Н. Л. Антонова, М. И. Лисицына


КОГНИТИВНЫЕ ОСНОВЫ ТЕОРИИ ЯЗЫКОВОЙ КАТЕГОРИЗАЦИИ



страница14/17
Дата09.08.2018
Размер3.05 Mb.
#43331
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

КОГНИТИВНЫЕ ОСНОВЫ ТЕОРИИ ЯЗЫКОВОЙ КАТЕГОРИЗАЦИИ
THE COGNITIVE PRINCIPLES OF LANGUAGE CATEGORISATION THEORY
В статье рассматриваются современные лингвистические исследования, посвященные развитию теории языковой категоризации в контексте разноаспектных подходов. Большое внимание уделяется изучению когнитивных основ языковой категоризации, а также ее структуре в работах современных лингвистов.

In the paper the modern linguistic researches covering various approaches to the development of the language categorisation theory are considered. Much attention is given to the cognitive principles of language categorisation and its structure in the academic studies of modern linguists.



Ключевые слова: когнитивный подход, языковая категоризация, ментальный, классификация категорий, языковое обозначение.

Keywords: cognitive approach, language categorisation, mental, category classification, language indication.
Антропологические исследования языков мира (Дж. Лакофф, Б. Берлин, П. Кей, Э. Рош и др.) позволили построить новую когнитивную теорию категоризации, которая частично базируется на выдвинутых Л. Витгенштейном положениях о родственной схожести. Этот подход к категоризации получил название «прототипического подхода», или «теории прототипов», поскольку ученые продемонстрировали, что в процессе категоризации одни разновидности рассматриваются как лучшие, более типичные члены категории, чем другие члены категории, которые максимально полно воплощают характерные для данной категории признаки и особенности, т.е. как прототипы [19, с. 27].

Основателем теории прототипов в 70-х годах ХХ столетия считают американского когнитивного психолога Э. Рош, исследовательница провела серию экспериментов с цветами и в этих экспериментах доказала, что так называемые основные или фокусные цвета, такие как, например, синий, зеленый или красный, является ядром соответствующей категории. Это дало возможность утверждать, что существуют естественные прототипы, вокруг которых формируются категории цвета [20]. Аналогичные эксперименты с фигурами и другими объектами показали, что естественные прототипы там также существуют.

Э. Рош также предложила свою классификацию категорий, согласно которой категории делятся на естественные (natural categories), которые образовываются объектами, которые чувственно воспринимаются, и семантические (conceptual categories), которые формируются когнитивными, концептуально обусловленными объектами [20, с. 349]. Содержание большинства естественных категорий определяется не их главными свойствами, а теми характеристиками, которые присущи их наиболее типичному члену, т.е. являются прототипическими [18].

Созданная Э. Рош теория прототипов легла в основу многих современных лингвистических исследований, в частности изучения языковых категорий: грамматических, лексических, модусных (оценочных). Прототипический подход может быть применим к анализу таких лингвистических явлений, как, например, словообразовательная деривация, полисемия, варьирование (в том числе метафорическое) типовой ситуации в структуре фрейма, дискурсивные модификации прототипического феномена и др. [6, с. 86-87].

Н. Н. Болдырев отмечает, что существует два подхода к определению прототипов. Первый, психологический, предусматривает, что прототипом являются члены категории, которые первыми приходят в голову и распознаются. В таком случае прототипы – это наилучший образец, наилучший представитель категории. С когнитивной точки зрения прототип – это ментальная репрезентация, когнитивный ориентир категории: образ, схема, идеал, стереотип, набор общих характеристик. Во втором подходе речь идет о разных типах концептов, ведь прототип – это концепт, который лежит в основе формирования категории и определяет ее содержание, концепт категории [3, с. 82-83].

Говоря о причинах появления прототипов в сознании человека и, как следствие, в языке, Е. С. Кубрякова отмечает, что «прототипичность является следствием осознания физических, материальных свойств окружающего мира, т. е. является следствием ингерентных особенностей человеческого восприятия, перцептуальной значимости определенных членов категорий, которые получают статус прототипа. Другое возможное объяснение – это частотность этих форм (понятий и их названий). Указывают также на некоторые второстепенные свойства прототипичности – социальную или культурную значимость тех или иных прототипов для общества. Главная причина их появления в эффективности категорий, построенных по прототипическому принципу: они более гибкие, более открытые для новых членов, а значит, способны развиваться» [10, с. 112].

Прототипами могут выступать типичные примеры, социальные стереотипы, идеалы, образцы, метонимические и частичные модели (подкатегории). Классификацию прототипов приводит Дж. Лакофф, который продолжил теорию Э. Рош [11, с. 32]. Как отмечает Е. С. Кубрякова, «представление о том, что естественная категория имеет прототипную структуру, это тоже самое, что утверждать о том, что эта категория имеет свое особое внутреннее построение, что не все ее члены являются равными» [10, с. 103]. Она имеет определенную структуру, организованную вокруг прототипа (фокуса, ядра) или даже нескольких прототипов при ее распределении на несколько субкатегорий [10, с. 106]. Отнести любой объект к категории можно на основе степени его схожести с прототипом [5, с. 37].

Прототипические элементы когнитивных категорий имеют самое большое количество характеристик, общих с другими членами категорий, и наименьшее количество признаков, характерных для других категорий [15, с. 603]. Схожесть с прототипом основана на общности множества свойств, которыми обладают категории, члены которых имеют разный ранг [16, с. 87]. Такое построение категории называют градуированной внутренней структурой [19, с. 28]. Градация по параметру принадлежностей к категории приводит именно к тому, что категории имеют подвижную демаркационную линию между положительными и негативными примерами на периферии, т. е. не имеют четких границ [14, с. 1]. Тот факт, что границы категорий являются размытыми, а между категориями могут существовать переходные зоны, свидетельствует о том, что категоризация обусловлена не объективным характером границ между предметами и явлениями окружающего мира, а когнитивными способностями человеческого разума [3, с. 81].

В лингвистике, как пишет Н. Н. Болдырев, теория прототипов положена в основу прототипической семантики – направления и метода исследования категоризации языковых единиц и их значений, которые используют все основные положения теории прототипов о неравнозначности членства в категории, наличие в ней ядерных, или центральных, элементов, т. е. прототипов, и менее типичных элементов, а также об установлении принадлежностей к категории по сходству с прототипом. Это, по мнению ученого, «особенно важно для лингвистических исследований, поскольку именно прототипическая семантика языковых единиц во многом определяет их использование в предложении для передачи того или иного функционального содержания» [3, с. 81]. Кроме того, она предоставляет возможность «получить более глубокое представление о структуре и содержании тех концептов, которые лежат в основе формирования соответствующих языковых категорий, о принципах организации этих категорий и знания в целом» [4, с. 34-35].

Прототипическая семантика, или теория прототипов, является наиболее известной концепцией когнитивных обоснований языковой категоризации. Прототипические категории, в отличие от логических категорий Аристотеля, более эффективно обеспечивают и объясняют мыслительные процессы и процессы использования языка [3, с. 83].

Отличительной особенностью прототипического подхода является также признание двух аспектов категоризации: горизонтального и вертикального. Горизонтальный аспект категоризации предполагает, что те или иные объекты обязательно должны быть отнесены к определенным категориям одного и того же уровня обобщения. В то же самое время эти объекты могут быть отнесены к разным по степени обобщенности категориям на разных уровнях категоризации [3, с. 84].

Один из уровней, средний, считается базовым, а остальные определяются как суперординатный (более абстрактный, верхний уровень) и субординатный (более конкретный, нижний уровень). Базовому уровню уделяют особое внимание. Этот уровень, по мнению Э. Рош и ее коллег [21, с. 589], является психологически наиболее значимым и играет ведущую роль в понимании и осуществлении процессов категоризации. Эту идею базового уровня положено в основу самой концепции прототипического подхода, полное название которой «теория прототипов и категорий базового уровня» [17]. Таким образом, категоризация как познавательный процесс представляет собой не простое членение мира на категории разного уровня абстракции и соотнесение с ними определенных объектов и явлений, но также специальное выделение базового уровня как психологически более значимого, т. е. базового [3, с. 89].

О базовом уровне говорят, прежде всего, в отношении категоризации понятий, но часто имеют в виду также категоризацию соответствующих языковых обозначений. Отношения между уровнями категорий отражаются в гиперо-гипонимической иерархии слов [12, с. 237], например фрукт – яблоко – антоновка, животное – собака – пудель. Для биологических таксономий базовый уровень категоризации соответствует родовым названиям (яблоко, собака). Именно из этого уровня в свое время Э. Рош и ее коллегами были отобраны наиболее убедительные примеры, которые проиллюстрировали прототипическую структуру категорий, поскольку прототипы располагались именно на базовом уровне категоризации. Однако в исследованиях немецких ученых Хоффмана и Цислера было выявлено, что базовые (первичные) понятия и их названия могут занимать разные места в родо-видовой (гипо-гиперонимической) иерархии: например, в иерархии транспорт – машина – «фольксваген» первичное понятие совпадает с родовым именем (машина), а в иерархии дерево – лиственное дерево – береза базовое понятие (дерево) располагается на два уровне выше, чем родовое имя (береза) [1]. Таким образом, очевидно, что точно определить место базовой категории в родо-видовой иерархии не так просто. Из-за такой непоследовательности теория Э. Рош подверглась критике со стороны Р. М. Фрумкиной [8, с. 57].

Несмотря на сложности выяснения места базовых категорий в иерархической классификации, сам базовый уровень категоризации имеет особое значение для познавательной деятельности человека, поскольку он является «центральным для многих видов когнитивной деятельности» [6, с. 75].

Языковые единицы базового уровня категоризации отвечают нейтральному уровню конкретности, которая не несет дополнительной информации прагматического характера. Использование слова для обозначения высшего или низшего уровня при номинации объекта всегда добавляет либо избыточной точности, либо излишней неопределенности, а значит, названия большей или меньшей степени точности используют тогда, когда это требует контекст, т. е. когда использование лексемы базового уровня может привести к неправильному пониманию [9].

Понятие «категория» рассматривалось также и с точки зрения логического подхода. Согласно логическому определению, данному философами, «категория» характеризовалась как предельно общее понятие, отражающее наиболее существенные, закономерные связи и отношения объективной действительности и познания, а категоризация стала отождествляться с логической операцией обобщения, которая заключается в целенаправленном переходе от видового понятия к родовому понятию, путем отбрасывания видообразующих признаков [13]. Категории логики, философии, научные категории в различных областях знания рассматриваются как ментальные сущности – предельно общие понятия и наиболее общие, существенные свойства и отношения реальности, – результат сжатия неисчерпаемого многообразия мира до определенных рубрик (классов, групп, типов и подобных общностей объектов, явлений, отношений, действий и т. п.) – безотносительно к знаковым средствам и способам их реализации.

В теории семейных сходств Л. Витгенштейна выделение категорий производится не по наличию у основного объекта и членов группы существенных признаков, а на основе подобия тех или иных характеристик у основного члена группы и у остальных, входящих в данную категорию. В этом случае только часть элементов категории будет обнаруживать какие-либо из этих признаков, другим элементам будут свойственны другие признаки, и в то же время нельзя выделить признаки, общие для всех членов категории и при этом общие только для них [2, с. 27].

Оппозитивный подход к выделению категорий образован на основе противопоставления членов одной категории другой или даже предполагают сходство членов категории с прототипом по существенным свойствам, но различия по наименее существенным признакам [3].

Категории, выделенные на основе классического, прототипического, логического, полевого, оппозиционного подходов, по мысли Дж. Лакоффа, «не являются когнитивными», так как в них не учитывались далеко не все когнитивные механизмы, факторы и принципы категоризации как совокупности реальных ментальных операций, используемых человеком в процессах познания мира и его «оязыковления» [11].

На основе проведенного анализа можно сделать вывод о том, что категоризация отображает не случайное распределение явлений окружающей действительности, а базируется на когнитивных способностях человеческого мозга: сравнение, отождествление, аналогия. В общем смысле категоризацию можно определить как процесс систематизации усвоенных знаний, особой формой структурирования знаний, представляя ее как когнитивный процесс, который дает возможность людям осознавать мир, фиксируя и структурируя его удобным для деятельности мозга способом.


Литература


  1. Ахутина Т. В. Проблема строения индивидуального лексикона человека в свете идей Л. С. Выготского // Вестник Московского университета. Сер. 14. «Психология», 1994. №4. С. 44–51.

  2. Болдырев Н. Н. Категориальная система языка // Когнитивные исследования языка. Вып. Х. Категоризация мира в языке. М. : Ин-т языкознания РАН; Тамбов : ИД ТГУ им. Г. Р. Державина, 2012. C. 17–120.

  3. Болдырев Н. Н. Когнитивная семантика : Курс лекций по английской филологии. Тамбов : Изд-во Тамб. гос. ун-та, 2000. 123 с.

  4. Болдырев Н. Н. Концепт и значение слова // Методологические проблемы когнитивной лингвистики : Научное издание / под ред. И. А. Стернина. Воронеж : Воронежский гос. ун-т, 2001. С. 25–36.

  5. Демьянков В. З. Теория прототипов в семантике и прагматике языка // Структуры представления знаний в языке / отв. ред. Е. С. Кубрякова. М. : ИНИОН РАН, 1994. С. 32–86.

  6. Дзюба Е. В. Лингвокогнитивная категоризация действительности в русском языковом сознании : дисс. ... д-ра филол. наук : 10.02.01. Екатеринбург, 2016. 629 с.

  7. Иссерс О. С. Речевое воздействие в аспекте когнитивных категорий // Вестник Омского университета, 1999. Вып. 1. С.74–79.

  8. Категоризация и концептуальные классы / Р. М. Фрумкина, А. В. Михеев, А. Д. Мостовая, А. Д. Рюмина // Семантика и категоризация. – М. : Наука, 1991. С. 45–59.

  9. Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. М. : Эдиториал УРСС, 2000. 350 с.

  10. Кубрякова Е. С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. М. : Языки славянской культуры, 2004. 560 с.

  11. Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. ХХIII. Когнитивные аспекты языка / пер. с англ., сост., ред., вступ. ст. В. В. Петрова, В. И. Герасимова. М. : Прогресс, 1988. С. 2–52.

  12. Петров М. А. Роль гиперо-гипонимических отношений в оценочной категоризации предметов и явлений // Когнитивная семантика : материалы II межд. школы-семинара. Ч. 2. Тамбов, 2000. С. 237–240.

  13. Шафиков С. Г. Категории и концепты в лингвистике // Вопросы языкознания. 2007. № 2. С. 3–17.

  14. Craig C. Introduction // Noun classes and categorization: Proceedings of a Symposium on categorization and noun classification, Eugene, Oregon / C. Craig (Ed.). Amsterdam; Philadelphia, 1986. P. 1–10.

  15. Goldstone R. L., Kersten A. Concepts and Categories // Comprehensive handbook of psychology / A. F. Healy, R. W. Proctor (Eds.). New York : Wiley 2003. Vol. 4. Experimental psychology. Р. 591–621.

  16. Hampton J. A. Prototype models of concept representation // Categories and concepts: Theoretical views and inductive data analysis / I. V. Mecheln, J. Hampton, R. S. Michalski, P. Theuns (eds.). London : Academic Press, 1993. Р. 67–95.

  17. Lakoff G. Women, Fire, and Dangerous Things: What Categories Reveal about the Mind. Chicago; London : University of Chicago Press, 1990. 632 p.

  18. Rosch E. Cognitive representation of semantic categories // Journal of Experimental Psychology, 1975. N104. Р. 573–605.

  19. Rosch E. H. Principles of Categorization // Cognition and Categorization. Hillsdale, New York : Lawrence Erlbaum, 1978. P. 27–48.

  20. Rosch E. Natural categories // Cognitive psychology, 1973. Vol. 4. P. 328–350.

  21. Rosch E., Mervis C. B. Family resemblances: Studies in the internal structure of categories // Cognitive Psychology, 1975. N 7. Р. 573–605.


УДК 811.161.1'373.21+81'25
Симонова О. А., Ситникова А. Ю.

Simonova O. A., Sitnikova A. Yu.
УРБАНОНИМИЯ СУРГУТА И СПОСОБЫ ЕЕ ПЕРЕВОДА

НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК
SURGUT URBANONIMY AND ITS TRANSLATION INTO ENGLISH
Статья посвящена проблеме изучения урбанонимов, их классификации и способов их перевода на английский язык. Авторы рассматривают урбанонимию г. Сургута, используя примеры из англоязычных интернет-сайтов.

The article deals with the problem of urbanyms study, their classification and the ways of translation into English. The authors represent the Surgut city urbanyms using the information from the English texts on some websites.



Ключевые слова: топонимы, урбанонимы, классификация урбанонимов, способы перевода урбанонимов.

Keywords: toponyms, urbanyms, classifications of urbanyms, translation methods for urbanyms.
Изучение лингвистической картины города Сургута становится особенно актуальным, так как большое внимание отечественной и зарубежной прессы и общественности привлекается к экономической столице Югры. Более того, переводчики-специалисты, выполняющие переводы топонимических и информационных текстов, Интернет-сайтов и т. п., испытывают определенные трудности в выборе способов перевода наименований городских объектов, т. е. урбанонимов, что требует особого внимания и сознательного подхода в процессе интерпретации информации на разных языках.

Наш интерес к исследованию урбанонимов города Сургута, содержащихся в англоязычных текстах, в том числе и в глобальной сети, обусловлен расширением международных контактов и возрастанием интереса к переводу урбанонимов. Это особенно важно для профессиональных переводчиков, решающих проблемы, связанные с разработкой переводческих стратегий и применением тех или иных переводческих трансформаций для интерпретации наименований городских объектов. Анализ научной литературы также показывает, что в переводоведении существует много разных точек зрения по поводу необходимости сохранения национально-языкового колорита при переводе или нарушения целостности топонимической картины, что вызывает большое количество разногласий.

В исследованиях Д. И. Ермолович, Т. А. Казаковой, A. M. Мезенко, Н. В. Подольской и др. отмечается отсутствие единого подхода к переводу городских топонимов. Несмотря на то что возможности сети Интернет и карты Google позволяют перевести на картах любого города наименования самых известных улиц и площадей, в каждой стране и в каждом городе мы найдем места, названия которых будут непонятны иностранцу.

Рассмотрим ключевые понятия нашей статьи, в частности понятие «урбаноним» (от лат. "urbanus" «городской» + оним) – «вид топонима. Собственное имя любого внутригородского топографического объекта, в т. ч. агороним, годоним, хороним городской, экклезионим, ойкодомоним» [1, c. 91]. По определению A. M. Мезенко, урбанонимия представляет собой «совокупность всех названий внутригородских объектов, как ныне существующих, так и использовавшихся в предшествующие эпохи» [2, c. 3]. Это понятие включает названия линейных (улиц переулков, проспектов, проездов, тупиков, линий и т.п.), территориальных (площадей, скверов, парков, рынков, районов, прудов и т.п.) и масштабных объектов (церквей, гостиниц, костелов, монастырей, кинотеатров, кафе, памятников и т.п.). Несмотря на то что урбанонимия представляет собой набор названий очень разнородных объектов, входящие в нее единицы тесно связаны между собой и выполняют одинаковые функции, что является основой их объединения в один класс топонимов.

Наименования улиц представляют собой совокупность всех топонимических типов: гидронимии, оронимии (названия различных типов рельефа), топонимии населенных пунктов, дорог и т. п., поскольку названия всех этих объектов так или иначе участвовали в формировании топонимии улиц. В результате этого названия улиц как по происхождению, так и по мотивированности наиболее разнообразны и разнотипны. Отражая определенную историческую эпоху, урбанонимы помогают проследить историю становления города, являются источником ценной лингвокультурологической информации.

Особенность урбанонимии заключается в специфическом наборе признаков, часть из которых является общей с одной из групп топонимов. Так, помимо общих для всех разрядов топонимов признаков, как отмечает А.М. Мезенко, урбанонимам свойственны: «1) высокая степень сменяемости, 2) в основном низкая степень известности, 3) слабая связь с диалектом, 4) преимущественная одноязычность, 5) семантическая мотивированность большинства урбанонимов, 6) преобладание искусственной номинации над естественной, 7) письменная закрепленность» [2, c. 15].

Человеческая деятельность, привязанная к данному месту, оказывает влияние на формирование системы названий внутригородских объектов, поэтому урбанонимы строятся по иному принципу, чем топонимы, представляющие собой общие названия географических объектов. Урбанонимы, как и сами города, созданы человеком и составляют особую категорию, выделяющуюся на основе их функций в жизни общества: по деловому, хозяйственному, культурному, идеологическому и другим назначениям.

В нашем исследовании мы опираемся на мнение А. М. Мезенко, которая считает, что названия внутригородских топографических объектов, как ныне существующих, так и использовавшихся в предшествующие эпохи, можно охарактеризовать согласно общепринятой классификации.



Годонимы составляют первую группу, включая названия линейного объекта, например улиц, переулков, проспектов, бульваров, набережных и т. п. Лингвистическая урбанонимика Сургута также представлена следующими годонимами:

  • названия отдельных улиц: улица Федорова (Fyodorov Street);

  • названия переулка: Лесной переулок (Lesnoy Pereulok);

  • названия проспекта: проспект Мира (Mira Avenue);

  • названия проезда – небольшой улицы, соединяющей две более крупные улицы: проезд Мунарева (Munarev Proezd);

  • названия бульвара – улицы со скамейками, газонами и аллеями, предназначенными для пешеходного движения и кратковременного отдыха: Бульвар Писателей (Bulvar Pisateley);

  • названия набережной – улицы вдоль реки или другого крупного водоема: Университетская набережная (Universitetskaya Naberezhnaya)-riverside;

  • название транспортной развязки (кольцо) – улицы, имеющей форму круга: Грэсовское кольцо (Gresovskoe Koltso) roundabout;

  • названия шоссе – магистральной улицы, направленной на выезд из города: Нефтеюганское шоссе (Nefteyuganskoye Shosse);

  • названия магистралей – главной широкой улицы с интенсивным транспортным движением: Югорский тракт (Yugorsky Trakt).

Агоронимы, т. е. названия территориальных объектов, включающих названия площадей, скверов, парков, рынков, водохранилищ, памятников и т. п., образуют вторую группу урбанонимов. Примерами агоронимов в г. Сургуте являются следующие названия:

  • площади – открытого пространства, обрамленного зданиями и зелеными насаждениями, находящегося на перекрестке улиц: Центральная площадь (Tsentralnaya Ploschad- Central Square);

  • сквера – объекта озеленения города: Сквер Геологов (Skver Geologov);

  • парка – предназначенной для отдыха открытой озелененной территории: Саймовский парк (Saima Park);

  • рынка – объекта торговой площади: Центральный рынок (Tsentralny Ryinok- Central Market);

  • водохранилища – искусственного водоема, образованного для хранения воды в целях ее использования в народном хозяйстве: Грэсовское водохранилище (Gresovskoe VodokhranilischePower Station Pool);

  • памятника – сооружения, предназначенного для увековечения людей, событий, объектов: Мемориал Славы (Memorial Slavy), Памятник Основателям Сургута (Pamyatnik Osnovatelyam Surguta) [5, c. 274].

Изучение урбанонимов позволяет выявить важную историческую и социокультурную информацию, которая может быть интересна зарубежным гостям города, а также гидам-переводчикам. Сургуту как поселению уже более 420 лет, в 1965 году он получил статус города и пережил свое «второе рождение» благодаря открытию и освоению нефти и газа. Название города Сургута отражает его местоположение, так как он был назван по ближней обской протоке Сургунтль-Мухэт, где мухэт на языке ханты 'протока', а основа гидронима от хантыйского личного имени Сур.

В нашем исследовании, опираясь на классификацию Р. В. Разумова [4], мы проанализируем наиболее распространенные мотивировки выбора названий объектов городской топонимии Сургута:

1. Урбанонимы, мотивированные антропонимами:

– в честь политических и революционных деятелей: проспект Ленина, улица Энгельса; улица Ивана Кайдалова;

– в честь первооткрывателей нефти: улица Фармана Салманова (руководителя геологической экспедиции), улица Мелик-Карамова (бурового мастера), улица Федорова (главного геолога);

– в честь почетных граждан Сургута: улица Бахилова (первого секретаря горкома КПСС), улица Кукуевицкого (нефтяника), улица Генерала Иванова;

– в честь писателей, поэтов, литературных критиков: улица Пушкина, улица Лермонтова, улица Бажова;

– в честь военных (участников военных конфликтов, летчиков и космонавтов): улица Гагарина; улица Терешковой;

– в честь деятелей науки: улица Менделеева.


  1. Урбанонимы, мотивированные топонимами:

– урбанонимы, отражающие расположение объектов, присоединенных к черте города: пос. Взлетный – ул. Взлетная;

– урбанонимы, отражающие расположение путей сообщения: ул. Привокзальная, ул. Аэрофлотская, Речной Вокзал;

– урбанонимы, отражающие расположение объектов физической географии (водных объектов, форм рельефа): р. Сайма – Саймовский парк;

– урбанонимы, созданные в память об исторических событиях: ул. 30 лет Победы, ул. 50 лет ВЛКСМ;

– урбанонимы, созданные в честь какого-либо города: г. Москваул. Московская, г. Ленинград – ул. Ленинградская.


  1. Урбанонимы, мотивированные экклезионимами3: Преображенский Храм, Святоникольский Храм.

  2. Урбанонимы, мотивированные эргонимами4: улГеологов, улНефтяников, ул. Строителей, ул. Энергетиков.

  3. Урбанонимы, отражающие особенности расположения объекта:

– относительно водных объектов: ул. За ручьем, улЗатонская;

– относительно каких-либо участков земли, засаженных растениями: ул. Лесная, пос. Кедровый;

– относительно форм рельефа: ул. Овражная, улПесчаная;

– относительно элементов планировочной структуры города: микрорайон НГДУ, ул. Привокзальная, Привокзальная площадь.



  1. Урбанонимы, отражающие особенности и свойства объекта номинации:

– физико-географические особенности объекта: ул. Северная, переулок Южный, ул. Югорская;

– функциональную нагрузку улицы (переулка): ул. Центральная;

– возраст объекта: ул. Новая; Старый Сургут;

– отсутствие имени у объекта: Безымянный переулок;

– особенности объекта в связи с человеческой деятельностью: ул. Рабочая, ул. Университетская, ул. Первопроходцев;

– историко-политические события и социальное устройство общества: улДекабристов;

– эмоционально-эстетические установки и ценности общества: ул. Энтузиастов [5, c. 273–274].

Особый интерес представляют способы перевода урбанонимов. Один из них связан с максимально точной передачей смысла названия, что предполагает пословный перевод названия с возможностью последующего построения фразы-названия. Например, название этнографического центра «Старый Сургут», где все дома были построены заново по фотографиям оригинальных домов, можно перевести на английский язык как The Old Surgut, что будет понятнее иностранцу. Однако также существует опасность того, что данный перевод сообщает информацию об оригинальных домах старинного Сургута, что не соответствует действительности. Другой пример связан с названием Памятника основателям Сургута, что также целесообразнее перевести не с помощью транслитерации Pamyatnik Osnovatelyam Surguta, а с помощью калькирования, что помогает передать внутреннюю форму урбанонима – The Monument to the Founders of Surgut.

Второй способ перевода убанонимов связан с максимально точной передачей произношения названия на оригинальном языке, т. е. предполагает перевод иноязычных названий с использованием правил транскрипции и транслитерации. Примером применения такого способа является перевод названия Югорский тракт (Yugorsky Trakt). Такой способ получил распространение при создании уличных информационных щитов, когда для передачи названий объектов используются способы транслитерации названий на латиницу. Безусловным недостатком этого способа является невозможность передачи смысловой нагрузки названия и сложность транслитерации некоторых названий на иностранные языки. Так, например, слово Trakt может вызвать непонимание у англоязычных пользователей и потребует пояснения Highway / Motorway.

Комбинационный способ, который предполагает совместное применение вышеназванных способов, является наиболее распространенным в настоящее время. Данный способ предполагает перевод многословных названий путем точной передачи смысла названия, а при отсутствии такой возможности – передачу названия точным произношением. Как правило, применение данного способа позволяет точно передать смысл прилагательного в названии и, по возможности, передать смысл оставшейся части названия. Например, при переводе урбанонимов Грэсовское кольцо (Gresovskoe Koltso) и Нефтеюганское шоссе (Nefteyuganskoye Shosse) для передачи смысла лучше применить комбинационный способ, максимально приближенный к оригиналу и способствующий правильному использованию информации, в данном случае для ориентирования по карте: Gres Roundabouts и Nefteyugansk Motorway.

На сайте для путешественников Travel Guide [7] упоминаются достопримечательности Сургута, в частности Храм Преображения Господня, название которого переведено как Church of the Holy Transfiguration, что позволяет точно отразить полный смысл данного экклезионима на английском языке.

Разновидностью урбанонимов также являются эргонимы, т. е. названия предприятий и учреждений. На Интернет-сайте, рекламирующем выставки в разных городах [6], указаны основные градообразующие предприятия Сургута с использованием комбинационного способа, например: ОАО «Тюменьэнерго» переводится Tyumenenergo OJSC с предваряющим уточнением - Electric power energy, что обеспечивает полное раскрытие смысла данного названия. Сургутский хлебозавод переводится как Surgut Bakery, Сургутский молокозавод Surgut City Dairy Plant, Сургутский мясозавод Meat processing plantSurgutskyltd., пивзавод BrewerySurgutsky”. Такой перевод обеспечивает точность передачи смысла урбанонимов для зарубежных пользователей Интернет-сайтов, где содержится информация о Сургуте [5, c. 276].

Таким образом, изучение урбанонимов города представляет собой научно-лингвистическую и социокультурную ценность, а также позволяет раскрыть лингвокультурный и исторический контекст городского лингвистического ландшафта.


Каталог: attachment
attachment -> Методические указания и контрольные задания для студентов заочников по специальности: 190631 Техническое обслуживание и ремонт автомобильного транспорта
attachment -> Кодекс ткп 45 04-78-2007 (02250) установившейся практики
attachment -> Кодекс ткп 45 04-208-2010 (02250) установившейся практики
attachment -> Технический кодекс ткп 2006
attachment -> Информация об актуальных внутриполитических событиях в Республике Абхазия, Республике Южная Осетия, Украине и Республике Молдова


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница