неделю пребывания в «учебке» Селиванов понял: ему тут не выжить. Народ как-то незаметно быстро разделился по категориям: те, кому все пофиг и кто ждал «малого дембеля», выпуска из «учебки», как зэки ждут окончания срока отсидки. Вопрос, мол, философский: раньше сядешь – раньше выйдешь. Таких было большинство. Были и такие, кому армейская жизнь даже нравилась: думать ни о чем не надо, оденут, обуют, жратвы полно – хоть и баланда, но от пуза… Они становились любимцами у сержантов, выгрызали, выцыганивали мелкие привилегии, из-под их подхалимских ухмылок уже посверкивали острые зубы будущих садистов-«дедов». Такие были в меньшинстве. Такое же меньшинство составляли «чмошники» – те, кому не выжить. Такие, как Селиванов. Он как-то отметил про себя со странным безразличием, что перестал реагировать на собственное имя, и даже если бы кто-нибудь рядом окликнул какого-нибудь Сережу или Сергея Николаевича, он бы не отнес это к себе. Для окружающих, для командиров и для самого себя он был Селивановым. Это было хорошее обращение, нормальное. Не предвещающее, по крайней мере, немедленных неприятностей. Хуже, если обращение старшего начиналось с откровенно матерных определений или издевательски-пренебрежительных «воин», «защитник», «гвардеец», а если «Селиванов» – это нормально, это вполне даже хорошо.

Бить их сержанты, собственно, особо и не били. Разве что откровенно борзого «духа» выводили ночью «на умывальник». Там и криков никто не услышит, и кровь с кафеля смыть нетрудно. Но в основном воспитание молодого бойца происходило «через коллектив». Каждый день учебная рота выдвигалась на полигон, на боевую учёбу. Выдвигалась в режиме марш-броска, то есть бегом и быстрым шагом. Дистанция – девять километров. Чуть раньше, чуть позже кто-нибудь начинал отставать, а после середины дистанции и вовсе, бывало, падал в изнеможении под грузом мокрой пудовой шинели и боевого железа – автомата, пулемета или гранатомета, лопаты, каски, подсумков с запасными магазинами, угловатого железного ящика радиостанции… И тогда кто-нибудь из сержантов, бежавших рядом налегке, в удобном коротком бушлате, давал команду подобрать раненого. «Раненого» подбирали и тащили на себе такие же полумёртвые от усталости «духи». Активно помогая ему восстановить силы ударами по ребрам, по спине, по голове. Кулаком, стволом или прикладом автомата. На полигоне они копали какие-то траншеи, варили смолу в вёдрах и заливали рубероидные швы на крышах ангаров, белили бордюры и выпалывали сапёрными лопатками сорную траву вдоль главной дороги, по которой от случая к случаю приезжало на полигон инспектирующее начальство.

В один из выходных дней Селиванову здорово повезло – угодил в халявный наряд. Мечта, а не наряд – дежурный по мусорке. Обычно в такие наряды старший сержант Прокопчук назначал своих любимцев. А тут ввиду того, что Прокопчук ушёл в увольнение, состав наряда расписывал пофигист Лёвкин, самый ленивый из всех сержантов, а потому – самый лучший. Он, не задумываясь, расписал состав суточного наряда как попало. Попало на Селиванова. Сергей даже не мечтал о такой удаче. Прокопчука он ненавидел, ненавидел круглую лоснящуюся харю, неистребимый акцент, и даже само его имя Орест, казалось Селиванову, правильно писалось через «а». А тут Прокопчук нагладился, надраился, навонялся дрянным одеколоном и отправился по девкам в пэтэушное общежитие. А Селиванов заступил в наряд дежурным по мусорке.

В дальнем конце «учебки», на пустыре за клубом, была оборудована мусорка – огромный стальной бункер, установленный на железных опорах высотой около трех метров. Дневальные изо всех рот затаскивали по гремящей стальной лестнице баки с мусором и высыпали его в широкую пасть бункера. Дальше, погромыхивая, шурша и шелестя, мусор катился по квадратному раструбу и высыпался в контейнер уже за забором части, откуда его увозила на свалку гражданская машина. Селиванову подумалось, что напрасно начальство заказало создателям мусорки такой широкий мусоропровод, потому что если бы это была не «учебка», а настоящая тюрьма, то таким путем вполне можно было бы сбежать. Только бежать ему было некуда. А если, впрочем, и сбежать, то уж тогда точно попадёшь в настоящую тюрьму, и уж там-то ни за что не выпадет такого везения. Как дежурство по мусорке.

По инструкции дежурный обязан был следить за чистотой прилегающей территории, для чего следовало делать замечания дневальным, которые высыпали мусор. Реально, чем ругаться с дневальными, проще было самому подобрать рассыпанное и снова кемарить на накрытых картоном и ветошью тёплых трубах наружной теплотрассы, курить, разглядывать облака и думать о чем-нибудь далёком и хорошем, не имеющем никакого отношения к «учебке».

…Селиванов подобрал несколько бумажек, смятую сигаретную пачку «Ватра» и скрюченный старый погон с полуоторванными лычками младшего сержанта. По какому-то наитию он расправил небрежно скомканную пачку и обнаружил в ней две абсолютно целые сигаретины – воистину счастливым выдался день! Разминая в пальцах «Ватру», Селиванов направился к теплотрассе. На разломанном деревянном ящике, привалившись спиной к бетонной стене клуба, сидел солдат в грязном, в пятнах машинного масла бушлате. Глаза его были закрыты, временами он тихонько всхрапывал. Селиванов присел рядом, и солдат испуганно вскинулся.

– Что?! – спросил он испуганно.

– Ничего, – ответил Селиванов. – Здорово, земеля… Заныкался?

Солдат был явно из «воинов» и «гвардейцев».

– Нет, – ответил он. – Я в наряде. По мусорке…

– В смысле? – удивился Селиванов. – Как это в наряде? Я тоже в наряде. А ты откуда?

– Из рембата. А ты «учебник»?

– Ну да… Сегодня, сказали, наш наряд.

Ремонтник пожал плечами:

– Значит, перепутали… У нас «деды» уже с вечера бухие… Спать до обеда будут… Про меня точно уже забыли.

Селиванов был поражён:

– Как это бухие?

Солдат снова закрыл глаза, устраиваясь поудобнее.

– Ну, как… Офицеры ушли, они и бухают в каптёрке, как всегда. Потом «духов» метелить будут…

– А сержанты?

– Это у вас, у «учебников» – сержанты, а у нас в постоянном составе – «деды». У нас, если хочешь знать, «дедушка» сержанта отметелит и сортир драить заставит. Сержант, он если сам «дедушка», тогда конечно… У нас всё не по званию, а по сроку службы. «Дедушке» работать не положено, за него и в казарме, в ремзоне мы, «духи», вкалываем. Ну, и сержанта могут припахать, если молодой.

– А откажется?

– Отметелят… – не открывая глаз, сонно протянул ремонтник. – Обязательно отметелят… А я тут… на мусорке… Хорошо… У тебя курить нет случайно?

– Есть, – кивнул Селиванов.

Ремонтник бережно подровнял «Ватру», чиркнул спичкой, протянул огонёк Селиванову, прикурил сам и зажмурился в полном блаженстве.

– Вася меня зовут, – протянул он руку.

– Сели… Сергей.

С Васей они потом ещё периодически встречались, пересекаясь то в автопарке, то в нарядах. У них сложилось даже что-то вроде боевой дружбы, поскольку обоих постоянно били. Васю, понятное дело, чаще. Однажды Вася получил посылку из дома. Ему в самом деле удалось получить эту посылку через земляка на почте. «Деды» о посылке ничего не узнали и потому не отобрали её. Вася спрятал ящик в бойлерной под грудой промасленной ветоши и рваных бушлатов. После отбоя они встретились с Селивановым на той же мусорке и устроили роскошную «тайную вечерю», заедая конфетами копчёную колбасу, и одну за другой курили замечательные сигареты с фильтром. Вася рассказал, что посылку ему прислала мама, и ещё у него есть младшая сестра. А девушки у него на гражданке нет, и оно, если подумать, и к лучшему – отсутствует лишний повод для расстройства и переживаний. Селиванов с ним согласился. У него тоже дома не наблюдалось никакой невесты, и это, безусловно, был положительный фактор, помогающий стойко переносить тяготы и лишения при выполнении Священного Долга и Почетной Обязанности. Хотя и утверждалось в дебильной строевой песне, «что для солдата главное, чтобы его далёкая, любимая ждала». Селиванов уже успел твёрдо усвоить: для солдата главное – выспаться и пожрать. А песни про эскимо, квасок и доброго старшину пел упитанный певец Лев Лещенко, который уж точно не служил в «учебке». И уж тем более – в рембате. И Селиванов его крепко за это не любил.

Через месяц после начала службы, уже после Присяги с ритуальным отстрелом трёх патронов на полигоне, Селиванову снова подкатило счастье – в гастрономе, прямо напротив «учебки», прорвало трубу отопления и затопило подвал, в котором размещался продуктовый склад. Воду откачали пожарные, а наводить порядок поручили «духам» – директор гастронома договорился с кем-то из «учебных» командиров. Судя по безразличию, которое проявил директор к расчистке подвалов, все продукты уже успели списать. По счёту принимали только консервы и водку, всё остальное продавцы велели тащить на мусорку. И «духи» разбогатели: им досталось много вкусных и почти неиспорченных вещей – печенье в целлофановой упаковке, колбаса, слипшиеся в каменные глыбы леденцы…

Вечером во время самоподготовки Селиванов улизнул из казармы и отправился с продуктовой заначкой в рембат. На входе в казарму ремонтников курил толстый солдат в бушлате поверх майки. Селиванов опытным взглядом оценил сапоги-«гармошку», неуставного цвета майку и вежливо поздоровался.

– Здравия желаю, товарищ «дедушка»!

Старослужащий, не выпуская сигарету из зубов, благосклонно кивнул.

– Здорово, сынок! Какого хрена шляешься тут?

– Я к Семёнову, товарищ «дедушка».

Солдат как-то странно изменился в лице.

– Земляки, что ли?

– Так точно.

– Хана твоему земеле, боец. Повесился вчера вечером. Из-за бабы. Замуж вышла. Так что вали к себе в казарму повышать боевую и политическую подготовку.

Какую-то минуту Селиванов просто молча стоял, обдумывая услышанное.

– Он не мог… из-за бабы, – выдавил он наконец. – У него не было никакой бабы… Только мама и младшая сестра.

Собеседник выплюнул, наконец, сигарету и сделал шаг по ступенькам вниз.

– Ты меня, солобон, просвещать будешь? Вали, сказал!

Селиванов повернулся и пошёл. Вначале вдоль забора автопарка, потом напрямую через дивизионный плац. Он отламывал от карамельного камня кусочки конфет, бросал их в рот и жевал вместе с раскисшими фантиками. Он шёл назад в свою казарму, с хрустом перемалывал зубами леденцы и ни о чём не думал. Вообще ни о чём.

Первым, кого он встретил, войдя в казарму, был мелкий белобрысый одессит Черненко, один из сержантских подхалимов.

– Ну, где ты шляешься?! – радостно с повизгиванием завопил Черненко. – Тебя старший сержант Прокопчук уже полчаса ищет.

– Ищет… – угрюмо повторил за ним Селиванов. – Ищет… Ну вот, нашёл, что дальше?

– А дальше – огребёшь по полной программе, – захихикал Черненко.

Всё дальнейшее Селиванов видел как бы со стороны. Кто-то неизвестный проснулся в нём, и этот неизвестный говорил и действовал неожиданно и странно. Хотя это был, вне всякого сомнения, он, рядовой Селиванов. Он схватил Черненко за ухо, он просто сгрёб это ухо в пятерню, потянул его вверх так, что несчастному пришлось приподняться на носках, и, приблизив лицо, глаза в глаза прохрипел приглушённым голосом:

– Закрой хавальник, чмо! – И оттолкнул сослуживца.

Черненко запутался в собственных ногах, вскочил и, посекундно оглядываясь, рванул прочь.

А из каптёрки навстречу Селиванову уже выходил старший сержант Прокопчук.

– Стоять! – зычным командирским голосом скомандовал он.

Подойдя вплотную, сгрёб Селиванова за куртку на груди.

– Оборзел, боец? – спросил он как-то даже весело.

– Руку отпусти, – сказал негромко тот, незнакомый, внутри Селиванова.

– Что-о?!

– Руку, говорю, отпусти. Иначе сломаю…

Несколько мгновений Прокопчук боролся с желанием прямо здесь, немедленно, зарядить в морду борзому «духу». Потом всё же благоразумие взяло верх.

– Ладно, – он криво ухмыльнулся. – Вечером встречаемся в умывальнике. Умываться будем…

Последующие несколько часов были, пожалуй, самыми странными в жизни Селиванова. Всё происходило уже не с ним, а с тем незнакомым, злым и равнодушным человеком, который по странному стечению обстоятельств был очень похож на «духа» Селиванова.

После отбоя к его кровати подошёл дневальный.

– Сержанты вызывают в умывальник, – буркнул он и ушёл, не дожидаясь ответа.

Селиванов обул сапоги, аккуратно намотав портянки, и, как был в нижнем белье, отправился в умывальник. Проходя мимо тумбочки дневального, перехватил сочувствующий взгляд дежурного по роте младшего сержанта Абрамова. В умывальнике сержантов было трое: Прокопчук и «деды» призывом помоложе.

– Ну так что… – начал было Прокопчук, и это всё, что он успел сказать. Прямо у входа стояла могучая военная швабра – железная труба с приваренным куском стального профиля. Не говоря ни слова, действуя ручкой швабры, как копьем, Селиванов засадил в живот Прокопчуку и, не теряя темпа, наотмашь врезал по голове второму сержанту. Третьего, рванувшего к выходу, достал уже вдогон ударом по голове. Потом подошёл к Прокопчуку, который стонал, скрючившись на кафельном полу, и без замаха ударил сапогом в лицо. Кровь брызнула из разбитого носа сержанта. Селиванов оглянулся и увидел столбом застывшего в дверях дежурного.

– Скажешь дневальным, пусть уберут тут, ладно?

Абрамов молча кивнул. Селиванов обогнул его в дверях и вышел из умывальника.

– Бешеный… – услышал он за спиной растерянно-потрясённый голос младшего сержанта. – Бешеный.

Сергей сам не понял, какие инстинкты вдруг вынырнули в нем наружу. Он научился быть неуязвимым и сильным. Он утратил само ощущение чувства стыда, словно ему удалили соответствующий ген – как кастрированный в детстве кот не знает, зачем нужна кошка. Всё, что с ним происходило, было правильно и хорошо. Но не стесняться – отнюдь не значит открываться. Селиванов теперь легко создавал иллюзию откровения, смело открывая секреты третьестепенного значения. «Никогда не говори то, что может быть использовано против тебя» – эту заповедь Семёна Борисовича он вспоминал с благодарностью. Интересно, догадывался ли покойный Борисович, что Сергей вычислил его второй тайничок, хотя и не подавал виду?

Глава 4
Заверюха тем временем начала нарастать, машины на трассе стали встречаться всё реже. Перед выездом из Лубнов Сергей увидел мигающую палочку гаишника:

– Разворачивайтесь, трасса закрыта.

– А если нам очень нужно? – для видимости проявил настойчивость Селиванов.

– Ночью обещают до минус 24 и продолжение снегопада, вертолётов и снегоходов у нас нет, так что в случае чего тела при такой температуре долго и хорошо сохраняются, документы, главное, далеко не прячьте, – мрачно пошутил гаишник.

– И как долго это продлится? – Сергею было неохота тратить время на заедания с постовым.

– Как минимум – до завтра до полудня.

В этот момент зазвонил телефон. Сергей приложил палец правой руки к Ритиным губам, а левой поднёс трубку к уху. Ситуацию шеф воспринял спокойно и разрешил заночевать в какой-то местной гостиничке, продемонстрировав доверие к Сергею и не напомнив ему в очередной раз о необходимости быть осторожным.

В гостинице мест не оказалось. Но бывалая администраторша предпенсионного возраста, окинув парочку опытным взглядом, предложила как вариант сдать им собственную квартиру, расположенную неподалёку. Сергей с детства недолюбливал чужие квартиры. Мама, старавшаяся вывезти его оздоровить на море, не могла себе позволить больших трат. В одну из таких поездок, в августе приехав в Алушту, они долго бродили с тяжёлыми сумками по изнуряющей жаре и в конце концов, за отсутствием других вариантов, вынуждены были снять комнату, в которой Сергею не понравилось всё: запах старых вещей, чужие фотографии, нагонявшие грусть, и холодильник, забитый баночками с недоеденными полупропавшими продуктами…

Отбросив воспоминания, он пристально посмотрел на администраторшу и немного успокоился: идеально белая блузка, высокая провинциальная, но вполне аккуратная причёска, ухоженные ногти. Не по возрасту крепкий густой волос и улыбка белоснежных зубов излучали здоровье и чистоплотность.

– Вы не переживайте, у меня там условия достойные, – словно угадала его мысли работница гостиницы, – я сама кого попало не пускаю.

Местные кафе и ресторан оказались уже закрыты.

– По такой погоде святое дело – немного согреться, хоть я и не любитель пить, тем более в дороге. На самом деле трезвые эмоции намного острее, – Селиванов явно кокетничал.

– Водку я не пью, а вот с учётом ситуации от 50 граммов коньяку не откажусь.

Коньяк Сергей прикупил у всё той же предусмотрительной администраторши. А немного поразмыслив, вывалил и еду из пакета с деньгами и отдал её Рите для сервировки стола по случаю импровизированного ужина. Снятая квартира действительно превзошла ожидания и приятно удивила. Светлая, чистая, с отличным современным санузлом.

– У меня тост, – Сергей торжественно встал. – Знаешь, с детства мы всегда ждали и любили праздники. Потому что на праздники нам дарили что-то хорошее, в доме появлялись гости, детвора бесилась, было весело, а на столе можно было найти разные вкусности. Потом мы повзрослели. Но нам по-прежнему хочется праздника. Только настоящий праздник случается всё реже. Мы ждём Нового года в ожидании Чуда. Бегаем по магазинам, закупаем подарки, пачками рассылаем поздравления с одним и тем же текстом, полдня готовим и нарезаем жратву, а потом садимся за стол, выпиваем за старый и новый год, объедаемся салатом оливье и заливной рыбой, после чего жутко хочется заснуть, но мы из последних сил смотрим «Голубой огонёк». Как правило, всё заканчивается усталостью, перееданием и досадой, оттого что Чудо так и не свершилось. А бывает, что ты не ждёшь ничего хорошего, и вдруг раздаётся звонок в дверь и на пороге появляется – сутуловатая фигура в очках. Вы смотрите друг на друга секунду, и потом дико орёте, сдавливая в объятиях. Словно из какого-то полузабытого, но очень радостного сна возник твой лепший друг детства и однокашник Спиря, которого ты не видел лет десять, потому что его семья переехала в Штаты. И плевать, что он там стал миллионером. Ты хлопаешь его по плечу и обзываешь придурком, а он ни капли не обижается и дразнит тебя, как в детстве. И вам наплевать, какими регалиями или неприятностями обвешала вас жизнь – вы друг с другом такие, как вы есть на самом деле, вам некого стесняться, вы радостно пьёте пиво на захламлённом балкончике – и это круче любого дорогого протокольного банкета. Эти минуты, когда вы возвращаетесь к себе настоящему, и есть моментом свершения Чуда. Вам кажется, что вы, как в детстве, принадлежите себе самому, а впереди – целая замечательная жизнь, в которой можно стать хоть космонавтом, хоть олимпийским чемпионом, хоть Биллом Гейтсом… Ведь так бывает только в детстве. Это потом потихоньку понимаешь, что куда-то не хватило данных, куда-то – везения, куда-то – денег у родителей. А со временем постепенно становишься заложником дел, обстоятельств и обязательств, которые накапливаешь и тянешь за собой через всю жизнь. – Сергей сделал многозначительную паузу в спиче, который произносил негромко и не спеша, доверительным и проникновенным тоном. – Поэтому мой тост – за праздники не календарные, а настоящие.

Селиванов сам расчувствовался от своих слов. Правда, слова были не совсем его, а вернее – совсем не его. Таким изысканным красноречием Сергей не блистал. Этот проникновенный авторский тост он слышал в исполнении шефа как минимум три десятка раз. За это время поневоле выучишь все интонации, паузы, придыхания. Семён Борисович относился к данному вопросу прагматично. Девушки, которых он обычно восхищал этой речью, были разными, между собой не общались. Тост же авторский, отработанный, а воспринимается каждый раз, как импровизация. Он рассказывал его в разных компаниях, на банкетах, в поездах и на курортах. Но при этом, если хоть один человек тост уже слышал, не повторялся. Исключение составлял только водитель Серёжа Селиванов.

Как бы там ни было, проверенный тост попал в яблочко. Всё дальнейшее происходило по-взрослому. Рита с самого начала повела себя в постели просто и уверенно. Она взяла инициативу в свои руки. Как в переносном, так и в прямом смысле слова. Не была эгоисткой и после первой торопливой близости заполнила паузу разговором, затем предложила перекусить. А вскоре уже Сергей атаковал её, как опытный и жадный самец.

Утром он проснулся, взглянул на Риту и ни капельки не пожалел о приключении. Это был проверенный тест. Далеко не с каждой женщиной после первой близостью хочется продолжить отношения. «Впрочем, у женщин с мужиками та же история», – подумал про себя Сергей и вспомнил свои первые похождения, когда он просто не знал всех премудростей женской природы и явно не мог доставить такого удовольствия, как сейчас. Что же, кого-то и он, видимо, тогда разочаровал. Какими бы словами и понятиями не пытались прикрывать половой инстинкт, он от этого никуда не исчезает. Сергей увидел Ритину руку и начал её медленно целовать. Ток мгновенно пошёл по проводам. Он дал ему разбежаться. Казалось, они превратились в единый электрогенератор, ротор и статор, которые постоянно усиливают энергию друг друга. Утренняя близость как бы подтвердила невидимую гармонию совпадений. Селиванов осознавал, что по всем канонам он совершает безумие и здорово рискует, но какое-то внутреннее чутьё вселяло в него полнейшую уверенность в Рите. Он даже не стал проверять, на месте ли деньги, просто, когда пришло время собираться, прихватил с собой и известный пакетик.

На прощание она не попросила у него номер телефона, энергично чмокнула в щёку и прошептала:

– Я побежала. Спасибо за всё.

– Оставь хоть телефон! – Сергей не успел среагировать на ситуацию.

Рита, уже успевшая выскочить из машины, придержала дверку и быстро проговорила:

– Продолжение всё испортит. Мы живем в разных измерениях. А так я запомню и сохраню этот вечер, ночь, утро в особом потаённом уголке памяти на недосягаемой высоте, и это у меня никто не сможет отнять. К этому файлу в памяти во всём мире доступ навечно останется только у двух людей, и туда никогда не проникнут никакие хакеры. Я побывала в Сказке, и пусть она не разобьётся о будничные реалии жизни.

Дверца хлопнула, и через несколько секунд Рита исчезла в подземном переходе.

Селиванов слегка ошалел. Сколько раз после любовных приключений он брал номер телефона, по которому никогда не звонил, а по прошествии времени даже не мог вспомнить, откуда этот номер, какая это Наташа. Поэтому со временем достойных внимания барышень Сергей заносил в телефонную книгу со специальными пометками, типа «Пляж Аня», «Самолёт Ася». Позже, хоть он и был уверен, что жена в телефоне не роется, для конспирации стал изменять имена вместе с пометками под мужские фамилии: Ольга из Донецка записывалась как «Ольдонов», Наташа из Полтавы, работающая в налоговой, – как «Наполтнал». А со временем и вовсе перешёл на второй телефон, который хранил в машине и включал, когда в этом возникала потребность.

Как бы сложились отношения с Ритой, если бы она оставила ему свой номер? Кто его знает. Но своим поступком она явно задела Сергея, и он почувствовал, что ему жаль её потерять. Данных у него было достаточно, и разыскать общежитие, в котором проживала будущая юристка, оказалось делом техники. Рита, которую он подкараулил утром у входа, его появлению почти не удивилась, да и насчёт дальнейших отношений она особо не упрямилась, восприняв всё как данность: чему суждено быть, того не миновать. С тех пор они выработали определённые правила. Это была и любовная связь без обязательств, и дружеская взаимовыручка, которые они оба ценили. Не ревновали, даже обсуждали свои амурные приключения и тех, с кем они происходили. Каждый из них осознавал, что они построили особые отношения, в которых твоё место никто другой занять не может.

И кто знает, как бы сложились их жизни, не сведи их тогда судьба на трассе. Когда у Ритиных родителей возникли финансовые проблемы, Селиванов прислал ей денег на учебу. Потом она зацепилась в Киеве, приглянулась одному влиятельному депутату, а вскоре попала в высший совет юстиции.

Она вывела его на судей, которые помогли нарастить бизнес. Откуда бизнес? Это особая история.
Часть вторая

Перевыборы в Лугани





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница